home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


24

Священный лес высился крепостной стеной на краю поля. Князь Бравлин, выбравшись из флаера, полной грудью вдохнул наполненный лесной свежестью и ароматами полевых цветов воздух. Непередаваемый терпкий запах смолы доносился даже до стоянки. Казалось, этот воздух можно было намазывать на хлеб, как мед. Бравлин любил здесь бывать. Все кругом дышало жизнью и чистой идущей из самых глубин Матери-земли силой.

Прямо у бордюрного камня на краю площадки колыхались под легким ветерком раскидистые лапы молоденькой сосенки. Ее густые пышные зеленые ветви нависли над термопластом, стремясь захватить как можно больше пространства под солнцем. Невдалеке из высокой густой травы выбивались к небу ветви еще одного деревца. Бравлин Яросветович улыбнулся и помахал рукой этой сосне, как старому знакомому. Еще год назад росток был совсем скрыт травой. Поди ж ты, дерево не засохло, а вырвалось вверх, вытянулось к животворящим лучам небесного Хорса. Так и люди: с детства стремятся занять место под Солнцем и, как правило, добиваются успеха. Во всяком случае, в Руссколани так. Русские Боги благосклонны к своим гордым внукам, любят свой народ, покровительствуют русичам.

Князь Бравлин надеялся, что даже сейчас, когда человеческая цивилизация стоит перед сложным выбором, небесный Кузнец Сварог подскажет правильное решение. Выбор в ситуации, когда большинство людей даже не видят ни малейшей опасности, Бравлин видел. Может, поэтому в последний месяц он работал сутками напролет. Именно из-за этого князь старался найти как можно больше средств на армию и флот, именно из-за этого дипломатический корпус Руссколани всеми силами старался гасить в зародыше малейшие искры конфликтов в человеческой Ойкумене.

Заодно усиливалось влияние Княжества во Всемирном Совете, но это попутное, не самое важное, важнее объединить людей, собрать Ойкумену в один несокрушимый кулак. В одном усилия Бравлина Яросветовича увенчались успехом – он смог собрать в один союз наиболее сильные и развитые государства людей. Символ Чужой угрозы оказался хорошим объединяющим фактором. Не зря в союз вступили в первую очередь страны, проводящие активную экспансионисткую политику. А самое главное, лидеры Союза приняли решение не только сблизить свои позиции, но и подтянуть другие, более отсталые государства до своего уровня. Пусть эта работа требует десятилетий, важно сделать первый шаг.

Узкая тропинка петляла между стволами деревьев, взбегая на вершину холма. Где-то рядом журчал ручей. Над тропой нависали ветви лещины с крупными спелыми орехами. Князь легко поднимался в гору. Он был в прекрасной физической форме, 69 лет – это не возраст, это только время расцвета. Матерый – это не старый, матерый это зрелый и сильный. Острый глаз Бравлина заметил целое гнездо груздей у корней дуба в нескольких метрах от тропинки.

Уже осень, послезавтра 11 сентября, День Рода и Рожаниц. Один из величайших праздников, а там скоро и Сварожий день будет. Надо обязательно прийти на праздники, благословить сограждан на храмовой площадке. Это не являлось обязательным, но Бравлин свято чтил древние обычаи, это один из способов добиваться уважения людей. Кроме того, необходимо уже завтра перечислить в «Благотворительный медицинский фонд» полмиллиона рублей. Князь быстро прикинул в уме свои личные доходы и расходы за прошедшие три месяца. Да, он может себе позволить потратить эту сумму на благотворительность. И семье не в убыток, и хорошее дело можно сделать. К сожалению, еще не все граждане Руссколани имеют полную медицинскую страховку или могут оплатить сложные операции, а государственные больницы лечат бесплатно только опасные болезни. Благотворительный фонд на эти полмиллиона сможет облагодетельствовать пересадкой или регенерацией органов или провести полный курс лечения от старческого маразма для пяти-шести человек.

Следом за князем почти неслышно двигались двое телохранителей. Бравлин Яросветович не хотел сегодня брать охрану, но начальник службы безопасности в категорической форме потребовал от князя ни на минуту не оставаться без телохранителей. Пришлось подчиниться. После недавнего покушения Славер Улебович усилил охрану и держал под личным контролем все перемещения Сибирцева-старшего. А председатель Думы Владимир Морозник и все силовые министры горячо поддержали это решение. Никто не хотел повторения истории со стрельбой по правительственному флаеру.

Наконец подъем закончился, деревья расступились в стороны, и прямо перед князем выросли всегда раскрытые резные ворота. Впереди на солнце сверкали устремленные в небо хрустальные стены Храма. Вступив внутрь ограды, Бравлин легонько кивнул в сторону Храма, затем поклонился изваянию Лады. Мудрая любящая Богиня благосклонно смотрела на остановившегося перед ней человека. Точно так же она смотрела на всех русичей, входивших на капище. Бравлин на пару минут задержался перед грозным Перуном, молча постоял, смотря прямо в сапфировые небесной синевы глаза скульптуры, и так же молча, повернувшись, направился в Храм. Оба телохранителя остались дожидаться Бравлина Яросветовича на храмовой площадке. Несмотря на жесткий приказ не покидать подопечного даже в туалете, они чисто по-человечески не могли себе позволить оскорбить князя, помешав ему молиться в русском Храме.

По пути к Храму Бравлин отметил про себя, что за те два с лишним месяца, когда он последний раз был здесь, ничего в обстановке не изменилось. Только у ног Лели выросла клумба с ромашками, гиацинтами и календулой. А в центре площадки возник штабель дров, видимо священники уже готовятся к праздничным кострам.

– Давненько тебя не было, – раздался за спиной низкий уверенный голос.

– Добрый день, Велимир, – ответил тем же тоном князь, обернувшись к волхву.

– И тебе здорово! – Волхв доброжелательно развел руки в стороны, при этом под солнечными лучами вспыхнуло и заискрилось алмазное навершие его посоха. Затем широким жестом протянул правую руку вперед. Священник, как обычно, был одет в расшитую богатым узором рубаху и простые холщовые брюки. Велимир только поздней осенью, когда неделями лил дождь и над землей висела сырая туманная хмарь, надевал кожаную куртку. Шапку он не носил даже зимой. Благо климат в районе Арконы мягкий, умеренный. Морозов практически не было, снег держался не больше месяца в году.

Бравлин молча пожал протянутую ладонь, рукопожатие Велимира было крепким, мужским.

– Раз пришел, значит, что-то тебя гложет, сомнения навевает. Просто так ты редко появляешься, – сделал вывод волхв. От его острого взгляда не укрылись припухлости под глазами князя и ставшие за последнее время глубже морщины. – Зайди, поговори с Ним. Если искренне попросишь, Он поможет: развеет и направит.

– Затем и пришел, – грустно усмехнулся Бравлин, – вроде дела хорошо идут, а на душе пасмурно и паршиво.

– Грустить, это не по Прави, – назидательно заметил Велимир и первым шагнул под стеклянные своды Храма. Бравлин последовал за ним.

За вратами в нос ударил сильный густой запах полевых трав и свежего только что испеченного хлеба. В честь праздника урожая священники украсили дом Бога снопами пшеницы и ржи, букетами полевых цветов и ветками сосны. На алтарном камне перед статуей Сварога на широком низком столе кованого золота возвышался большой каравай. Рядом с хлебом стояли блюда со свеклой, морковью, картошкой, помидорами, баклажанами и прочими овощами. У левой стены выстроились бочонки с медом и молодым вином.

«А каравай невелик – и метра в высоту не будет», – прикинул на глаз Бравлин. По обычаю, хлеб пекли в Храме из жертвенных муки и яиц. Считалось, чем больше каравай, тем лучше будет урожай в следующем году. Также крестьяне из соседних сел и хуторов привозили сюда плоды земли, хвастаясь друг перед другом, у кого картошка крупнее и свекла сахаристее. Старый древний обычай, привезенный еще с Земли. Хотя сейчас урожай зависел не от воли Богов, а от правильной технологии, хороших семян и трудолюбия земледельца. А погода на Голуни зависела от метеослужбы и экологического мониторинга.

Вспомнилось, что в Храме Велеса на Лебяжьем Поле под Мироградом ко дню Рода пекли хлеб выше человеческого роста. Тоже древний обычай, оставшийся еще от полабских ободритов. Может, божественная воля, может, необыкновенно благоприятные условия в восточном Подвинье, точно неизвестно. Но самые большие на планете урожаи зерновых из года в год собирали именно в Мироградской области. Никто больше 70 центнеров с гектара никогда не собирал. А тамошние крестьяне в хорошие урожайные годы и за 100 центнеров снимали. Вот и говори после этого о суевериях!

Князь Бравлин остановился, не дойдя десятка метров до изваяния Сварога. Наверное, стоило помолиться, но как? Он с удивлением осознал, что никогда в жизни не молился. Просто не было необходимости. Всегда Бравлин надеялся только на себя, свой ум, неудержимую энергию и волю, да на близких товарищей-соратников. Вот только сейчас этого оказалось мало, раз приходится обращаться к Высшим покровителям.

– Так что, говоришь, у нас скоро новая научно-техническая революция начнется? – бесцеремонно прервал его размышления Велимир.

– Революцию не обещаю, но пару инженерных проблем мы решим, это точно.

– Так уж пару? Твои трофейщики должны немало интересного нарыть. Целая планета с действующими установками, зданиями и прочим трахомудием. Все научные центры должны быть на двадцать лет вперед работой завалены, все это дело изучать и осваивать.

– Преувеличиваешь, – в глазах князя блеснула веселая искорка, – законы природы для всех одинаковы. И наши расы идут по схожему пути.

– А как же взгляд со стороны? Помню, в свое время ученые готовы были души прозакладывать, чтобы Чужими глазами на мир посмотреть.

– Оказалось, что взгляд догонов похож на наш.

– Но все равно есть различия, – не отставал Велимир, – должны же быть открытия и решения, до которых мы просто не способны додуматься. Мне это очень интересно.

– Не так уж мы отличаемся. В чем-то они немного нас обогнали, в чем-то наоборот отстают. Даже удивительно, цивилизация старая, в космос тысячи лет назад вышли, а мы их в некоторых вещах, например методах и системах локации, обгоняем.

– А в чем отстаем? Что мы можем применить из трофеев?

– Сейчас команда Всеслава Бравлиновича готовит документацию по догонскому способу прокладки туннелей в скальном грунте. Я сам ничего не понял, но специалисты в восторге – говорят, идея очень проста. Странно, что у нас никто не додумался. Строители быстро освоят метод, производительность вырастет в 2–3 раза.

– Неплохо, совсем неплохо, – покачал головой волхв, – а что еще?

– Еще у них можно позаимствовать неплохой антиграв. В схеме ничего сложного, производственники быстро разберутся. Информационщики и кибернетики могут перенять несколько любопытных методов кодирования и передачи информации. Еще есть несколько неплохих новинок, вот и все. – Пока Бравлин Яросветович рассказывал о новинках, его лицо светлело, в глазах появился знакомый многим задор.

– Неплохо. Это неплохо, – повторил Велимир. Непонятно было, к чему он относил эти слова, к новостям о находках особой группы СГБ или оживлению князя. – Значит, план вы выполнили? Первыми захапали новинки и все преимущества от контакта? Лет десять форы у нас есть?

– Да какая к Чернобогу разница! – резко ответил Бравлин. – Ты не можешь понять, что иногда для мира бывает необходима война. Это гораздо важнее самых гениальных разработок и открытий.

– По-другому нельзя было? Без «дипломатии крейсеров» не мог обойтись? – Велимир держал тихий спокойный тон, глядя прямо в глаза собеседника.

– Можно было, – так же спокойно ответил князь, выдержав прямой взгляд волхва. До него начало доходить, что Велимир специально спровоцировал всплеск эмоций – но дольше, медленнее, без гарантированного результата. А тут нам сам Перун помог. Кажется, он специально устроил эту стычку, казус бели.

Во время разговора Бравлин прокручивал в голове все события с начала тионского конфликта. Такая спокойная беседа позволяла по-новому взглянуть на проблему отрешенным незамутненным взглядом и, может быть, найти свои ошибки.

– Получилось так, что мы, преследуя свои выгоды, сделали доброе дело для догонов – разгромили сепаратистов. Сейчас, когда флот и армия мятежников сильно сократились, – это слово Бравлин произнес с легкой усмешкой, он-то помнил, что и Руссколань возникла благодаря небольшой группе одержимых идеей независимого Русского государства людей, – догоны смогут вернуть мятежные планеты. И мы заодно выиграли, сорвали крупный банк. Научные открытия и перспективные разработки это одно, есть еще более важный результат: люди, те, кто работал на Тионе, стали лучше понимать Чужих.

– Стоп. Подробнее, пожалуйста.

– На войне мы учимся понимать, чувствовать противника. Сама жизнь заставляет учиться разгадывать его замыслы, планы, вникать в его замыслы. В итоге мы стали лучше понимать, как они думают. Это бесценный опыт. Воюя, мы лучше видим достоинства и слабости противника, учимся вести диалог.

– Это нечто новое. Война как способ налаживания контакта, – почесал затылок Велимир.

– Это не новое, это старое. Вспомни Крестовые походы, с них и начались длительные, плотные контакты Европы и Азии, – продолжал Бравлин, – в любом случае это один из способов познания.

– Может, ты и прав, – процедил сквозь зубы волхв. Лично ему такой способ познания не нравился.

– С первых же минут наземной стадии операции и мы, и догоны придерживались определенных правил игры. Я читал рапорты – это не единичный случай, а четкое следование кодексу честной войны. И у нас, и у них нормальное отношение к пленным. В группировке «Самум» медики вытаскивают с поля боя и людей, и догонов, помощь оказывается всем. В первый же день были оборудованы санитарные машины специально под раненых догонов. Наши ребята попадали в плен – все говорят, что относились к ним по-человечески: помещение с земной атмосферой, еда и вода в достаточном количестве.

– Может быть, и так. С современным оружием раненых бывает мало, – саркастически прокомментировал Велимир, – обычно и хоронить нечего.

– Тут ничего не поделаешь, – развел руками Бравлин, – но догоны, даже проигрывая, не применяли ядерное оружие. Хотя оно у них было. Нам досталось в качестве трофеев три сотни боеголовок и тактические ракеты.

– А в космосе? Насколько я понимаю, все торпеды с ядерными зарядами.

– Космос это другое дело. Торпеда с химической боеголовкой практически не опасна и бесполезна. Здесь действует только атомное оружие. Главное, они не применяют это дело на поверхности, не загрязняют радиацией планету, хоть и понимают – мы их вышибем.

– Если сопротивление обречено, почему тогда не капитулируют? Или надеются на помощь третьей стороны?

– Наверное, у них свой кодекс чести. Если есть оружие, средства, значит, надо драться до конца. И они дерутся до конца. Сдаются, только когда на них направишь ствол «Тура». – Бравлин знал, что говорит. Несмотря на постоянную катастрофическую занятость, он внимательно читал все материалы с Тионы. Правда, слова Велимира о третьей стороне вызвали легкое сомнение: может, на самом деле так? Может, не все так просто, и в галактической политике наши планы прекрасно укладываются, как заданные элементы в планы другого игрока. Все может быть, руссколанские князья умели вести многослойную политическую игру с множеством элементов, своего рода трехмерные шахматы. Нет гарантии, что Другие не ведут такую же игру.

– Если знаком с моральными императивами противника, легче будет вести переговоры после войны.

– Я понимаю, у Чужих есть своя мораль, но только чужая мораль, – Велимир намеренно сделал ударение на фразе «чужая мораль».

– Нет, это близкая нам раса. Близкая по духу, по культуре, по общественным и личным ценностям. Они совсем как люди: им знакомо чувство локтя, они любят и ценят выше своей жизни своих детей, уважают чужую жизнь. Кроме того, в догонском обществе существует дифференцирование по общественному положению, внутренняя конкуренция и стремление к карьере. У них есть своя гордость и чувство собственного достоинства.

– Ты так защищаешь догонов, словно сам стал догоном, – заметил Велимир, затем неожиданно сменил тему: – А с Союзом у тебя хорошее дело получилось. Наконец-то люди взрослеют.

– Взрослеют? – удивленно переспросил Бравлин.

– Да. Раньше мы дрались между собой за сырьевые планеты, как дети за игрушки. Готовы были перегрызть друг другу горло за полпроцента прибыли.

– Ничего не изменилось, – тихо ответил князь, – просто при внешней угрозе ведущие страны переориентировали вектор экспансии. Ты хорошо умеешь душу раскрывать. Поговорил с тобой, и легче стало.

– Это не я, это у тебя в Храме сердце от коросты очищается. Вот только, если все хорошо, почему тебя тоска грызет? – Велимир опять сменил тему.

– Понятия не имею. Думал, ты поможешь или Он, – при этих словах князь кивнул в сторону Сварога.

– Может, и поможет. Если не можешь сделать правильный логический выбор – выбирай самое доброе решение. Если не можешь сделать этический выбор – принимай самое разумное и логичное.

– Постулат Горбовского, – прищурился князь.

– Да, уже полтысячелетия как написали эту фразу, а она все остается истинной.

– Она еще долго будет верной, но сейчас у меня нет ни этического, ни логического выбора. Я чувствую угрозу. Даже не угрозу, а ее тень. Самое страшное, я не вижу, откуда ожидать нападения и от кого, – признался князь. От этих слов на душе сразу стало легче. Волхв вовремя понял, что человеку надо побыть наедине с Богом, и молча вышел из Храма. Бравлин остановился перед скульптурой Сварога. В голове кружились обрывки мыслей, планы на будущее и вчерашние заботы. Синие, как небо, из цельных сапфиров глаза Сварога смотрели вдаль поверх головы стоящего перед изваянием человека. Казалось, скульптура не упирается ногами в постамент, а парит в воздухе в нескольких сантиметрах от пола.

А мысли в голове тем временем продолжали свой безумный хоровод. Бравлин постарался остановить это вращение, но не получалось. Помучавшись так несколько минут, князь плюнул на это дело. К его изумлению, мысли успокоились, улеглись, перестали отвлекать на себя внимание. На самом дне сознания шевельнулся грязненький незаметный страх. Это было непривычное ощущение. Бравлин уже давно забыл, что такое страх. За свою жизнь он никогда не боялся. Сколько отмерила судьба, столько и проживет, а затем Род вселит его душу в новое тело. Ничего в этом страшного. Плохо только то, что в новой жизни придется все начинать сначала, включая умение ходить. Но и это не страшно, все мы когда-то были и будем несмышлеными детьми. Страх за семью? То же самое – дети уже взрослые, могут сами о себе позаботиться. За свою страну и за свое дело он тоже никогда не боялся.

Великое княжество нормально жило и развивалось, осваивало новые планеты, никогда не жалело бюджет на социалку, научную школу и поддерживало своих производственников. Руссколань всегда имела сильных союзников, активно всеми возможными способами отстаивало свои интересы и свои зоны влияния. Благодаря этому граждане княжества не знали самого слова «бедность», привыкли к законному чувству гордости за свою страну и всегда, в любой ситуации готовы были отстаивать свои интересы и интересы своей страны. Никаких изменений здесь быть не должно. Наоборот, в ближайшее время последует хороший технический рывок. Вслед за этим выход на новые рынки, рост прибылей и благосостояния граждан. Внедрение некоторых трофейных технологий позволит сократить трудозатраты на производстве. Это тоже хорошо – с момента обретения независимости Руссколань жила в условиях вечного дефицита рабочих рук.

В последнее время Бравлин неуклонно пробивал через Думу новые сметы на финансирование армии и флота, строительство кораблей, обновление и модернизацию армейской техники, создавались новые базы флота, росла численность кораблей обеспечения. Русичи могли себе это позволить, бюджет уже какой год был с положительным балансом. По всем законам жизни, Руссколань в дальнейшем ожидало только безоблачное небо над головой. Правда, был серьезный риск конфликта с коатлианцами. Но Бравлин предусмотрел и этот вариант. Его внешнеполитические шаги позволили если не нейтрализовать, то сократить риск агрессии Чужих. Коатлианцы держат посольства в столицах ведущих человеческих государств, видят изменения. Понимают, что люди встретят внешнюю угрозу единым фронтом.

Бравлин, подчинившись внутреннему импульсу, шагнул вперед и взялся рукой за посох Сварога. Ладонь крепко обхватила стальной, неожиданно тепловатый посох. В этот момент князя словно пронзил электрический разряд. В глазах потемнело, по телу пробежала судорога, только усилием воли Бравлин удержался на ногах. Через минуту наваждение прошло. Человек удивленно огляделся по сторонам. В Храме ничего не изменилось, все те же снопы и бочки вдоль стен, каравай и золотые блюда с овощами на алтаре, скульптурное изображение Сварога прямо перед Бравлином. Князь отпустил посох и провел ладонью по лбу, вытирая пот.

За те несколько секунд в его память намертво врезалась привидевшаяся картинка. Межзвездное пространство, незнакомые очертания созвездий, проплывающее мимо пылевое облако, и армады боевых кораблей, дрейфующих в вакууме. Десятки и сотни кораблей, большие и маленькие, снующие между ними боты, большинство силуэтов кораблей были Бравлину незнакомы. Но остальные легко узнавались, как коатлианские. Монументальные линкоры, иглообразные треугольные истребители, угловатые скауты, построившиеся соединениями и эскадрами.

Некоторое время строгие построения флотов проплывали перед взором Бравлина, как на параде, затем коатлианские корабли начали неспешный разгон и с тусклыми вспышками стали исчезать, уходя в надпространство. Потом перед ним предстал пейзаж чужой планеты. Серое, отливающее красноватым оттенком небо, странные деревья на заднем фоне и колонны марширующих солдат. Перед Бравлином проходили батальоны коатлианцев, за ними шли разумные рептилии, потом сухопутные осьминоги, дальше еще какие-то монстры. Все в бронескафандрах, с оружием. Они молча маршировали, а колонна пехотинцев тянулась от горизонта до горизонта.

Значит, Сварог дал знак! Подсказал своему недогадливому потомку, откуда ждать нападение. Во время начала тионского кризиса генштаб прорабатывал вариант вмешательства в конфликт коатлианцев. Боевые флоты Руссколани срочно перебрасывались на приграничные базы, даже группа флотов, выделенная для противодействия возможному удару догонов, была расположена так, чтобы в любой момент по кратчайшему пути вторгнуться в коатлианский сектор. Дипломатический корпус княжества с помощью аналитических служб в это время способствовал усилению военных сил человеческих государств в районе коатлианской границы. Тогда удалось только косвенными методами, не делясь ни с кем имеющейся информацией, несколько усилить напряженность и не допустить вмешательства союзников в тионский конфликт.

А риск большой галактической войны был велик. Коатлианские дипломаты прямо заявляли о готовности своей расы к крупномасштабной наступательной войне против догонов. Как повернулось бы дело, прими Верховный Совет с подачи Большой Шестерки предложение коатлианцев? Все могло быть, но, скорее всего, князь это чувствовал, люди оказались бы втянуты в кровопролитную, тяжелую и не нужную им войну.

Судя по намеренным «ошибкам» в полученной от коатлианцев информации, они сами имели виды на весь этот рукав галактики. Планеты им не нужны, это точно, на человеческих и догонских мирах слишком большая гравитация и собственная биосфера. Ресурсы можно получать путем торговли. Причем коатлианцы, наоборот, в разовых торговых сделках предпочитали расплачиваться металлами и сырьем за машины и старое оружие. Логику Чужих могут понять только Чужие.

Значит, надо завтра же пригласить в Детинец коатлианского посла и осторожно прояснить ситуацию. Князь Бравлин не хотел воевать. Никакой пользы от этого конфликта не будет. Но, видимо, придется усиливать группировку на границе коатлианского сектора и прозондировать ситуацию в ведущих человеческих государствах. Прямо, естественно, заявить об опасности большой войны не получится – просто не поверят, но косвенными действиями повысить общий уровень тревоги можно. А если уж воевать, то нанести удар первым. Быть готовым к войне раньше противника и сильным ударом разгромить его группы флотов, еще на тыловых базах, до сосредоточения в приграничном пространстве. Старый добрый принцип неаналитической стратегии.

Бравлин тряхнул головой и отступил назад. Синие глаза Сварога по-прежнему смотрели вдаль, неожиданно князю показалось, что на каменном лице скульптуры на мгновение мелькнула доброжелательная хитроватая улыбка. Показалось?! Или нет?! Все может быть. После привидевшегося в Храме князь уже ни в чем не был уверен.

– Спасибо тебе, Сварог, – громко произнес Бравлин и, резко повернувшись, быстрым шагом направился к выходу.

Велимир спокойно дожидался князя, наблюдая за синичкой, облюбовавшей под насест плечо Стрибога. Птичка деловито скакала по мраморной фигуре, видимо выискивая червячков в каменных складках. При виде выходящего из храма князя Бравлина волхв поднялся на ноги и направился навстречу:

– Что, получил ответ?

– Кажется, получил, – тихо ответил Бравлин, пожимая плечами, – только не знаю, что мне дальше делать.

– Он редко отвечает на просьбы. Но если дал знак, значит, это очень серьезно.

– Это понятно, мне непонятно, как обойти судьбу. Как выиграть этот раунд. – С этими словами Бравлин двинулся прямо к выходу с храмовой площадки. Телохранители, до этого прогуливавшиеся вдоль храмовой ограды, последовали за князем.

– Смотри, если в лесу много сухого валежника, совсем не обязательно одной спички – достаточно одной искры, – громко промолвил волхв в спину князю.

– Спасибо, я постараюсь полить дрова водой, – полуобернулся Бравлин и, махнув рукой на прощание, быстрым шагом поспешил к стоянке. Обратная дорога шла под гору, ноги сами несли князя к площадке. Всего через пару минут он вышел на открытое место. Интересно, – думал он, шагая по тропинке, – рассказывают, что Велимир гипнозом владеет. Правда это или нет?

На стоянке кроме правительственного флаера находились еще две машины. Широкие тяжелые полугрузовые «Кондоры». Трое мужчин шли навстречу князю, поравнявшись с ним, они вежливо, но с достоинством поздоровались. Бравлин ответил легким кивком и доброжелательной улыбкой.

Один из встречных, молодой широкоплечий парень нес на плече связанного барашка. Это были крестьяне из одного окрестного хутора, несли требы в Храм. Дальше, в поле, резвились дети. Приблизившись, Бравлин приветственно помахал ребятишкам рукой, но на него не обратили внимания. Дети были увлечены своими играми. Вдруг раздался пронзительный высокий вопль. Кричала девочка с ярким красным бантом в косе пшеничного цвета. Бравлин, не раздумывая, рванулся к ребенку. Несмотря на возраст и пробивающуюся в висках седину, он опередил даже крепких тренированных охранников. Всего два удара сердца, чтобы преодолеть в одном прыжке разделявшие их тридцать метров.

В полуметре от ребенка в траве лежала сжавшаяся живой черной пружиной гадюка. Змея уже распрямлялась в прыжке, готовая ударить, как прямо на ее голову опустился тяжелый ботинок. Бравлин крутанул пяткой, вдавливая, впрессовывая змею в землю, почти одновременно он подхватил ребенка на руки. Успел. Чуть-чуть, но успел, – пришла в голову успокоительная мысль. Гадюка билась в агонии, захлестнув изгибом своего длинного толстого тела ногу Бравлина. Князь легким движением стряхнул змею с ноги и носком ботинка отшвырнул ее в сторону. В этот момент его щиколотку пронзила острая боль. Скрывавшаяся до этого времени в густой траве вторая змея ужалила князя. Бравлин, крепче прижав к себе девочку, выхватил пистолет и всадил пулю в лоснящийся на солнце змеиный хребет. Ударом пули гадюку отшвырнуло в сторону. Подбежавшие телохранители приняли у него из рук ребенка и повели князя к флаеру. В принципе, ничего страшного – яд степной гадюки не смертелен. В машине есть аптечка. Один укол, и можно будет спокойно долететь до врача. Жаль только, придется потом пару дней проваляться дома, доктор обязательно запретит работать. Бравлин победоносно улыбнулся в сторону телохранителей: мол, вы не успели, а я успел!

Ребята с виноватым выражением лиц шли рядом. Один так и нес на руках притихшую девочку. Бравлин подумал, что надо будет сказать ее родителям, чтобы вызвали врача. Шок – дело серьезное, особенно в таком возрасте. А вот и старшие, со всех ног бегут навстречу. Пилот правительственного флаера, нарушая все инструкции, выбрался из кабины. Затем он заскочил в салон и, размахивая кожаным чемоданчиком с красным крестом на боку, поспешил к Бравлину.

Кругом расстилалось буйное степное разнотравье. На небе светило огромное красное солнце, плыли облака. Вдруг солнце покатилось вниз, с каждым мигом все быстрее и быстрее, облака закружились в хороводе и рухнули на землю. Охранник бережно подхватил на руки потерявшего сознание князя и осторожно понес его к флаеру, а навстречу бежал пилот с аптечкой в руках.


предыдущая глава | Ограниченный конфликт | cледующая глава