home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11

– Что же это может быть? – отворив дверь Джейн, София прямо задрожала при виде изящно упакованного рождественского подарка. – Думаю, что-то из белья, – растягивая слова, пропела она.

– Ради Бога, да открой же, – нетерпеливо потребовал Ник.

– Я тебя избаловала, – ответила София. – Ты же знаешь, я обожаю отгадывать, что за подарки мне принесли. Это ночная сорочка, верно?

– Мимо, – улыбнулась Джейн.

– Нет, не могу… Я не выдержу. – С этими словами София содрала оберточную бумагу и, задохнувшись от восторга, вытянула на руках два небольших матерчатых предмета. – Ник, ты только погляди, это купальник и пляжное полотенце! Джейн, это потрясающе! Мне они так нравятся!

– И как раз по фигуре! – намекнула ей Джейн. В последний месяц София серьезно взялась за себя и каждый день выезжала за город на велосипеде. Сегодня она выглядела подтянуто, свежо, потрясающе.

– Ух, мам, – вторгся в разговор Питер. – Папа тебя в таком одну на пляж не отпустит. Прекрасный подарок, тетя Джейн. Маме сейчас нужно было именно что-то в этом роде.

Краем глаза Джейн видела, что Ник поглядывает на новый купальник жены с осторожностью.

– Не слишком ли высок вырез на бедрах, ты не находишь? – проворчал он, чтобы что-то сказать.

– У Софии прекрасные ноги, – заметила Джейн. – Но это еще не все подарки. Вот, смотрите. – И она подняла руку с зажатым в ней большим коричневым конвертом.

– Что это? – попыталась определить София, помяв конверт пальцами.

– Если у тебя обычное зрение, а не рентгеновский луч, ни за что не угадаешь, – продолжала интриговать сестру Джейн.

Когда наконец София вскрыла конверт и вытащила оттуда билет на семидневный тихоокеанский круиз до Новой Зеландии и обратно, она сначала закричала от радости, а затем уставилась на младшую сестру:

– Нет, Джейн, это слишком. Ты не можешь… Это же чертовски дорого. Да и потом – разве ты не угрохала все свои деньги на тот большой старый дом?

– Вовсе нет. Мой дорогой босс уговорил продавца уступить мне его всего за двести тысяч с небольшим, так что я смогла свой собственный продать дороже! Этот размен мне даже принес кое-какие денежки, плюс комиссионные за оба дома.

Самое удивительное, что все произошло действительно так просто и удачно, как она рассказала. В то ужасное воскресенье она явилась к Майклу и выдала ему открытым текстом, что случилось между ней, Мартином и Сэмом. Это было нелегкое решение, но иного в сложившейся ситуации Джейн и представить себе не могла. Она знала твердо: теперь она больше работать вместе с Сэмом не станет.

Выслушав ее, Майкл повел себя на редкость достойно. Несмотря на многочисленные недостатки, он был мужчиной благородным. То, что поведала ему Джейн, его буквально ошеломило: он прекрасно знал – Джейн не такая, как о ней рассказал один из мужчин и поверил другой. Немедленно последовал вызов Сэма «на ковер» и его скоропалительный отъезд из города, что избавило Джейн по крайней мере от одной из проблем – ее дальнейшего пребывания в фирме. Поговаривали, что Сэм перебрался в Перт, к счастью, не распространив перед отъездом очередных грязных слухов. Было совершенно очевидно, что Майкл пригрозил ему: еще одно слово о Джейн – и не видать Сэму рекомендаций для новой работы.

И вот сегодня, спустя месяц после того воскресенья, она уже въехала в свой новый дом, получила подтверждение от врача, что беременна (хотя пока держала это в секрете от всех), и медленно, но верно смиряясь с тем, что Мартин навсегда исчез из ее жизни. Однако за прошедший месяц не было и дня, обильно не политого слезами. Они навертывались на глаза Джейн всякий раз, когда она вспоминала Мартина. Самое страшное, что он покинул ее, продолжая думать о Джейн так гадко. Зачем у нее вырвалась эта последняя фраза – о том, что Майклу нравится знать, как она занимается любовью с другими!.. Если теперь Мартин считает ее шлюхой, Джейн некого в том винить, кроме себя самой. Как бы то ни было, жалко, что отец ее ребенка презирает его мать; жалко, что Мартин вообще никогда не узнает о своем ребенке.

А он, конечно, так и не узнает – потому что теперь уж наверняка не вернется в их городишко. И Джейн не унизится до того, чтобы ехать разыскивать его в Сиднее и рассказывать о ребенке. Во-первых, подобная акция вряд ли принесет положительный результат – за исключением разве что морального удовлетворения. А во-вторых, это попросту рискованно. Что, если ему захочется оставить ребенка у себя, отобрав у матери, которую он считает недостойной? Со связями Мартина в мире правосудия Джейн может либо потерять ребенка, либо ее заставят «поделиться» им с отцом, испытывающим к матери младенца открытую вражду. С ее ребенком этого не должно произойти. Ни при каких условиях.

– … Но разве деньги не нужны на ремонт и перестройку дома, которым постоянно занята твоя голова? – Ход мыслей Джейн, грозивший очередным приступом головной боли, был вовремя прерван протестующим вопросом Софии.

Взяв ее руки в свои, Джейн примиряюще похлопала ее по ладони.

– Перестань причитать, слышишь? Я вовсе не так и потратилась. Ты ведь знаешь, это удачное приобретение, спасибо агенту из бюро путешествий. Паспорт тебе не нужен. Корабль отплывает двадцать девятого. Так что поезжай и наслаждайся.

В этот момент Ник, взявший у жены билет и успевший повертеть его в руках, подозрительно уставился на обеих сестер и спросил с плохо скрываемым раздражением:

– Вы что же хотите сказать – я отпущу жену на целую неделю, одну на этот плавучий бордель?

– А его так называют? – кокетливо спросила Джейн. – Боже, я и не знала.

– Черт побери, София, – продолжал заводиться Ник, – не можешь же ты просто так взять и уехать. Ты что, даже не вернешься к новогодней ночи?

– Но ведь и тебя не будет дома, Ник, – неожиданно холодно оборвала супруга София. – Ты же сказал, что на уик-энд отправишься с приятелями на рыбалку.

– Итак, все прекрасно устраивается. – Джейн одарила Ника вежливой улыбкой, однако ее зеленые глаза почти не скрывали сарказма. – Вряд ли ты будешь скучать по Софии. За все годы, проведенные дома в постоянных заботах о тебе и мальчиках, она заслуживает того, чтобы немного проветриться, ведь правда, Ник? Да и мальчики уже достаточно взрослые, чтобы побыть несколько дней без родителей. Верно, парни?

Хор довольных голосов и понимающих ухмылок на трех ребячьих рожицах подтвердил правоту Джейн.

Позже, когда была съедена рождественская индейка, превосходно приготовленная Софией, а затем без следа исчез десерт – сливовый пудинг с заварным кремом, и все это обильно залито вином; когда София удалилась в спальню, чтобы прилечь после трудного дня, проведенного в основном на кухне а мальчики исчезли в неизвестном направлении, Джейн решила не спеша прогуляться на свежем воздухе. София с мужем жили на небольшой ферме, и, чтобы дойти до ручья – границы своего путешествия, Джейн пришлось пересечь скотный двор под неподвижным взглядом местных коров. Однако она еще не достигла берега, когда услыхала за спиной торопливые шаги. Оглянувшись, Джейн с изумлением увидела спешащего за ней Ника.

– Джейн, подожди, – выкрикнул он на бегу.

Она остановилась, а затем, не дав ему опомниться, жестко произнесла:

– Если ты все еще недоволен моим подарком Софии на Рождество, то не беспокойся понапрасну. Твое счастье, что нынче праздник. Если бы я рассказала сестре всю правду о тебе, ты, двуличный ублюдок, сейчас вообще остался бы без жены. И без сыновей.

Ник побелел.

– Я видела тебя с той девчонкой, Ник.

– Где? Где ты могла меня видеть?

– Это важно?

– Я… я не сделал ничего дурного. Правда. Пару поцелуев… и всего-то.

Джейн покачала головой, давая понять, что не верит ни одному его слову.

– Ну хорошо, хорошо, мы не только целовались. Послушай, в какой-то момент я почти потерял голову, но сейчас с той девушкой все кончено. Обещаю, это больше не повторится.

– Кого ты пытаешься провести, Ник?

За него красноречиво ответил румянец, мгновенно разлившийся по щекам.

– София всегда была фантастически прекрасной женой для тебя. Ни в чем не перечила, а ты собираешься бросить ее. Я лично вижу только два способа исправить положение: либо ты отпускаешь ее в круиз, а сам отправляешься на свою рыбалку, либо немедленно мчишься в бюро путешествий и меняешь билет Софии на другой – в двухместную каюту первого класса. Кстати, меня предупреждали: их осталось немного, так что поспеши. Конечно, тебе придется потратить лишние доллары, но развод обойдется тебе дороже. Ник. Во всех смыслах – и с точки зрения финансовой, и с эмоциональной.

Потрясенный ее филиппикой, Ник только и смог выговорить:

– Ну и сукой же ты стала!

Джейн одарила его гримаской.

– Мне говорили.

– И не удивительно, что ты так и не смогла найти себе другого парня. А ведь могла бы стать неотразимой, но сейчас никакой мужчина, если он не хочет получить хорошую трепку, не пойдет с тобой, Джейн Эйкерс.

– Ты так думаешь, Ник?

– София стоит двоих таких, как ты.

– Согласна. Но как же тогда ты можешь подвергать риску ваши отношения?

Он пожал плечами.

– Тебе этого не понять, ты не мужчина. После нескольких лет вполне благополучного брака, когда перестаешь получать что-то дома, то начинаешь искать на стороне. Это возбуждает. А что до Софии – она вряд ли расстроится из-за того, чего не знает. Кроме того, секс ее почти перестал волновать.

– Может быть, ее почти перестал волновать секс который ты ей даешь. В возрасте Софии именно секс становится важен как ничто другое. О, ты можешь продолжать дурачить кого угодно, но запомни, что я тебе сказала. Твоя София будет просто «еще одной женщиной» для любого мужчины на борту. Ты в последнее время часто обращал на нее внимание? Она прекрасно выглядит, Ник. И она уже давно чувствует себя одинокой и никому не нужной. Я точно знаю – будь она моей женой, ни за что не отправилась бы одна в круиз.

– Тогда я прикажу ей отказаться!

Джейн рассмеялась.

– Попробуй, Ник. Только попробуй.

– Черта с два я позволю кому-то шантажировать меня! – рассвирепел Ник.

– Черта с два тогда ты избежишь развода!

Джейн на миг показалось, что Ник сейчас взорвется. Но вместо этого он вдруг сник, и его невыразительные карие глаза впились в нее, как две иголки.

– Ты действительно заботишься о ней, ведь правда?

Сердце Джейн, еще минуту назад казавшееся высеченным из камня, внезапно размякло.

– А разве ты нет, Ник?

Несколько секунд он собирался с мыслями, а затем медленно кивнул.

– Если она бросит меня, я умру…

– Тогда не принуждай ее делать это. Она женщина гордая.

Он опять кивнул, а затем с облегчением улыбнулся.

– И еще какая гордая. Как и ее сестра.

Джейн почувствовала, как по щекам ее катятся две слезы.

Ник мягко сжал ей плечо.

– Не плачь, милая. Я не имел в виду ничего плохого, когда наговорил тебе чепухи. На самом деле ты потрясающая девушка, и теперь я знаю, почему ты иногда набрасываешься на мужчин, София мне все рассказала про Боба.

– Но я… я же просила ее!

Улыбка Ника вышла извиняющейся.

– Мы с Софией рассказываем друг другу все, милая. Ну… почти все.

Пытаясь справиться с потрясением, Джейн вынуждена была улыбнуться и произнести первое, что пришло ей в голову:

– Не надо думать обо мне, как о мужененавистнице.

– Это было бы ужасно. Мне кажется, ты смогла бы принести счастье мужчине, если бы захотела.

– Предпочитаю, чтобы в следующий раз мужчина принес счастье мне.

– Понимаю. Надеюсь, ты найдешь его, милая. Искренне надеюсь.

Менее всего Джейн сейчас желала бы вспоминать о Мартине, но именно так и случилось. Вот он мог бы принести ей счастье, если бы не та лживая отрава, которой порой щедро угостил его Сэм. Хотя и из жала Джейн кое-что просочилось…

– Ты не против пройтись немного? – предложил Ник, поглаживая свой заметно выступающий животик. – Перед тем, как отправляться в круиз, мне еще нужно немного убрать вот здесь. Не могу же я допустить, чтобы моя восхитительная жена глядела по сторонам!

Остаток рождественского дня прошел для Джейн как нельзя лучше. София была заворожена решением Ника присоединиться к ней в круизе, и в первый раз с того момента, как Джейн увидела его с той девушкой, перспективы семейной жизни сестры стали выглядеть более оптимистично.

Несколько раз за вечер Джейн раздумывала, не рассказать ли сестре о своей тайной новости, но в конце концов решила повременить. Софии незачем волноваться за сестру – лучше будет сообщить ей все по завершении путешествия.

Вернувшись домой в десять вечера, Джейн оказалась способной только на то, чтобы свалиться в постель и немедленно заснуть. Когда на следующий день заморосил противный дождик, ее планы провести весь день в саду пришлось срочно менять, и она допоздна провалялась в постели, выбирая между походом по магазинам и неотвратимо надвигающимся ремонтом дома.

Она попросила начальника отпустить ее на неделю между Рождеством и Новым годом, объяснив, что предстоит миллион мелких дел по дому, которым она пока не успела всерьез заняться. И Майкл не смог ей отказать. Джейн уже удалось договориться с солидной фирмой по переустройству кухонь. И они завершили работу как нельзя лучше – еще до того, как она окончательно переехала. В кухне установили новое оборудование, а в самом начале будущего года Джейн ожидала мастеров и маляров для смены внешних водосточных труб и наружной покраски стен.

Все остальное Джейн планировала сделать сама, без чьей-либо помощи: оштукатурить и оклеить стены обоями, сшить новые занавески, обтянуть кресла и подыскать кое-какую мебель – нужно было обставить ряд комнат, особенно спальню.

Из прежнего дома Джейн не взяла с собой ничего, удачно продав его со всей меблировкой паре пенсионеров, которые, в свою очередь, оставили собственный дом в Сиднее дочери. Джейн была благодарна судьбе за то, что ей не пришлось переносить в новое жилище ни единой вещи, способной напомнить о браке с Бобом. Может быть, это было лишним свидетельством извращенности ее натуры, но Джейн нравилось спать в огромной железной кровати старой миссис О'Брайен. Как ни странно, постель навевала только приятные воспоминания: здесь Джейн снова почувствовала себя полноценной женщиной и здесь же зачала первенца. Как бы она ни раскаивалась во всем, что произошло после, Джейн никогда не осуждала себя за то, что спала в этой огромной постели с Мартином. Никогда.

… В конце концов Джейн остановилась на походе по магазинам. Наскоро приняв душ и позавтракав, она поспешила в ближайший торговый центр, который уже гудел от толп народа. Джейн пронеслась мимо книжного отдела, направляясь в соседний, где продавались спальные принадлежности, как вдруг взгляд ее упал на огромный стенд с выставленными на нем книжками для самых маленьких.

Остановившись как вкопанная, Джейн немедленно выбрала одну, с розово-голубой обложкой. Улыбаясь своим тайным мыслям, она направилась к кассе и, встав в очередь, начала перелистывать страницы. И тут случайно заметила неподалеку другой стенд, на этот раз со «взрослыми» романами в твердом переплете. Выше всех стоял томик ценой в шесть долларов, и на обложке крупными буквами было выписано имя автора: Ричард Грей.

Джейн вздрогнула. Боже мой, вот так ирония судьбы! Стоять в очереди в кассу, выбирая про себя имя ребенку Мартина… и лицом к лицу столкнуться с еще одним из его многочисленных секретов…

Когда она взяла со стенда томик, название которого прочитала только сейчас – «Суд над Нормой Пикок», – руки Джейн слегка дрожали. На глянцевом супере был изображен мертвый обнаженный мужчина с торчащим из спины окровавленным ножом.

Из сведений об авторе Джейн узнала, что Ричард Грей – адвокат, ему четвертый десяток, живет он в Сиднее, и это его первый триллер.

Губы Джейн искривила ироничная улыбка. Линде точно не понравились бы такие скучно-прозаические фразы о ее ненаглядном.

Уже не в первый раз голову посетила неприятная мысль: а что, если Мартин вернулся к невесте? Вероятнее всего, так оно и произошло, если только Линда согласилась принять его обратно.

Теперь улыбка Джейн выражала одно презрение. С большей охотой она представила бы себе иную сцену: по первому требованию Мартина Линда ползает на коленях по комнате и лижет его башмаки.

Да и ты бы поползала, дорогая, гнусно подсказал ее внутренний голос. Джейн содрогнулась от одной этой мысли, крепко зажав том в руках. Нет, никогда, мысленно заспорила она сама с собой. Никогда больше я не стану такой. Я бы никогда не пробилась в жизни, если бы так дрожала перед мужчинами. Этого никогда не будет.

– Никогда!

– Простите, мэм?

Джейн невидящим взором уставилась на кассиршу.

– Что?

– Вы что-то сказали.

– О… Я, ну… я просто разговаривала сама с собой. Пожалуйста, я возьму эти две книги.

Я не люблю его, упрямо повторяла Джейн всю дорогу домой. Но он отец моего ребенка. У меня есть право знать о Мартине все, что только возможно. Хотя бы по необходимости.

Пятью часами позже она отложила в сторону книгу Мартина и потрясенно покачала головой. Роман ее озадачил. Боже правый, как же теперь прикажете относиться к главному персонажу, адвокату Стивену Мак-Кою? Как к прообразу самого Мартина или как к чисто вымышленной фигуре?

Джейн с трудом верилось, что Мак-Кой всего лишь плод фантазии автора, причем фантазии опасной. На первый взгляд Стивен Мак-Кой и Мартин Бенфорд не имели между собой ничего общего, если не считать профессии. Они отличались друг от друга, как мел и сыр. Однако Джейн серьезно подозревала, что Стивен как раз и есть Мартин – в самые темные моменты его жизни, тот Мартин, что так внезапно открылся в то фатальное воскресное утро.

Хотя… поведение «обычного» Мартина всецело подчинялось нормам и традициям, принятым в избранном обществе. Для его семьи и друзей мистер Бенфорд оставался образцом безупречного служения таким ценностям, как деньги, власть, общественное положение. Во всех его поступках чувствовалась внутренняя твердость, надежность и – предположительно – высокая мораль.

Стивен, напротив, представал со страниц романа человеком непредсказуемым, беззаботным и даже слегка богемным. С презрением отвергавшим деньги ради денег, лицемерие высшего общества, его снобизм и раболепие перед властью. Если Мартина можно было назвать реалистом-прагматиком, то его литературный герой напоминал читателю о романтических идеалах. У Стивена, человека необыкновенно чувственного, и манера любовного обхождения (отметила про себя Джейн, покраснев) была так же далека от общепринятой, как и ход мыслей. Казалось, он желал от женщин… – и их у него было предостаточно! – единственного: соучастия в необузданных страстных играх. Любовь в список его требований не входила, достаточно было только неутомимого и неутолимого сексуального партнерства.

Тем не менее как раз описания главной партнерши Стивена в постели во многом открыли Джейн глаза.

Звали девушку Мэриэль. Нежное музыкальное имя. Волосы и кожа, разумеется, выше всяких похвал, формы просто неотразимы. Она была сексуальна, но в то же время деликатна и нежна, вполне земная и витающая в облаках, страстная, но порой стеснительная.

И что – это он нашел и во мне? – недоумевала Джейн. Возможно, и так…

Но на самом деле она была в том совсем не уверена, ей оставалось лишь гадать, как и во всем, что касалось Мартина. Как она, в сущности, мало знала о нем! Только в самых общих чертах, как ответила Джуди в тот день… Конечно, решила Джейн, большой ошибкой было вообразить, что между ними возможна любовь. Она ведь понимала, что после Боба никакой любви ни с кем у нее быть не может – только физическое влечение, одним словом, гормоны.

Правда, то, что она сейчас испытывала, было куда сильнее ее чувств к Бобу, когда они впервые встретились. Джейн тогда исполнилось всего восемнадцать, и она была девственницей, слабой, неопытной девчонкой, у которой закружилась голова при виде смазливого мужского лица. Она упала в объятия Боба, как созревший персик.

То, что она по первому разу не ощутила никакого оргазма, ее не особенно обеспокоило, а Боба и подавно.

В ту пору для Джейн было вполне достаточно иметь своим другом и любовником красавца-полицейского. К тому же Боб тогда еще боготворил ее, проводил рядом все свободное время, заставляя Джейн чувствовать себя неотразимой, сексуальной и любимой. Он просил ее надевать самые соблазнительные наряды, когда выводил на люди, и с гордостью дефилировал с Джейн перед друзьями прежде, чем закатиться куда-нибудь подальше и овладеть ею.

Лежа полураздетой на заднем сиденье его полицейского автомобиля, Джейн никогда не могла как следует расслабиться, особенно ее раздражал постоянно включенный микрофон, а также снующие туда-сюда машины. Подсознательно она догадывалась, что вторжение в их интимные ласки голосов полицейских и шума моторов распаляло Боба, что он всегда тяготел к садизму и заводился от ее беспокойства, что кто-то их может увидеть.

Через четыре месяца они поженились, и только в уединении спальни Джейн впервые испытала наслаждение от того, чем она занималась с Бобом.

Казалось, ему это тоже понравилось, по крайней мере в первое время его возбуждало, что жена начинала сама искать удовлетворение. Боб открыл ей глаза на многое, для нее – непривычное и экзотическое, на то, что и составляло любовную игру, о которой Джейн даже не подозревала.

Но по мере того, как она приобретала сексуальный опыт и ее желание активно участвовать в эротической игре росло день ото дня, Баб стал проявлять ревность, и его также растущие день ото дня подозрения знаменовали собой начало конца их семейной жизни…

Резкий автомобильный гудок отвлек Джейн от воспоминаний. Второй сигнал сорвал с софы в гостиной, где она лежа читала роман Мартина, и подтолкнул к окну. Ей в голову не могло прийти, кто там внизу так сгорает от нетерпения.

То, что она увидела, было как взрыв, и рука ее невольно схватилась за сердце.

Потому что за воротами стоял хорошо знакомый элегантный серебристый седан…


предыдущая глава | Дом сбывшихся грез | cледующая глава