home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

На завтрак Элен спустилась около одиннадцати. За окном виднелись ближние горы, дальние были скрыты густыми облаками. Солнце тоже пряталось, но видимость позволяла различать несколько опор подъемников на горе и даже рощицу дружных худосочных елок. Подошедший к столику официант сообщил ей, что вчера поздно вечером в гостиницу приехала одна дама. Именно ее автомобиль попал в лавину. Так вот, если мадам не возражает, эта дама будет сидеть за этим же столом.

– Не возражаю, – ответила Элен. – Напротив, мне интересно познакомиться с дамой, которая целый час просидела в лавине. Но где же она?

– Она уже позавтракала и пошла кататься, – сказал официант. – Все уже позавтракали, мадам. Завтрак в нашей гостинице обычно продолжается с половины девятого до десяти. Хотя мы всегда готовы обслужить наших постояльцев.

Он принес Элен яичницу с беконом и тертым сыром, апельсиновый сок, круассаны с йогуртом и чашку крепкого чая.

Где Жозеф? Наверное, еще спит, подумала она.

Но в этот момент он вошел в зал и направился к столу Элен.

– Доброе утро, радость моя! Я с трудом проснулся. Хорошо, во сне вспомнил, что нас с тобой ждет катание по целине.

Не дожидаясь, пока подойдет официант, он взял вилку Элен и начал с аппетитом поедать ее яичницу, пока она пила сок.

– Ешь, ешь, мой милый, ты ужасно проголодался, я знаю, – улыбнулась она, гладя его по светлой, коротко стриженой голове.

Опытный официант уже шел к столику с подносом.

– Я повторил заказ, мадам не возражает? – со скрытой улыбкой он понимающе смотрел на них.

– Большое спасибо, вы очень проницательны, месье! – Элен лучезарно улыбнулась доброму человеку.

– Когда ты должен заехать за Софи? – поинтересовалась она.

– Мы договорились, что она сама в два часа поднимется на главном подъемнике наверх и там я ее встречу. Так что у нас с тобой около двух часов. А мы еще не одеты…

В двенадцать часов Элен и Жозеф уже поднимались по канатной дороге. На этот раз, кроме них, в кабинке было еще три человека – муж с женой и мальчик лет десяти, видимо, только что спустившиеся по трассе и снова ехавшие наверх. Пока они ехали на подъемнике, муж и сын объясняли даме ее ошибки, убеждая, что при катании в глубоком снегу надо сильнее сгибать колени и чуть больше отклоняться назад, чтобы лыжи не зарывались в снег. Та весело смеялась и говорила, что не умеет кататься в таком глубоком снегу. Муж и сын уговаривали ее учиться, но она сказала, отмахиваясь от них:

– Вы катайтесь, а я посижу в кафе наверху, выпью кофе. Когда накатаетесь, заходите за мной.

Элен и Жозеф молча смотрели друг на друга, улыбаясь и слушая милую семейную перепалку.

Объявление на верхней станции подъемника гласило, что открыты только нижние трассы. Канатные дороги, поднимающие на самый верх, вследствие сложной снежной обстановки, сегодня работать не будут.

– Через день-два снег слежится, подморозит, наверх доберутся ратраки, которые сейчас утюжат нижние склоны, и трассы откроют, – пояснил Жозеф.

– Ну и ладно, сегодня нам хватит и нижних трасс, – согласилась Элен.

Готовясь к спуску, она натянула маленькую светло-зеленую шерстяную шапочку, которую вытащила из кармана куртки. Темные очки решила не надевать. Жозеф всегда катался без шапки, хотя таскал ее в кармане. Небольшие темные очки он, как и Элен, носил в кармане на случай яркого солнца. Щелкнув застежками креплений и надев палки на руки, они подмигнули друг другу. Оба были готовы к новым испытаниям.

– Вперед? – Не скомандовал, а спросил Жозеф.

Вперед, – четко ответила Элен и добавила: – Только не очень быстро, ладно? Пока не привыкну. Я давно не ходила по такой глубокой целине.

Жозеф оттолкнулся палками и поехал. За шлейфом легкого снежного пуха, сразу поднявшегося вслед за ним, виднелась только его светлая голова, красиво развернутые плечи, руки, согнутые в локтях, и палки, попеременно касающиеся склона и отмечающие начала сопрягающихся поворотов. Элен не могла оторвать взгляда от зрелища такой легкости преодоления глубокого снега. Жозеф остановился метрах в семидесяти ниже по склону. Он поднял лыжную палку и махнул ею, приглашая Элен повторить его полет. Элен знала, как надо ехать по мягкому глубокому снегу, но ей давно не приходилось этого делать. Ей стало немного боязно, что у нее не получится так, как надо. Но она бесстрашно заскользила вниз по склону. Чуть откинувшись назад, она старалась освободить носки лыж, чтобы облегчить им движение в снегу. И неожиданно для нее повороты стали получаться, как будто сами собой. Она поняла – главное, ритмично и четко сгибать и разгибать колени. Она ехала, не видя своих лыж, с каждым поворотом на ее коленях нарастал слой снежного пуха, но катиться было легко.

Остановившись рядом с Жозефом, Элен с изумлением и восторгом воскликнула:

– Какое чудо, как легко ехать, все получается само собой! Как будто не едешь, а плывешь, и снег держит тебя, как вода. Я первый раз ощутила такое!

Жозеф счастливо улыбался, лукаво глядя на свою ловкую, умную, красивую девочку. Необыкновенную девочку…

– Молодец, ты все правильно схватила. Не надо двигать ногами. Ноги вместе, легкий наклон назад и только сгибание и разгибание коленей. Действительно, как будто плывешь в этом пуху. Но для этого нужен большой опыт катания, бесстрашие и понимание лыж. Умница ты моя! Иди ко мне!

Элен боком подъехала к Жозефу, и они бросились в объятия друг друга. Не удержавшись на ногах, упали и покатились по склону, подняв лыжи вверх, сберегая ноги. Поднялись и, заснеженные, как медвежата, начали, смеясь, шлепками отряхивать друг друга от снега.

Вокруг было мало катающихся. Некоторые падали, застревая в снегу, другие ехали медленно, перед каждым поворотом почти останавливаясь и переставляя ноги. Техникой катания по глубокому снегу владеют не многие. Но умеющие кататься по свежему, глубокому снегу, по целине испытывают не радость, знакомую даже начинающему горнолыжнику, а настоящее счастье, которое знакомо только дельтапланеристам, парящим в небе, парашютистам до раскрытия парашюта, серфингистам, вышедшим на гребень нарастающей волны или аквалангистам, плывущим в неведомом гроте между разноцветными обитателями глубин.

– Поехали! Поехали! – заторопила Элен. – У нас осталось так мало времени!

Жозеф посмотрел на часы.

– Еще почти полтора часа, – успокоил он ее. – Давай спустимся вон к тому подъемнику. – Палкой он указал направо. – Там почти никто не катается, значит, много свежего снега.

Элен с готовностью кивнула. Она уже намного уверенней ехала вслед за ним. А Жозеф, казалось, катился, как дышал, не задумываясь, каким образом ему удается управлять лыжами.


Теперь они были в кабинке одни. И, конечно, их губы встретились и уже не могли расстаться. Вместе с поцелуем, они пили счастье, радость единения души и тела, чудо обретения друг друга. Долгие десять минут подъема пролетели, как одно мгновение. Когда кабинка замедлила ход и двери автоматически открылись, они едва успели выскочить из нее и схватить лыжи.

– Однажды случится так, – представила себе Элен, – что мы вместе с кабинкой уедем обратно, вниз.

– Это идея! – подхватил Жозеф. – Никогда не спускался вниз на подъемнике. – Тем более забыв про все на свете.

Этот новый спуск Элен уже ощущала как полет. Она еще немного отставала от Жозефа, но с каждым поворотом все больше улавливала нюансы техники катания в глубоком снегу, и наслаждалась, наслаждалась…

Без единой остановки они проехали километра три с половиной, а когда остановились, опираясь плечами на палки и тяжело дыша, с восторгом посмотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Чуть отдышавшись, Жозеф наконец промолвил:

– Ай да мы! Первый раз я испытываю такое единение с женщиной на склоне! Оно близко к сексуальному!

– Нуда! – Элен поняла его, она чувствовала то же самое, но ответила шуткой: – И не надо никакого секса! Спуск по целине вполне заменяет его!

Жозеф расхохотался, запрокинув голову. Элен очень нравилась эта его привычка.

– А представляешь, после катания еще и хороший секс! После этого останется только умереть, – отсмеявшись, сказал Жозеф.

Элен уже было жарко. Она сняла шапочку, тряхнула волосами и небрежно засунула ее в карман куртки. Потом сказала:

– Я, конечно, хочу жить, но согласна умереть с тобой в постели после такого катания.

Он стоял чуть ниже нее по склону. Она лесенкой сделала два шага к любимому и, оказавшись на одном с ним уровне, крепко поцеловала его в губы. Он, прижав ее к себе, продлил поцелуй и глухо проговорил:

– И я тоже, но только одновременно с тобой…

Элен спохватилась, замахав руками:

– Что это мы о смерти?! Мы с тобой еще поживем, глупости какие! – Она поглядела на часы. – Поехали, осталось меньше часа.

Жозеф вдруг сказал, шутливо погрозив ей пальцем:

– Чтобы без меня не каталась ни с какими кудрявыми мальчиками! А тем более – не гладила их в кафе…

Элен была приятна его ревность. Она поспешила его заверить:

– Я отправлюсь в гостиницу и буду работать над рукописью о боливийцах. А то после отъезда Софи у меня ни на что не останется времени. Кроме тебя…

Они опять расцеловались и ринулись вниз по склону к подъемнику.

На часах было 13.40. Минут через двадцать должна подъехать Софи. Жозеф предложил Элен зайти в кафе, но она отказалась: не хотелось встречаться с его пока еще женой.

– Нет, я, пожалуй, поеду в гостиницу, – сказала она. – Надо поработать. Наконец войду в режим гостиницы. Вовремя пообедаю, немного отдохну. Ну пока, мой милый, до вечера…

Она приподняла молнию его комбинезона, чтобы защитить открытую шею любимого от холода. Жозеф обнял Элен за талию, прижал к себе и покрыл поцелуями все ее лицо. Она мягко отстранилась, надела лыжи и приготовилась к спуску.

– Не скучай, я буду думать о тебе, – сказал Жозеф, глядя на нее с любовью.

Она оттолкнулась палками и, с улыбкой кивнув ему вполоборота, бросила лыжи вниз по склону.

Элен ехала к главному подъемнику самым близким путем, чтобы, поднявшись наверх, спуститься прямо к гостинице. Она катилась под опорами канатной дороги. Над ней проплывали кабинки с лыжниками, которые поворачивали головы, восхищенно наблюдая за элегантным скольжением одинокой катальщицы по глубокому снегу сложной трассы.


Жозеф все-таки зашел в кафе. Народу было много: катание в глубоком снегу утомило даже молодежь. В зале сидела компания студентов, среди которых он заметил Клода, своего несостоявшегося соперника. Клод что-то сказал друзьям, и они посмотрели на Жозефа. С ними за столом было несколько девушек, которые с нескрываемым интересом проводили его взглядами до стойки бара.

Жозеф привык к вниманию женщин. Это были и восхищенные взгляды девушек на пляжах, когда он возвращался на парусной доске из моря или, наоборот, шел с ней по пляжу к прибою. В горах женщины, как бы невзначай, садились с ним в кабинку канатной дороги, пытаясь познакомиться и вызвать к себе интерес. Ему были приятны такие мимолетные встречи, он вежливо поддерживал ничего не значащие разговоры, не пытаясь продолжать знакомства. В горах у него случались романы, длившиеся несколько дней. Но они никогда не продолжались в городе, несмотря на желание его партнерш.

В Париже он с головой погружался в работу и вскоре забывал о происшедшем в горах. То, что началось у него с Элен, Жозеф воспринимал как подарок судьбы. Эта женщина, эта смелая девчонка, разбила его устоявшееся критически-снисходительное отношение к слабому полу…

Жозеф посмотрел на часы и вышел из кафе. Он был уверен, что Софи опоздает минут на двадцать, и намеренно задержался в кафе. Софи опоздала на полчаса. Жозеф не стал ничего говорить ей, она же, как всегда, даже не заметила своего опоздания и, подойдя с лыжами к Жозефу, сразу сказала с иронией в голосе:

– Видела я сейчас твою американку. Демонстративно проехала под опорами подъемника, чтобы все ее разглядывали.

Жозеф промолчал. Он взял лыжи Софи и вынес их на плато, с которого начинались спуски во все стороны хребта. Затем он помог жене вставить ноги в ботинках в крепления лыж, и она защелкнула их с некоторым усилием.

– Куда поедем? – спросил Жозеф.

– Я хочу спуститься к озеру и посидеть в кафе. Говорят, там очень мило, – выразила Софи свои пожелания.

– Озеро далеко отсюда. По такому снегу тебе будет трудно спускаться. Чтобы попасть туда, надо преодолеть два хребта – два раза подняться и три раза спуститься. Кафе здесь мало отличаются друг от друга, за исключением, может быть, «Приюта пастуха», – переубеждал ее Жозеф. – К тому же сейчас уже почти три часа. В нашем распоряжении максимум полтора часа – на катание и кафе. Я предлагаю спуститься в ту сторону, где ты еще не была. Спуск примерно километр. Потом поднимемся сюда, посидим, если хочешь, в кафе, и надо ехать в гостиницу. Принимаешь план?

– Пожалуй… – согласилась Софи.

Жозеф показал ей, как надо ехать в глубоком мягком снегу. Затем попросил повторить его движения. Она старательно пыталась копировать его технику, но у нее это плохо получалось. Жозеф терпеливо объяснял Софи, что надо делать, чтобы лыжи не зарывались в снег, какая должна быть при этом стойка. Минут через пятнадцать, после трех-четырех падений и подъемов с помощью мужа, Софи немного освоилась.

– Так, молодец, – поддержал ее Жозеф. – Ну… поехали потихоньку. В процессе спуска будем учиться. Если поворот не получается, останавливайся и переставляй ноги в сторону следующего поворота. Здесь склон пологий, если упадешь, ничего страшного…

После получасовых мучений они наконец спустились к подъемнику. Затем поднялись снова и зашли в кафе.

– Все, с меня хватит, – подвела черту Софи. – Ноги гудят от усталости. Еще предстоит последний спуск к гостинице.

– У горнолыжников не принято говорить «последний спуск», – сказал Жозеф. – Лучше сказать «еще один спуск» или «завершающий». Так же, как летчики никогда не скажут «последний полет», а аквалангисты – «последнее погружение». «Последний» воспринимается, как последний в жизни…

– Но он и есть последний в нашей с тобой жизни, – с усмешкой настаивала Софи.

– Давай не будем драматизировать, – попросил Жозеф. – Мы же давно все решили. Даже не знаю, почему я согласился на эту «экспериментальную» поездку. – Он вздохнул и отвернулся.

Губы Софи превратились в ниточку. Она помолчала, а потом спросила:

– Ты что, действительно влюбился в эту американку?

– Я не хочу обсуждать с тобой мои отношения с Элен, – спокойно ответил Жозеф. – Единственное, что могу сказать, – добавил он, – это очень серьезно.

Софи с вызовом рассмеялась:

– Посмотрим, что ты запоешь через несколько месяцев жизни с этой наглой девицей.

Жозеф взял Софи за руку и примирительно сказал:

– Послушай, все это странно. У тебя есть любовник, за отца которого ты собираешься замуж. Нравственная сторона вопроса – это твои проблемы. Но ведь мы можем, по крайней мере, не расстаться врагами, а остаться друзьями. Будем помогать друг другу, перезваниваться. Я буду лечить твоих друзей преклонного возраста. Ты будешь приглашать меня… нас… на интересные камерные концерты в частных собраниях.

Жозеф говорил с ней, как привык разговаривать с капризными пациентами. И его спокойные доводы сработали. Она вспомнила о своем аристократическом происхождении.

– Да, ты прав… – миролюбиво проговорила Софи. – Мы действительно разные люди и уже обо всем договорились.

Софи пожала руку Жозефа, допила свой чай, настоянный на горных травах, и, подумав немного, заявила:

– Знаешь, что… Если я не очень устану, то уеду сегодня. Вещи я уже собрала. Засветло успею доехать до Альбервиля.

– Мы же решили, что ты уедешь завтра, я довезу тебя до Альбервиля. – Жозеф пытался отговорить ее.

– Я позвонила Альберу, – Софи, прищурив глаза, посмотрела на Жозефа, – чтобы он ждал меня завтра. Я уже видеть тебя не могу, и горы твои мне осточертели!

– Я не уговаривал тебя ехать со мной, – мягко сказал Жозеф, решив не перечить ей. Посмотрев на часы, он напомнил: – Пора ехать вниз. Можем не успеть на последний подъемник.

Когда они надели лыжи, Жозеф воскликнул:

– Посмотри, Монблан открылся! Облака опустились вниз, а вершина как на ладони… Специально, чтобы ты его увидела перед отъездом.

Они подошли к обрыву, огороженному заборчиком с запретными надписями, откуда открывался захватывающий дух горный пейзаж. Направо был довольно крутой склон с множеством скал и больших камней. Левее склон обрывался пропастью. Софи стояла, завороженная красотой, любуясь изумительным видом. И вдруг Жозеф заметил след, уходящий направо по крутому склону, запрещенному для спуска.

– Странно, след свежий. Похоже, от сноуборда…

И в этот момент оба услышали снизу глухой крик о помощи. Кричал мужчина… Жозеф взволнованно посмотрел на Софи. Он обернулся, надеясь увидеть кого-нибудь, чтобы организовать совместную помощь. Но вокруг никого не было. Все сидевшие вместе с ними в кафе уже начали спускаться.

– Там что-то случилось. Возможно, есть пострадавшие. – Он немного подумал. – Сейчас я зайду в кафе, позвоню в спасательную службу, а потом должен буду спуститься туда, откуда несутся крики. Может быть нужна немедленная помощь. – Жозеф был сосредоточен, как перед срочной операцией. – Теперь о тебе. Ты останешься в кафе и будешь ждать меня. Одной тебе нельзя спускаться. Сейчас вместе пойдем в кафе.

– Нет, я поеду сама, – капризно сказала Софи.

Жозеф понимал, что в ней говорит упрямство. Но он знал, что она не понимает опасности, которая ей грозит при спуске в одиночку. Ее ни в коем случае нельзя отпускать одну.

Сняв лыжи, они оба вошли в кафе. Юноша, помощник повара, мыл посуду. Выслушав просьбу Жозефа, сказал:

– К сожалению, месье, все сотрудники уже уехали. Я дежурю, буду ночевать здесь, но у меня нет сотового. В кафе есть рация, но она почти не работает. Ею давно не пользовались. Попробуйте, может быть, что-нибудь получится.

Он принес допотопную рацию, но она даже не включалась. Видимо, батарейки сели, и никто не позаботился заменить их. Да и кому нужна сейчас, в эпоху сотовых телефонов, рация, которая была незаменимой в горах лет двадцать-тридцать назад?

– У меня к вам еще одна просьба. – Жозеф сделал паузу. – Эта дама должна остаться здесь до приезда спасателей. Даже если они приедут завтра утром.

– Пожалуйста. Здесь есть несколько кроватей, – ответил юноша.

– Что-о-о?! – возмутилась Софи. – Я должна ночевать в этом… свинарнике?! Да никогда в жизни!

– Ты останешься здесь до приезда спасателей, – строго сказал Жозеф. – Другого выхода нет. Одну ночь переночуешь, ничего с тобой не случится. У меня нет времени на пререкания… Я должен помочь пострадавшему, – сказал Жозеф, теперь обращаясь к юноше. – Но что делать, если его надо срочно доставить в теплое помещение? Наверх я не смогу его дотащить – снег слишком глубокий и склон очень крутой.

Юноша кивнул.

– О, месье, я знаю, что делать. Если ехать по этому склону, на котором что-то случилось, правее, он постепенно становится пологим. Там, у скального выступа метрах в трехстах находится хижина. Туда есть совсем простой спуск из другого ущелья. Я родился в этих местах и знаю, что летом в этой хижине часто ночуют пастухи, приходящие с овцами из долины Ле Мар. В эту хижину можно на лыжах доставить пострадавшего. Там есть спиртовая печка, которую легко разжечь. Она быстро прогревает комнату. Вы сможете провести там ночь. А утром, когда в кафе приедут наши ребята, мы сообщим в спасательную службу. Возьмите с собой несколько плиток шоколада, – добавил юноша.

Он бросился к бару, взял шоколад. Потом схватил бутылку коньяка. Метнувшись в соседнюю комнату, вынес маленький рюкзачок, быстро и аккуратно уложил в него провизию, добавив несколько сандвичей и пару пачек сока.

– Ничего, потом рассчитаемся, – бросил он, увидев, что Жозеф достал бумажник. – Поскорее спускайтесь. Да, – вспомнил он, – на верхней полке хижины есть спички, свечи и масляная лампа.

– Спасибо. – Жозеф крепко пожал руку юноши. – Как вас зовут?

– Жан-Пьер, – с удовольствием представился тот. – Мы, савойяры, всегда помогаем людям, попавшим в беду, – гордо добавил он.

– Будь благоразумной, – теперь Жозеф обратился к Софи. – До встречи.

Он махнул рукой Софи, благодарно похлопал по плечу Жан-Пьера и вышел в уже сгущавшиеся сумерки. Надев лыжи, он обернулся к Жан-Пьеру, вышедшему проводить его, и сказал:

– Еще одна просьба. Свяжитесь, пожалуйста, с гостиницей «Небо и снег». Пусть они сообщат мадам Элен Сарк, номер 204, от Жозефа Карнье, что случилось и где я нахожусь. Спасибо…

И он начал спускаться в ту сторону, откуда продолжали доноситься крики о помощи. Жан-Пьер подбежал к склону, с тревогой слушая слабый зов о помощи и наблюдая, как Жозеф медленно, но уверенно спускается вниз. Он вглядывался в сумерки до тех пор, пока Жозефа не стало видно из-за крутого перегиба склона.


предыдущая глава | Костер на снегу | cледующая глава