home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8.

Славянство и история

Мы рассмотрели проблему варягов и выяснили, что Древняя Русь – это результат творчества славянского духа. Ничем германцам Русь не обязана. Выяснили мы также, что история Руси гораздо древнее 860 г. и что руги, еще упомянутые Тацитом в конце I века н.э., назывались также русинами; иначе говоря, были «руссами». Таким образом, история Руси отодвигается на запад в своих истоках; по крайней мере – до начала н.э. в глубь времен. Становится очевидным, что знать и понимать Русь можно только на фоне истории всего славянства. Русь – лишь одна из ветвей славянства, история которой показывает постепенное движение на восток. Известная нам история Руси фиксирует какой-то момент этого движения. Но это не значит, что само движение началось в этот фиксированный момент, т.е. в IX в.

Наоборот, имеются исторические и археологические данные, что Русь пришла на среднее течение Днепра еще гораздо раньше (по-видимому, в первые столетия н.э.) и притом с запада. Она является отрогом славянства на востоке Европы. Значит, вопрос об истоках Руси упирается в вопрос об истоках славянства. О них мы знаем достоверно очень мало. Высказано было много теорий, но ни одна не получила всеобщего признания, поэтому остается один правильный путь: самостоятельно подойти, если не к решению, то, по меньшей мере, к разъяснению вопроса, узнать степень нашего незнания и понять, на что надо устремить свои силы.

Самой древней, так сказать, классической, является «азиатская» теория, предполагающая, что славяне когда-то жили в Азии. В этом отношении мнения двух разных школ совпадают, именно – религиозной и научной. Религиозная традиция, а равно и исторические источники, на нее опирающиеся, выводят чуть ли не все народы из пустыни Сенарской, т.е. из Месопотамии. Ошибочность ее очевидна. Невозможно принять происхождение целых групп народов из какой-то малой области, чуть ли не точки, когда мы знаем, что Европа была населена еще во времена палеолита и неолита. Именно эти люди и явились субстратом, на котором развились современные народы Европы. В глубокой древности Европа заселялась с разных сторон: с запада, юга и востока, только на севере царили ледники. Представление, что Сенарская пустыня была фабрикой народов, направлявшихся в Европу, настолько наивна, что о ней не будем распространяться. Отметим лишь, что частично она права.

Не меньшую ошибку допускает и научная теория, признающая азиатское происхождение славян. В основе этой ошибки лежит просто аналогия. Мы ведаем, что в течение многих столетий, даже нескольких тысячелетий середина Азии выбрасывала на запад бесконечные полчища кочевников.

Допустим даже, что славяне покинули Азию как кочевники. Но в Азии не осталось ни малейших следов славянства. А мы знаем, что поголовных миграций никогда не бывало. Всегда кто-то оседал на месте, хотя бы просто потому, что не в состоянии был передвигаться. Если предки славян вышли из Азии, то расщепления арийских народов на германские, романские, славянские и т.д. еще не было. А поэтому гадать на кофейной гуще мы не будем. Надо прямо сознаться, что говорить о конкретных терминах в отношении происхождения арийцев мы еще не можем. Мы сосредоточим наше внимание лишь на первом тысячелетии н.э. и на тысячелетии до н.э. В этом отрезке времени мы еще можем надеяться найти истоки Руси и славянства. Заглядывать же дальше вглубь при нынешнем состоянии наших знаний неразумно.

В качестве постулата мы можем принять, что область развития славян – это Европа. Возникает вопрос: где же более точно? Одни проводят демаркационную линию «к северу от Карпат», другие – к югу от них, совершенно забывая про третью возможность – на самих этих горах. Находятся ученые, ищущие родину славян в… болотах Полесья – мысль настолько дикая, что трудно понять, как могла наука нашего века породить такого монстра, позорящего историческую науку. Многие пытаются усмотреть родину славян в северном Причерноморье, совершенно забывая, что эта обширная зона, зона степей, была пригодна в те времена лишь для кочевников, что еще не так давно она носила название Дикого поля. Славяне же издревле – земледельцы.

Сумма фактов, которыми мы располагаем и которыми займемся позже, заставляет нас принять, что прародина славян лежала в области, охватывающей истоки Дуная, Эльбы, Одера, Вислы и Днестра. На севере они достигли южного побережья Балтики и были остановлены в своем распространении морем.

Скандинавия через Ютландию и многочисленные острова была заселена германцами, образовавшими уже этническое препятствие для перехода славян в Скандинавию. На западе славяне доходили до Везера. Далее к югу их ограничивало Подунавье. На восток они не доходили еще до Днепра. Южная граница их не выяснена. Во всяком случае, они жили и на южном берегу Дуная. Такое положение создавалось уже к началу н.э., поэтому мы имеем все основания к этому времени считать славян «автохтонами» Европы. Никакого нашествия славян на Европу не было – они развились на месте. Это самый большой народ в центре Европы с начала н.э. И как раз его мы можем рассматривать как европейцев «sui generis».

За две последующие тысячи лет произошли, конечно, огромные изменения в этнике Европы. С юга наступали Рим и Византия. С запада от Рейна и с севера от Ютландии – германцы. С востока, из степей, – бесчисленные полчища азиатских кочевников, вносивших огромные изменения в народонаселении Европы. Лишь на северо-востоке славяне не испытывали никакого утеснения и продвигались неуклонно и быстро на северо-восток. Действовало два потока людей: на юге Азия наступала на Европу, на севере Европа на Азию. Если в отношении степей на юге в Европе мы должны признать сравнительно частую смену народонаселения, как результат миграции народов в разных направлениях, то за лесистой частью Европы, т.е. средней и северной, мы не можем не признать относительную стабильность в этом смысле. Здесь шел процесс диффузии – постепенного и безболезненного проникновения народов в чужие области, главным образом – на восток. Этот «дранг нах остен» стал характерной чертой как германцев, так и славян. Германцы выигрывали пространство у славян, последние – у угро-финнов.

Историческая наука совершила в этом плане огромную ошибку: она приписала германцам доминирующую роль в Средней Европе еще в первые века н.э. На деле же доминировали славяне. Позднейшие этапы германского движения на восток за счет славян были перенесены без всяких оснований на более ранние эпохи. Отсюда происходит куча несуразностей, о которых речь – в дальнейшем. Ошибка началась с неправильного толкования труда Тацита «Германия». Мы не имеем возможности сейчас углубляться в детали этого труда (это мы сделаем в другом месте), скажем лишь, что Тацит, как видно из его же слов, вкладывал совсем иное содержание в понятие «Германия», чем это делали и делают историки.

«Германия» у Тацита – не столько географическое или этническое понятие, сколько социологическое. К германцам он относит разные племена, обобщая их не по языку, а по образу жизни. Это видно из того, что он говорит в конце своего труда: «Я не знаю, куда отнести племена певкинов, венедов и феннов: к Германии или Сарматии (затруднение это у Тацита выражено совершенно определенно. – С.Л.). Певкины, которых иногда также называют бастарнами, по языку, общественным привычкам, образу жизни и устройству жилья похожи на германцев (но это не значит, что они – германцы, см. ниже. – С.Л.)». «Это грязный и неопрятный народ. Черты его имеют кое-что от сарматского уродства из-за смешанных браков». «Венеды широко заимствовали из сарматского образа жизни: их грабительские набеги распространяются на все лесистые и гористые области между певкинами и феннами. Тем не менее их следует считать за германцев, так как они имеют постоянные жилища, носят щиты и любят передвигаться быстро и пешком. Во всех этих отношениях они отличаются от сарматов, которые живут в кибитках (передвижных домах) или ездят верхом. Фенны удивительно дики и ужасно бедны».

Из этого видно, что критерием «германства» для Тацита был в основном способ жизни: оседлость, постройка постоянных домов, род оружия и т.д., но не язык. Кроме того, он сам говорит, что германцев называют так по одному племени. Но племен множество. И он их перечисляет. Наконец, это не их собственное имя, а имя, присвоенное им другими. Здесь мы встречаемся с очень частым явлением, когда по мере роста знания имя некоей области делается все шире и шире. Так, например, перед покорением Сибири этим именем была наречена лишь область между Уралом и Обью. Затем граница была отодвинута до Енисея. Потом, по мере распространения русских, все земли к востоку до Тихого океана стали именоваться Сибирью. Общего географического понятия тогда на месте не существовало. Оно было расширено постепенно русскими из одного небольшого частного до огромного общего, а впоследствии воспринято и другими культурными народами. То же было и с понятием «Германия». Какое-то племя и область, занимаемая им к востоку от Рейна, были названы «Германией». По мере движения на восток от Рейна и знакомства с этой областью и другие земли далее к востоку тоже стали «Германией», а племена, их населяющие, – «германцами». Из слов Тацита видно, что «германцами» назывался не один какой-то народ, давший основание для первоначального именования, а совокупность разных племен, объединенных тем, что они вели одинаковый образ жизни и все находились к востоку от Рейна.

Точный смысл слов Тацита был скоро забыт, и вместо этого стали употреблять расширенное, но неверное понятие «германец». Спутали два процесса. Первый был обусловлен тем, что по мере ознакомления культурного древнего мира с землями и обитателями к востоку от Рейна земли эти все чаще и шире назывались «Германией». Другой процесс был вызван постепенным распространением настоящих германцев, т.е. тевтонов, тоже на восток. Эти процессы были не одновременны, не синхронны, а их слили все же вместе. Германец в древности означал вовсе не современного тевтона, а жителя области, называемой «Германия». Историческая наука, перснеся современные представления в глубину веков, совершенно исказила картину распространения народов в Центральной Европе в древности. Точнее, для первого тысячелетия н.э. германским, т.е. тевтонским, племенам было приписано распространение от Рейна до Дона. Славяне же настолько ограничены в своем распространении, что им оставили место лишь в болотах Полесья, где вообще люди в те времена не жили. Для самого многочисленного народа Европы не нашлось в ней места!

Трудно понять такую логику. Если германские племена еще в IV в. н.э. были распространены от Эльбы до Дона, то куда они делись к VIII веку, когда история застает их еще на Рейне начинающими свой многовековой «Drang nach Osten»? Ведь речь идет об огромных массах людей. Исчезнуть, притом бесследно, они не могли. Должны были остаться археологические, исторические, филологические и т.д. следы. Этих следов нет. Все, что приписывается германцам в Восточной и Ювкной Европе, основано либо на недоразумении,’либо v& шовинистической фальсификации. Не только славян, но и иные этнические массивы, как, например, гетов, слили с германцами. Геты, народ, вне всякого сомнения, не германского корня, народ, еще во времена Фукидида, т.е. за 400–500 лет до н.э., живший на Балканах и считавшийся Фукидидом «бесчисленным», был включен ретивыми германофилами в состав германских племен. Гетов из-за сходства названий спутали с готами и из истории двух совершенно разных народов создали невообразимую кашу. Далее. Без всяких оснований гутонов, сидевших на Висле, тоже стали считать «готами». Ог острова Готланда до юга Балканского полуострова и Крыма произвели искусственное тело, которое вдруг сжалось до невероятно малых размеров, переселилось в Италию, овладело Римом, передвинулось в Испанию и северную Африку и там бесследно исчезло.

Так вот история германских племен оказалась раздутой до невероятных размеров. История же славян преуменьшена до пределов микроскопических. С другой стороны, и народ, бывший в Западной и Центральной Европе своего рода субстратом, а именно кельты, также «растворился» в последующих народах. Однако мы знаем, что под именем «кельтои» греки понимали не совсем то, что мы сейчас. Строители менгиров и дольменов в Западной Европе далеко не ограничивались в своем распространении лишь западной частью Европы – имеются они в северо-западном углу Кавказа; наконец, греческие авторы определенно указывают на их присутствие в Малой Азии.

Таким образом, такие этнические массивы, как геты и кельты, если и не остались вне поля истории, то имеют ее в хаотическом состоянии, а славяне вообще как будто лишены ее, а сваливаются как бы с неба в V и VI веках. К концу VIII в., во времена Карла Великого, они уже огромной массой занимали всю середину Европы. Допустим, какие-то народы действительно ушли и славяне заняли свободные места, но не могли же они размножиться наподобие саранчи мгновенно. Чтобы могло создаться население, достаточное для захвата всего центра Европы, необходимы долгие века.

Итак, история не государств, не отдельных племен, а огромных этнических массивов в Европе искажена совершенно. Поэтому разматывание сложного клубка племенных взаимоотношений надо начинать, пересмотрев все от альфы до омеги, отбросив все мнения т. н. авторитетов, обратившись к первоисточникам. Пересмотреть надо все прежде всего под углом зрения изменений основных этнических масс. Уже в первые столетия нашей эпохи кельты, германцы, славяне, геты и другие народы становятся жертвами агрессии Рима и Византии. Эти империи постепенно захватывают области вышеупомянутых народов, превращая их в римлян и греков, и оттесняют все дальше на север и восток основное ядро этих племен. Особенно пострадали от агрессии Рима кельты. Романизация их в нынешней Англии, Бельгии, Франции и Испании сделала огромные шаги, и столетия спустя собственная культура кельтов была уничтожена совершенно. Византия и Рим поглотили в конце концов гетов и родственные им племена. Уцелели лишь германцы и славяне и объединенными усилиями опрокинули и Рим, и Византию. Историю этих огромных этнических масс мы знаем лишь в кривом зеркале измышлений вышеуказанных историков.



( приблизительно с V века) | Откуда ты, Русь? | * * *