home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


25

В офицерской столовой базы «Остролист» царило оживление. Все уже были в курсе. Приказ о прекращении огня уже два часа как доведен до сведения всего личного состава группы армий «Самум». Люди искренне радовались победе. Всеслав Сибирцев, не обращая внимания на окружающее его веселье и праздничные, радостные лица обедающих офицеров, поставил поднос на свободный столик в углу и принялся за свой обед. Он сегодня проголодался как волк, в животе громко, требовательно урчало.

А салат неплохой! Повар, видимо, в честь победы вскрыл свой неприкосновенный запас свежей капусты. Да еще настоящей, не обезвоженной! Раньше приходилось довольствоваться только квашеной. Утолив голод, Всеслав огляделся по сторонам. Просторное помещение офицерской столовой было заполнено людьми. В стесненных условиях инопланетной базы столовая использовалась не только как место для еды, но и как клуб, кают-компания, помещение, где можно собраться и провести свободное время за разговорами с товарищами.

Люди за столами шумели, оживленно разговаривали, громко, с грубоватым армейским юморком комментировали работу поваров. Кругом царила легкая жизнерадостная атмосфера праздника. За соседним столиком, рядом с Всеславом шесть офицеров артиллеристов поднимали бокалы с вином, совершенно не стесняясь присутствия Сибирцева. В столовой все были равны, по неписаным правилам здесь общались «без званий». По нормам питания, во время боевых действий на безкислородных планетах в сутки полагались 100 граммов красного вина. Многие предпочитали экономить свою норму и пить не чаще раза в неделю, имея соответствующий повод. По раскрасневшимся лицам артиллеристов было видно, что они уничтожают свое винное довольствие, сбереженное, по крайней мере, в течение последних двух недель. Пусть расслабляются – повод сегодня действительно был стоящий.

Несмотря на радостное праздничное оживление окружающих, сам Всеслав не испытывал никаких эмоций. Он ощущал себя выжатым лимоном. Абсолютно никаких чувств, никаких желаний, эмоции, как у гранитного валуна. В тот момент, когда пришло сообщение от Славомира Прилукова, с души словно тяжелый камень свалился, и одновременно появилось необычное ощущение пустоты, вакуума внутри. Большое дело сделано, планета наша. Задача выполнена. Вот и все. Наверное, он просто сильно изменился за последнее время. Стал сдержаннее. И накопленная усталость дает о себе знать.

Сейчас, в этот самый момент войска принимают капитуляцию догонских гарнизонов, занимают последние укрепления и схроны противника. Через пару дней группа армий сосредоточится у своих основных баз и будет ждать нового приказа с Голуни. Скорее всего, на планете останется только одна армия, не больше. Остальные перебросят на Винету и Высокую Радугу на обжитые квартиры. Только флоту придется задержаться в системе до окончательного заключения мира. Обычная каждодневная, боевая служба по патрулированию сектора пространства и защите коммуникаций от рейдов противника. А мир заключат скоро, в этом Всеслав был уверен.

Перед обедом полковник Сибирцев успел организовать совещание с командующими армией и флотом. Летучка прошла быстро, по-деловому. Сибирцев от имени Великого Князя поздравил командующих и старших офицеров с победой, обсудил с ними ближайшие планы и текущую ситуацию на планете. Во время совещания выяснилась одна «забавная» вещь: в трюмах судов прорвавшегося сегодня конвоя были 40 суперсовременных сверхтяжелых танков «Минотавр». Машины прислали на Тиону для испытания в боевых условиях. Эти машины, по своим боевым качествам на порядок превосходящие старые «Мангусты», были бы хорошим подарком танкистам Ворона. Но конвой пришел как раз во время последнего сражения с догонами. А техника была разгружена и доставлена на поверхность уже после капитуляции. Поделившись этой информацией, Ворон пообещал устроить новым машинам хороший марш-бросок по танконедоступной местности. Не смотря на бодрый вид, было видно, что генерал огорчен. Приди этот груз на месяц раньше, в группе «Самум» были бы меньше потери. А так за все время с начала войны погибло 21 352 человека, и еще 8391 получил ранения средней и большой тяжести.

Завершив планерку и еще раз поздравив всех с победой, Сибирцев отправил подробный рапорт на Голунь и лично проинспектировал доставку догонского главнокомандующего на «Остролист». У Всеслава были свои планы на дальнейшую работу с Огр-Гарк-Гармом.

Но все это будет завтра, а сегодня Всеслав решил дать себе полдня отдыха. Сейчас он доест обед и выпьет кофе, потом пойдет в свой жилой модуль. Первым делом извлечь из личного запаса полбутылки «Бычьей крови» с виноградников Оранжевых Островов Винеты. Потом закрыть дверь и, лежа на диване, лениво потягивать вино под волшебную музыку Вагнера. И никакой работы! Тиона на полдня обойдется без Верховного Главнокомандующего. Генералы не зря получают свое содержание – справятся. Да, именно так он и сделает.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться, и меньше всего их реализация зависела от Всеслава. У Судьбы и Богов было другое мнение насчет послеобеденного времени Личного Представителя Князя. Не успел он вставить в комп инфокристалл с музыкальной подборкой, как в дверь вежливо постучали, затем на пороге возникли Бравлин Генералов и начальник медицинской службы 9-й бронетанковой армии полковник Савельев.

– Извините, Всеслав Бравлинович, мы по важному делу, – заявил Генералов, входя в кабинет.

– Пожалуйста, проходите, – начисто бодрым голосом ответил Всеслав, уменьшая громкость динамиков, он уже понял, что отдых откладывается на неопределенный срок. Как ни странно, это его даже обрадовало.

– Всеслав Бравлинович, вопрос касается не только старшего лейтенанта Генералова, но и всего личного состава группировки, – с порога перешел к делу Савельев.

– Понятно, проходите, присаживайтесь. Говорите, в чем проблема?

– Помните, я рассказывал, как мне приснился схрон догонов? – Бравлин непроизвольно провел ладонью по своему гладкому черепу. – Эта история не давала мне покоя, пока я не пошел к врачу. В итоге выяснилось, что я не один такой. Есть и другие пациенты с подобными снами, – говорил Бравлин сбивчиво. Было видно, что ему нелегко говорить о таких вещах. Он всю жизнь считал себя психически здоровым, дееспособным человеком, иначе для офицера СГБ и быть не может.

– Да, Бравлин Владимирович не первый, кто обратился с такими жалобами, – говорил Савельев негромко, но твердо, убедительно. – За последний месяц у меня уже было немало таких пациентов. Всего у медицинской службы группировки накопилась целая коллекция случаев с пограничными изменениями психики.

– Интересно. Получается, многие на планете видят пророческие сны?

– Не обязательно пророческие, Всеслав Бравлинович, общим является необычное, яркое, аномальное, запоминающееся сновидение, имеющее непосредственную связь с реальностью. Может, вам покажется, что это ерунда, однако это не так. Необычные сны часто служат индикаторами изменения психики человека. Первым звонком, предупреждающим о возможных сдвигах. Эта сфера до сих пор мало изучена, но определенные выводы мы уже можем делать.

– Значит, вы диагностировали значительное число психических отклонений?

– Нет, – твердо ответил Савельев, – все обратившиеся полностью психически здоровы. Большинство из них военнослужащие, они регулярно проходят обследования, и их состояние здоровья в целом лучше, чем по стране.

– Но это же ненормально? Или я ошибаюсь?

– Ошибаетесь. В Психологии нормы как таковой нет. Человек настолько сложная система, что мы не можем и не сможем сформулировать четкие характеристики и критерии психического здоровья. Другими словами, нормально все, что не мешает пациенту и его окружению.

– Тогда как вы это объясняете? – Всеславу был интересен разговор. Он понимал, что врач наткнулся на не встречавшуюся ранее проблему и не может найти решение, поэтому и ссылается на неизученность проблемы.

– Мне кажется, на самой планете и в системе звезды ЕН-8243 действует некий неизвестный фактор, стимулирующий мозговую деятельность людей и влияющий на подсознательные реакции мозга. Я связывался с коллегами из других армий группировки и флота. Все отмечают появление пациентов с жалобами на необычные, яркие, как вы выразились, пророческие сны. – Савельев докладывал спокойно, подробно, доступно.

– Интересно, интересно.

Всеслав задумчиво провел ладонью по подбородку. У него не было причин сомневаться в словах медика. Может дело в постоянном стрессе? Постоянная усталость, тяжелые условия жизни, риск погибнуть. Нет, это не причина. Люди прошли отбор на устойчивость психики, на тренировках и во время предыдущей службы многие испытывали и не такие нагрузки.

– Вы поднимали данные по другим военным конфликтам? – Сибирцев пристально посмотрел в глаза Савельева.

– Да, я первым делом поднял статистику и дал запрос в Академию Военной Медицины. Единичные случаи бывали, они описаны врачами и в меру сил изучены. Но никогда не было ничего подобного ситуации на Тионе.

– Подождите, может, и сейчас все в пределах нормы? Может, просто никто раньше не придавал значения подобным нарушениям? Сколько всего обнаружено таких случаев?

– Сейчас обратились 712 человек. Думаю, это не более чем 5—10 процентов от всех случаев Синдрома Тионы.

– Так и должно быть, – включился в разговор Бравлин, – никаких неприятных ощущений не вызывает. Просто появляются сомнения в своем здоровье. Многие не обращают на это внимания или боятся идти к врачам.

– Синдром Тионы, говорите, – медленно, по слогам, пробуя каждое слово на вкус, протянул Всеслав. – Хорошее название.

– Старший лейтенант Генералов прав. Люди редко к нам обращаются с пограничными изменениями психики. А название только рабочее. Но надо же как-то назвать новый синдром?

– Вы говорите, что на людей действуют неизвестные факторы. Какого рода эти факторы? Что это за влияние?

– Пока не известно. Может быть, электромагнитное излучение на определенной волне. Может, гравитационное излучение планетного ядра, а может, все дело в недостатке солнечного света.

– Освещенность отпадает. Вы говорите, на флоте также есть люди с жалобами. А там условия обитания лучше, чем на планете, и годами не меняются.

– Извините, – поправился Савельев, – условия быта отпадают. Это все на самом деле хорошо изучено, и никто раньше не жаловался. Скорее всего, проблема в особом излучении звезды. Тогда объясняется все.

– Хорошо. Примем эту версию. Что вам необходимо для работы?

– Пока мне нужно участие в работе научной группы, надобно найти этот не встречавшийся ранее фактор. Излучение или гравитонное воздействие. – Глеб Рюрикович задумался. – И еще желательно содействие командования. Я хочу провести полное обследование всего личного состава, на предмет выявления всех лиц с синдромом Тионы. Естественно, только в форме опроса.

– Научную группу я переориентирую, не беспокойтесь. Помогу всем, чем нужно: людьми, ресурсами, техникой и оборудованием. А опрос лучше всего проводите от имени медицины. Извините, но, если инициатива будет исходить от меня, половина личного состава решит, что мы таким способом ловим шпионов.

– Спасибо. – Савельев поднялся и собрался уходить.

– Скажите, – остановил его Всеслав, – а какие последствия могут быть для людей?

Я точно не знаю, – ответил врач, пожимая плечами, – скорее всего, никаких. Но лучше перестраховаться, чем…. Ну вы сами понимаете.

– Я могу идти? – поинтересовался Бравлин, когда за Савельевым закрылась дверь.

– Естественно, не задерживаю, – кивнул Всеслав. – А ты молодец. Правильно сделал, что обратился к врачу.

– Сейчас и сам не знаю, – мрачным тоном ответил тот. – Может, это на самом деле эпидемия?

– Ерунда! А если что, так даже лучше. Офицер СГБ, видящий будущее. Ты представляешь себе перспективы?! – Всеслав попытался ободрить подчиненного, но, кажется, ему это не удалось.

Не успел Бравлин покинуть кабинет, а Всеслав вернуться к заслуженному отдыху, как заиграла бодрая мелодия вызывного сигнала компа. Положительно, отдохнуть сегодня не удастся. Всеслав повернулся к монитору. С экрана на него смотрел планетолог Букин.

– Всеслав Бравлинович, я сейчас работаю в Озерной Пади. Час назад ровно в пятидесяти километрах от первого лагеря обнаружено подземное сооружение неизвестного назначения.

– Догонский бункер?

– Нет. Сооружение древнее, построено еще до догонов.

– Направление прямо по озерной стрелке? – сделал предположение Всеслав.

– Да, точно по направлению, погрешность всего в пять секунд.

– Прекрасно! Продолжайте работать. Я срочно вылетаю. – Да, расслабиться сегодня не удалось. Но Всеслав не сильно и расстраивался по этому поводу.


На этот раз бот шел один, без истребительного сопровождения. Война окончена. Уже нет необходимости таскать с собой тяжелые десантные боты с охраной и согласовывать каждый перелет с авиационными штабами.

Легкий грузопассажирский «Пони» нырнул в атмосферу планеты и снизился над заданным районом. Наблюдая в окно за унылым окрестным пейзажем, Всеслав не заметил никаких изменений. Ураган не оставил после себя никаких следов. Все те же разбросанные по равнине мелководные озерца и протоки, те же россыпи валунов и галечника, оплывшие останцы. За окном отчетливо выделялись своими правильными ровными очертаниями берегов два озера. Оба озера и невысокая гряда оплывших холмов между ними сверху выглядели как огромный дорожный указатель. Сейчас уже не было сомнений, что этот знак оставлен древними хозяевами Тионы.

Бот сделал круг над водяной стрелой и полетел прямо на северо-запад по направлению к новому лагерю. Выловив с помощью приборной съемки местности аномалию, Николай Владимирович расположил свою базу в сорока пяти километрах от стрелки, в окрестностях обнаруженного им объекта. Под лагерь была выбрана ровная площадка на берегу широкого озерца, так, чтобы обеспечить максимум удобства для пилотов ботов и чтоб можно было расположить палатки рядом с аэродромом.

Всеслав отвернулся от окна и скользнул взглядом по своим спутникам. Славомир Прилуков и Бравлин Генералов оба мирно дрыхли в креслах. Люди привыкли использовать для отдыха каждую свободную минутку. Получив сообщение от Букина, Всеслав после недолгих размышлений взял с собой только этих двоих. Тем более оба в момент вызова находились на «Остролисте». Всеслав был даже рад, что с ним летят эти люди. Так получалось, что именно с ними он работал плотнее всего и встречался чаще, чем с остальными членами группы.

Вспомнился самый первый день на планете. Тогда их бот сбили догоны, и пришлось втроем ночью выбираться из песков к своим. Незабываемое приключение! Еле спаслись. А сегодня за полчаса до отлета в Озерную Падь Всеславу пришла спейсграмма от Крамолина. Официальный документ подтверждал присвоение внеочередных званий Генералову, Лемешеву и Прилукову. Так что сейчас оба его спутника летели, не успев обмыть новенькие знаки различия капитана и контр-адмирала. Но это их почти не расстроило. Как заметил Бравлин Генералов – в космосе звания нормально не обмоешь. Это надо в цивильной обстановке делать.

Вскоре появился еще один повод для радости. Все трое долго смеялись, когда сразу после взлета бота на комп-коммуникатор Всеслава пришло чрезвычайной важности и срочности сообщение с Голуни, заверенное личной подписью князя. Вылетел с «Остролиста» Сибирцев-младший полковником, а на грузовую орбиту вышел уже генерал-майором СГБ. Очередная приятная новость за сегодняшний и так насыщенный событиями день. Судьба не уставала радовать подарками.

Не успел бот опуститься на площадку, как к машине подскочил сам планетолог Букин. Серьезного, основательного, всегда обдумывавшего каждое слово ученого было не узнать.

– Добрый день, Всеслав Бравлинович, поздравляю с очередным званием.

– Спасибо, Николай Владимирович, спасибо, – ответил Всеслав, спрыгивая на землю, – и вас поздравляю с находкой.

Следом за Сибирцевым из машины выбрались Прилуков и Генералов. Летчик остался в кабине, дожидаться, пока солдаты и инженерный персонал базы не разгрузят бот.

– Я обнаружил это сооружение сегодня утром, по гравитационной аномалии, – спешил поделиться информацией планетолог, пока они шли к лагерю. – Под нами старая континентальная плита. Вулканическая деятельность прекратилась сотни миллионов лет назад. Скоплений тяжелых элементов нет. Никаких аномалий по идее быть не должно. Но приборы показали в одной точке скачок тяжести на целых три процента от среднего уровня.

– Понятно. А никаких посторонних излучений не обнаружено? Или, наоборот, зон поглощения?

– Нет, радиационный фон по всей равнине ниже нормы, всего восемь миллирентген в час. В длинноволновом диапазоне наводок нет. Все излучения в рамках фоновой нормы.

– Мы успеем прямо сейчас осмотреть место? – поинтересовался Всеслав, бросив взгляд на индикатор хронометра. До заката оставалось еще почти четыре часа.

– Да, пойдемте. Здесь всего пять километров. Мы успеем, – согласился Николай Владимирович.

Все четверо, не задерживаясь, прошли мимо лагеря и направились на северо-запад. Кратчайшая дорога к находке вела по берегу озера, в одном месте людям пришлось перепрыгнуть через неширокую протоку. Все четверо легко перемахнули через полоску воды шириной в два метра. Бронескафандры позволяли прыжки до восьми метров в длину.

По словам Букина, он уже раскопал часть наружной стены и вход в древний саркофаг, но вскрыть люк еще не успел. Работать мешали грунтовые воды. Их уровень был выше крыши бункера, и сейчас военные строители заливали термопластом стенки раскопа. Всеслав поинтересовался:

– Что это за сооружение? И каково его назначение?

На что Букин честно ответил, что не имеет ни малейшего понятия. Выводы можно будет делать только после вскрытия. В ответ на это Бравлин Генералов саркастически заметил:

– Бывает, и в таком случае пишут сотни диссертаций, защищают десятки профессорских званий, но истина там и рядом не лежала.

– Все в этом мире возможно. Как откроем, будет понятно: сколько лет изучать будем, – философски прокомментировал планетолог.

Наконец они дошли до места. Невысокая, почти стертая древним ледником возвышенность. Обычный холмик с пологими склонами высотой в два с половиной метра. Таких в окрестности было как блох на бродячей собаке. Вокруг этого возвышения царила суета. У склона стояли два малых строительных комбайна. Рядом замерли три тяжелых вездехода. Возле машин суетились два десятка человек. На вершине холма расположился наблюдательный пост. Но привычного за последнее время периметра оцепления не было. Перемирие докатилось и до этого отдаленного района планеты.

Подойдя к машинам, Всеслав узрел неглубокий котлован у подножия холма. Стенки ямы тускло отсвечивали свежезалитым термопластом, дальняя стена представляла собой простую гранитную плиту. В этой плите на высоте тридцати сантиметров от дна котлована виднелся круглый металлический люк в полтора метра диаметром. На гладком светлом металле не было видно никаких скважин, петель, замковых панелей. Просто круглая тарелка, врезанная в гранит.

– Работа явно не догонская, – заметил Славомир Прилуков, присев у края ямы, – мне такого еще не встречалось. Натуральный камень для облицовки они не используют, чаще заливают бетоном и силикатполимерами.

– Обратите внимание на шов, – ученый спустился в котлован и провел пальцем по гранитной стенке. – Смотрите, кажется, что плита цельная, но на самом деле отдельные блоки сварены между собой. Видите?

Всеслав полез вниз вслед за планетологом. Внимательно приглядевшись к плите, он увидел тонкую ниточку, выделяющуюся более светлым цветом. Действительно, сварной шов. Интересная технология у этих ребят, позволяющая сваривать гранит, как обычную сталь.

– Как будете вскрывать? – поинтересовался Сибирцев у Букина.

– Обыкновенно, шлифкругом. Металл тонкий, всего три сантиметра. Прорежем.

– А если там головка торпеды?

– Нет, мы просветили люк сканером. За ним пустота. Никаких подозрительных предметов, – успокоил его планетолог.

Все уже было готово для вскрытия. Люди ждали только сигнала Букина. После того как Высокое Начальство вылезло из котлована, туда скользнули киберы. Двое военных строителей укрепили на кромке ямы входной тамбур и растянули сверху прозрачную герметизирующую пленку. Края пленки тщательно приклеили к периметру тамбура и стенкам котлована. Все было понятно без комментариев. Никто не знал, что находится в бункере, какая там атмосфера. И не повредит ли воздух планеты находящимся внутри артефактам. Один из строителей объяснил, что создатели бункера могли заложить мины, реагирующие на изменение состава воздуха.

После того как котлован был укрыт, один из киберов, оставшихся в котловане, подбежал к люку. По металлическому диску поползла светящаяся точка. От режущего абразивного диска сыпались искры.

– Высоколегированная сталь, – заметил Букин, пробежав глазами диаграмму анализа металла люка, – необычно чистый сплав. Никаких следов серы, фосфора и других вредных примесей. Не удивительно, что на поверхности никаких следов коррозии. Наши металлурги от зависти свои тигли съедят.

Наконец люк был прорезан. Кибер аккуратно убрал в сторону вырезанный металлический диск и нырнул внутрь. Люди невольно напряглись. На компы скафандров шла картинка от видеокамер кибера. Пустое помещение. Каменные стены и пол. Состав атмосферы: азот, почти 20 процентов кислорода, немного углекислого газа.

– Ни фига себе! Охаметь можно! – первым отреагировал Славомир Прилуков. Его можно было понять, внутри неизвестно кем оставленного бункера была стандартная воздушная смесь. Точно такой же состав был в дыхательных баллонах бронескафандров и внутри жилых помещений на человеческих базах. Нормальный земной воздух, другими словами.

– Николай Владимирович, мы втроем пойдем на разведку, а вы подстрахуйте на поверхности, обеспечьте защиту периметра, – с этими словами Всеслав первым шагнул в тамбур. За ним мимо потерявшего дар речи от изумления планетолога прошли Прилуков и Генералов. Бравлин Владимирович, на ходу проверив заряд своего «Тура», последним нырнул в котлован.

Внутри бункера было темно. Все трое включили инфракрасные прожекторы и нагрудные фонари. Оглядевшись по сторонам, Всеслав первым двинулся по уходящему наклонно вниз коридору. Потерна имела прямоугольное сечение, высота потолка три метра. Голые каменные стены, никаких ниш, выступов, и никаких находок или следов на полу. Вообще ничего! Хозяева бункера ушли, забрав с собой все оборудование и вычистив коридоры до состояния идеального. На полу, на тонком слое пыли виднелись только отпечатки ног СГБшников. Через сорок метров от входа коридор повернул под прямым углом. Да, так и должно было быть, зонды определили схрон как квадрат со стороной в сто метров. Перед поворотом Всеслав остановился и подождал, пока один из двух бегущих рядом с людьми, как собаки, киберов разведает обстановку. Выждав, пока кибер не отойдет на пять метров, и, удостоверившись, что впереди опасности нет, Всеслав двинулся дальше. Вдруг он замер на месте.

– Стоп. Я не слышу Букина.

– Подожди, у меня устойчивая связь с поверхностью, – отозвался замыкающий колонну Бравлин.

– Стой на месте. Я сейчас подойду, – вернувшись обратно за угол, Всеслав вызвал планетолога.

– У вас все нормально? – донесся из динамиков шлема встревоженный голос ученого. – Что нашли?

– Пока ничего, Николай Владимирович, голые стены. Мне кажется, бункер экранирует радиоволны.

После этих слов Всеслав завернул обратно за угол. Славомир и Бравлин молча наблюдали за его маневрами. За поворотом Сибирцев еще раз попробовал связаться с Букиным. Глухо. Ни на одном диапазоне связи не было. Запустил автопоиск. Через пять секунд комп установил контакт со стоящим рядом Славомиром, тогда как оставшийся за углом Бравлин на вызов не реагировал. Забавно. Ни короткие, ни сверхдлинные волны не проходили в бункер. Граница этого невидимого экрана шла ровно по изгибу коридора.

– Пойдем дальше? – поинтересовался Славомир. В его голосе чувствовалось плохо скрываемое раздражение.

– Пошли, – махнул рукой Всеслав. Возвращаться назад из-за такой глупости не было смысла. И тащить с собой целую орду киберов и банду исследователей просто нельзя. Всеслав обязан был лично выяснить, что скрывается в бункере. В том, что они нашли приснопамятный секрет Тионы, он был абсолютно уверен.

Наконец еще через 30 метров коридор уперся в металлическую дверь. Сибирцев остановился, не доходя до двери полдюжины шагов, и повел фонариком из стороны в сторону. Абсолютно ничего. Только в отличие от наружного люка в центре двери торчал металлический штурвал запора. Судя по показаниям приборов, они находились на глубине восьми метров от поверхности.

– Интересное дело, – Славомир шагнул к двери. – Мне это что-то напоминает.

– Лучше прикрой, – сухо процедил Всеслав и взялся за рукоятки штурвала. Колесо повернулось с усилием, но без скрипа. Отскочив на пару метров назад, Сибирцев направил на дверь ствол автомата. Ничего не происходило. Выждав три удара сердца, он подошел к стене и, прижавшись в угол, дал киберу команду потянуть дверь на себя. Шустрый паукообразный механический спутник легко открыл дверь. Во время этой нехитрой операции Славомир и Бравлин лежали на полу, наведя стволы «Туров» на возникший перед ними проход. Всеслав держался у двери, его мышцы были слегка напряжены в готовности среагировать на любое движение.

– Только не стреляй, Всеслав, у нас же мир. – Чугунная шутка Бравлина несколько разрядила обстановку. Кибер шустро шмыгнул за дверь. Люди одновременно следили за дверью и за картинкой с видеокамеры. Там за стеной обнаружилось просторное помещение, целый зал шириной в двенадцать метров. Вдоль стен стояли конструкции неизвестного назначения.

Надо было идти дальше. Всеслав, задержав, как перед нырком, дыхание, молнией прыгнул через дверь. Присев на одно колено, он повел стволом из стороны в сторону. Все тихо. Кибер собачонкой подбежал к нему и пристроился у правой ноги. Луч фонаря выхватывал из темноты ряд высоких цилиндров. А нервы пошаливают. Может, не стоило рисковать? – мелькнула в голове шальная мысль.

Справившись с волнением и сделав глоток воды, во рту вдруг пересохло, Сибирцев подошел к первому цилиндру. Это оказался прозрачный стакан из напоминающего пластик материала. Внутри на проволочной подставке был закреплен предмет, похожий на тяжелый штурмовой автомат. С подобной конструкцией Всеслав никогда не встречался. Из следующего цилиндра на него смотрело чучело похожего на прямоходящего крокодила животного. Ростом выше человека, крокодил опирался на задние лапы и хвост. Длинные развитые передние лапы были опущены вдоль тела. Глаза животного большие, вытянутые, с вертикальными зрачками, и лоб неожиданно высокий.

– Смотрите! Гном! – нарушил тишину изумленный возглас Славомира Прилукова. Всеслав повернулся на голос. Оба его спутника разглядывали цилиндр у противоположной стены. Подойдя к ним, Сибирцев увидел за пластиком натурального коатлианца. Большие круглые глаза инопланетянина смотрели прямо на людей. Чучело стояло без одежды и скафандра. Хорошо были видны тонкие кривоватые конечности, осиная талия, свисающие до середины бедра гениталии.

– Интересно, кто его выпотрошил? – озвучил повисший в воздухе вопрос Бравлин. Ответа он, естественно, не получил. Люди молча переходили от одного цилиндра к другому. В этом своеобразном музее хранились образцы ручного оружия и целая дюжина чучел. В коллекции ни одного повторяющегося образца. Все экспонаты, кроме коатлианца, людям были незнакомы. Из цилиндров на них смотрели похожее на змею с множеством ножек существо, осьминог с темной чешуйчатой кожей и тремя глазами на голове, нечто смахивающее на гибрид человека, ящерицы и догона.

– Пойдемте, что ли, дальше? – Всеслав первым вспомнил, где они находятся.

– Удивительно, как в музей попали, – вздохнул Прилуков.

Втроем они подошли к двери в конце коридора. Процедура открывания повторилась, но на этот раз штурвал крутил Славомир, а Всеслав и Бравлин подстраховывали его. За дверью обнаружился просторный высокий зал, заставленный машинами и непонятными устройствами. Люди замерли на пороге перед открывшимся им переплетением труб, кабелей и металлических конструкций. В центре помещения возвышалась свободная от оборудования площадка.

– Кажется, это пост управления, – заметил Славомир. В этот момент он вспомнил один из своих снов. Тот самый перед сражением за систему Тионы, где Славомир вместе с двумя спутниками рубился с гигантским скорпионом. Все сходилось: два спутника, все в броне и с оружием, идут по подземелью. Интересно, будет ли скорпион и яйцо с песком? Что ж, скоро Славомир получит ответ на этот вопрос.

– Пошли, проверим, – словно угадав мысли товарища, молвил Всеслав и первым перешагнул через порог. Поднявшись по легкой металлической лестнице с перилами, они оказались на площадке. По краям мостика тянулись подковой столы из похожего на пластик материала. На них стояло непонятное оборудование.

Середина площадки была пуста. Только стояли четыре стула. На столе в центре подковы обнаружился широкий экран. Все это напоминало рабочее место оператора, или пост управления. СГБшники с интересом разглядывали незнакомую им технику. Клавиатуры, экраны, индикаторы, символы на клавишах и под индикаторами – все было незнакомо. Бравлин прошел по периметру площадки, тщательно фиксируя все на видеокамеру.

– Как думаешь? Кто это были? – задал риторический вопрос Всеслав.

– Странно все это, – ответил Славомир, вертя в руках стул. Легкая пластиковая вещица один к одному походила на стандартное изделие, каждый день встречающееся в уличных кафе и магазинах. Простая заводская штамповка, и цена ей пять копеек. Наконец Славомир, негромко присвистнув, вернул стул на место. Больше ничего они не трогали. Спустившись на пол и обойдя зал, люди обнаружили еще две двери.

– Все. Пойдемте наверх, – неожиданно заявил Всеслав.

– Может, еще дальше пройдем? Мин нет. Двери открываются легко, – возразил Бравлин.

– Нет. На сегодня хватит. И так план выполнен и перевыполнен. – Что подразумевал Всеслав под выполнением плана, осталось неизвестно. Но люди послушались, было в голосе начальника нечто такое… Словом, возражений не последовало.

Обратно шли молча, внимательно смотря по сторонам. Киберы бежали, опережая людей на 5–6 метров, они несли функцию разведывательного авангарда. Обе двери Всеслав закрыл лично, до характерного щелчка замков. Перед выходным люком он приотстал и пропустил вперед обоих товарищей и киберов. На поверхности СГБшников встретил Букин.

– Ну как? Всеслав Бравлинович, что там? Что нашли?

– Все нормально. Просто непонятные машины, все очень старое, проржавевшее, на глазах разваливается, – тихо ответил генерал Сибирцев, затем отключил акустику и перешел на закрытый канал связи. – Пожалуйста, выставьте до утра охрану и отложим разговор до лагеря. Мы сами не знаем, что нашли, но с этой секунды объявляется режим повышенной секретности. Ответственным назначается капитан СГБ Генералов Бравлин Владимирович.

– Есть принять объект, – отозвался Бравлин на закрытом канале. Затем он выловил прапорщика, командовавшего подразделением пехоты, и распорядился выставить охрану. И никого не подпускать ближе десяти метров от объекта. Режим секретности начал действовать.

Славомир Прилуков поднял глаза к небу. Все та же серая грязноватая облачная пелена над головой, и ни одного просвета. Твердь небесная. А там, за клубящейся крышкой гравитационного колодца, безграничность Космоса. Там чистый свет звезд, свобода пространства, там висят на орбитах звездные корабли. Там настоящая свобода. Только в космосе, в безбрежности межзвездного пространства. Да, работа на Тионе была временным отступлением, судьба Славомира Прилукова там, в пространстве. И он это всегда знал. Сейчас он утвердился в решении сразу по прибытии на базу писать рапорт о переводе на флот. Нет, не перевод, а возвращение. И никто, Славомир это прекрасно знал, не сможет ему помешать.

По дороге в лагерь генерал не проронил ни слова. Только в жилом модуле Букина, выполнявшем заодно функции кабинета, сняв бронескафандр, Всеслав Сибирцев нарушил молчание:

– Господа, мы сделали самое большое открытие в этом веке. Да что там говорить! Самое большое открытие с момента выхода человека в космос! Мы обнаружили действующее сооружение древней расы. Я понимаю, Николай Владимирович как ученый обязан досконально изучить нашу находку и опубликовать результаты. Но сначала необходимо выяснить и уяснить все последствия публикации этих материалов.

– Подождите, вы говорите: это древний бункер древней расы? – прервал его Букин.

– Бравлин Владимирович, пожалуйста, прокрутите Николаю Владимировичу видеоматериалы. Все материалы.

Бравлин с удовольствием исполнил просьбу. Смотрели на экран все четверо, не проронив ни одного слова, даже звука. Только во время просмотра ролика Бравлин Генералов понял, почему командир решил засекретить находку. Аналитический ум офицера СГБ связал воедино все странности, обнаруженные в подземелье, и синдром Тионы, одной из жертв которого стал он сам. По застывшей на лице Прилукова саркастической усмешке было ясно, что он все понял еще внизу, в бункере. После просмотра материалов Всеслав в двух словах объяснил ситуацию Букину:

– Состав атмосферы, стул, высота потолков и дверные проемы. Расположение и размеры оборудования на столах. Подумайте, это же ясно даже ребенку.

– Согласен, в это трудно поверить. Вы совершенно правы, не стоит раньше времени выкладывать такое, – потрясенно произнес побледневший планетолог, – но мы будем там работать?

– Естественно, будем. Бравлин Владимирович, согласует состав научной группы, обеспечит мероприятия по неразглашению, и приступим к работе.

– У нас на Тионе есть один археолог, – напомнил Бравлин, – вызову его завтра утром.

Разговор прервал тихий звонок комп-коммуникатора. Всеслав недоуменно посмотрел на экранчик. Пришло сообщение наивысшего приоритета срочности, с Голуни. Обычно спейсграммы шли на рабочий комп Всеслава на «Остролисте», но сообщение с таким приоритетом нашло его даже в Озерной Пади.

Документ был коротким:

Всеслав, поздравляю с победой! Ты полностью выполнил задачу, молодец! Срочно реквизируй крейсер и возвращайся в Детинец. Назначаешь главнокомандующим в секторе Кромлева. Свою группу оставляешь на Тионе. Я тяжело болен, не могу справляться с делами. По прибытии на Голунь примешь Престол. Прости, Всеслав, но я вынужден передать тебе княжество раньше времени.

Твой отец, Великий Князь Бравлин.

Дочитав текст до конца, Всеслав растерянно огляделся по сторонам. Словно он первый раз увидел это помещение. Потом поднялся на ноги и, заложив руки за спину, зашагал по кабинету. Люди внимательно, в три пары глаз следили за ним.

Отец был в своем репертуаре, ни слова не сказал о своей болезни, только рабочие инструкции и поздравление с победой. Всеслав не мог на него обижаться, еще в детстве разучился, нельзя обижаться на отца. Он взрослый пожилой человек, его уже не переделаешь. Но мог же он хоть в двух словах объяснить, что случилось?! Во время последней встречи он был совершенно здоров, и два дня назад, когда они разговаривали по спейс-связи, выглядел нормально.

Всеслав тяжело вздохнул и, вызвав через коммуникатор Ратибора Святославовича, приказал тому готовить к отлету «Илью Муромца» и принимать командование над всеми силами в системе. Затем отдал распоряжения Ворону и майору Вячеславу Антонову. Антонов назначался старшим экспертной группы СГБ, с личным подчинением Кромлеву. Капитан Генералов выводился из состава группы и получал неопределенный статус особого полномочного представителя Всеслава Бравлиновича Сибирцева на планете. Так было лучше, меньше людей знали об истинной задаче Бравлина Генералова, тогда как тот получал карт-бланш на практически любые действия и возможность привлекать почти все имеющиеся в секторе ресурсы. Вопросов ни у кого не было. Просто не осмелились.


предыдущая глава | Ограниченный конфликт | cледующая глава