home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Далила унеслась мыслями в тот холодный пасмурный день, когда родилась Ангелина.

Рожала Галина в попутке. Хозяин «навороченного» «Мерседеса» пожалел ее, голосующую под дождем на обочине, и пустил в свой уютный салон — как говорится, подобрал на свою голову. Галина ему отплатила добром: сразу рожать затеялась. Деваться ему было некуда, он, бедолага, роды и принимал — «Скорая» подоспела, когда Ангелинка уже посапывала в его пиджаке.

Далила была неподалеку и прилетела на зов. Она до сих пор с содроганием вспоминает ужас в его глазах, посиневшие губы и растерянное бормотание:

«Я пуповину грыз перочинным ножом. Посмотрите, пожалуйста, на малыша. Ребенок хоть дышит?»

Он держал новорожденную на руках и сам посмотреть боялся, был в трансе. Малышка спала, это ужасно его пугало. Он не верил, что ребенок выживет, но заботливо прижимал сверток к груди. Потом приехала «Скорая», забрала Галину. В переполохе Далила забыла спросить имя спасителя Ангелины — не приходя в себя, он умчался. Думалось, навсегда.

Но в роддом кто-то анонимно носил апельсины, а потом появился в жизни Галины таинственный Голос. Сначала даже не Голос — дыхание. Кто-то звонил и молчал, долго дышал в трубку. Месяц молчал, год молчал, но Галина, бестия, разговорила: он молчит, она жалуется. На одиночество жалуется, на пустой холодильник, на ремонт квартиры — точнее, на отсутствие ремонта…

Он не выдержал и заговорил. Не представился, но успокаивал, пытался вселить оптимизм.

Галина терялась в догадках, а Далила молчаливо подозревала, кто он, этот таинственный Голос. И не ошиблась. Он решился.

В тот день Галина, Далила и Ангелина возвращались с прогулки и остановились возле подъезда. Он шагал к ним уверенно, он улыбался.., и вдруг свернул к гаражам. И ушел. Оторопев, Далила оглянулась и с досадой увидела, кто вспугнул его: Граблин (старый дружок Галины) и Ванек. Оба спешили с объятиями и букетами с другой стороны двора. Чех пришел свататься, Граблин — с ним за компанию.

И вот что из этого получилось: у Ванека дети-жена. А Голос пропал.

«И Галина не забыла его, страдает,» — ужаснулась Далила. — Знала бы она, кто он, Голос ее, убила бы Ванека".

И тут осенило Далилу: в тот день, когда родилась Ангелина, подруга столкнулась с гадалкой. Кажется, на Литейном, та входила в подъезд. А может быть, выходила — дело не в том. Что она предсказала?

Далила воскликнула:

— Семенова, ты не помнишь, что гадалка тебе предсказала?

Галина опешила:

— Какая гадалка?

— Неужели забыла? Перед тем как родить Ангелину, в тот день ты мне звонила, про гадалку что-то трещала, я сердилась, не верила…

— Точно! Не гадалка она, бизнесменка. Женщина.

Пожилая. Я мимо нее проскользнуть собиралась, а она сама остановила меня и сказала задумчиво: «Вот тебе я мужа найду». Представляешь?! И денег с меня не взяла. У нее дар фамильный, боится его потерять.

Самое удивительное, что часа через два я родила.

Далила подумала: "В машине того, кто тебе потом апельсины носил. И звонил. Эх, Семенова, может, этот парень твоя судьба? Вот и не верь после этого предсказаниям.

Сказать ей?

Зачем? Зря расстрою".

— Слушай! — подскочила Галина. — Как я про бизнесменку эту забыла? У нее же агентство брачное!

— Не вздумай туда ходить, — запротестовала Далила.

— А если она мне мужа найдет?

— На себя уже не надеешься?

— А ты? Тебе снится Матвей, а ты кочевряжишься. Как ты другим советы даешь, когда сама бестолковая? — поразилась Галина и с чувством воскликнула:

— Я так ругаю себя! Ну почему не вцепилась я в Голос? Почему его к себе не звала? Почему не сказала, что жить без него не могу? И теперь он перестал мне звонить. А все ты со своими советами: «Не доставай его бабством, не верещи!» А самой снится Матвей.

Немедленно с ним сходись!

— Все не так, как ты думаешь, — горестно усмехнулась Далила. — Все по-другому.

— По-другому? И как же? Почему тебе снятся такие хорошие сны? — грозно спросила Галина и, не дожидаясь ответа, снова яростно приказала:

— Сходись-ка, подружка, с Матвеем и не дури!

— Сны снятся от обиды и ревности, а Матвея я терпеть не могу. Мне даже разговаривать с ним противно, потому от него и бегаю.

— Так ты с ним не говорила еще?

Далила отрезала:

— И не собираюсь.

— Хотя бы послушай, что скажет мужик, — посоветовала Галина и, хлопнув себя по ляжкам, ругнулась:

— Ну, мать вашу так! Вы как малые дети!

— Кто бы меня учил. Я абсолютно уверена, что ты к Граблину бегала, а не с Хреновым в ресторане обедала. Это в твоем характере, чеха прогнала и улепетнула к забулдыге-дружку. А там гнездится другая голубка, потому ты рано домой и явилась.

Наивность подруги поразила Галину.

— Свяжись я с Граблиным, то и вовсе бы не пришла. И никакая другая мне в том не помеха, — просветила она Далилу и с гордостью сообщила:

— Я выполнила твое задание и пообедала с Хреновым.

— И что узнала?

— Убийца он, Хренов. У меня нет сомнений, Верховскую Машу убил он.

Далила скептически осведомилась:

— С чего ты взяла?

— Хренов сам мне признался.

— Ты ври, да не завирайся. Как он тебе признался? Что, так и сказал: «Я Машу убил».

— Практически так и сказал, — невозмутимо подтвердила Галина.

Далила скомандовала:

— Рассказывай, как это было!

— Я, как ты меня и учила, опустила в тарелку глаза вяло жевала свой ужин и грустно вздыхала. Слава богу, после твоего торта это было несложно. Я изображала красавицу и тосковала, а Хренов искоса послеживал за мной, а потом не выдержал и пошел на контакт.

— Как пошел?

— Начал завязывать разговор. Я с ним не «вязалась», что называется, полный отказ.

— феноменально! Ты не вязалась! Уникальный случай в твоей биографии.

— Будешь язвить, перестану рассказывать, — пригрозила Галина.

— Все, молчу.

— Короче, я отделывалась любезными, но короткими «нет» и «да». Он стал делать мне комплименты, я и на них не клевала.

— Невозможно поверить! — опять не удержалась от ремарки Далила.

Галина «лягнулась»:

— Благодарность тебе недоступна.

— Хорошо, ты не клевала, и что было дальше?

— Дальше все было, как ты обещала: моя приветливая пассивность разожгла в нем любопытство. Он начал выспрашивать, отчего я грустна. Пришлось признаться (все, как ты учила), что недавно погиб мой друг.

Галина мстительно сделала паузу — Далила нетерпеливо воскликнула:

— И?!

— И Хренов сник. И затих. Я уже думала, что все испортила, что знакомство сорвалось, а он вдруг печально мне говорит: «Я вас понимаю. Несколько лет назад я пережил такое же горе».

— А ты?

— Я, не будь дурой, начала втюхивать: «Ах, у вас все не так, а меня мучает совесть! Я виновата в гибели Друга! Я не прощу себе никогда! Я его так любила!»

— А он?

— Он: «Я тоже ее любил, правда, узнал об этом только тогда, когда Маша была мертва. И меня тоже мучит совесть. И даже не совесть. Я сам не пойму, что меня мучит».

— Ну, надо же! — поразилась Далила. — И что было потом?

Галина, явно гордясь собой, сообщила:

— Потом мы (уже как родственные души) заговорили о постороннем. Все, как ты учила: слово за слово, он о мужском — о машинах, я о женском — о выпечке. А потом принесли торт. Будь он неладен! При одном слове «торт» меня сразу тошнит.

— Ты не беременна? — озабоченно осведомилась Далила.

— Беременна? Ты еще издеваешься? Сожрать два торта за день! Если б я знала, на что иду…

Разойтись Галине не удалось, подруга решительно ее перебила:

— Ближе к делу, пожалуйста. Этак я до утра не узнаю, чем закончился ваш разговор.

— Если ближе к делу, то я начала убиваться: «Ах, и я в тот страшный день пекла торт, его любимый, для друга старалась, а он погиб, не отведав даже кусочка».

Все, как ты учила.

Подавшись вперед, Далила впилась в подругу взволнованным взглядом.

— Слушай, что это за пятно у меня на ковре? — вдруг спросила Галина.

— Ты издеваешься?

— Нет, ты же видишь пятно.

— К черту пятно! Что было с Хреновым?!

— Он побледнел.

— И промолчал?!

— В том-то и дело, что нет! — победоносно сообщила Галина. — Ценой неимоверных усилий я вырвала у него признание!

Сильно рискуя, она сделала непозволительно длинную паузу, чем взбесила подругу. Однако Далила, досчитав до пяти, взяла себя в руки и спокойно спросила:

— Что он сказал?!

— Что и Маша перед смертью пекла его любимый пирог. И Хренов тоже его не попробовал. Пирог так и остался стоять на празднично накрытом столе.

— А как он узнал о пироге?

— Говорит, что Маша была именинница. Он тайно от всех к ней заходил.

Далила откинулась на спинку кресла и выдохнула растерянно и с изумлением:

— Похоже, ты права, Хренов и есть убийца.

— И это тебя удивило? — с непонятной обидой поинтересовалась Галина. — Или ты с ним знакома?

Подруга, впадая в задумчивость, еле слышно ответила:

— Нет, но как-то быстро и как-то легко мы все раскопали. Обычно так не бывает.

— Это у тебя не бывает, а у меня все быстро и очень легко, — парировала Галина и вдруг спросила:

— А почему ты меня послала именно к Хренову? Почему начала не с Мискина, не с Кроликова, Замотаева? Ты Хренова подозревала?

— Больше всех, — кивнула Далила. — А про Замотаева Лиза узнает от Наташи, его жены. И про Кроликова Лиза узнает, он телохранитель у Замотаева.

— А Мискин? — вдохновляясь, спросила Галина. — Я могу и с ним познакомиться!

— Ну уж нет, — испугалась Далила. — Мискин бабник, кобель.

— Нашла чем меня испугать.

— Ты здесь при чем? Разве умная Маша влюбилась бы в кобеля? Мискина я в последнюю очередь подозреваю. И потом, давай разберемся сначала с Хреновым. Нельзя же хвататься разом за всех.

— А я бы за всех мужиков разом схватилась, дай мне возможность, — горько вздохнув, призналась Галина.

— Ничего, я вылечу скоро тебя, — пообещала Далила.


Глава 10 | Продается шкаф с любовником | Глава 12