home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Как мы помним, маршрут «Аларии» проходил в стороне от обычных пассажирских и торговых путей. Можно предположить, что ее заход на орбиту Тиноса был связан с появлением молодого офицера флота, который был на этой планете по делу — вероятно, на переговорах на нейтральной территории между варварами и Империей. Подобно Тиносу, существовали планеты, на которых велась торговля; различные виды взаимоотношений и связей наблюдались даже между враждующими планетами. Использование нейтральных территорий помогало снизить вероятность шпионажа, террора, вредного влияния и так далее. Кроме того, именно на орбите Тиноса на борт был взят варвар Ортог. Вероятно, его передали Империи в знак примирения. Однако позднее связь с Тиносом, или, по крайней мере, с маленькой орбитальной станцией Империи была потеряна. Случилось так, что флот варваров ортунгена, услышав о пленении Ортога и его передаче на Тиносе, бросился на его поиски. На станции Тиноса преследователи выпытали у представителей Империи, что Ортога взяла на борт «Алария». После пыток персонал станции назвал капитанам варварских кораблей коды, помогающие узнать маршрут и курс «Аларии».

Далее произошли следующие события.

«Алария», которая была не только круизным кораблем, имела хорошую скорость, маневренность и вооружение. Один из семи кораблей преследователей был уничтожен, другой получил опасные повреждения. Однако после таранного удара, нанесенного с расстояния двадцати пяти сотен миль положение оказалось угрожающим. Опаленная и искореженная, с пробоинами в верхних отсеках и частично нарушенной работой систем жизнеобеспечения, «Алария» медленно плыла в космосе.

Громадные буры в четырех местах вгрызлись в бока «Аларии», проделав отверстия диаметром не менее десяти футов. В отверстия сперва пустили пламя, подавляя всякое возможное сопротивление, расплавляя легкую стальную обшивку противоположных стен. Потом через туннели, подсоединенные к отверстиям, внутрь «Аларии» проникли вооруженные воины-ортунги, стреляя направо и налево.

Разумеется, экипаж корабля оказал сопротивление, но оно было слабым и беспорядочным.

В первый день ортунги захватили средние отсеки, разобщив группы защитников корабля. Во второй — осадили склады и арсеналы, куда перед этим смогли проникнуть только немногие члены экипажа. Бои велись за каждую каюту и коридор; пассажиры же, согласно политике Империи, были безоружны и ничем не могли помочь. Экипаж перебили почти полностью, некоторых взяли в плен и заковали в цепи. В живых оставляли только самых сильных и здоровых мужчин и привлекательных женщин. Пленников разделили, через переходные туннели провели на корабли варваров и рассадили по клеткам. Их обратили в рабство. (На варварских планетах рабы выполняли тяжелую работу на полях, да и женщины-рабыни могли во многом пригодиться.) На третий день ортунги добрались до отсека, где размещался пульт управления, и получили контроль над всеми системами жизнеобеспечения корабля, которые теперь функционировали в аварийном режиме. Вскоре один за другим были уничтожены все очаги сопротивления — их победили с помощью мрака, холода и нехватки кислорода. Людей с поднятыми руками выводили через туннели. Их участь уже была решена победителями.

Конечно, не все пассажиры сразу оказались в плену у варваров. Некоторые бежали в спасательных капсулах, которые хранились именно в девятнадцатой секции.

После первого удара по «Аларии» судебный исполнитель, расталкивая толпу, бежала из зала, с ужасом думая только о том, как бы добраться до собственной безопасной каюты. Она влетела в нее под вопли, скрежет металла, вой сирен и стрельбу, и заперлась внутри. Спустя несколько часов в каюте погас свет — несомненно, где-то перерезали провод. Через некоторое время судебный исполнитель попыталась открыть кран в ванной, но воды не было.

Сжавшись в комок, за стальной дверью, она слышала крики и топот ног, свист и бряцание оружия.

На второй день она услышала, как забарабанили в дверь каюты в дальнем конце коридора, и хриплые голоса приказали пассажирам выходить — мужчины должны были сложить руки за головой, женщины — ползти на четвереньках.

Снаружи раздался женский вопль, потом удар и снова крик.

— Свяжите ее, — услышала судебный исполнитель.

— Какая милашка! — подхватил другой голос.

В этот момент на судебном исполнителе больше не было громоздкого «балдахина» — она сама с трудом сорвала его, поспешно выбираясь из зала, и поскольку он мешал ей бежать, отшвырнула в сторону где-то в нижних коридорах. Она все еще была одета в мешковатую униформу и тонкое белье под ней — то самое, в каком она никогда не решилась бы показаться Туво Авзонию. Он никогда бы не одобрил его на свободной женщине, но вполне мог приказать надеть его рабыне.

— Пусть ее оставят, — сказал кто-то в коридоре.

Судебный исполнитель думала, «оставят» ли при таких обстоятельствах ее саму, сочтут ли ее достойной жить — на это она отчаянно надеялась.

— Ползи по коридору, живо! — скомандовал второй. Раздался плач.

— Быстрее! — снова прохрипел мужской бас, и ему ответил еще один крик боли.

«Оставят ли меня в живых? — гадала судебный исполнитель. — О, только бы они не убили меня!»

В это мгновение заколотили в дверь ее каюты, приказывая открыть и выйти. Она в ужасе попятилась от двери.

— Принесите лом, — прозвучал приказ.

Судебный исполнитель слышала, как что-то ударилось в дверь, потом раздался скрежет и еще один звук — как будто в отверстие просовывали металлический предмет. Дрожащая, перепуганная, она протянула руку к двери и нащупала нечто вроде маленького конуса. Вдруг раздалось шипение газа. Она отбежала к кровати и упала на колени, с ужасом прислушиваясь к тому, как газ наполняет каюту. И внезапно, поддавшись отчаянному порыву, она протиснулась под кровать и забилась в дальний угол. Там было очень мало места — даже меньше, чем в клетках для рабов рядом со спальнями хозяев, где их обычно держали. Было так тесно, что никто бы не заподозрил, что здесь можно спрятаться. Судебный исполнитель была хрупкой женщиной и могла бы втиснуться в еще более узкое пространство.

Она чуть не потеряла сознание. С грохотом распахнулась дверь, каюту осветил луч фонарика.

— Пусто, — сказал кто-то.

— Обыщи шкафы и уборную, — приказал другой голос.

Судебный исполнитель чувствовала прикосновение ковра к левой щеке. Она лежала головой к двери и могла различить мужские сапоги, освещенные слабым светом из коридора.

— Посмотри под кроватью, — сказал один из варваров.

Она в отчаянии стиснула пальцы.

— Там нет места, — возразил другой.

— Все равно посмотри.

Она увидела, как луч света прорезает дальний угол пространства под кроватью.

— Никого нет, — сказал грубый голос.

Вероятно, этот человек мог бы подойти к другому краю кровати и посмотреть повнимательнее, но он счел поиски бесполезными и прекратил их.

Из коридора донеслись крики, и оба мужчины поспешили туда.

Судебный исполнитель потеряла сознание и очнулась только несколько часов спустя. Ее тошнило, хотелось пить, страшный голод сдавливал желудок.

Она подползла к раковине и открыла кран, но вода так и не потекла. Она вспомнила о бачке в уборной и готова была уже воспользоваться хоть таким источником воды, подобно рабыне, но, к ее разочарованию, бачок был пуст. Захватчики прошлись по каютам, проверяя уборные, чтобы не дать пассажирам ни малейшего шанса выжить. Из двери вырезали замок, а саму ее сняли с петель, чтобы дверь нельзя было даже закрыть. Вероятно, захватчики имели немалый опыт в абордаже космических кораблей.

Она снова втиснулась под кровать, но вскоре, окончательно проголодавшись, вылезла и выглянула в темный коридор. В воздухе еще чувствовался слабый запах газа.

В столовой могла остаться еда — вероятно, в смежных комнатах, на кухне. Может, какие-нибудь объедки и крошки валяются на полу под столами и стульями. В коридорах стояли мусорные урны, и кто знает, какие богатства можно было найти там — может, даже огрызки фруктов или хлебные корки.

Она на четвереньках выползла в коридор. Если бы внезапно вспыхнул свет, захватчики были бы довольны. Разве не в такой позе они желали видеть перед собой цивилизованных женщин?

Далеко впереди в коридоре тускло мерцал свет. Это испугало ее, но коридор казался пустым и очень длинным. Встав на ноги, она пошла вперед, прижимаясь к стенам.

Двери, мимо которых она пробиралась, оказались запертыми, и приборы показывали, что за ними вакуум. Лифты, несомненно, бездействовали, но их все же следовало избегать. Однако чтобы достичь столовой, ей не нужно было даже пользоваться трапом.

Она вскрикнула.

На переборке, справа от нее, висел труп в мундире. Это был младший офицер — тот самый, который болтал с женщиной в брючном костюме. Грудь офицера была покрыта давно засохшей кровью. Судя по всему, его сделали мишенью в стрелковом состязании.

Через несколько минут женщина достигла большого иллюминатора в холле, неподалеку от столовой. Когда-то она смотрела в этот иллюминатор, охваченная неприятным предчувствием, а потом сзади появился гладиатор Палендия, и еще позже на этом месте капитан предлагал проводить ее до каюты.

В окно она разглядела четыре туннеля, ведущие на корабли варваров. На «Аларию» были направлены мощные прожектора. В пространстве плыли обломки, куски обшивки, мусор. Она увидела разнесенные выстрелами спасательные капсулы. Некоторые из них взрывами унесло в космос, как безжизненные астероиды. Несомненно, варвары были наготове, выслеживая такие аппараты и безжалостно уничтожая их ракетами. Должно быть, большинство пассажиров бежали с «Аларии» в капсулах в первые же часы после атаки. Интересно, подумала она, многим ли удалось бежать — там ведь была такая давка. Она вспомнила толпу у дверей секции девятнадцать. Она не знала, как пользоваться капсулами, да и боялась оказаться в таком утлом суденышке в обширном море космоса, в заточении стальных стен, вдали от постоянных трасс и хорошо изученных планет.

Вероятно, не стоит идти прямо в столовую, решила она. Может быть, враги специально подкарауливают там пассажиров?

Она решила проникнуть туда через верхний балкон большого зала — там имелся проход на балкон столовой. Оттуда можно было осмотреть столовую сверху и убедиться, есть ли там кто-нибудь.

В этот момент в коридоре позади нее раздался женский смех. Она в страхе огляделась, ища укрытия, но холл был совершенно пуст.

Голоса уже слышались совсем близко, и тут она нырнула за выступ рамы иллюминатора. Несомненно, стоило варварам быть повнимательнее — и ее обнаружили бы в два счета, но, как решила судебный исполнитель, поскольку о ее присутствии не знают, то не будут и искать.

— Иди же! — повелительно крикнула женщина.

— Да, госпожа, — испуганно ответила другая.

— Очень тяжело, госпожа, — жалобно произнесла третья.

— Живее! — прикрикнула первая. В ее голосе слышались властные и раздраженные нотки.

— Да, госпожа, — два голоса дрожали от напряжения.

Судебный исполнитель услышала звон цепей и прижалась к выступу рамы.

Мимо нее прошли две женщины, которые тащили шелковую простыню, наполненную всевозможными вещами — несомненно, это была добыча из пассажирских кают. Женщины едва справлялись со своей ношей. На их щиколотках судебный исполнитель с ужасом заметила кандалы и цепи. Но еще сильнее поразил ее вид двух других женщин, которые, по-видимому, присматривали за первыми — это было заметно по их властным манерам и хлыстам в руках. Смех этой пары она и слышала только что. Обе надзирательницы показались ей самыми великолепными женщинами, которых она когда-либо видела. Обе были одеты в очень короткие и сильно открытые туники. На их руках и шеях блестели драгоценности — вероятно, захваченные у пассажирок. На запястье одной из надзирательниц сверкал алмазный браслет, за который можно было купить целый город. На шее другой судебный исполнитель внезапно разглядела собственное ожерелье — то самое, которое она надевала к ужину у капитана. Но под ожерельем, бусами и прочими беспорядочно навешанными украшениями она заметила ошейники, плотно охватывающие горло и запирающиеся сзади. На ошейнике у каждой из надзирательниц висел кружок с названием варварского корабля, к которому были приписаны женщины, и номер секции, которую они должны были обслуживать и убирать. Обе женщины были красивы и держались очень свободно. Их внешность контрастировала с внешностью несчастных, замученных пленниц, за которыми они присматривали и к которым относились с величайшим презрением. Одна из надзирательниц держала в руке ножку жареного цыпленка.

— Пожалуйста, госпожа, позвольте нам отдохнуть хоть немного! — умоляла одна из носильщиц. Вполне возможно, что драгоценности, некогда принадлежавшие ей, сейчас лежали в мешке вместе с прочим добром, заставляя женщину и ее спутницу выбиваться из сил. Возможно, она даже видела свои вещи.

— Ну ладно, — сказала одна из увешанных драгоценностями женщин. Это была корабельная рабыня — варвары не могли обойтись без рабынь даже на военных кораблях.

Женщины в цепях благодарно опустили ношу на пол. Судебный исполнитель в страхе плотно вжалась спиной в стену.

— На колени! — приказала одна из надзирательниц. — Руки на бедра, чтобы мы видели их.

Пленницы немедленно повиновались.

— Держите колени вместе, — сказала другая надзирательница. — Вы не перед мужчинами.

Пленницы вздрогнули, вновь вызвав бурное веселье своих надзирательниц. Одна из них обгладывала ножку цыпленка, с удовольствием жуя мясо.

— Госпожа, а разве нас не будут кормить? — робко спросила одна из пленниц.

— Не смей смотреть на нас! — прикрикнула надзирательница. — Опусти голову!

— Да, госпожа, — ответила рабыня, поспешно опуская голову.

— Вы еще не закончили работу, — объяснила надзирательница.

— Да, госпожа.

Внезапно другая со смехом щелкнула хлыстом. Обе пленницы жалобно вскрикнули.

— Встать! Берите ношу!

— Но госпожа… — запротестовала одна из пленниц, ибо им удалось отдохнуть не более минуты.

Обе тут же закричали под ударами хлыста.

— Прошу вас, не надо, госпожа!

— От рабынь требуется немедленное послушание, — заявила надзирательница.

— Да, госпожа, — с плачем ответили рабыни, поспешно вставая и подбирая концы простыни.

— Ну, живее, твари! — коротко прикрикнула надзирательница.

Пленницы поволокли свою тяжкую ношу. Надзирательница, насытившись, отшвырнула кость и вытерла руки о бедра. Судебный исполнитель услышала, как вновь просвистел хлыст.

— Быстрее, твари!

— Да, да, госпожа…

Когда женщины скрылись в коридоре, судебный исполнитель выползла из своего убежища и схватила обглоданную кость, с наслаждением срывая с нее остатки мяса. Она дочиста обсосала и кость, и свои пальцы, на которых оставалось немного жира. Но это только раздразнило ее голод. В отчаянии она опустилась на колени рядом с иллюминатором, вспоминая, от скольких блюд в своей жизни она отказалась, отсылая их на кухню и хлестко распекая поваров. Теперь она была бы рада даже возможности есть из миски, сидя на полу, за стулом хозяина. В ее горле першило. Никогда еще она не была такой голодной, никогда так сильно не хотела пить.

Остались ли на корабле свободные пассажиры и члены экипажа? Она не знала. Смогут ли имперские крейсера отбить корабль? Это казалось маловероятным. Она вспомнила равнодушные и уверенные лица надзирательниц, нагло вышагивающих по коридору вслед за пленницами, несущими столько добычи, сколько едва те могли поднять.

Она еще раз представила себе двух женщин с хлыстами — холеных, ухоженных и самых чувственных из тех, кого она видела. Несомненно, они следили за собой, сидели на диете, делали физические упражнения. Все это позволялось рабыням и животным.

Что же ей делать? Она боялась сдаваться. Она даже не знала, позволят ли ей сделать это — ее просто могут расстрелять при первом появлении, размазать парой выстрелов по стене коридора.

Может быть, стоит сдаться корабельным рабыням? Но она боялась жестокости и презрения, с которыми бы они встретили ее.

Она представила себя обнаженной, в цепях. Она помнила, что надзирательницы любят пускать в дело свои хлысты.

Но разве мужчины не защитят ее, если она объяснит, что желает угодить им, как бы только они ни пожелали — буквально любым способом? Может, они сочтут ее тело аппетитным, а лицо красивым, не говоря уже о чувственности и женственности, предрасположенности к любви и услужению?

Но имела ли она право даже думать об этом — она, судебный исполнитель? Такие мысли могли прийти в голову только рабыне. Неужели в глубине души она всегда была рабыней?

Она снова вспомнила, что, видимо, в живых оставляли не всех пленников — такой вывод она сделала по замечанию одного из варваров, услышанному через дверь каюты. Сочтут ли они ее подходящей для услужения или продажи на невольничьем рынке? Она не знала и боялась. Но ей страшно хотелось есть и пить. Она была перепугана.

Внезапно она вскрикнула, ибо за стеклом иллюминатора в космосе неспешно проплывало на спине изуродованное тело капитана корабля.

Она побежала от этого открытого места к аварийному трапу и достигла тяжелой двери с окном, закрытым армированным стеклом — отсюда она могла подняться на балкон большого зала, а потом выйти в столовую.

Некоторое время она стояла в узком коридоре, забившись в угол, как зверь в свою нору. Вдруг неподалеку послышались шаги, и она в мгновение ока оказалась перед дверью, ведущей на балкон.

Она боялась открыть ее, но шаги слышались уже совсем рядом. Она слегка приоткрыла дверь и вползла по ковру на балкон, спрятавшись между креслами. Шаги затихли вдалеке. На ковре под креслом она нашла кусочек конфеты и с жадностью запихала его в рот. Больше ничего не было. Снизу послышались голоса. Она подползла к краю балкона, чтобы взглянуть вниз, на сцену. На сцене и в самом зале шло нечто вроде заседания штаба или координационного совета. Здесь стояло несколько столов с приборами, люди всматривались в мониторы. За столом в центре сцены, склонившись на картой, окруженный людьми, сидел Ортог, принц Дризриакский. Как изменился он — не изможденный, уставший узник, а энергичный, властный, умный, безжалостный и страшный военачальник. При виде его судебный исполнитель задрожала, еще сильнее почувствовав себя женщиной. Мужчины приходили и уходили, принося доклады и получая приказы. Слева, в нескольких футах от сцены, лежали трупы двух мужчин. У них не было ног — видимо, их отрубили, а тела оттащили в сторону, оставив истекать кровью. На трупах виднелись следы пыток. Судебный исполнитель узнала двух помощников капитана. На полу справа, крепко скованные по рукам и ногам, стояли на коленях три обнаженные блондинки. Как только на них взглядывал кто-нибудь из варваров, они в ужасе отшатывались. Судебный исполнитель поняла, что эти женщины уже научились бояться.

— Скоро мы захватим главный пульт, — докладывал Ортогу один из воинов, — это вопрос нескольких часов.

Ортог кивнул. Судебный исполнитель застыла в ужасе. Она не разбиралась в технике, но знала достаточно, чтобы подозревать, что где-то в таинственном лабиринте корабля имеется пульт управления всеми системами жизнеобеспечения корабля.

Другой воин принес новость о главных трофеях — пяти слитках золота, за каждый из которых можно было купить целый корабль. Обычно такие слитки дарили королям варваров, чтобы побудить их поддерживать дружбу с Империей, нападать на ее врагов, вторгаться в сопредельные районы и так далее; кроме того, обнаружили тонны золотых и серебряных монет — налоги с четырех провинциальных планет, и бутыль вина, одну из семи уцелевших из виноградников Калана, системы Сита — планеты, уничтоженной в гражданскую войну тысячу лет назад.

— Это вино нашей победы! — провозгласил Ортог по поводу последнего из трофеев.

Его приближенные с энтузиазмом встретили эти слова короля.

Судебный исполнитель проползла между креслами к двери, ведущей на балкон столовой. Она совсем ослабла от голода и жажды и едва могла двигаться.

Она вспоминала о тех блондинках у сцены. Несомненно, они были образованными, культурными гражданками Империи, но оказалось, что для варваров это не имеет никакого значения. Вероятно, к ним будут относиться с еще большим презрением, как к существам, способным лишь носить ошейники и угождать — и только этим будет оправдана их дальнейшая жизнь. Они некогда были видными гражданками Империи, и, возможно, это сыграет какую-то роль в их судьбе. Несомненно, их отобрали за внешность — все трое были красавицами. Она слышала, что когда-то варвары выставляли обнаженных женщин напоказ. Но как они осмелились совершить такое с гражданками Империи, даже если они напоминают всего лишь закованных в цепи рабынь? «Но разве теперь они не стали всего лишь рабынями? — дрожа, спросила саму себя судебный исполнитель. — Да, их превратили в простых рабынь». Она вспомнила, как пугали этих красавиц взгляды мужчин. Интересно, будут ли их кормить?

Она подползла к коридору, ведущему на балкон столовой. Его отделяла застекленная дверь. Судебный исполнитель заглянула в стекло, а потом, едва приоткрыв дверь, проскользнула в нее и бесшумно закрыла за собой. На балконе находились столы и стулья. Она проползла между ними и посмотрела вниз, едва не закричав от досады, ибо столовая была переполнена. Корабельные рабыни и их беспомощные, голые подчиненные входили, вносили тяжелые узлы с добычей, а потом отправлялись обчищать следующие каюты. Судебный исполнитель впервые заметила металлические диски на шеях у корабельных рабынь и не усомнилась в их назначении. Она почувствовала запах пищи и едва не потеряла сознание. Ей захотелось заплакать, но она не осмелилась. Корабельные рабыни были вооружены только хлыстами, но и их было вполне достаточно — не только потому, что хлысты больно били, а потому, что их боялась как символов власти и повиновения. Некоторые из корабельных рабынь ели сидя или стоя. В центре зала, там, где столы были сдвинуты в сторону, возвышалась гора награбленного диаметром в несколько ярдов и высотой не менее ярда. В этой пестрой куче попадалась всякая всячина — не только ожерелья, браслеты, кольца, заколки, броши, но и хронометры различных видов и размеров, сосуды, кратеры, вазы и амфоры, флаконы духов, шкатулки с притираниями и косметикой, свернутые гобелены, меховые одеяла. Одежду и обувь тоже сваливали в эту кучу. Судебный исполнитель увидела, как пленница, в которой она узнала одну из самых очаровательных пассажирок корабля, подтащила к куче огромный мешок, сделанный из атласной простыни. Ее подгонял хлыст корабельной рабыни. У кучи пленница с облегчением положила ношу на пол, опустилась на колени и склонила голову. Корабельная рабыня начала разбирать принесенную добычу. Судебный исполнитель заметила, что кое-какие вещи взяты из ее собственной каюты; они составляли ее приданое, приготовленное к свадьбе с Туво Авзонием. При первом осмотре каюты варвары взяли ее драгоценности, деньги и часы, а при втором — забрали менее ценные вещи. Корабельная рабыня вытащила из кучи белую тогу и показала своей приятельнице. Обе рассмеялись. Корабельная рабыня протянула тогу пленнице, но тут же резко отдернула руку и снова засмеялась. Пленница продолжала стоять, опустив голову и прижав руки к бедрам. Корабельная рабыня швырнула тогу на кипу одежды. Среди добычи она заметила пару черных туфелек на высоких каблуках. Связав их вместе, корабельная рабыня бросила туфельки поверх кучи. Последний раз судебный исполнитель надевала эти туфли к ужину у капитана. Пленница была босой, корабельные рабыни — тоже. Сейчас на судебном исполнителе были надеты мужские сапожки, которые составляли часть униформы, а под этими сапожками, плотно охватывающими ее маленькие ступни и тонкие щиколотки, были длинные черные чулки, которые носили все женщины ее круга на Тереннии. Поверх этих чулок судебный исполнитель пришила тонкую пурпурную кайму — символ своей знатности.

Корабельная рабыня опустошила мешок, что-то сказала узнице, и та сразу поползла на четвереньках с опущенной головой к двойной двери, ведущей на кухню, где уже находилось несколько коленопреклоненных пленниц.

Ей пришлось огибать кучи награбленного, столы и стулья, на которых отдыхали корабельные рабыни. На одном из столов, на льняной скатерти лежала пленница, привязанная за руки и за ноги к ножкам стола. За этим же столом пировали корабельные рабыни, они вытирали руки о волосы пленницы, размазывали жир по ее телу. «Пожалуйста, дайте мне поесть», — умоляла пленница. «Ты уже образумилась?» — спросила одна из корабельных рабынь, поднося кусочек мяса к губам пленницы. «Да, да, госпожа!» — кричала пленница, тщетно стараясь схватить мясо. Корабельная рабыня несколько раз подносила кусок совсем близко, но тут же отдергивала руку, наблюдая за попытками пленницы дотянуться до еды. После этого корабельная рабыня сунула мясо себе в рот и с причмокиванием разжевала. «Вкусно!» — сказала она. Пленница отвернулась и застонала.

Ползущая пленница миновала еще одну женщину, привязанную к ножкам перевернутого стола. Их лица были на одном уровне, но пленницы не осмелились даже взглянуть друг на друга, держа головы опущенными. Корабельные рабыни, по-видимому, доходчиво объяснили своим подчиненным, что они ожидают от них только неукоснительного выполнения обязанностей, а обмен взглядами нарушает порядок и посему не приветствуется.

— Мы голодны, пожалуйста, дайте нам поесть! — кричали пленницы, стоящие на коленях у двойной двери. — Да, да! — умоляли они.

— Тише, твари! — взмахнула хлыстом одна из корабельных рабынь.

Знатные пленницы, а если точнее, рабыни, притихли и задрожали.

— Наверное, прежде вам придется еще поработать, — сказала корабельная рабыня.

Женщины зашумели.

— Не бойтесь, — заявила она. — Скоро ваши помои будут готовы.

Женщины испуганно переглянулись. Так чем же их собирались кормить?

По их искаженным от страха лицам судебный исполнитель примерно поняла, что происходит.

— Ложись! — закричала корабельная рабыня, и немедленно все пленницы распростерлись на ковре.

— Мужчина! — вдруг объявила одна из корабельных рабынь, и к изумлению судебного исполнителя, они дружно встали на колени. Вся иллюзия превосходства корабельных рабынь над пленницами мгновенно исчезла.

В зал вошел вооруженный воин в шлеме и доспехах, с телнарианской винтовкой за спиной и револьвером на боку.

Корабельные рабыни приняли позу послушания, опустив головы и положив ладони на ковер. Судебный исполнитель вновь увидела, как женщины стоят на коленях перед мужчиной.

Варвар, по виду — один из старших офицеров, внимательно оглядел ряды пленниц. Казалось, он смотрит на них с презрением. Чего еще он ожидал от них? Неужели думал, что они будут вести себя иначе? Он не понимал их положения, явно не испытывал сочувствия. Он не осознавал, что все отличие между ним и пленницами состоит в том, что теперь пленницы принадлежат мужчинам.

Однако он смотрел слишком внимательно и долго. Женщины в ужасе сжимались, как будто желая вдавиться в ковер — пусть мужчина увидит, что они лежат, как им и было приказано! Ему не за что наказывать их! Мужчина проходил мимо пленниц, и те вздрагивали и отдергивали руки и ноги, чтобы не коснуться даже обуви мужчины. Многие закрыли головы руками. Воин подошел к одной из женщин, схватил за волосы и повернул к себе. Посмотрев ей в лицо, он отпустил пленницу. Судебный исполнитель заметила, что волосы этой женщины такие же иссиня-черные, как у нее самой.

Затем воин в шлеме подошел к двойным дверям, ведущим на кухню, и распахнул их. Изнутри послышался крик — «Мужчина!» В широком проеме была видна одна из корабельных рабынь в позе покорности. Воин огляделся, стоя на пороге кухни. Затем жестом показал, что рабыни на кухне могут встать и продолжить работу. Судебный исполнитель решила, что там были только корабельные рабыни. Вероятно, пленниц не допускали на кухню, где они могли попытаться украсть пищу, за что их следовало наказывать или убивать. Они всегда могли научиться варить еду. Воин обвернулся и вышел из столовой через ту же дверь, в которую вошел. Как только он скрылся, корабельные рабыни встали.

Вскоре после этого из кухни с ведрами появились две корабельные рабыни, которые встали перед измученными пленницами.

— На колени! — приказала одна из них.

Пленницы покорились.

— Ваш обед, дамы, уже готов. — По лицам пленниц пробежали радостные улыбки. — Но сначала вам следует научиться быть послушными. Никто из вас не умеет вести себя в присутствии господина.

Затем рабыня объяснила пленницам, как следует выражать свое послушание в присутствии хозяев или просто свободных людей. Покорность требовалась от пленниц даже в присутствии рабынь, если те занимали более высокое положение.

Судебный исполнитель с ужасом наблюдала, как пленницы повторяют различные позы и выслушивают наставления. Дам высшего сословия на ее глазах обучали правилам приличия, манерам и этикету!

— Отлично, дамы, — заключила корабельная рабыня. — Вы быстро учитесь.

Судебный исполнитель подумала, что она тоже вскоре научилась бы всему, но тут же испугалась и устыдилась собственных мыслей.

— Вас похвалили, — с упреком заметила корабельная рабыня.

Пленницы недоуменно уставились на нее. Судебный исполнитель подумала, что означает выражение «выразить покорность мужчине», и вздрогнула.

— Вы забыли? — повторила корабельная рабыня.

— Спасибо, госпожа.

— А теперь, — кивнула она в сторону ведер, — вы получите помои.

Рабыни принялись зачерпывать из ведер полные пригоршни мешанины из объедков — несомненно, остатков их собственного обеда — и раздавать толпящимся вокруг рабыням.

Как смешались чувства судебного исполнителя при виде этого зрелища! Она ужасалась, видя, как знатные пассажирки дерутся из-за еды.

— Еще, еще! — кричала одна.

— И мне! — умоляла другая, протягивая обе руки.

Судебный исполнитель была жестоко измучена голодом и жаждой, она боялась умереть.

Смогла бы она урвать себе что-нибудь там, внизу? Оказалась бы достаточно проворной? Или рабыни с ведрами сжалились бы над ней и дали побольше? Но смогла бы она сохранить у себя еду — вдруг какая-нибудь женщина посильнее вздумала бы отнять ее? Смогла бы она запихнуть еду в рот и проглотить, пока никто не отнял? Она не знала.

Она жадно следила, как объедки плюхаются в руки женщин. По крайней мере, их кормили, а ее нет. Они имели шанс подобрать что-нибудь с ковра. Судебный исполнитель была уверена, что уж корабельным рабыням не приходится так сражаться за еду.

Вероятно, это был урок, чтобы пленницы поняли, насколько они зависимы — даже в отношении еды.

Как сурово обходились с ними корабельные рабыни! Судебный исполнитель никогда не думала, что хозяева могут быть такими жестокими.

Пленницы могли надеяться, что вскоре они освободятся из-под надзора корабельных рабынь и будут проданы или подарены мужчинам, привязанность которых можно заслужить преданностью и красотой, пылкостью и самоотверженным служением.

— Вы ели слишком жадно, — упрекнула пленниц одна из корабельных рабынь. — Вероятно, вам известно, что, сидя в клетках, вы получали бы намного худшую пищу?

Судебный исполнитель сжала пальцы. Значит, на кораблях варваров рабынь могут содержать и по-другому! Если вспомнить, что на «Аларии» находилось более двух тысяч пассажиров…

Судебный исполнитель не считала, что имперские войска скоро отобьют корабль. Более того, в зале она слышала, что главный пульт скоро попадет в руки варваров — тогда будет подавлено всякое сопротивление. Несомненно, в самом начале атаки, если не раньше, с корабля успели послать сигналы о помощи. Варвары не станут рисковать своими кораблями, подвергая их ударам крейсеров Империи. Ортог изучал карту — вероятно, на ней каждый час отмечали приближение имперских сил. Судебный исполнитель вспомнила мужчин, сидящих у мониторов. Правда, это был отдаленный район, окраина Империи, и прибытия имперских сил нельзя было ожидать немедленно. Вряд ли они могут появиться через несколько суток, если вообще появятся. Варварам незачем торопиться покидать корабль. Казалось, они желают извлечь из «Аларии» все возможное — и вещи, и людей. Ее потрясла мысль о том, что она сама с точки зрения варваров была такой же вещью, как золотая монета или черные туфельки на высоких каблуках, брошенные на кучу вещей. Какие у нее могли быть надежды? Разве она уже не принадлежала варварам, подобно тем женщинам внизу — разве что пока не была обнажена и закована в цепи, ожидая, что ее сочтут достаточно ценной, чтобы оставить в живых. Кроме того, она не сомневалась, что когда варварам придется покинуть «Аларию», удирая от имперского флота, они не станут оставлять ее мертвой, молчаливой посудиной в космосе. Ее уничтожат вместе со всеми, чтобы никто не мог выступить свидетелем и обвинить нападающих. Судебный исполнитель не знала точно, но догадывалась обо всем этом. Ее предположения подтверждало и то, что орбитальную станцию на Тиносе сразу уничтожили. Так на что она могла надеяться? Спрятаться, чтобы потом разлететься на куски вместе со взорванной «Аларией» или раньше умереть от голода и жажды? «Нет, — убеждала она себя, — надо сдаться. Разве я уже не принадлежу этим людям?» Такая мысль одновременно и возбуждала ее, и приводила в ужас. Она поднялась между столами на балконе, внезапно приняв решение. Она обхватила руками голову, как варвары приказывали делать мужчинам, ибо она была родом с Тереннии. Конечно, за перилами балкона они не могли увидеть ее. Она подошла ближе к перилам и оказалась на виду — каждый находящийся в зале мгновенно заметил бы ее, стоило ему поднять глаза. Но в этот момент никому не пришло в голову посмотреть в сторону балкона. Иначе они заметили бы не только судебного исполнителя, но и громадную фигуру в доспехах позади.

Внезапно затянутая в перчатку рука закрыла рот судебного исполнителя и потащила ее назад. Женщина была беспомощна. Ее руки словно попали в мощные тиски. На ухо ей прошептали:

— Не дергайся, глупая рабыня.

Теперь оба они были не видны из столовой. Судебный исполнитель чувствовала, что ее сжимают изо всей силы. Как будто они была способна сопротивляться! Нет, она покорно вынесла натиск.

Она была слишком испугана, а кроме того, кто мог знать, какими страшными окажутся последствия ее борьбы с этим варваром.

Ее вытащили через боковую дверь балкона в длинный, полутемный коридор. Она ничего не понимала — она не ожидала такого обращения. Варвар не дал ей ни малейшего шанса, ей, гражданке Империи, знатной хонестори, покорно сдавшейся ему.

Ее втолкнули в тесную, темную комнату — вероятно, подсобное помещение или чулан. Тяжело захлопнулась дверь, по чулану прошел ветер.

Варвар убрал руку с ее лица, и судебный исполнитель в изнеможении опустилась на пол у его ног.

Она осторожно коснулась его ступней, встала на колени и прижалась к ним головой.

— Я рабыня, — пролепетала она. — Признаюсь в этом искренне и честно. Пожалуйста, не убивайте меня!

И она поцеловала его ступни — решительно, но осторожно, чтобы даже в темноте было ясно, что она делает. Она лизала его сандалии со всех сторон, прижималась к ним лицом, стараясь действовать так, чтобы варвар не ошибался в ее намерениях.

— Да, ты рабыня, — произнес голос, который она боялась узнать, и в чулане зажегся свет.

Она подняла голову и увидела, что стоит перед рослым воином — тем самым, которого несколько минут назад видела в столовой. Оружие, доспехи, пояс — все было то же самое, как и шлем, наполовину скрывающий лицо.

Справа на стальном полу лежала женщина. Ее длинные белокурые волосы были заплетены в две толстые косы, которые, должно быть, достигали ее коленей, когда женщина поднималась во весь рост. Она была обнажена и связана по рукам и ногам. Нижнюю часть ее лица скрывала повязка.

Женщина с неприязнью и досадой смотрела на судебного исполнителя. Варвар снял шлем.

— Ты! — закричала судебный исполнитель, ибо перед ней стоял гладиатор.

— Это дрянная тварь, господин. Зачем вам беспокоиться о ней? — сказал кто-то.

Судебный исполнитель оглянулась и увидела рабыню Янину. Она тут же вскочила.

— На колени! — разъяренно приказала судебный исполнитель.

— Молчи, рабыня, — ответила Янина.

Судебный исполнитель взглянула на гладиатора, надеясь, что он жестоко накажет дерзкую рабыню, но тот не двинулся с места, только едва приметно усмехнулся.

Неужели он ничего не заметил? Или тоже считает ее просто рабыней?

Судебный исполнитель раздраженно подступила к Янине, но та спокойно смотрела ей в глаза, видимо, ничуть не испугавшись.

Судебный исполнитель сдержалась и обратилась к гладиатору:

— Откуда у тебя эти доспехи и оружие?

— От человека, который был вынужден одолжить их мне. Думаю, его шея осталась целой, но все же ему пришлось пролежать несколько часов в обмороке.

Гладиатор подошел к блондинке и снял повязку с ее лица.

— Ты понимаешь, что должна делать?

— Да, — зло ответила она.

Судебный исполнитель разглядывала Янину. Теперь та была одета не в кеб, а в роскошное платье с богатым орнаментом — как предположила судебный исполнитель, оно некогда принадлежало блондинке. У пленницы на шее не оказалось ни ошейника с цепью, ни диска корабельной рабыни. Вероятно, она была свободной, и, судя по платью, высокопоставленной особой.

— Ну так что? — спросил гладиатор.

— Я согласна, — с досадой ответила блондинка.

— Это согласие дорого обошлось тебе, верно?

— Да, — зло добавила она.

Гладиатор вопросительно взглянул на нее.

— Да, господин, — поправилась блондинка.

— Кто она такая? — спросила судебный исполнитель.

Гладиатор встал.

— Совсем забыл! Имею честь представить вам Геруну, принцессу Дризриакскую, из дома Ортога.

— Принцесса! — изумленно воскликнула судебный исполнитель.

— Разумеется, сейчас ее трудно отличить от хорошенькой рабыни, — кивнул гладиатор.

Пленница поморщилась.

— Вам не нравится, что ваше лицо и фигура заслужили бы хорошую цену на невольничьем рынке, госпожа? — притворно удивился гладиатор.

— Негодяй! — прошипела принцесса.

— Позвольте представить вам новую гостью, — продолжал гладиатор, указав на судебного исполнителя.

— Я не разговариваю с простолюдинами, — отрезала принцесса.

— Я патрицианка! — возмутилась судебный исполнитель.

— Ты всего лишь телнарианская сука, которая недостойна даже носить ошейник, — холодно отозвалась блондинка.

— Варварское отродье!

— Рабыня!

— Рабыня? Ты назвала меня рабыней? — воскликнула судебный исполнитель.

— Да, рабыней, — твердо заявила пленница. — Не ты ли сама говорила об этом несколько минут назад?

Судебный исполнитель пошатнулась.

— Думаешь, это пустые слова? — продолжала принцесса. — Стоит произнести их один раз — и свободная жизнь кончена. Ты будешь бессильна изменить то, что уже было сказано.

— Ты шутишь? — удивилась судебный исполнитель.

— Таков закон, рабыня, — усмехнулась Янина.

— И кроме того, — добавила пленница, — разве не ты сейчас в темноте целовала и лизала ноги мужчины?

— Я считала, что это чужак, варвар! — попыталась объяснить судебный исполнитель.

— Какая разница, рабыня? — перебила Янина.

— Я не рабыня! — закричала судебный исполнитель, но тут вмешался гладиатор:

— Мой план таков: мы спускаемся в девятнадцатую секцию, где, не найденные нашими друзьями, хранятся несколько спасательных капсул. Помните, вы видели их в день состязаний? Два дня назад Палендий и другие бежали на таких же капсулах через люки катапульты.

— Я видела разбитые капсулы снаружи, у кораблей, — сказала судебный исполнитель.

— Надеюсь, некоторые все же спаслись, хотя далеко не все, — ответил гладиатор.

— Почему же ты не бежал вместе с ними? — поинтересовалась судебный исполнитель.

— А ты не догадываешься? — сердито спросила Янина.

— Нет, — искренне ответила судебный исполнитель и испуганно добавила: — Ко мне это не имеет никакого отношения.

Янина жестко усмехнулась. Гладиатор набросил веревку на шею судебного исполнителя, и она вскрикнула.

— На колени! — приказал гладиатор, и, не зная почему, судебный исполнитель опустилась на пол.

— Не понимаю… — начала она.

Она увидела, что гладиатор протягивает другой конец веревки Янине.

— Неужели трудно понять? — ответил гладиатор. — Впрочем, придется объяснить. Янина надела платье принцессы Дризриакской.

— Что вы хотите делать со мной? — перебила судебный исполнитель.

— Мы решили, что при такой одежде и внешности Янина сойдет за принцессу. Моя одежда тоже весьма подходит к случаю. Сама принцесса, связанная, с повязкой на лице, пойдет перед нами на привязи, как пленная пассажирка. Если она будет сопротивляться, попытается бежать или подать кому-нибудь знак, я сразу же пристрелю ее. Понимаете, принцесса?

— Да, господин.

— Если ее узнают, она окажется ценной заложницей. Вы будете сопровождать нас в качестве только что схваченной пассажирки — на четвереньках, ведомая Яниной. Может, она решила выбрать вас себе в служанки, может, вы способны и расторопны — этого никто не знает. Для пущей безопасности у меня имеется револьвер и телнарианская винтовка.

— Так я пойду впереди вас? — спросила блондинка.

— Вот именно, принцесса.

— Я сестра Ортога, принца Дризриаканского!

— Вот и пусть увидит вас в новом качестве, — невозмутимо заявил гладиатор. — Братья редко понимают, что другие мужчины могут счесть их сестер привлекательными рабынями.

— Негодяй! — вскричала принцесса.

— И потом, мне не слишком симпатичен сам Ортог.

— И поэтому ты заставляешь его сестру появиться на людях в таком виде?

— Разумеется.

— Ты варвар! — воскликнула судебный исполнитель.

— Я не знаю, кто я такой, — ответил гладиатор.

Судебный исполнитель вспомнила, что Ортог принял гладиатора за потомка отунгов — вероятно, ошибочно. В самом деле, названия племен «ортунги» и «отунги» показались ей похожими. Ортунги откололись от большого племени дризриаков из народа алеманнов. Кто такие «отунги» , она не знала, впрочем, как и сам гладиатор.

— Презираю тебя! — крикнула принцесса.

— И все же тебе придется выйти голой, на привязи.

— Да как ты смеешь!

— Разве твой народ не поступает так с женщинами врагов, даже с самыми знатными, ведя их через целые леса нагими, на веревках?

— Как ты смеешь! — беспомощно повторила принцесса.

— Таков мой план, — ответил гладиатор.

— Ты — человек без рода, без племени!

— А я слышала, — вмешалась Янина, — что у варваров женщин из побежденных королевских домов ведут на привязи самые простые воины — чтобы женщины поняли, насколько низко они стоят по сравнению с победителями и являются всего лишь рабынями.

Блондинка яростно рванулась в веревках.

— Осторожно, госпожа, — сухо произнесла Янина, — смотрите, не рассердите своего хозяина.

Пленница сразу затихла. Янина рассмеялась, и принцесса метнула на нее яростный взгляд. Судебный исполнитель потрогала веревку на своей шее.

Принцесса села, скрестив ноги, держа связанные руки за спиной и с любопытством уставившись на гладиатора.

— В самом деле, кто ты такой? — спросила она.

— Я — Пес, из деревни близ фестанга Сим-Гьядини, — ответил гладиатор, добавив название планеты.

— Ты не крестьянин, — возразила блондинка.

— Это неважно.

— Ясно, — протянула пленница.

— Важно только то, что теперь ты полностью в моей власти. Понимаешь?

— Да, господин.

— Мы открыто пойдем по коридорам, — заявил гладиатор. — Думаю, это будет безопаснее, чем пробираться по вентиляционным шахтам и тому подобным укромным местам, где, вероятно, поставлена охрана. Если повезет, мы достигнем девятнадцатой секции, и там, пока я дотащу капсулу до лифта, Янина присмотрит за вами обеими. Как только мы выберемся к люку, то установим таймер на определенное время и катапультируемся с корабля.

— Безумный план, — сказала Янина.

— Можно только надеяться, что наше бегство останется незамеченным, что стрелки не будут подняты по тревоге, а команда поискового корабля окажется неумелой и нерасторопной.

— А я? — вдруг спросила судебный исполнитель, стоя на коленях перед гладиатором. Конец веревки, обмотанной вокруг ее шеи, держала в руках Янина.

— Рабыне кажется, что ею пренебрегли, — усмехнулась Янина.

— Так что же будет со мной? — спросила судебный исполнитель, не обращая внимания на Янину.

— Уж не думаете ли вы, что я забыл о вас, моя дорогая? — сказал гладиатор.

— Что вы собираетесь делать?

— Собираюсь взять вас с собой.

— Не понимаю, — пожала плечами судебный исполнитель.

— Она глупа, — пренебрежительно заметила Янина.

— Зачем я вам понадобилась? — спросила судебный исполнитель.

— Будто ты не знаешь! — воскликнула Янина.

— О, нет! Прошу вас, не надо! — прошептала судебный исполнитель.

Гладиатор разглядывал ее, и едва заметная улыбка играла на его губах.

— Не надо, — прошептала женщина.

— Надо, — мягко возразил он.

Судебный исполнитель рухнула на пол комнаты.

Она очнулась от того, что кто-то помогал ей сесть на полу. Она не знала, сколько времени прошло. К ее губам поднесли носик кувшина. Дотянувшись, она жадно выпила несколько глотков.

— Хватит, — сказал гладиатор и передал кувшин Янине.

Судебного исполнителя била дрожь.

— Съешь, — он протянул ей булку.

Грубо, как проголодавшийся зверь, она оторвала кусок булки и жадно запихнула в рот.

— Смотри, Янина, как деликатно ест госпожа, — усмехнулся гладиатор. — Смотри и учись!

Судебный исполнитель яростно жевала и заглатывала большие куски, как будто боясь, что у нее вырвут изо рта еще не проглоченную еду.

— Мне кажется, господин, что так едят проголодавшиеся рабыни, — заметила Янина.

— Может быть.

— Она и в самом деле похожа на голодную рабыню, — добавила Янина.

Гладиатор усмехнулся.

— Голод сдержит ее.

— Правильно.

— И хлыст, — добавила Янина, и гладиатор кивнул.

Судебный исполнитель задрожала еще сильнее — это она должна была бояться хлыста! Они говорили о ней, как о рабыне, простой рабыне!

Больше ей ничего не дали. Судебный исполнитель увидела, что белокурой пленнице развязали ноги. Веревка на ее шее была привязана к переборке, и к ней же тянулась веревка судебного исполнителя. Принцессе еще не завязали рот.

— Сейчас мы выходим, — объявил гладиатор, отвязывая обе веревки. — Встань! — приказал он принцессе.

— На четвереньки, — скомандовала Янина, взяв веревку судебного исполнителя, и та выполнила приказ.

— Лицом к двери! — сказал гладиатор принцессе. Обмотав веревку вокруг руки, он приготовился завязать принцессе рот платком.

— Подожди, — попросила принцесса. Гладиатор остановился. — Так ты решился на это?

— Да.

— Возьми меня с собой, — попросила принцесса.

Судебный исполнитель вздрогнула.

— Как я смогу появиться среди своих людей после всего этого? — объяснила принцесса. — Что обо мне станут думать?

— Не искушай меня, женщина, — предупредил гладиатор.

— Не заставляй меня это делать, — умоляла принцесса.

— Для тебя это будет отличным уроком. Он поможет тебе запомнить, что ты всего-навсего женщина, — объяснил гладиатор.

Маленькие руки принцессы слабо задергались, связанные за спиной.

— Ты поняла?

— Да, господин, — и тут же рот принцессы был завязан. Она не могла ни говорить, ни освободиться от повязки.

— Надо ли завязывать рот вот этой, господин, — спросила Янина, указывая на судебного исполнителя.

— Тебе обязательно завязывать рот? — спросил гладиатор.

— Нет!

— Итак, ты даешь слово — слово хонестори, гражданки Империи, и даже патрицианки — что ты будешь молчать?

— Да, — кивнула судебный исполнитель.

— Помни, рабынь убивают, когда они обманывают! — пригрозила Янина.

— Идем, — приказал гладиатор, поворачиваясь к двери. — Смелее, Геруна, опусти плечи.

Помни, что ты не свободная женщина, а рабыня.

Геруна, принцесса Дризриакская, сестра Ортога, выпрямилась и подняла голову, приняв горделивую позу.

— Как она прекрасна! — воскликнула Янина.

Гладиатор кивнул. Даже судебный исполнитель была поражена великолепием принцессы. Гладиатор резко распахнул дверь.

— Вперед! — скомандовал он.

Группа покинула комнату. Янина, которая выходила последней, выключила свет.


Глава 11 | Вождь | Глава 13



Loading...