home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


58. Замысел

В 1991 году, с приближением 50-летия начала Великой Отечественной войны, я решил написать в газету "Новое Русское Слово" цикл статей, в основу которых положены факты, известные лишь участникам событий, а то и вовсе неизвестные[74]. Задуманное выполнил на три четверти. Но о Сталинграде написал. Читателям газетные подшивки недоступны, поэтому излагаю основные положения уже помянутой статьи в НРС от 1 марта 1991 года под названием "Сталинградское пари":

Подводя вождя к мысли о проведении контрнаступательной операции, Жуков и Василевский, конечно же, имели в виду стратегические цели. И название города щекотало самолюбие Сталина. Заманчиво было внести свое имя в анналы путем победоносной битвы при городе имени себя. Гитлер, как выражаются шахматисты, совершил подставку, как было не воспользоваться ею? Рельеф междуречья Волги и Дона почти идеален для применения танков. Все это хорошо укладывалось в схему концентрических ударов, замыкающих кольцо окружения, формирующих внутренний фронт для отражения попытки окруженных вырваться из кольца, и внешний, парирующий усилия по деблокаде извне. Азбука. Грамотное повторение того, что немцы проделали под Харьковом всего полгода назад.

"Коротко наши выводы состояли в следующем. Группировка немецких войск в основном остается прежней: главные силы 6-й и 4-й танковой армий попрежнему вовлечены в затяжные бои в районе города…Подхода на Сталинградское направление более или менее значительных резервов из глубины за последнее время не наблюдалось. В целом силы сторон на Сталинградском направлении, по имеющимся данным, к началу наступления равны. " (А.М.Василевский, "Дело всей жизни". Выделено мной. - П.М.)

Численность окружаемой группировки была ключевым вопросом. Было уже известно, что немцы в окружении не теряются, и все участники операции -Рокоссовский, Еременко, Батов, Шумилов и другие - отмечают требовательность Ставки к сбору разведданных и идентификации не только частей и соединений, но даже подразделений противника на театре предстоящей операции. Поисковые группы, "языки", военнослужащие, выходившие из окружения, авиаразведка, -сведения из всех источников сопоставлялись и наносились на карту. Неточность данных учитывается в принятии решения на бой, и к разведанной численности всегда прибавляется некий процент, зависящий от надежности информации.

Сталинградская операция готовилась два полных месяца, время для сбора информации было. Советское командование располагало списком сосредоточенных на фронте немецких полевых частей и соединений и знало примерное количество вспомогательных войск. От пленных было известно о степени потрепанности вермахта, но этот фактор всегда учитывается консервативно. Все делалось так, чтобы численность противника не оказалась занижена. При такой осторожности ошибка в исчислении не могла быть больше 25 процентов - в сторону завышения, естественно.

Но не пятьдесят.

Не сто.

Не сто пятьдесят.

Не триста.

И не в сторону занижения.

Слово Жукову. Говоря о численности немецкой группировки в районе Среднего Дона, Сталинграда и южнее, по Сарапинским озерам, Жуков отмечает:

"В группировке насчитывалось более миллиона человек, 675 танков и штурмовых орудий, более 10 тысяч орудий и минометов. Количественное соотношение сторон было почти равным, за исключением небольшого нашего превосходства в танках." (выделено мной. - П.М.)

Неясно, было ли это известно маршалу перед началом операции - или же цифры эти приводятся пост-фактум.

Мы подошли к главному подвигу жизни двух советских полководцев, к тому, в свершении которого они так никогда и не сознались.

Боясь - и не без основания, - что величайший гений времен и народов, напуганный репутацией вермахта, снова сунет вездесущий нос свой в план операции и помешает им одним страшным ударом, в благоприятном исходе которого они теперь не сомневались, переломить ход войны, Василевский и Жуков преуменьшили численность немецких войск, предопределенных к окружению в Сталинградском котле. Не то, узнав о размахе операции, Сталин мог не дать согласия на ее проведение. И громадная подготовительная работа всего народа уйдет на пшик. Профессиональная увлеченность делом оказалась сильнее страха перед вождем и его карательными органами. Видать, прочно было их доверие друг к другу, коль они сговорились - хоть и не против, а, в конечном счете, в интересах вождя, но какое это имело значение, головы летели и по меньшему поводу.

Этому обману мы обязаны масштабом Сталинградской победы.

Такую чудовищную, на первый взгляд, мысль надо аргументировать. Источники не из недр Интеллиджент Сервис, они доступны всем. Это "Воспоминания и размышления" Жукова и "Дело всей жизни" Василевского.

"Мы с Александром Михайловичем предварительно согласовали свои предложения на этот счет…" "Переговорив с Василевским, мы назначили наступление…" "Я был хорошо информирован А.М.Василевским…" "Мы с А.М.Василевским…" - такими оборотами пестрят жуковские "Воспоминания и размышления". Отношения между двумя столпами Ставки не оставляли желать лучшего до конца. Помимо того, что Сталинград повязал их противоправным деянием (если смотреть на дело формально), аналитические способности Василевского дополнялись качествами Жукова - оператора решительного и беспощадного.

Обман едва не вскрылся. Основания думать так дает следующий эпизод из воспоминаний А.М.Василевского:

" В первые дни операции ведущую роль играл Юго-Западный фронт, штаб которого находился в городе Серафимовиче. Там для меня Генштабом был подготовлен пункт руководства Юго-Западным, Донским и Сталинградским фронтами, предназначенными к участию в наступательной операции, куда я и собрался перебраться 17 ноября. Однако И. В. Сталин по телефону предложил мне прибыть 18 ноября в Москву для обсуждения одного из вопросов, касающихся предстоящей операции. Ничего более конкретного он мне не сообщил. В 18 часов в кремлевском кабинете Сталина проходило заседание Государственного Комитета Обороны. Сталин немедленно принял меня и предложил, пока шло обсуждение ряда крупных хозяйственных вопросов, ознакомиться с поступившим на его имя письмом командира 4-го механизированного корпуса В. Т. Вольского, предназначенного для выполнения решающей роли в предстоящей операции на участке Сталинградского фронта. Комкор писал в ГКО, что запланированное наступление под Сталинградом при том соотношении сил и средств, которое сложилось к началу наступления, не только не позволяет рассчитывать на успех, но, по его мнению, безусловно обречено на провал со всеми вытекающими отсюда последствиями и что он как честный член партии, зная мнение и других ответственных участников наступления, просит ГКО немедленно и тщательно проверить реальность принятых по операции решений, отложить ее, а быть может, и отказаться от нее совсем.

ГКО, естественно, потребовал от меня дать оценку письму. Я выразил удивление по поводу письма: в течение последних недель его автор активно участвовал в подготовке операции и ни разу не высказывал ни малейшего сомнения как по операции в целом, так и по задачам, поставленным перед войсками вверенного ему корпуса. Более того, 10 ноября на заключительном совещании он заверил представителей Ставки и военный совет фронта, что его корпус готов к выполнению задачи, а затем доложил о полной боеспособности и об отличном, боевом настроении личного состава этого соединения. В заключение я заявил, что никаких оснований не только для отмены подготовленной операции, но и для пересмотра сроков ее начала, на мой взгляд, не существует.

Сталин приказал тут же соединить его по телефону с Вольским и после короткого и отнюдь не резкого разговора с ним порекомендовал мне не обращать внимания на это письмо, а автора письма оставить в корпусе, так как он только что дал ему слово во что бы то ни стало выполнить поставленную корпусу задачу." (Выделено мной. - П.М.)

Комментировать здесь, на мой взгляд, нечего.

При постановке задачи на операцию командующим армиями и командирам корпусов неизбежно должны были сказать о примерной численности окружаемой группировки противника. Если бы не сказали, они спросили бы, а эти вопросы не из тех, которые можно игнорировать. Несомненно, им названа была та же цифра, которую дали и вождю. А сталинградские командиры были не начинашки сорок первого года. И им нетрудно было подсчитать, что в охватываемой зоне окажется куда больше войск. Хотя бы потому что штурм Сталинграда все еще длился и острие клина было насыщено. Ледостав еще не завершился, сообщение через реку было невозможно, и Паулюс, не зная о готовящемся советском контрнаступлении, считал, что именно теперь есть реальные шансы полностью овладеть городом.

Почему все смолчали и выступил один Вольский? Его корпус был на направлении главного удара. Он понимал размах операции. Понимал свою ответственность. Оказался храбрее других. - Мы не узнаем. Как не узнаем и того, кто и как отговорил его перестать настаивать на своем. Возможно, между отправлением его беспрецедентного письма вождю и телефонным разговором с ним он узнал такое, что вскоре предстоит узнать и читателю и что несомненно могло его переубедить…


57. Интерлюдия. Автор… | Читая маршала Жукова | cледующая глава