home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 31

В назначенный час Далила была у подруги. Галина открыла дверь в красной фривольной комбинации и в чулках с красными подвязками.

— Здрасьте! Семенова, ты еще не готова? — возмутилась Далила.

— До свидания! Куда мне спешить? Настоящая женщина должна мужчину помучить.

— Только при условии, что настоящая женщина — это та, которая задумывает испортить свидание, — усмехнулась Далила. — У кого повышается настроение от ожидания? А мужчина от природы агрессор. Ему испортить настроение значительно легче, чем женщине. Хоть и бытует обратное мнение. Так что не искушай своего Кроликова без нужды, — посоветовала она.

Семенова уточнила:

— Но первым должен прийти все же он?

— Несомненно. Одари его радостью видеть твое появление.

— Одарю! — пообещала Галина, устремляясь к зеркалу. — Я его так одарю!

Далила заметила:

— Это звучит как угроза.

— Правильно, любовь — это бой!

— Тогда умоляю, не отдаляй начало сражения.

Семенова возвестила:

— Не отдалю!

И все же они опоздали. Кроликов поджидал Галину, не выходя из машины, и собирался уже уезжать.

Несмотря на то что из его навороченных колонок вырывалась ужасная музыка, он скучал и зверел. Увидев Далилу, озверел окончательно и вместо приветствия грозно спросил у Галины:

— Ты не одна?

— Это моя подруга, — стушевалась она.

А Далила не стушевалась и с легким кокетством осведомилась:

— Я что, совсем некрасивая?

Кроликов (уже с интересом) окинул ее типично мужским взглядом и ответил:

— Да нет.

— Оценка отличная от остальных, — рассмеялась Далила. — И весьма объективная.

Он удивился:

— Объективная?

— Вы сказали «да нет». В вашей оценке содержатся и все мои минусы, и все мои плюсы. Но все же хотелось бы знать конкретней: «нет» или «да»?

В глазах Кроликова промелькнула растерянность.

— Что «нет» или «да»? — спросил он со смущенной усмешкой. — Вы не удивляйтесь, я слегка торможу.

Мысленно Далила отметила: «Красавец, но не блещет умом, его явно тянет к образованным женщинам. Вполне мог в Машу влюбиться».

Вслух же произнесла:

— Повторяю свой вопрос: я что, совсем некрасивая?

— Да нет, — сказал Кроликов и, рассмеявшись, добавил:

— Да!

Сообразив, что и «да» его истинного мнения не выражает, он быстро поправился:

— Вы очень красивая. Даже слишком.

Галина подругу красавицей не считала, и ее мнение стояло значительно ближе к истине, чем субъективное мнение Кроликова. Поэтому она мгновенно смекнула, что разговор пошел куда-то совсем не туда.

«Кажется, комбинашку и чулки на подвязках я зря надевала. Далька с ее психологическими изысками снова дорогу мне перешла. Когда-нибудь я точно ее прибью», — с гневной обеспокоенностью подумала Галина.

Она не ошиблась, комбинашка с подвязками ей действительно не пригодились. Пока Галина столбенела, соображая, какую кару назначить Далиле и как поступить, Кроликов выпрыгнул из своего безумно навороченного джипа и, рисуясь, пружинистой походкой качка несколько раз обошел подруг. Затем он с игривой улыбочкой вернулся к джипу и, распахнув дверь, загадочно предложил:

— Покатаемся?

Галина и рта раскрыть не успела.

— Покатаемся, — согласилась Далила и добавила:

— Но сначала мы с вами одни, а Галочка нас подождет.

— Идет, — не раздумывая, согласился Кроликов.

— Идиот! — разъярилась Галина. — Вот именно, что идиот! Правильно ты представился! Рада была с тобой познакомиться! До свидания!

Далила ее осадила:

— Да ладно тебе, не ревнуй, мы быстро, одна нога туда, другая — сюда.

— Колесо, — усаживаясь за руль и настраиваясь на приятный лад, поправил ее Кроликов. — У нас колесо.

Ему хотелось блеснуть остроумием перед милой и образованной дамой.

Однако немедленно выяснилось, что ничего приятного ему не светит. Едва его джип с ревом сорвался с места, как Далила с безмятежной улыбкой спросила:

— Гоша, зачем ты Машу убил?

— Что-о? — взревел Кроликов, нажимая на тормоз.

— Не тормози, Гоша, не тормози, — попросила она и многозначительно пояснила:

— Свидетели нам не нужны.

Нога его сразу упала на газ.

— Ты кто? — спросил Кроликов.

Далила его просветила:

— Я психоаналитик, приятельница Верховского, о покойной Маше книгу пишу.

Кроликов сказал:

— А-а! — и успокоился.

Потом задумался и снова разволновался.

— Чего вы хотите? — бессмысленно глядя в лобовое стекло, спросил он.

Далила спокойно ему сообщила:

— Хочу знать, зачем вы Машу убили.

— Я ее не убивал! — рявкнул Кроликов.

— Нет, вы ее убили!

Он перешел на «ты», пригрозив:

— Не заткнешься, выкину из джипа, прямо сейчас, на ходу.

Далила не испугалась.

— Ай-яй-яй, — издевательски пристыдила его она, — приличный мужчина, сын дипломата, внук большого ученого, а выражаетесь как сапожник.

— Хорошо, — сказал Кроликов и резко затормозил. — Поговорим.

— Поговорим, — согласилась Далила, — но ради экономии времени знайте, у меня есть свидетель, который видел, как вы топили «ТТ».

— Что-о?!

— Вы топили «ТТ» в Фонтанке, рядом с собственным домом. Это было на следующий день после трагедии. Ровно в полдень вы «уронили» в речку «ТТ».

Ведь из «ТТ» была Маша застрелена? Не правда ли?

— Так, — кивнул Кроликов и побледнел. — Дальше что?

Далила, решив, что не промахнется, попробовала его взять на пушку:

— Дальше второй свидетель. Он видел вас в тот день, когда Маша погибла.

Кроликов хмуро спросил:

— Где видел?

— В магазине, вы покупали цветы. Кажется, хризантемы. Ведь так?

Он поправил ее:

— Розы.

— Хорошо. Розы были для Маши?

— Для нее, ну и что?

«Эх, была не была, — мысленно решилась Далила. — Блефовать так блефовать».

— Есть третий свидетель, — уверенно сказала она.

Кроликов зло выплюнул:

— Что видел?

— Как вы входили с букетом в квартиру. Время вашего визита совпадает с данными медэксперта: Маша погибла примерно в это же время.

— Ну и что?

Далила пожала плечами:

— Думайте сами. Не правда ли, интересные совпадения: время, «ТТ», цветы. Кстати, я точно уже установила, что Маша застрелена из «ТТ», который вы утопили.

Кроликов затравленно забегал глазами, рыкнул и вытаращился на Далилу.

— Как? — с угрозой спросил он. — Как вы это установили, если «ТТ» на дне реки?

— Очень просто. Наковыряла из дерева пуль и отдала их на баллистическую экспертизу. Экспертиза показала, что Маша была застрелена из того же «ТТ», который вы утопили.

Кроликов, прищурив глаза, уставился на Далилу:

— Моя Морковкина мне про вас рассказывала, не соврала, стерва вы еще та. Так, говорите, пишете книгу про Золушку?

Она подтвердила:

— Пишу.

— Хорошая у вас получится книга, — обреченно констатировал он.

И вдруг яростно ударил ладонями по рулю, взвыв:

— А-а, черт! Я так и знал!

— Что вы знали? — немедленно осведомилась Далила.

— Что крайним в этой истории окажусь. Все не так, как вы думаете. Ствол мне подбросили.

— Кто подбросил?

Кроликов гаркнул:

— Если бы знать!

И взмолился (по-своему, разумеется):

— Поймите вы, не мог я Машу убить! Я до сих пор Машку люблю! Иной раз глаза закрою: она! Умная, добрая… Все понимала без слов. Таких, как Машка, я не встречал. Гад буду! Зачем мне ее убивать?

— Самой хотелось бы знать причину.

— Да не убивал я ее! Мне без нее плохо живется!

Поймите, я до сих пор Машку люблю!

«И этот влюблен до сих пор, — удивилась Далила. — Запуталась я окончательно. Где же мне Принца искать, когда все в эту Золушку влюблены и все на Принцев похожи?»

— Я с удовольствием вас пойму, — сказала она, — если ваш рассказ покажется мне правдоподобным.

Кроликов с надеждой спросил:

— А что для этого нужно?

— Говорить только правду.

Он кивнул:

— Идет. Андрюха наметил Машкин юбилей отмечать вечером в кабаке, а тут вдруг она сама утром звонит, к себе приглашает. Я удивился, но за цветами потопал. Не идти же с пустыми руками…

Далила прервала рассказ:

— Нет, так не пойдет. Начните с начала.

Кроликов удивился:

— Это как?

— С того места, когда у вас с Машей начались отношения.

Он невесело усмехнулся:

— Да они у нас с того самого места и начались.

Я был пацан, а Машка новорожденная. Ее привезли из роддома, я с родителями и пошел в гости к Верховским. Когда взрослые отвлеклись, Андрюха мне ради прикола Машку на руки сунул, она тут же на меня сквозь пеленки пустила струю.

— Вы зашли слишком издали, — улыбнулась Далила. — Я имела в виду не те отношения.

— А других-то и не было, — развел он руками. — Мы даже не тискались. Пару раз поцеловались, и все.

Машка не такая была.

— А какая она была?

Кроликов, не задумываясь, определил:

— Настоящая.

— Это как? — удивилась Далила, слегка его пародируя.

Вопрос поставил его в тупик. Он долго чесал в затылке, сопел, размышлял и наконец ответил:

— Ну, человеком она была.

— Она вас понимала?

— Еще бы! Как ни одна душа!

Воцарилось молчание.

«Ясно, — мысленно заключила Далила. — Все, как я и предполагала: Маша пела ему дифирамбы, вселяла уверенность, которую все остальные (начиная с родителей) разрушали. Не оправдал он ожиданий, не захотел быть умным и образованным».

Первым нарушил паузу Кроликов — он сказал:

— Я в Наташку влюбился сперва.

— Да-да, — очнулась от мыслей Далила, — пожалуйста, расскажите.

Он продолжил:

— Наташка мне жару давала: то клеит, то посылает. Измучился с ней. А тут Машка, добрая такая всегда, веселая, с понятиями. У нее был внутренний кодекс. Как меня к ней потянуло!

— А Наташа как на это смотрела?

Кроликов свел губы в гузку и поводил ими туда-сюда:

— А черт ее знает! Наташка обожает только себя, ничего вокруг не замечает.

— А Маша?

— Маша вроде слегка меня поощряла. Нет, я ничего с ней не делал, не позволял. Да и она не позволяла. Но все шло к… Короче, сами вы понимаете.

— Понимаю, — подтвердила Далила. — А потом что случилось?

Кроликов крякнул, развел руками и, тараща глаза, сообщил:

— А хрен его знает! Все вроде было нормально, мы даже пару раз целовались, а затем как бабка та отшептала. «Прости, — говорит, — я была не права». В чем не права? Почему? Я не знаю.

— А потом?

— А потом у нее с Андреем пошла чехарда. Он жаловался, я стал меньше к ним в гости ходить, а затем это случилось. Вы знаете.

Далила кивнула:

— Я знаю. Значит, она вам в тот день позвонила.

И что говорила?

— А ничего. Плачет, «приходи!» в трубку кричит.

И время точное назначила.

— Точное?

— Ну да, еще сто раз наказала: «Смотри не подведи, не приди раньше, чтобы был минута в минуту».

Я ей: «Когда же я подводил?» Ну и пришел.

Кроликов замолчал, опустив глаза, сосредоточенно разглядывал свои башмаки.

— Что же дальше? — осторожно спросила Далила.

— А ничего! Машка мертвая на полу лежала!

— Как же вы в квартиру попали?

— Дверь открытой была. Я долго звонил, потом толкнул дверь ногой, она и открылась. Увидел Машку свою на полу, лужу крови…

Кроликов перевел дыхание и, глядя на башмаки сквозь пелену слез, зло кому-то сказал — кому-то, совсем не Далиле.

— На столе мой любимый пирог, — сказал он, — я как вспомню, мне пекла, меня поджидала, а какой-то гад пришел и Машку убил. Выходит, она кого-то боялась, потому меня и звала, а я не успел. Я не спас Машку! Не спас! — закричал Кроликов и, с трудом подавив спазм рыдания, заключил:

— Как добрался до дому, не помню.

— А Андрей вам обеспечил алиби, — догадалась Далила.

Он, совсем как ребенок, шмыгнул носом и горестно подтвердил:

— Да, Андрюха мужик. А я баба. Сдрейфил, не смог Андрюхе сказать, что был в тот день, видел Машку и сбежал, как скотина.

— А что за история с пистолетом?

Кроликов, стуча в грудь кулаком, клятвенно сообщил:

— Вот не поверите, сам ничего не пойму! Какая-то сволочь мне «ТТ» подложила! Всю ночь не спал, Машка то с дыркой во лбу, то пальчиком мне грозит: «Эх, Гоша, не спас ты меня, а я так надеялась». Лишь под утро заснул.

— И проспали, — продолжила мысль Далила.

— И проспал. Разбудил меня шеф телефонным звонком. Я вскочил и бежать. Уже в дверях вспомнил про документы, ну шеф оставил мне на хранение, я их в нижний ящик стола подальше затырил. Сунул руку и учуял холодное что-то, вроде оружия. Вытащил и обалдел: Наташкин «ТТ». Кто подложил? Меня с головы до ног аж прошило: какая-то падла хочет подставить меня!

Далила снова продолжила:

— И вы сразу избавились от «ТТ».

— Сразу же, — закивал нервно Кроликов. — А куда мне деваться? Не у себя же бандитский «ТТ» оставлять.

Уже позже узнал, что из него была застрелена Маша.

— Почему вы решили, что именно из него?

— А на кой мне тогда его было подкладывать? Вы мне верите?

Далила пожала плечами:

— Если честно, не знаю.

Кроликов удивился:

— Но почему вы не верите? Вы только прикиньте, если я убил Машу, то почему не сразу утопил чертов ствол? Почему на другой день? Зачем бы я хранил «ТТ» у себя? Разве это не глупо?

— Логично, — согласилась Далила. — Но если Машу убили из того пистолета, а утром вас шеф разбудил, значит, подложить «ТТ» могли или ночью…

Кроликов это предположение тут же отмел, решительно сообщив:

— Ночью в ту квартиру невозможно зайти. В доме охрана, и я дверь закрывал на засов. Лень было возиться с замками. Родители тогда были в загранке, я жил один и вел себя кое-как. Узнай они, им не понравилось бы.

Далила вздохнула:

— Значит, остается тот день, в который погибла Маша. Кто к вам тогда заходил?

Кроликов призадумался и ответил очень уверенно:

— В тот день — только Мискин. Андрюхе было не до меня, остальным, видимо, тоже.

— А Мискин зачем к вам заходил? — поинтересовалась Далила.

— Да поэтому и заходил, рассказать, что погибла Маша. Он недолго сидел. Повздыхал, выпил пивка и по делам учапал.

— По каким делам, вы не знаете?

— А фиг его знает. Мискин дюже у нас деловой, — с теплом отозвался Кроликов. — Деловее его лишь Пашка, муж Наташкин, вы знаете, Замотаев, мой шеф.

Далила осторожно допустила:

— А это не Мискин?

— Что?

— Вам пистолет подложил.

— А у него он откуда?

— Мало ли. Может, взял у Наташи.

Кроликов яростно замотал головой:

— Да нет! Борька не мог подложить!

— И все же вспомните, он не входил в ту комнату, где вы пистолет обнаружили?

— И вспоминать не хочу! Это не Мискин!

— Почему вы так уверены?

— Что бы там ни было, Борька мой друг! — отрезал Кроликов.

— А вы не запомнили время, когда Мискин к вам заходил?

Он надолго задумался и сообщил:

— Запомнил, когда он ушел.

— Когда же?

— В два часа дня. На кухне радио пропикало, и начались новости. Борька грустно сказал: "Два часа дня.

Через пять часов мы должны были все собраться, чтобы поздравить Машеньку, а ее уже нет. Даже не верится". Сказал так и поднялся. И быстро ушел. Вот и все, — с тяжелым вздохом заключил Кроликов.

Верховский вызвал милицию в три часа дня, следовательно, в три часа дня официально стало известно о гибели Маши. Почему же Мискин узнал об этом раньше?

Далила поняла, что пора встречаться с Борисом Мискиным.


Глава 30 | Продается шкаф с любовником | Глава 32