home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 32

— Кто желает стать королем? — спросил Урта, Создатель Королей.

Туша жареного кабана, горячая, истекающая жиром и дымящаяся, теперь лежала, вытянувшись во всю длину, на тяжелых досках стола, положенных на четверо козел, перед помостом, на котором стоял деревянный пустой трон. Помост располагался в конце зала, вдали от входа в него и лестницы с плоскими каменными ступенями.

— Ролоф, из рода Ондакса, — сказал мужчина, поднимаясь из-за стола, стоящего у стены.

— Клан Гри! — крикнул другой.

Это восклицание вызвало сердитый ропот недовольства.

Ролоф презрительно огляделся по сторонам. Сидящие рядом с ним люди поднялись, сжимая рукоятки мечей.

— Да, — повторил он. — Ролоф из рода Ондакса, клан Гри.

— Валдемар! — воскликнул коренастый мужчина с противоположной стороны комнаты, тоже вставая в окружении вооруженных воинов. — Валдемар из рода Албериха, клан Тири!

Эти слова тоже вызвали взрыв недовольства, подобный отдаленному раскату грома.

— Лучше выберем Гундара! — кричали воины.

— Да! — подхватывали другие.

— Клан Они!

— Нет! Нет! — злобно отзывались другие голоса.

Присутствующие повернули головы к белобрысому мужчине с заплетенными волосами. Он встал.

— Гундар! — звучно произнес он. — Из рода Аза, клан Они!

— Нет! — перебил его, вскакивая, другой мужчина. — Я, Гартнар, сын Тасаха, сына Сала, потомок клана Рени!

— Гелерих! — называл себя другой, худощавый и подвижный воин. — Из рода Пертинакса, клан Орти!

— Астаракс! — перебивал его третий. — Род Фендаша, клан Ени!

— У каждого из вас есть борцы? — спросил Урта.

Ему молча кивнули все воины. По правую руку от каждого сидел угрюмый, мощный борец с висящим на руке шлемом. Некоторыми из них были бедные, но искусные в бою родичи кланов, в других случаях их заменяли наемники.

— Шесть кланов решились вступить в бой за трон, — объявил Урта. — А как же остальные кланы?

Никто не ответил ему, из-за столов больше никто не поднимался.

— Это кланы трусов! — крикнул кто-то.

— Нет! — возмутились воины.

— Молчите! — приказал Урта. — Разве нет борца за Ульриха, сына Эммериха?

— Нет, — покачал головой Ульрих.

— Разве клан Элби, к которому принадлежит Ульрих, первый из кланов отунгов, первого племени народа вандалов, не выставит борца? — допытывался Урта.

— У клана Элби нет борцов, — возразил Ульрих. За столами поднялся ропот разочарования.

— Что случилось с кланом Элби? — спросил кто-то.

— Что стало с кланом прославленного Гензерикса?

— Выставляйте борца! — потребовал один из воинов.

— Нет, — отказался Ульрих.

— Они трусы! — насмешливо произнес кто-то.

— Не наноси оскорблений, которые можно смыть только кровью, — предупредил Ульрих.

— Простите меня, господин, — быстро произнес тот, кто сказал про трусов.

— Считай, что я ничего не слышал.

— Ничего не было сказано.

— Только беспокойство за клан Элби и отунгов заставило его произнести эти слова, — вставил мужчина со шрамом на лице.

— Какие слова? — переспросил Ульрих.

— Которые вы не слышали, — поспешил сказать человек со шрамом.

— Вопрос уже решен, — подытожил Ульрих.

— Итак, на трон претендуют шесть кланов, — провозгласил Урта. Он огляделся. — Нет ли здесь кланов, согласных уступить?

— Нет, — сказали по очереди все поднявшиеся воины.

— Я призываю вас уступить место добровольно сильнейшему среди вас, — произнес Урта.

— Нет, — оглядевшись, сказал Ролоф.

— Никто никому не будет уступать, — фыркнул Гелерих.

— Если это спор, то пусть его решат мечи, — заключил Валдемар.

— Да! — закричали воины.

— Пусть посмеется сталь!

— Да! — согласно подхватили все. Женщины тихо заплакали.

— Я хочу, чтобы все знали, что в бою могут участвовать только претенденты или их борцы, — объявил Урта.

Мужчины сердито потупились.

— Понятно, — нехотя ответил Валдемар. Другие претенденты пробормотали то же в знак согласия.

Среди их союзников поднялся ропот, они обменивались мрачными, подозрительными взглядами.

— Я подготовил жребий, чтобы решить порядок поединков, — сказал Урта.

— Начинай! — потребовал Ролоф.

— Начинай, — подхватил Валдемар.

— Пришло время тянуть жребий, — объявил Урта.

— Скорее! — крикнул ему Гундар.

— Каждый из вас претендует на долю героя? — спросил Урта, по очереди глядя на всех воинов.

— Да, — сказал Ролоф.

— Да, — сказал Валдемар.

— Да, — сказал Гундар.

— Да, — сказал Гартнар.

— Да, — сказал Гелерих.

— Да, — сказал Астаракс.

— Смотрите, — внезапно с возбуждением и радостью закричал Ульрих, протягивая вперед руку, — вы уже опоздали! Доля досталась не вам!

Ему ответили крики ярости и досады всего зала.

На столе возвышался, расставив ноги, белокурый великан. Огромный меч, достигающий пяти футов в длину, вонзился в тушу кабана. Великан держал обеими руками рукоятку меча, а удар был нанесен с такой силой, что сверкающий конец меча был виден под столом — он прошел тушу насквозь и расщепил доски.

— Убить его! — закричали воины.

— Святотатство! — подхватывали другие.

— Кощунство!

— Как ты осмелился сделать это? — грозно спросил Урта.

— Я голоден, — спокойно ответил великан.

— Убить его! — с новой силой завопили вокруг.

Великан высвободил меч, поднял его и тремя ударами отрубил правую ляжку громадной кабаньей туши.

Тем же мечом он отсек кусок горячего мяса, истекающего жиром и кровью.

Оглядевшись, он вонзил в мясо зубы, и кровь с жиром потекли по его лицу.

— Убить его! — бесновались отунги.

— Остальные, конечно, тоже голодны, — спокойно произнес великан.

Отрезав еще один кусок мяса, он протянул его Урте, который поспешно отшатнулся. Великан огляделся.

— Развяжите рабыню, — приказал он.

Один из людей Ульриха склонился над скамьей и освободил запястья и щиколотки Яты. Ремень был обернут несколько раз вокруг ее левой ноги и завязан узлом, напоминая браслет. Рабыня не имела права развязать такой узел без позволения, иначе ее ждала смерть. Так она должна была сама нести свой ремень, что было удобно, когда требовалось наказать или привязать ее, смотря по желанию хозяина.

Великан велел рабыне приблизиться, и когда она смущенно и осторожно подступила поближе, на нее устремились глаза всех отунгов.

Она опустилась на колени перед столом, на котором стоял великан, и тот бросил ей кусок мяса, от которого отказался Урта, указав назад, в сторону Ульриха.

Рабыня поднялась и отнесла мясо Ульриху, положив его на голые доски стола, а потом вернулась к великану и опустилась перед ним на колени.

— В чем дело? — спросил великан, оглядывая отунгов. — Вы никогда не видели, как рабыни прислуживают на пиру?

Ульрих не прикоснулся к мясу, но его глаза блестели, он пристально наблюдал за великаном.

— Женщины из Империи, — продолжал великан, — хорошо умеют прислуживать на пирах.

Вероятно, он вспомнил ужин на Веллмере, на котором прислуживали три женщины из Империи — Флора, Рената и Сеселла. Кроме них, за столом прислуживала и Геруна, но она не была жительницей Империи. Некогда она принадлежала к народу дризриаков, а потом ортунгов, теперь же была домашним животным, рабыней.

— Для кого ты потребовал эту долю? — спросил Урта.

— Для себя самого, — невозмутимо ответил великан.

— По какому праву?

— По праву моего голода.

— Этого недостаточно, — возразил Урта.

— Тогда по праву моего удовольствия.

— Этого тоже слишком мало.

— Значит, по праву моего желания, — с усмешкой отозвался великан.

— Мало!

— По праву моего меча! — наконец воскликнул великан.

— Чей ты борец? — спросил Урта.

— Я буду сражаться сам за себя, — ответил великан.

— Ты не имеешь права претендовать на это мясо, — протестовал Урта.

— Пусть со мной поспорит тот, кто захочет, — ответил великан.

Говоря, он продолжал отрезать куски мяса и передавать их рабыне, а она носила их воинам, на которых указывал великан. Разглядывая воинов, он сразу замечал, кто из них достаточно молод, горяч и опасен, и согласно этому делал свой выбор, подбирая себе союзников. Никто не дотрагивался до лежащего перед ним мяса, но глаза многих воинов заблестели, и пальцы уже тянулись к дымящемуся, сочному куску.

— Он раздает мясо! — воскликнул вассал Ролофа.

— Он раздает еду, — с трепетом подхватил другой отунг.

— Ты не господин, который имеет право кормить своих подданных, — воскликнул Урта.

— Когда-то давно я видел человека, как две капли воды похожего на него! — повторял один из воинов.

— Где же старик Фулдан? — зашумели отунги.

— За ним уже послали.

— Это чужак! — злобно выпалил Гартнар.

— Он принес в зал шкуру белого викота, — объяснил Ульрих. — В первый раз со времен Гензерикса у нас появилась такая шкура.

— Это ничего не значит! — закричали воины.

— Мантия из такой шкуры была у Гензерикса, — напомнил Ульрих.

Мужчины замолчали.

— Кто ты, чужак? — спросил один из них.

— Крестьянин, борец, тот, кого подняли на щитах вольфанги, племя народ вандалов, подобное отунгам, капитан телнарианской ауксилии, прибывший набирать себе солдат, — перечислил великан.

— Из какого ты народа? — продолжал расспрашивать воин.

— Не знаю, — ответил великан.

— Думаю, ты отунг.

— Значит, я прибыл домой, — заключил великан, — и мне должны оказать гостеприимство.

— Люди, подумайте! — воскликнул Ульрих. — Герулы заставили нас выбирать годовых королей — оскорбительное приказание, которое разобщает нас, мы постоянно свергаем этих королей, они узники среди нас — этих королей мы презираем, считаем ничтожными как наместников своих врагов, власть этих королей призрачная и показная, купленная кровью нашего народа. Некогда герулы победили нас в бою, теперь побеждают каждый год хитростью. Почему, по-вашему, клан Элби не выставил борца? Потому, что мы не поддались на уловку герулов. Пусть король будет настоящим или пусть его вообще не будет!

— Отунгам нельзя иметь настоящего короля, — возразил Урта.

— Тогда нам вообще не нужен король! — ответил Ульрих.

— Герулы будут недовольны, — предупредил Урта.

— Ну и пусть!

— Да, — подхватили нестройным хором отунги.

— Мы не можем встретиться с ними в бою на равнине, — напомнил Урта.

— Но они не станут преследовать нас во мраке леса, среди зарослей кустарников и деревьев, — сказал Ульрих. — Когда-то давно в таком преследовании потеряла войско даже Телнария!

— С нас хватит фальшивых королей!

— Если нет настоящих, пусть не будет никаких! — подхватывало крик все больше воинов.

За столами слышались одобрительные возгласы.

— Но тогда нам грозит война, — растеряно произнес Урта.

— Поднимите меня на щитах! — потребовал Ролоф. — Я буду настоящим королем!

— Нет! — закричали Валдемар и прочие претенденты.

— Тогда выходите на поединок! — обратился к ним Ролоф.

— Незачем рисковать, выбирая короля из клана Гри! — пренебрежительно заявил Астаракс.

— Значит, будем опять выбирать годовых королей? — спросил Валдемар.

— Это безумие! — воскликнул Ульрих. — Почему кланы и дома, семьи и роды должны воевать друг с другом? Разве мы все не отунги?

— Я никому не уступлю! — взревел Гелерих.

— Я тоже! — поддержал его Астаракс.

— Я не стал бы всю жизнь прятаться в лесах, — произнес Ульрих. — Однажды я бы смело вышел из них вместе с повозками и войском, с пением боевых гимнов. Мы прятались уже довольно долго, нас держали в плену не герулы, а наше собственное соперничество и тщеславие.

— Мы еще недостаточно сильны, — заметил Урта.

— Так давайте сделаем первый шаг, первый шаг нашего похода, — сказал Ульрих. — Если нам не суждено иметь настоящего короля, выберем годового — но такого, у которого нет вассалов, нет своего дома, который не получал колец ни от одного отунга, который стал бы загадкой и страхом для герулов.

— Таким может быть только чужак, — заметил кто-то.

— Да, — кивнул Ульрих.

Все взгляды обратились на великана.

— Нет! — взревел Ролоф.

— Он принес в зал шкуру белого викота, — снова сказал Ульрих.

— Такую, как мантия Гензерикса!

— Но нужны еще медальон и цепь, — добавил кто-то.

— Медальон и цепь пропали.

— Они попали к герулам, — возразил другой отунг.

— Настоящего короля не может быть без цепи и медальона, — сказал воин.

— Преданность ему была завещана нам отцами кланов, — произнес кто-то.

— Да!

— Так что теперь у нас не может быть настоящего короля.

— Я пришел к вам не для того, чтобы стать королем, — заявил великан. — Я пришел, чтобы набрать воинов — моих товарищей, настоящих бойцов.

— Это телнарианский разведчик! — выкрикнул один из воинов.

— Нет, разведчик герулов! Смотрите, у него нож такой, как у герулов! — добавил другой.

Великан отрезал ножом герулов еще кусок мяса и передал его Яте, одаряя своих вероятных союзников.

Затем он поднялся над тушей, над которой склонился, отрезая мясо, и выпрямился на столе.

— Убирайся отсюда, чужак! — прикрикнул на него Ролоф.

Великан вытащил меч из туши, куда перед тем вонзил его.

— Пусть чужак станет годовым королем, — предложил Ульрих. — В этом случае ни один дом, ни один клан не будет иметь преимуществ перед другими. К чему тебе, Ролоф, или тебе, Валдемар, или Гундару, Гартнару, Гелериху или Астараксу и всем другим знатным отунгам пятнать свою честь, становясь годовым королем? Принять этот трон — бесчестье, а не честь. Быть таким королем — не слава, а позор. Это трон не отунгов, а герулов.

— Уступая чужаку, — добавил его сосед, — вы не посрамите свою честь, ибо никто из ваших соперников не одержит над вами верх.

— И этим вы выразите презрение герулам, — поддержал третий отунг.

— Нет! — крикнул Ролоф. — Я стану королем, хотя бы на год!

— Нет, я! — перебил Валдемар.

— Нет! — вступили в спор все остальные. — Я! Я!

— Увы, все пропало, — произнес Ульрих.

— Нет, — покачал головой великан.

— Почему? — удивился Ульрих.

— Потому что доля героя уже захвачена, — объяснил великан.

— Верно, господа, — откликнулся Урта. — Между вами и королевским троном уже стоит чужак.

Претенденты и их вассалы вскочили. Но более дюжины молодых воинов, перед которыми было положено мясо, тоже поднялись.

— Стойте! — крикнул Урта.

— Мой отряд, — сказал великан, — открыт для всех кланов, всех отунгов и других вандалов.

— Кому же будет предан этот отряд, — спросил один из его противников, — Телнарии, нашим заклятым врагам, из-за которых мы терпим изгнание на Тангаре?

— Нет, — не согласился великан, — не Телнарии.

— Тогда кому же? — спрашивал воин.

— Мне, — коротко ответил великан. В зале наступило молчание.

— Убейте его, — приказал Ролоф, указав на великана. Шестеро воинов бросились к его столу.

— Нет! — послышались голоса в зале. Конечно, благородный Ролоф сделал ошибку, отдав такой приказ.

Он не соответствовал обычаям отунгов. Кроме того, Ролоф не знал, каким человеком был великан-чужак. В то время никто из сидящих в зале не подозревал об этом. Его ошибка была двоякой — с одной стороны, он нарушил гражданские законы, и с другой, совершил неправедный суд.

Мнения присутствующих в зале разделились, однако и то, и другое было выражено бурными криками.

С внезапным диким криком, поразившим всех, кто был в зале, одновременно радостным и возбужденным криком освобождения от долго сдерживаемого раздражения, слишком долго испытываемого терпения, с пронзительным криком ярости, восторженного бешенства, с облегченным, насмешливым, освобожденным криком, подобным вспышке огня, внезапному, неожиданному оглушающему звуку грома из низко нависших, набухших дождем туч, животным и благодарным криком, который мог бы испустить изголодавшийся человек при виде пищи, утомленный жаждой при виде воды, великан спрыгнул со стола. Огромный меч взметнулся в воздух, без труда поднятый, несмотря на свой чудовищный вес. Великан вертел его в руках так же легко, как соломинку, нанося мгновенные удары, и меч в его руках превратился в размытую, почти неразличимую, но смертоносную стальную дугу.

Мнения о том, что случилось дальше, и порядок, в котором были изложены эти события, различаются у разных летописцев. Несмотря на прискорбность подобных расхождений, они вполне понятный бывают распространены при описании сложных событий, внезапно произошедших на глазах у толпы с такой быстротой, что даже очевидцы иногда сообщают о них противоречивые сведения. Несомненно, все они были поражены и смущены, все произошло стремительно и закончилось мгновенно, дальнейшее казалось туманным, некоторые преимущества были яснее прочих, — то, что заметили очевидцы, могло зависеть от того, что они ожидали заметить, кроме того, память иногда склонна подводить, особенно в таких случаях, когда события мелькают одно за другим. Не лишне также вспомнить, что зал был плохо освещен.

Далее я последую в основном рассказу Орбана из дома Орикса, как указано у второго летописца Армениона, чьи манускрипты были переработаны Теминием. Я выбрал их не потому, что считал самыми точными, ибо я не знал, как могу судить о точности, — нет, я полагался на импонирующую мне сдержанность в манере изложения.

Приношу свои извинения на этот счет, но напоминаю еще раз, что времена тогда были совсем иными, не похожими на наши.

Итак, шестеро мужчин поспешили к столу. Это были вассалы Ролофа, его боец и пятеро других, они оказались справа от великана.

Мощный меч, который мог бы повалить небольшое дерево, снести голову коню одним ударом, возвышался над ними, как нечто живое и мечущееся, подобный острому живому ветру, вспыхивающему в свете факелов; он заставлял людей натыкаться друг на друга, но они не прекращали атаку, одержимые мыслью, что именно они нападают. Внезапно все они остановились, столпившись возле стола, забыв обо всем, не приняв оборонительной позы, изумленно глядя на своих товарищей — туловище одного было перерублено чуть ниже плеч так, что отсеченными оказались голова с шеей, и тем же самым ударом великан снес верхнюю половину черепа второго мужчины, а обратный взмах меча отрубил руку и сокрушил грудь третьего. Из оставшихся троих воинов один упал с диким воплем — удар пришелся ему в правый глаз и снес половину головы. Двое других повернулись, чтобы пуститься в бегство, но очередной взмах меча лишил обеих ног одного из них, и несчастный покатился, хватаясь за обрубки, к столу Ролофа, под которым замер. Последний из воинов был настигнут возле самого стола Ролофа и упал перед своим повелителем, — от удара, рассекшего тело надвое, расщепились толстые доски стола и несколько из них свесились к полу, подрагивая и цепляясь друг о друга. Великан едва ли заметил ужас в глазах Ролофа, стоящего за столом, ибо его чутье циркового бойца, внимательного к малейшим звукам, заставило его повернуться на еле слышный топот ног по грязному полу. Позади него к бою готовились вассалы Валдемара.

— Остановитесь! — крикнул Урта.

Великан рассмеялся, видя, что для его меча есть еще работа, и мужчины смутились.

— Остановитесь! — повторил Урта, Создатель Королей.

— Убейте его! — коротко вскрикнул Валдемар, и его боец кинулся вперед, но один-единственный удар длинного меча рассек его щит вместе с рукой, и тот полетел через весь зал.

Мужчина справа от него был ослеплен кровью, и в этот момент, ничего не видя и вопя от боли, он сцепился с соседом, но тут же, к своему ужасу, обнаружил, что в припадке безумия вспарывает себе живот.

Остальные люди Валдемара отшатнулись, все четверо.

Великан пригнулся, как зверь, поворачиваясь со свирепым, почти нечеловеческим проворством.

— Убейте его! — крикнул Ролоф, на этот раз обращаясь ко всему залу.

— Это Гензерикс! — вскрикнул кто-то.

— Нет, он ужаснее Гензерикса! — добавил другой вон.

— Убейте его! — приказал Валдемар своим робко сбившимся в кучу вассалам.

Глаза великана ярко вспыхнули.

На его руках и шкурах, в которые он был одет, виднелась кровь.

Она стекала по узким канавкам вдоль меча, эти потоки нарастали и иссякали согласно движениям руки.

По-видимому, это проворство, способность двигаться с неестественной быстротой, были одним из первых качеств, которые поражали, захватывали и даже воспламеняли воображение многих людей, несомненно, грубых и простых — мечников, копейщиков и всех прочих. Все соглашались, что проворство было главным достоинством великана. Кроме того, по свидетельству различных источников, например, полевых дневников Лукиана, оно совершенно ошеломляло и поражало врагов, нарушая их боевой порядок, заставляя сбиваться с темпа, причем тысячной доли секунды иногда было достаточно, чтобы изменившееся на дюйм расстояние позволяло нанести удар. Такому было невозможно научиться — ни остроте и тонкости чутья, ни смене шагов и темпа, ни резкости движений, ни одновременной работе всех органов чувств, ни даже странной смеси насильственного и чувственного, грубого и утонченного. Все эти качества передавались воинам из поколения в поколение, свыше тысячи лет, точно так же, как способность охотиться и убивать из поколения в поколение передавалась львам, викотам, волкам. Иногда казалось, что он движется медленно, будто в полусне, молчаливый, как камень, и массивный, как скала, потом опять без предупреждения его тело становилось сплошным взрывом, уничтожающем все на своем пути. Иногда он замедлял движение, оставаясь настороженным. Разумеется, он был неграмотным, как и многие его современники, но тем не менее он не был несообразительным. Совершенно очевидно, что он мог быть терпеливым, думающим, рассуждающим. Мы мало знаем о подробностях его планов и мыслей, поскольку он обычно хранил их при себе. Только несколько человек могли похвастаться, что хорошо знают его. Однако все они признавались, что его гнев был страшен. Он возникал внезапно и непредсказуемо, подобно буре. Редко какой припадок его гнева обходился без кровопролития. Несомненно, это была величайшая из его слабостей, а в политическом отношении — один из его наиболее удручающих пороков. Разумеется, в любом случае его представления об управлении государством были рудиментарными, основывались, как и было распространено среди разных народов в то время, на вере в данное слово. Он не был равным образом спокоен, находясь в седле или на троне. И в этом также не было ничего странного для многих вождей того времени. Мы мало знаем о его глубинных мыслях и о том, были ли таковые вообще. Однажды в темном лесу его застали рычащим, как от страшной боли. Люди никогда не видели, как он плачет. Мало что они знали о его внутренней жизни, как не знали и того, была ли у него эта жизнь. Считается, что в то время люди обладали менее развитым самосознанием, чем наши современники, что они были более простыми по натуре, более похожими на животных, чем мы. Разумеется, точно об этом никому неизвестно, о таких вопросах трудно даже строить догадки.

Великан огляделся.

Воины Валдемара попятились.

Великан вернулся к столу и огромным мечом отрезал еще один кусок мяса.

Ята подбежала к нему и опустилась на колени, склонив голову и протягивая руки. Великан положил мясо в маленькие ладони, ее тонкие пальцы обхватили кусок, теплый жир стекал между них.

Она взглянула на своего господина. Тот огляделся.

За столами стояли молодые воины.

Великан указал на одного из них, и Ята поспешила к нему, чтобы положить мясо на стол. Глаза воина блеснули. Ята вернулась к своему господину, встала на колени и выжидательно взглянула на великана.

Что еще он собирался приказать ей?

Молодой воин едва бросил взгляд на прелестную девушку, которая подбегала к нему, хотя, несомненно, за нее бы назначили высокую цену на торгах.

Однако сейчас речь шла о куда более важных вопросах.

Девушка была всего лишь рабыней.

— На этот раз я не могу дать тебе кольцо, — произнес великан.

— Я служу не ради колец, — возразил воин.

— Как тебя зовут? — спросил великан.

— Вандар, — ответил молодой воин.

— Хорошее имя, — отозвался великан.

— Я готов! — произнес молодой воин. — Вызови меня к себе!

— Рядом со мной стоять опасно, — предупредил великан.

— Лучше я умру рядом с тобой, чем буду жить, как жил прежде, — выпалил юноша.

— Не двигайся, — приказал стоящий рядом с ним воин постарше.

— Ночь холодна, звезды равнодушны, — возразил юноша. — Я отвечаю только за себя.

— Прекрати свои непонятные речи, — ответил его сосед.

— Господин! — обратился юноша к великану.

— Оставайся там, где стоишь! — приказал великан. Юноша испустил крик отчаяния.

— Разве ты не понимаешь? — спросил его сосед. — Он сам постоит за себя.

— В такое время, как сейчас, он должен постоять за себя сам, — добавил другой воин.

— Тот, кто не может постоять за себя сам, не заслуживает, чтобы рядом с ним были воины, — наставительно произнес самый старший из воинов.

— Он принес в зал шкуру белого викота, — торжественно напомнил Ульрих.

— Нет! Нет! — злобно закричал Валдемар, оглядываясь по сторонам. — Убейте его, убейте!

Один из его вассалов повернулся.

— Мы последуем за тобой, господин, — с еле приметной усмешкой сказал он.

Валдемар не двинулся с места. Люди начали отодвигаться от него.

— Больше ты не будешь считаться первым воином клана Тири, — произнес воин.

— Нет! — умоляюще крикнул Валдемар.

Он вытащил меч и с боевым кличем бросился к великану. За ним тут же последовали все члены клана Тири, которые были в зале.

— Стойте! — замахал руками Урта. — Вызов может бросить только господин или его боец!

Но никто даже не расслышал слов Создателя Королей.

Великан играючи поднял тяжелый меч.

Первый из щитов был перерублен надвое, тот, кто держал этот щит, пошатнулся от толчка.

Еще раз мелькнул в воздухе мощный меч, и искры, подобно светящимся хлопьям снега, разлетелись из-под трех скрещенных лезвий.

Противники ринулись в атаку.

— Стойте! — закричал Создатель Королей.

— Стойте! — поддержали другие воины. Оглянувшись, великан отступил назад. Позади него полыхала яма очага, достигавшая восемнадцати футов в длину и пяти футов в ширину. Сейчас она на целый фут была заполнена горящими углями. Две стойки, на которые клали вертел, еще стояли рядом с очагом. Сам вертел с заостренным концом, на который насаживали туши, с ручкой на другом конце, чтобы можно было поворачивать его над огнем, лежал сбоку, на деревянной подставке. Великан чувствовал за собой жар очага. Валдемар бросился вперед, но его меч лишь скользнул по мечу великана, и знатный отунг с диким воплем, потеряв опору, рухнул в яму. Отто отогнал его вассалов ужасным ударом и повернулся к Валдемару, который с воем катался по углям, поднимаясь и оступаясь, падая, вставая на ноги и постепенно скатываясь вниз, на дно ямы. Великан наклонился над краем ямы, схватил Валдемара за меховой воротник и опрокинул на спину в угли. Двое воинов кинулись за великаном, но он сокрушил их одним ударом, свалив в яму, и теперь стоял на теле Валдемара и вдавливал его глубже в угли. Затем, к ужасу вассалов, которые смутились, зная, что не смогут достать его своими короткими мечами и что у них нет времени окружить яму, он поднял меч над головой обеими руками, как прежде замахнулся над тушей жареного кабана.

— Нет! — закричал один из вассалов, умоляюще поднимая руку.

— Бей! — прохрипел Валдемар. Меч завис в воздухе.

Вассалы принялись швырять свое оружие на пол зала.

— Бей! — пронзительно закричал Валдемар.

Но великан переступил через его тело и поднялся на дальнюю кромку очага.

Вассалы Валдемара быстро вытащили своего повелителя из костра, закрывая его тело собственными телами и пытаясь потушить тлеющие одежды. Потом так же быстро из ямы извлекли тела еще двух воинов и отрубленную ногу одного из них. Меховые одежды воинов почти полностью сгорели.

Сероватый, дурно пахнущий дым вился над углями.

По залу быстро расплылась отвратительная вонь паленого мяса, кожи, мышц и жира.

Левая половина лица Валдемара обгорела до костей.

Великан обошел яму и встал над Валдемаром, пристально глядя на него.

Люди отунга отшатнулись.

Валдемар поднял глаза и, не мигая, уставился на великана. Его правое веко тоже сгорело и не опускалось.

— Ты отунг, — прошептал он.

— Я не знаю, — ответил великан и небрежно вытер о свое бедро длинный меч.

Тишину прорезал пронзительный крик.

Одновременно взвизгнула рабыня, и великан моментально отскочил в сторону.

Меч Ролофа опустился на толстый железный вертел, лежащий на подставке.

Вокруг разлетелись искры.

— Предательский удар! — закричал один из воинов.

— Свинья! — подхватывал другой.

Неожиданно пошатнувшись, великан выпустил из рук меч, и тут же последовал второй удар, опять выбивший искры из вертела..

— Ты больше не будешь первым воином клана Гри! — вопил рассерженный! вассал.

Ролоф грубо расхохотался и наступил ногой на лезвие огромного меча, держа свой собственный меч наготове.

— Свинья! — дружно возмущались воины.

С боков знатного воина прикрывали двое вассалов.

Великан склонился позади тяжелого железного вертела, лежащего на подставке, в футе над землей. На металле вертела остались две зарубки от меча Ролофа.

Перед великаном стоял знатный отунг и двое его вассалов с обнаженными мечами.

— Убери свой меч! — потребовал у Ролофа Урта.

— Я буду убирать меч, когда захочу, — дерзко ответил тот. — Я король!

Великан не отводил глаз от стали, его взгляд был ужасен. Из его горла вырывалось сдержанное, хриплое ворчание.

Мощные руки ощутили длинный, прочный, толстый еще теплый вертел.

Перед ним стоял Ролоф и рядом — двое воинов из клана Гри, ярко освещенные отблеском углей из ямы. Великан стоял так близко от нее, что пламя свирепо обжигало его спину и ноги.

Руки великана сомкнулись на вертеле. Совсем недавно не прогнувшись, вертел выдержал вес огромного кабана, который достигал более четырехсот футов. На козлах вертел с трудом поворачивали двое мужчин. Ролоф поднял меч.

С криком ярости великан вскочил, срывая с подставки вертел и отбрасывая ненужную деревяшку.

Человек, стоящий справа от великана, не успел даже крикнуть, ибо вертел вонзился пониже его левого уха, пробив шею и почти оторвав голову от тела. Удар задел Ролофа и его второго вассала, и они покатились по полу. Великан отшвырнул в сторону остатки подставки. Ролофу удалось подняться на ноги. Человек, стоящий слева от великана, был ранен при втором ударе вертела, и его рука с размозженным локтем и струящейся по ней кровью, повисла вдоль бока, как плеть. Он поднял левую руку, прикрываясь от следующего удара, но крюк на рукоятке вертела, разрывая пальцы, ударил его в горло, круша и ломая хрящ. Ролоф тянулся за своим выпущенным мечом. Великан поднял и дважды опустил рукоятку вертела, около двух футов длиной, разбивая челюсть противника, а затем со страшной силой ткнул ее вперед, ломая зубы и кость, раздирая мясо, и наконец, выхватив ее, вонзил противнику в лоб на несколько дюймов, так, что острие вошло в земляной пол зала. Теперь Ролоф подобрал меч, но сразу был отброшен великаном. Он с ужасом разглядывал в его руке огромный высвобожденный вертел, длиной превышающей самый большой меч. Великан держал его так, как мог бы держать свое оружие — дубину — крестьянин: одной рукой за середину, другой чуть пониже.

Внезапно Ролоф пронзительно крикнул, отшвырнул свое оружие и побежал к выходу из зала.

Великан в ярости погнался за ним, подняв над головой и держа его острым концом вперед.

Ролоф спешил вверх по лестнице, к деревянной прочной двери зала, оба тяжелых засова двери уже давно были задвинуты в петли.

Ролоф повернулся, прижавшись спиной к двери, отлично понимая, что у него не хватит времени поднять два тяжелых бруса из петель.

Он стоял, отчаянно озираясь и непрерывно крича.

Люди в зале ахнули, женщины завизжали.

Великан вытащил вертел из досок двери, куда он вонзился, пробив насквозь Ролофа. Освобожденное тело вяло скатилось с лестницы и остановилось рядом с очагом.

Зал безмолвствовал.

Великан встал у края очага, поставив вертел на тело Ролофа, на которое падал красноватый отблеск углей.

Один из вассалов клана Тири опустился на колени рядом с трупом, некоторое время всматривался в лицо Валдемара, затем тяжело поднялся.

— Господин Валдемар мертв, — сказал он.

— Он умер как первый воин клана Тири, — добавил другой.

— Да, — подтвердил первый.

Великан отшвырнул ногой труп Ролофа и отбросил вертел.

Возле очага он подобрал свой большой меч.

Оглядев зал, он задержал взгляд на лицах Ульриха, Гундара, Гартнара, Гелериха, Астаракса и других.

Затем повернулся к Урте, Создателю Королей.

— Кто король? — спросил великан.

— Ты король, — покорно ответил Урта.

— Давайте есть, — предложил великан. — Я голоден.


Глава 31 | Король | Глава 33



Loading...