home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15

Во вторник утром Джон встретился с Максом и Дин Брюверами в юридической конторе адвокатов Харта, Маклаулина, Питерса и Сэнборна, которая размещалась в реконструированном кирпичном особняке с мощными балками и лепными украшениями, построенном в самом начале века.

– Мы пришли повидаться с Аароном Хартом, – сказал Джон секретарше в приемной.

– А потом я сваливаю отсюда, – пробормотал Макс, разглядывая толстые ковры, резное дерево, тяжелые дубовые двери и затейливые светильники. Сколько ж это будет стоить?

– Мы не можем позволить себе адвоката, – безжизненным голосом сказала Дин. Она тоже передумала вслед за мужем.

– Давайте сначала просто поговорим с ним и посмотрим, что он скажет, настойчиво предложил Джон.

В приемную стремительно вошел молодой человек с редеющими, аккуратно расчесанными на прямой пробор рыжими волосами, в темно-синем костюме – и направился к Джону с протянутой рукой.

– Привет, Джон! Джон пожал ему руку.

– Как поживаешь, Аарон?

Дин постаралась не глазеть на Аарона Харта. Макс же уставился на него, не беспокоясь о приличиях. Кто такой этот белый задохлик и что он делает в столь шикарном учреждении? Он был такой низенький, что его галстук свисал ниже ремня.

Джон повернулся к Максу и Дин и представил им адвоката:

– Макс и Дин Брюверы, познакомьтесь с Аароном Хартом. Он хороший адвокат и неоднократно добывал для меня разные важные бумаги.

Белый задохлик протянул руку:

– Привет. Рад познакомиться.

Дин поднялась и пожала ему руку, не зная, куда деваться от смущения. Макс смело встал, выпрямился во весь свой огромный рост и пожал протянутую руку, приведя адвоката в легкое замешательство пристальным взглядом.

– Давайте пройдем в мой кабинет.

– Вы адвокат? – спросил Макс.

– Да, сэр.

– Сколько вы собираетесь взять с нас? – требовательно осведомился Макс.

Аарон ответил без тени недовольства:

– Это зависит от того, что мне придется делать. Почему бы нам не поговорить сначала – это вам ничего не будет стоить, – чтобы выяснить, что я смогу сделать, и захотите ли вы воспользоваться моими услугами. Вас это устроит?

Макс украдкой бросил взгляд на Джона – выражение его лица и легкое пожатие плечами говорили: конечно, устроит, давай шагай!

– 0'кей.

– Ладно, – сказал Джон. – Я свою часть работы выполнил. – Он дотронулся до плеча Макса. – Выслушайте его внимательно. Он вас не обманет.

Макс кивнул.

– Держите меня в курсе дела. – И с этими словами Джон удалился.

– Сюда, пожалуйста, – пригласил Аарон Харт. Макс и Дин последовали за адвокатом по коридору с обшитыми панелями стенами в кабинет, прежде служивший спальней, где он указал им на два удобных кресла, стоявших перед столом.

– Могу я предложить вам что-нибудь?

Они остановились на кофе. Аарон связался по селектору с кем-то по имени Линда и попросил принести кофе.

Потом он откинулся на спинку кресла, взял со стола пресс-папье и, вертя его в руках, мягко сказал:

– Джон рассказал мне о вашей дочери. Искренне соболезную.

– Спасибо, – ответила Дин. Макс только кивнул.

– Джон в общих чертах рассказал мне о вашем деле. Я хотел бы услышать подробный рассказ о случившемся и узнать, какой помощи вы ждете от меня.

Для того чтобы почувствовать доверие к адвокату, найти нужные слова, убедиться в целесообразности этой встречи, потребовалось некоторое время. Но по мере того, как Дин с Максом продолжали повествование, а Аарон Харт проявлял искренний интерес и участие, они почувствовали необходимость рассказать обо всех событиях, чувствах и разочарованиях, пережитых ими с 24 мая, и наконец заговорили, едва ли не перебивая друг друга, стремясь поделиться всеми своими мыслями. Со слезами горечи, повышая порой голоса от гнева, они рассказали всю историю и наконец дошли до сути дела, до причины, побудившей их встретиться с адвокатом: смерть их дочери – явная несправедливость. Что им делать?

Пока они рассказывали, Линда принесла кофе. Теперь Аарон отодвинул в сторону свою чашку и начал быстро писать что-то в блокноте, излагая свои мысли отчасти вслух, отчасти на бумаге.

– Хм. Итак... первое, что вы хотите, это удостовериться, что Энни умерла вследствие халатности работников Женского медицинского центра, а для этого вам необходимо найти законный способ получить в клинике карту Энни.

Макс и Дин вопросительно переглянулись, а потом Макс ответил:

– Да, это одно. – А Дин добавила: – Я просто не хочу, чтобы в этой клинике продолжали калечить девушек.

– Так-так. – Аарон прекратил писать и ненадолго задумался. – Что ж, изначально у вас есть две линии действий. Первое: начать судебный процесс против клиники, но... – Он странно улыбнулся.

– Получается что-то вроде Уловки-22. Вы не можете возбудить жалобу против клиники, пока не выстроите дело против нее, и не можете выстроить дело, пока не добудете медкарту Энни, доказывающую, что она делала там аборт. И не можете добыть медкарту, пока не начнете судебный процесс, чтобы потребовать документы в судебном порядке как улику по делу, что сделать вы не можете, пока не выстроите дело, которое невозможно выстроить без медкарты... – Безнадежно махнув рукой, Аарон закончил: – Давайте забудем об этом.

Он подался вперед и заговорил, вертя ручку в руках:

– Есть более простой способ сделать это без возбуждения дела в суде, и он осуществим только потому – простите, пожалуйста, что я говорю это, – только потому, что Энни умерла. Будь она жива, ее аборт считался бы совершенно законным, и любые имеющиеся в клинике документы или медкарта Энни охранялись бы законом и оставались бы недоступными даже для ее родителей. Потребовать их могла бы только сама Энни. Но сейчас, поскольку она умерла, вы можете предпринять шаги к тому, чтобы законно заместить дочь и затребовать ее медкарту.

Аарон оживился и заговорил возбужденно, выразительно жестикулируя, словно рассказывал увлекательную историю.

– Итак, любой человек после смерти обычно оставляет какое-то наследство, какую-то свою собственность. Это называется его имуществом. Если вы владеете большим домом, тремя машинами и имеете пару миллионов на банковском счете, это ваше имущество – то есть то, что останется после вашей смерти. Если вы владеете одним потрепанным костюмом, одной шариковой ручкой и десятью центами, это ваше имущество. Таким образом, у Энни тоже было имущество – и именно с ним мы будем работать.

Макс и Дин быстро провели мысленную инвентаризацию.

– Она мало чем владела, – сказала Дин.

Аарон лишь улыбнулся, ничуть не обескураженный.

– Я вот к чему веду. Она владела одной вещью, очень для нас важной сейчас: правом подать иск о возмещении ущерба в связи с возможным увечьем, нанесенным ей в Женском медицинском центре. Но я забегаю вперед.

Мы можем сделать следующее: мы можем утвердить в судебном порядке ваше право на владение имуществом дочери. Тогда к вам перейдет все имущество, которым владела ваша дочь к моменту своей смерти; само по себе это дело не столь важное – поскольку ваша дочь была несовершеннолетней и в любом случае владела немногим, – но оно дает вам законное право получить упомянутые документы. Вы можете добиться, чтобы вас назначили управляющими имуществом Энни, и таким образом получить право выступать от лица покойной дочери, чтобы привести все ее дела и бумаги в порядок; то есть вы будете обязаны составить опись всего имущества. А следовательно, выяснить, чем владела умершая: какие деньги, какая собственность, какие права на возбуждение исков остались после ее смерти.

И мы будем работать именно с правом Энни на предъявление иска. Среди всего прочего, после смерти вашей дочери осталось право на предъявление иска о возмещении ущерба, связанного с возможным увечьем, нанесенным ей врачом, медсестрой, клиникой – любым ответственным лицом, И вы, как управляющие имуществом дочери, будете не только иметь право, но и просто обязаны решить, были или нет у Энни основания предъявлять иск клинике. Вы пока согласны со мной?

– Ради моей покойной дочери я готов на все.

– Хорошо.

– То есть ее право на тайну частной жизни перейдет ко мне. И те документы перейдут ко мне.

– Когда вас назначат управляющим имуществом дочери, Да. Информация, которой вы располагаете, дает вам основания считать, что среди всего прочего имущества у нее было право на иск; а чтобы привести эту часть имущества в порядок, вам необходимо иметь на руках документы, и клинике придется выдать их вам.

Слова адвоката понравились Максу.

– Усек.

– А как это сделать? – спросила Дин, в глазах которой засветилась надежда.

Аарон снова обратился к своим записям и начал перечислять.

– Итак, первое: нужно, чтобы одного и вас назначили управляющим имуществом. Мы можем подготовить все необходимые бумаги, а потом вы подпишете их и подадите заявление об этом назначении в суд.

Тем временем мы составим письмо от вашего имени, запрос на медицинскую карту. В письме будет говориться... – Аарон начал записывать, продолжая говорить. – ...что Энни являлась пациенткой клиники... что вы назначены управляющим имуществом покойной... и, чтобы привести в порядок все ее дела, вам необходимо получить медицинскую карту дочери. Мы вложим в письмо чек, скажем, на двадцать пять долларов, чтобы покрыть стоимость работы по копированию документов. Вы отправите письмо в клинику, и... обычно такими делами занимается работник канцелярии, который и выдает документы в ответ на запрос, но я не знаю, насколько распространяется это правило на клиники, где производят аборты. – Аарон немного поколебался, потом стал размышлять вслух: Если нам немного повезет, работник архива просто выполнит наше требование, и никто из начальства даже никогда не узнает об этом. Но если дело пойдет не так, как нам хочется, ответственные за случившееся лица очень скоро узнают о запросе, и тогда вам придется иметь дело с ними.

– Знаете, я скажу вам одну вещь, – заявил Макс. – Я ничего не буду отправлять по почте. Я просто возьму письмо и швырну его им в физиономию.

– Ну... такие письма обычно пересылаются по почте, но... я могу понять ваше желание явиться туда лично. Я не советую вам делать это, но... конечно, я вас понимаю.

Однако Дин не устроило решение мужа.

– Милый, ты не можешь идти туда. Макс сник, вспомнив о своем предыдущем походе в клинику, и выругался.

– Извините. Я уже навел шороху в этой клинике, мистер Харт. Судья обещал посадить меня, если я не буду держаться подальше оттуда. Я не могу идти.

– А Дин? – спросил Аарон. – На нее тоже распространяется постановление судьи? Макс даже рассмеялся.

– Нет... ни в коем случае. Она слишком добропорядочная женщина для этого. – С этими словами он взял Дин за руку.

– Значит, мы назначим Дин управляющим имуществом. Ни у кого из вас нет возражений?

– То есть она возьмет письмо и швырнет его им в физиономию? – спросил Макс.

– Ну... полагаю, она сделает это вежливо, но... да, она может пойти в клинику сама.

Макс и Дин обменялись вопросительными взглядами, и все было решено.

– Отлично. Значит, так: Линда – наш ассистент, поэтому если вы решите продолжать дело, она завтра послезавтра подготовит необходимые документы и сразу позвонит вам. Вы подпишете некоторые бумаги, необходимые для того, чтобы суд назначил вас управляющим имуществом дочери. Тем временем я подготовлю письмо вам на подпись, запрос на медицинскую карту. Как только назначение состоится и письмо будет составлено, вы будете готовы пойти в клинику и получить все бумаги.

У вас есть какие-нибудь вопросы? – Макс и Дин задумались, а Аарон развил свою мысль дальше:

– Если я что-нибудь упустил, или вам требуются какие-то дополнительные объяснения, или вы хотите предпринять какие-то другие шаги...

– А что, если они действительно виноваты в смерти Энни? – спросила Дин. То есть, что если мы сумеем доказать это? Как мы сможем остановить их?

– Как мы сможем добраться до них? – спросил Макс. Аарон нацарапал еще что-то в блокноте.

– У нас в фирме работает еще один адвокат, Билл Маклаулин. Билл специализируется на делах вроде вашего, связанных с исками о возмещении ущерба. Вот что я вам скажу: достаньте сначала медкарту и прочие записи в клинике, а потом, при наличии улик, необходимых для начала судебного процесса, я с удовольствием передам дело об иске Биллу для дальнейшей работы. Пока же я проконсультируюсь с ним и выясню, не может ли он сейчас посоветовать нам еще что-нибудь для того, чтобы достать эти документы.

Макс поднял руку, останавливая адвоката.

– Что ж, все это звучит здорово, но... нам надо поговорить о деньгах.

Аарон улыбнулся.

– Да, это заключительный вопрос. В данный момент мы готовы взяться за дело в расчете на долевой гонорар. Это означает, что наш гонорар будет исчисляться в процентах от суммы компенсации. Не будет компенсации, не будет гонорара. Обычно мы берем тридцать три и три десятых процента. Вам придется возместить наши личные расходы на дело, но в большинстве случаев мы решаем вопрос оплаты по завершении дела. Как только мы закончим наше расследование и увидим, что и как, мы с вами сядем вместе и в общих чертах выстроим дело. Если вы останетесь недовольны результатом, мы посоветуем вам не продолжать. Если вы готовы взаимодействовать снами на этих условиях, я попрошу Линду подготовить договор.

Макс и Дин снова обменялись вопросительными взглядами, а потом Макс ответил:

– Мы готовы.

В четверг около четырех часов дня Тина Льюис быстро, бегло просмотрела записи Лесли, а потом попыталась вернуть их.

– Хм-м... Да, Эрика права: это не тянет на материал для репортажа.

Лесли не взяла записи, и рука Тины повисла в воздухе.

– Подождите минутку, Тина. Вы даже ничего не прочитали толком.

Они находились в кабинете Тины. Тина сидела за своим столом; Лесли отвлекла ее от работы, и она уже начинала раздражаться.

Она бросила записи на стол, ближе к Лесли, просто чтобы избавиться от них. Теперь она разозлилась.

– Это не тянет на репортаж. Кто поверит голословным заявлениям, сделанным неизвестным, анонимным, мнимым свидетелем, который даже не хочет появиться перед камерой и не может доказать ни одного своего слова? Это не сообщение для программы новостей, а подстрекательское выступление против абортов. У тебя нет материала для репортажа!

– У меня есть семья, потерявшая дочь! – при этих словах Лесли постучала пальцем по записям.

– Неужели ты считаешь это достоверной информацией? Мы не можем выступить в программе с такими серьезными заявлениями, ничем не подкрепив их, не показав никаких свидетелей, не предоставив никаких доказательств. На нас тут же набросятся поборники свободы выбора – не говоря уже о наших конкурентах и всех прочих, кто еще хоть сколько-нибудь уважает объективную журналистику!

На это Лесли была готова ответить. Она взяла записи, перелистала страницы в поисках заключительного абзаца и протянула их Тине.

– Тина, если бы вы добросовестно прочитали записи, то увидели бы, что Брюверы обратились к адвокату и предприняли некоторые шаги. Дин, мать Энни, назначена управляющей имуществом дочери и завтра утром собирается лично отнести запрос на медицинскую карту в Женский медицинский центр. Если какие-то записи найдутся и Брюверы смогут доказать, что Энни действительно находилась в клинике, мы получим достоверные факты, на основании которых можно выстроить сюжет. Все, что я прошу, это разрешить мне присутствовать завтра в клинике с оператором, чтобы отснять материал, который можно будет использовать в случае, если события разовьются в историю, достойную освещения. Послушайте, часто ли нам предоставляется возможность находиться непосредственно на месте событий?

– И конечно же, ты не собираешься выступать против свободы выбора? иронически спросила Тина.

Эти слова Лесли восприняла как пощечину. Овладев собой, она оперлась на стол и заговорила сдержанным голосом:

– На прошлой неделе мы давали репортаж о финансовых махинациях на строительстве нового жилого массива, а еще раньше мы делали репортаж о стоматологической клинике, где при пломбировании зубов использовали ядовитую амальгаму. Теперь, когда назревает дело о преступной небрежности врачей, повлекшей смерть молодой девушки...

– Мы этого не знаем.

Лесли продолжала с прежним напором:

– Но мы близки к тому, чтобы все выяснить; и я считаю, этим делом стоит заняться, независимо от наших политических убеждений. Я не говорю о праве женщины на аборт. Я говорю о современном состоянии индустрии по производству абортов и гарантиях безопасности или отсутствии оных, – а эта тема представляет большой интерес для наших зрителей. К чему нам вообще размахивать деревянными плечиками на митингах, если мы даже не знаем, насколько безопасны эти аборты для здоровья женщин?

Выражение лица Тины осталось жестким, однако Лесли хотя бы заставила ее замолчать и задуматься. Она посмотрела на Лесли, потом на записи, все еще лежавшие на столе, и наконец со вздохом, выражающим покорность судьбе, взяла бумаги и внимательно просмотрела их.

– Кто такая эта... Джуди Медфорд?

– Энни Брювер. Джуди Медфорд – ее вымышленное имя. Многие девушки используют вымышленные имена, чтобы сохранить тайну частной жизни.

– А заключение патологоанатома? Где находится подлинник?

– Мы с Дин Брювер ходили в клинику в понедельник, но они куда-то дели его и не могут найти. Нам до сих пор ничего не сообщили.

Тина вздохнула, сдаваясь, и откинулась на спинку кресла.

– Итак... мать Энни Брювер теперь является законным управляющим имуществом своей дочери. – Тина выпрямилась и уставилась на Лесли. Похоже, это было для нее новостью.

Лесли было приятно, что она знает какие-то факты, неизвестные Тине.

– И как таковая она теперь замещает дочь и имеет законное право получить в клинике медкарту и прочие документы Энни. Клиника обязана выдать ее. Они больше не могут прятаться за законом о неразглашении врачебной тайны.

Тина сухо улыбнулась – практически просто скривилась.

– Тебе остается надеяться, что все хлопоты Брюверов окажутся не напрасными, иначе у тебя не будет репортажа. – Потом добавила для пущей выразительности: – Верно?

Лесли согласилась:

– Верно. Но дело стоит того, чтобы с утра потратить на него немного времени. Выделите мне это время, и весь остаток дня я буду работать над другим репортажем.

Несколько мгновений Тина смотрела на Лесли изучающим взглядом, обдумывая просьбу.

– Ладно, на это я дам разрешение. Ты еще не убедила меня, но... назовем это мероприятие квалификационным заездом, а иного названия оно и не заслуживает.

– Это все, о чем я прошу.

Тина повернулась к своему компьютеру и вызвала на монитор «Перечень репортажей на следующий день». Она внесла заявку Лесли на оператора, пометив ее буквами «ПО-ЭНС», что означало «первоочередной, эфир не сегодня». С нажатием клавиши «enter» сообщение уйдет редактору информационного бюро, и завтра утром Лесли выделят оператора для съемки заявленного материала.

Все улажено. Из кабинета Тины Лесли вышла окрыленная успехом. Теперь где Джон? Он должен узнать об этом.

Было четыре тридцать. Скоро начинался пятичасовой выпуск, и сотрудники суетливо бегали по отделу, поставленные сегодня перед необходимостью собрать и смонтировать в два раза больший объем материала против прежнего и подготовить его к выходу в эфир на полчаса раньше. Хэл Розен сидел за своим столом, совмещая на мониторе разные изображения, наблюдая за снятым методом ускоренной съемки перемещением облачных масс над синим океаном и зеленым материком. Другой монитор показывал метеорологическую карту с отметками температур, скорости ветра и осадков по всей стране. Прогноз погоды на ближайшие пять дней на мониторе еще не появился. Никаких предварительных просмотров на сей раз.

– Хэл.

– М-м-м-м? – Хэл был не особо разговорчив, когда работал со своими картами.

– Ты видел Джона?

– Ага, много раз.

– Не знаешь, где он сейчас?

Хэл повернулся к Лесли и озорно улыбнулся.

– Попробуй поискать в студии. Они там возятся с осветительными установками или чем – то вроде этого.

Лесли торопливо обогнула фанерный задник студии и оказалась на съемочной площадке, которая начинала напоминать Диснейленд или сцену из «Путешествия звезд». Широкая, просторная студия повергала в трепет. Задник был надстроен до самого потолка, но благодаря освещению складывалось впечатление, будто он уходит в беспредельную высь и теряется за пределами видимости. Стол телеведущих был примерно той же формы, что и прежний, но, казалось, висел над полом, подобно космическому кораблю: все нижние опоры были тщательно замаскированы тенями и не видны в резких ракурсах.

Венчал все это великолепие расположенный высоко под потолком, и похожий на стального тиранозавра операторский кран с лихо посаженной на него управляемой камерой, готовой наплывом снять кадры, открывающие программу.

Джон, Эли Даунс и Бинг Дингэм, спортивный обозреватель, сидели на своих местах за столом вместе с Уолтом Брюкнером, занимавшим постоянное место Хэла Розена. Режиссер Марделл показывала рукой направления и давала указания операторам, которые пробовали разные ракурсы, передвигая камеры чуть вправо, чуть влево, вперед и назад, Высоко над ними на подвесных лесах осветитель устанавливал прожекторы.

– Подними голову, Джон, – сказала Марделл, и Джон посмотрел в камеру Два. – Дайте мне больше света справа.

– Справа, – повторил осветитель. Лесли помахала рукой Марделл и, четко выговаривая каждое слово, спросила:

– Ничего, если я поговорю с Джоном?

– Конечно. Входи и сядь на минутку в кресло синоптика. Уолт, можешь пойти вздремнуть, если хочешь. Уолт вскочил с кресла.

– О, огромное спасибо! Давно мечтаю о роли спящей красавицы.

Марделл рассмеялась:

– И пусть твой сон будет сладок и долог. Уолт широко помахал Лесли рукой, словно протирая лобовое стекло автомобиля.

– Привет вам, пока-пока вам.

Лесли поднырнула под его руку, быстро пробежала к столу, перепрыгивая через кабели и провода осветительных приборов, и села в кресло Хэла Розена, крайнее справа.

– Чудно, – сказала Марделл. – Представь, что ты Хэл. Лесли выпрямилась, улыбнулась в камеру Три и тихо сказала Джону:

– Я поговорила с Тиной, и она разрешила мне отснять завтра сцену вручения запроса на медицинскую карту. Джон встревожено вздохнул.

– Не уверен, что тебе следовало делать это. Материала для репортажа еще нет, а ты знаешь здешнюю политику. Мы не сможем никому продать репортаж, пока не соберем всю информацию.

Лесли заняла оборонительную позицию.

– Джон, я не могла ждать, когда освободится какой-нибудь оператор. Завтра утром Дин вручает запрос, и мне нужна камера, чтобы снять сцену.

– Меня тревожит то, что ты рассказала об этом Тине.

– Ну, здесь надо винить Эрику. У нее не нашлось ни одной свободной камеры в течение всего рабочего дня, поэтому мне оставалось лишь попросить, чтобы в мой график внесли одно дополнительное задание, а Эрика не давала мне добро без разрешения Тины.

– 0-о-х-х.

– Так что я попыталась, 0'кей?

Марделл расхаживала взад и вперед, оценивая глазом сочетания цветов, текстуру материалов, согласованность частей композиции.

– Выглядит неплохо. Хотя задница Бинга остается в тени.

– Я дико извиняюсь, – сказал Бинг, и все рассмеялись.

– Да, – сказал Нейт, осветитель, – давайте дадим немного света на сей предмет. Скажи нам спасибо, Бинг, это лучшая твоя сторона.

Лесли наклонилась к Джону и тихо проговорила:

– Тина еще не дала добро на репортаж, но позволила мне отснять материал, так что я получила разрешение на съемку завтра утром.

Джон кивнул, по-прежнему глядя в камеру Три.

– Что ж, мы делаем ставку. Было бы здорово добыть что-нибудь по-настоящему убедительное.

– Или у нас не будет репортажа. Тина так и сказала.

– Ей не нравятся сюжеты об абортах.

– Так, все смотрят перед собой, – скомандовала Марделл. – Попробуем операторский кран в работе.

По селекторной связи раздался громкий голос из аппаратной: «Поторопитесь, у нас осталось пятнадцать минут».


Пятнадцать минут, внимание все! – повторила Марделл. – Итак, смотрим прямо перед собой. Изображаем занятых людей. – Все посмотрели прямо перед собой; все изобразили занятых людей.

Лесли прошептала:

– Но сюжет-то совсем о другом, и думаю, я сумею убедить Тину в этом.

Джон предостерегающе дотронулся до ее руки.

– Только ничего никому не говори, хорошо?

– Ну что, поехали, – сказала Марделл. – Музыка: Там-м-м... ди-ди-ди-да... Камера пошла вниз!

На мониторах они увидели общий план студии сверху, потом камера начала наплывать на них с высоты, опускаясь на операторском кране. Это было захватывающее зрелище, похожее на приземление лунной капсулы.

– Отлично, отлично! – с ликованием воскликнула Марделл.

Джон прошептал Лесли:

– Думаю, это какая-то западня, если ты меня понимаешь. Мы же не хотим, чтобы клиника узнала о запросе заранее. Лесли удивленно подняла брови.

– Конечно.

– Смотрите сюда, вы двое! – приказала Марделл. Они оба улыбнулись в камеру Два, вместе с Эли Даунс и Бингом Дингэмом.

– Хорошо, – сказала Марделл. – Еще раз, с музыкальной заставкой.

Операторский кран поплыл к потолку и приготовился к следующему спуску. Потом раздалась музыка – энергичная, значительная, похожая на новости: Ди-ди-ди-да... бум, бум...ди-ди-ди-да...

– А теперь, – произнес голос, перекрывающий музыку, – самые последние, самые достоверные новости от главного информационного агентства города, пятичасовые новости Шестого канала с Джоном Барретом и Эли Даунс!

Все это не могло не произвести сильного впечатления.


предыдущая глава | Пророк | cледующая глава