home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

Замотаева лежала на полу и выглядела бездыханной. Далила ей не поверила, слишком хорошо она знала повадки невротичных Принцесс на горошине.

Пощупав ее пульс, она с сожалением обронила:

— Удивительно, у такого умного и воспитанного брата такая глупая невоспитанная сестра. Как бы там ни было, но от смерти она далека.

И, жизнеутверждающе цокая каблучками, Далила направилась к выходу.

Простейший прием безотказно сработал.

— Куда вы? — воскликнула вслед ей Наташа, мгновенно открывая глаза.

— Мне пора на работу, — невозмутимо сообщила Далила.

— Вы что же, так вот меня и бросите, беспомощную и больную? Вы же врач!

— Да, именно поэтому я не считаю, что вы опасно больны. Разве что воспалением хитрости.

— Ах вот как! — с угрозой воскликнула Замотаева и, шустро вскочив на ноги, завопила:

— Вы монстр!

Вы чудовище!

Далила насмешливо констатировала:

— Вижу, вам значительно лучше.

Вернувшись, она с улыбкой спросила:

— Хотите поговорить?

Замотаева сникла:

— Хочу.

— Тогда расскажите, за что вы убили сестру?

— Я не убивала…

— Не тратьте попусту время, у меня есть улики, — солгала Далила.

Замотаева вспыхнула и опять закричала:

— Какие улики? Нет у вас никаких улик!

— Ошибаетесь, есть. Маша была убита из вашего пистолета.

— Не докажете!

— Докажу. Уже доказала.

— Как?

Далила выдержала длинную паузу, во время которой Замотаеву затрясло.

— Говорите, не мучайте, — не выдержав, попросила она и сквозь зубы добавила волшебное слово:

— Пожалуйста.

Далила удовлетворенно продолжила:

— Вам не мешает знать, что я побывала в леске, что за дачей Морковкиной, и наковыряла там из засохшего дерева множество пуль. Пули как раз из того «ТТ», который вы якобы утопили.

Замотаева плаксиво проныла:

— Морковкина сучка, она ревнует меня к своему дебильному Кроликову, она на меня наговаривает.

— Я бы поверила вам, если бы не одна деталь. Те пули выпущены из того же «ТТ», из которого была застрелена Маша. Экспертиза это установила, — вторично солгала Далила, мысленно успокоив свою совесть: «Эта ложь на службе у справедливости».

Замогаева ахнула и разрыдалась.

— Откуда вы узнали про пистолет? — горько всхлипывая, спросила она. — Меня сдала Морковкина?

— Какая разница. Не отвлекайтесь на пустяки, у нас мало времени, меня ждет Куськин и его мать, милая добрая женщина. Я не собираюсь из-за вас задерживать приличных людей.

— Какой еще Куськин?

— Мой пациент. Немедленно говорите, за что вы убили свою сестру? — приказала Далила.

Замотаева взвизгнула:

— Не убивала я Машу! Не убивала!

— А кто же убил?

— Откуда я знаю!

Далила прикрикнула:

— Не врите! Если не прекратите врать, я немедленно отсюда уйду, и вот тогда будете разбираться не со мной, а с милицией. Все улики я передам туда.

Эффект был неожиданным. Замотаева рухнула на колени и, заламывая руки, взмолилась:

— Не губите меня! Пожалуйста! Не надо милиции!

Я хорошо заплачу! Вы только скажите, сколько?! Сколько стоят ваши улики?!

— Та-ак, — раздраженно сказала Далила, — приехали. Ваша ария совсем из другой оперы. Знайте, вы только что меня оскорбили.

С этими словами она решительно направилась к выходу.

— Нет! — взвизгнула Замотаева. — Не уходите! Я все расскажу! Все-все, до последней детали!

Далила вернулась и, взглянув на часы, по-доброму попросила:

— Наташа, пожалуйста, прекратите истерику. Я здесь лишь потому, что хорошо отношусь к вашему брату.

И это совсем не то, о чем вы подумали. Андрей Викторович мне симпатичен как человек. Ради него я готова вас слушать и даже попытаюсь понять вас. Обещаю.

Замотаева поднялась с колен и, всхлипывая, ползком забралась на свой восточный диван. По ее бледным щекам текли не слезы, а дорогая косметика.

— Я-то вам расскажу, — проныла она, — а толку?

Вы все равно мне не поверите.

— Ошибаетесь, — возразила Далила. — Если не будете лгать, я разберусь, что к чему, а если почувствую нагромождение лжи, то не стану и разбираться.

Предоставлю эту возможность милиции.

— Пожалуйста, не пугайте меня, — пискнула Замотаева. — Видите, я вся дрожу.

— Рассказывайте! — строго повелела Далила. — Не задерживайте меня! Куськина мама не может ждать!

— Что рассказывать? Я не знаю, с чего начать, Машу не я убила. Мы ругались, конечно, но я любила сестру.

— Если вы не убивали, тогда зачем просили Морковкину обеспечить вам алиби? Зачем за город ее потащили? Почему вас трясло?

Замотаева перестала плакать и, безысходно вздохнув, пролепетала:

— Вы сами все знаете.

— Да, я почти все знаю сама, — подтвердила Далила и мягко добавила:

— Но советую рассказать откровенно. Это вам нужно, не мне.

— Зачем?

— Уверяю, вам станет легче.

— Надеюсь, — пискнула Замотаева.

— Вот и рассказывайте.

Она начала:

— В тот день наметили вечером всей гурьбой пойти в ресторан. День был рабочий, но Маша говорила, что праздновать надо именно в день рождения, а не тогда, когда суббота или воскресенье.

Далила спросила:

— Кто был в гурьбе?

— Друзья Андрея, я, Маша, — перечислила Замотаева и подытожила:

— Все. Никого вроде больше.

— Морковкину не приглашали?

— Нет, ну что вы. Андрей ее ненавидит.

— Именно поэтому Морковкина охотно помогала вам сорвать Машино торжество, — догадалась Далила.

Замотаева презрительно «фукнула»:

— Фу! А вам она, наверное, плела про свое благородство. Нашли кому верить. Я уверена, Морковкина и натравила в тот день Машку на меня.

Далила ошеломленно спросила:

— О чем вы говорите?

— О моей ссоре с сестрой. Морковкина накануне дала Маше свои ужасные шмотки, а потом поперлась к ней утром, якобы поздравлять. На самом-то деле она собиралась выпытать, для кого Маша фуфырится, — А почему бы ей не подумать, что Маша собиралась в том наряде пойти в ресторан? — удивилась Далила.

Замотаева театрально закатила глаза и ажиотажно воскликнула:

— В ресторан?! В шмотках Морковкиной?! С нашим Андреем?! Да он отругал бы Машу и отправил бы переодеваться. Плохо вы знаете моего Андрея, если допустили такое.

— Да, видимо, я не права, — дипломатично согласилась Далила.

Признание собственной не правоты располагает людей к доверию, они раскрываются. Именно так Замотаева и поступила.

— Мы с Машей в последнее время были в хронической ссоре, — призналась она и воскликнула:

— Даже смешно вспоминать! Мискина с Кроликовым делили! Будто там было кого делить. Правда, перед Машиным днем рождения объяснились и помирились.

И вот тут-то вмешалась сучка Морковкина. Она приперлась к Маше и увидела, что та готовится к приему гостей. И знаете, что она брякнула Маше?

— Что видела где-то вас с Мискиным? — предположила Далила.

Замотаева поразилась:

— Откуда вы знаете? Неужели Морковкина вам рассказала? Да нет, — она потрясла головой, — не дура же эта Морковкина, чтобы себя туда приплетать.

— Не дура? У меня сложилось как раз обратное мнение, — поделилась впечатлением Далила.

— Это конечно, — обрадовалась Замотаева. — Морковкина дура, но только в плане образования, а по части интриг она любому сто очков даст вперед. К тому же эта сучка до сих пор отпирается, клянется, что Маше про Мискина не говорила. Откуда же Маша узнала?

— Что узнала? — спросила Далила.

— Что я переспала с Мискиным. Нет, вы не подумайте, я никогда сама парней не снимала. Зачем мне?

Если кто-нибудь нравился, я просто ждала, когда он сам ко мне начнет подъезжать.

— А с Мискиным так не получилось?

Замотаева пригорюнилась, было видно, что искренне.

— Честное слово, — вздыхая, сказала она, — не хотела я переходить дорогу своей бедной Маше. Ей с парнями всегда не везло. Я была даже рада, когда у них с Мискиным закрутилось. До сих пор не пойму, что на меня нашло. Я повела себя недостойно: у нищего последнее начала отбирать.

Далила ее просветила:

— Морковкина вас зацепила. Видимо, она сказала, что Маша бьет клинья под Кроликова.

— И это вы знаете? — удивилась Наташа. — Откуда? Не Морковкина же сказала.

— Нет, конечно. Догадалась сама.

— И в точку попали. Кроликова я не снимала. Он ко мне прилепился. Я поначалу крутить с ним роман не собиралась. Андрея боялась, да и вообще.

— А почему вы боялись Андрея? — поинтересовалась Далила.

— Я уже знала: он мечтает выдать меня за Пашку.

Замотаев самый надежный. Он самый толковый. А тут подвернулся Кроликов. Он качок и красавец, все от него без ума. Вот я и не устояла.

— Неужели Маша стала Кроликова у вас отбивать?

— Нет, что вы. Маша с Гошей просто дружила. Она со всеми дружила. Маша была очень добрая. Дело в том, что Кроликов редко один к нам заглядывал. Он всегда приходил с Борей Мискиным. Первое время мне даже нравилось, что Маша с Мискиным удаляется то в кухню, то в свою комнату. Я думала, она ради меня это делает, чтобы дать нам свободу с Кроликовым.

Далила выдвинула новое предположение:

— И вот тут-то Морковкина вам открыла глаза.

Замотаева, видимо, устала уже удивляться, на этот раз она без всякого восхищения подтвердила:

— Точно, Морковкина мне говорит: «Ты что, дура? Не видишь, у Машки с Мискиным „тужур аж лямур“. Он сохнет по ней». И вот тут-то меня заюгини-ло: как это сохнет? А я? Почему Мискян, этот кобель, этот бабник, на меня ноль внимания?

Далила продолжила:

— А Морковкина не унимается и все зудит: «Мискин уже на всех баб ноль внимания. Во как его на Машку твою потянуло».

— Хорошо у вас получается, — хихикнула Замотаева. — Вы даже овладели сленгом Морковкиной.

Да, все было так. Почему-то меня оскорбило, что Мискин на Машку пялится, а на меня и не смотрит.

— И вы начали Мискина обрабатывать.

— Нет, я не слишком старалась, так, немного Мы с ним переспали, и я к нему охладела. Вернулась к Кроликову, это было перед самым Машиным днем рождения. Мы с ней помирились. И вот наступил тот день. Я у стилиста в кресле сидела, и вдруг звонит Маша и начинает меня ругать. Я и слова ей сказать не успела, как она бросила трубку. Меня словно током пробило, а тут еще дура Морковкина.

Далила осведомилась:

— А по какому поводу вас током пробило?

Замотаева привыкла уже, что ее понимают практически с полуслова, и удивленно воскликнула:

— Ну как же? Маша мне обещала, что не будет дружить с Мискиным, а я ей обещала за это порвать с Кроликовым.

— А сами ни с тем, ни с другим не порвали, — без осуждения констатировала Далила.

Замотаева виновато пожала плечами:

— Я не хотела, так получилось. Когда обещала, думала, что порву, но не смогла. А когда Морковкина брякнула, что Машка к приему готовится, я обалдела.

Но не поверила. А тут Машка наехала на меня за то, что у меня с Мискиным за ее спиной шуры-муры. А я как раз хотела собрать их вместе, Мискина с Кроликовым, и пойти Машу поздравить. Сюприз ей устроить решила.

— Откуда вы знали, что она дома?

— С утра она притворилась больной, сказала, что в университет не пойдет, вот я и надумала сюрприз ей сделать: Кроликова с Мискиным с работы сорвать и с подарками завалить к нам домой. После звонка Морковкиной я насторожилась, начала звонить Кроликову.

Далила продолжила:

— А его нет на работе.

— Точно. И даже мобила не отвечает. После Машкиного наезда меня током и пробило: «Она за моей спиной их собрала. Потому больной и прикинулась».

Я позвонила Мискину, а с ним та же история, что и с Кроликовым. Я вылетела из кресла стилиста и помчалась домой. Влетаю в квартиру, а там…

Замотаева разрыдалась и продолжила уже сквозь вздохи и всхлипывания:

— На полу Маша лежала. Рядом с ее головой лужа крови. Я испугалась и побежала к Морковкиной.

— Но почему? — удивилась Далила. — Зачем вы побежали, если не убивали Машу? Почему не вызвали брата, милицию?

— Да из-за этого дурацкого пистолета и не вызвала. Пистолет пропал у меня накануне.

— Погодите, погодите, как пропал?

— А вот так, был — и нет.

— Кто же мог его взять? Вы кого-нибудь подозреваете?

— Никого, — потрясла головой Замотаева.

Далиле стало ясно, что это не правда.

— А Морковкина утверждает, — сказала она, — что вы знаете, кто убил Машу.

— Нет, я не знаю.

— А что у вас с Кроликовым? Почему Морковкина его к вам ревнует?

Замотаеву передернуло:

— С Кроликовым у меня ничего. С тех пор как погибла Маша, я и видеть его не хочу.

— Не потому ли, что он взял ваш пистолет? — строго осведомилась Далила.

Замотаева исподлобья глянула на нее и спросила:

— Если я вам скажу, вы меня Андрею не выдадите?

— Нет, говорите.

— За несколько дней до Машиной смерти я случайно застукала Кроликова в своей комнате. Он разглядывал мой пистолет.

— Как он вам объяснил свой поступок?

— Никак. Я прикрыла дверь и сделала вид, что не в курсе.

— Почему вы его боитесь? — спросила Далила.

Замотаева, опустив глаза, призналась:

— Кроликов мне угрожал, говорил: «Если изменишь, подстерегу и пристрелю из твоего же пистолета, который ты от Андрея прячешь. Пусть докажут тогда, кто стрелял». А потом так и вышло с Машей.


* * * | Продается шкаф с любовником | Глава 28