home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

— Ай! — вскрикнула миниатюрная, изящная рыжеволосая девушка, стоящая под ярким солнцем среди палаток и повозок на рынке Сефиза в Лисле.

— Не оборачивайся, — негромко произнес мужской голос.

Рыжеволосая девушка вздрогнула.

— К твоей спине приставлен револьвер, — сообщил голос, — одно неверное движение — ив твоем теле останется восьмидюймовая дыра, а кишки из твоего хорошенького живота разлетятся по всей площади.

— Вокруг люди, — возразила шепотом девушка. — Мне стоит только крикнуть…

— И этот крик будет последним в твоей жизни — предупредил голос.

— Чего вы хотите от меня? — спросила она.

— Оставайся спокойней и улыбайся.

Рыжеволосая девушка попыталась улыбнуться.

— Зачем я вам нужна? — испугано проговорила она. — Я не умею служить хозяину, не знаю, как вести себя в цепях. Я была служанкой у дамы, ее горничной.

— Все это ерунда, — перебил голос. — У тебя стройные ножки.

— Что, господин? — спросила девушка.

— Если ты была горничной у знатной дамы, — продолжал голос, — почему она не одела тебя получше?

Рыжеволосая девушка носила только короткую коричневую тунику без рукавов из простого кортана, истертую до дыр.

— Моя хозяйка небогата, — объяснила она. — Кроме того, ей нравится одевать меня так, унижать меня, чтобы моя женственность была очевидной.

На ее шее виднелся тонкий, тесный стальной ошейник, замкнутый впереди небольшим замком.

— Ты вышла за покупками? — спросил голос.

— Да, господин, — ответила горничная.

— Не выпускай из рук сетку с продуктами, — приказал мужской голос, — и постепенно продвигайся, как будто ничего не случилось, к краю рыночной площади, да смотри, не оглядывайся.

— Прошу вас… — начала девушка.

— Живее, — перебил голос.

Дуло револьвера или предмет, напоминающий его, сильно ткнулся девушке в спину.

— Да, господин! — сказала она и стала продвигаться к выходу.

— Сюда, — поправил ее голос.

Горничная нерешительно вошла в указанную дверь — прочную и некрашенную, одну из нескольких в стене с облупившейся краской, покрытой дождевыми потеками и остатками пожелтевших объявлений.

— На колени, — приказал голос, и девушка опустилась перед окном с закрытыми ставнями, через которые пробивался слабый свет. На стуле неподалеку от нее сидел мужчина.

Девушка едва могла разглядеть очертания его фигуры, однако тусклого света из щелей ставней оказалось достаточно, чтобы понять, что мужчина носит маску.

— Отложи свою сетку, — раздраженно произнес мужчина.

Горничная послушалась.

— Я совсем не знаю, как надо служить мужчинам, господин, — пробормотала девушка. — Я горничная дамы.

— Посмотри на ее портрет, — приказал мужчина.

Стоящий за спиной рабыни мужчина извлек откуда-то цветную миниатюру и приставил к лицу девушки.

Она побледнела.

Портрет был поспешно отодвинут.

— Ты горничная госпожи Паблении Каласалии, некогда принадлежащей к семейству Лариаля Каласалия.

— Нет, господин! — вскрикнула горничная.

— Ты всегда врешь свободным людям? — поинтересовался мужчина, сидящий на стуле.

— Простите меня, господин, — испуганно произнесла она.

— Мне точно известно, чья ты горничная, и именно поэтому тебя привели сюда, — сообщил мужчина.

Рабыня молчала.

— Она еще принадлежит к семье Каласалия?

— Нет, господин, — сказала горничная, с испугом глядя на портрет. — От нее отреклись.

— Но она получает содержание.

— У господина хорошие сведения. — Рабыня, умная и сообразительная девушка, поняла, что она оказалась в опасном положении, ибо не знала, что известно ее похитителям, а что нет. Значит, сообщая им неточные сведения или обманывая их, она подвергала себя риску. Ее уже поймали на обмане один раз. Это означало, что вторая ложь может стоить ей жизни.

Она заплакала.

— Посмотри еще раз на ее портрет, — приказал сидящий мужчина. — Смотри на него повнимательнее.

Рабыня взглянула на портрет сквозь слезы.

— Это и в самом деле твоя госпожа? Рабыня в отчаянии заломила руки.

— Заложи руки за спину и скрести запястья, — раздраженно приказал сидящий мужчина, — как будто они связаны.

Она послушалась.

— Раздвинь колени.

— Господин!

— А теперь скрести щиколотки, как будто они тоже связаны.

— Да, господин, — плача, ответила девушка.

— Это портрет твоей госпожи? — спросил сидящий мужчина.

— Но это рисунок! Это не фотография! — заплакала рабыня. — Я не могу угадать, моя эта госпожа или нет.

— Сходство портрета с твоей госпожой признали уже несколько человек, — сообщил сидящий мужчина.

— Кажется, это она, — кивнула рабыня. — Но это всего лишь рисунок, по нему трудно судить.

По знаку сидящего портрет убрали.

— Значит, ты думаешь, что женщина, изображенная на портрете, может быть твоей госпожой?

— Да, господин.

— Где сейчас твоя госпожа?

— Она… она нездорова… — начала рабыня. — Нет! Нет! Простите меня, господин! Ее нет в городе!

— Вот это уже лучше, — удовлетворенно произнес мужчина.

Рабыня дрожала. Очевидно, жилище госпожи Паблении уже обыскали.

— Это вы, господин, расспрашивали меня раньше? — вдруг умоляюще произнесла рабыня.

— Рассказывай, — жестко приказал сидящий мужчина.

— Вы — один из тех, кто пытался разузнать у меня сведения щекотливого свойства? — прошептала она нерешительно.

— Что? — изумился сидящий.

Мысли в голове изящной, рыжеволосой рабыни, сидящей в позе, указанной ее похитителями, стремительно неслись. Она чувствовала себя уязвимой и беспомощной, сидя на полу с раздвинутыми коленями и скрещенными за спиной руками. Если они все знают и теперь просто проверяют ее, а она солжет, они могут сделать с ней все, что угодно. Рабыням не позволено лгать, ослушавшихся могут постичь ужасные наказания. Рабыням следует говорить одну правду и ничего, кроме правды, надеясь на милость хозяев.

— Меня выспрашивали о самых интимных подробностях внешности моей госпожи, — произнесла рабыня.

— Как будто она могла быть рабыней?

— Да, господин, — с дрожью прошептала рабыня.

Сидящий мужчина издал восклицание, в котором смешались торжество и ярость. Рабыня испуганно потупилась.

— Когда тебя расспрашивали об этом? — спросил мужчина.

— Около двадцати дней назад, — ответила рабыня.

— И где теперь твоя госпожа?

— Яне знаю, господин! — честно ответила горничная. — За ней приехали мужчины и увезли ее в машине рано утром.

— Когда это было?

— Пятнадцать дней назад, — вспомнила рабыня.

— В канун Риссисовых календ?

— Да, господин, — вновь перепугалась рабыня.

— Как тебя зовут?

— Ника, господин, если вам угодно.

— Красивое имя.

— Спасибо, господин, — ответила девушка.

Сидящий мужчина подал знак тому, что стоял за спиной рабыни.

Рабыня почувствовала, как на ее лицо накинули полосу ткани.

— Не двигайся, — предупредил сидящий мужчина.

Рабыне завязали рот.

Она вздрогнула.

Затем она почувствовала, как легкие шелковые веревки охватили ее скрещенные запястья и щиколотки. Теперь она сидела на коленях, как прежде, только ее рот был завязан, а руки и ноги туго перехвачены веревками. Глаза рабыни над повязкой расширились от ужаса. Ее осторожно положили на бок. Она почувствовала холодное и влажное прикосновение к левому предплечью, а спустя секунду в ее тело воткнулась игла. Прозрачная жидкость из шприца влилась через иглу в ее руку.

Рабыня дико взглянула на сидящего мужчину, который склонился к ней. Отвернувшись, рабыня заметила у стены большой кожаный мешок, брошенный на пол.

— Ты отправляешься в путешествие, малышка Ника, — сообщил ей человек в маске.

Рабыня съежилась и через несколько минут потеряла сознание.

— Я опасаюсь самого худшего, — произнес Юлиан Аврелий, снимая маску.

— Что мы можем поделать? — переспросил Туво Авзоний. — «Наркона» вылетела пятнадцать дней назад. Сейчас она пересекла по крайней мере четыре границы. Радиосвязь без разрешения пограничных постов невозможна.

— Мы должны попытаться что-нибудь сделать, — сказал Юлиан.

— Для вылета следующего корабля требуется особое назначение, но даже в этом случае вылет состоится не раньше, чем через две недели.

— Он вылетит завтра, — решительно заявил Юлиан.

— Я буду готов, — произнес Туво Авзоний.

— Я тоже, — кивнул Юлиан.

— Вы не можете покинуть город, господин, — возразил Туво Авзоний. — Ваше отсутствие на церемонии будет оскорблением для императора.

— У меня есть преданные люди, — ответил Юлиан. — Если потребуется, я захвачу патрульный корабль.

— Мнимые рабы — давно известный маскарад шпионов, — покачал головой Туво Авзоний.

— Таких, которые могут остаться с мужчиной ночью, наедине, не вызывая подозрения? — добавил Юлиан.

Туво Авзоний побледнел.

— Мы должны опасаться не слежки, а убийства, — сказал Юлиан.

— Вы подозреваете Иаака?

— Да, но это еще неизвестно. У меня много врагов.

— Они не знают, что мы разоблачили мнимую рабыню, — сказал Туво Авзоний.

— Верно, — кивнул Юлиан. — Это даст нам время. Оттоний должен дождаться нас в Вениции, тогда мы успеем предупредить его. Подозреваю, что они замыслили совершить убийство в глуши, далеко за пределами самой Вениции.

— Семья императора не позволит вам отсутствовать на церемонии, — напомнил Туво Авзоний.

— Тогда я захвачу патрульный корабль, — возразил Юлиан.

— Это настоящий мятеж! — изумился Туво Авзоний.

— Вы готовы присоединиться ко мне в этом мятеже? — спросил Юлиан.

— Мятеж в интересах Империи — это не мятеж, — решительно произнес Туво Авзоний.

— Молодец, приятель! — воскликнул Юлиан.

— Что, если он окажется успешным?

— Тогда нам поставят бронзовые статуи, — усмехнулся Юлиан. — А если нас схватят, тогда казнят как предателей.

Туво Авзоний содрогнулся.

Он взглянул на связанную бесчувственную рабыню у своих ног.

— Она нам понадобится, — объяснил Юлиан. — Она поможет опознать свою госпожу, свободную женщину Паблению из Лисля, с планеты Инез-IV.

— У нас есть портрет, — возразил Туво Авзоний.

— Портрет — это всего лишь портрет, к тому же это даже не фотография, и может считаться изображением, только отдаленно напоминающим рабыню, или же его могут счесть портретом одной из рабынь на корабле. Как можно доказать, что портрет, сделанный одним человеком по памяти другого изображает именно госпожу Паблению? Да и фотография — как можно доказать, что на ней именно госпожа Пабления?

— Верно, — согласился Туво Авзоний.

— Рабыня нам очень пригодится, если придется действовать по отдельности, — ведь вы никогда лично не встречались с госпожой Пабленией.

— Как жаль, что такое милое, невинное, прелестное создание может стать причиной опасности, тем более среди безжалостных варваров.

— Совсем не жаль, — возразил Юлиан. — Она всего лишь рабыня.

— Вы правы, — кивнул Туво Авзоний.

Оба мужчины засунули бесчувственную рыжеволосую рабыню в мешок ногами вперед и завязали его над ее головой.

— А что, если Оттоний не дождется в Вениции? — вдруг спросил Туво Авзоний.

— Он должен дождаться, — сердито ответил Юлиан, крепко завязывая веревки мешка над головой рабыни.

Было слышно, как она завозилась в мешке, но пришла в себя.

— А если не дождется? — еще раз спросил Авзоний.

— Тогда все пропало, — ответил Юлиан.


Глава 11 | Король | Глава 13



Loading...