home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17

Лесли вернулась на студию сразу после полудня, готовая подвести итог рабочего дня в одном невероятно сладком сюжете о Кэроле Джеймсе, учителе вторых классов Авалонской начальной школы, который наряжается на уроки ШутомГороховым, чтобы научить своих учеников тому, что даже еслипорой мы чувствуем себя всего лишь Шутами Гороховыми,внутри каждого из нас скрывается Прекрасный Принц илиПринцесса и нужно лишь захотеть увидеть его или ее. Пре-лестно. Душещипательно. Великолепный видеоматериал. Мис-тер Шут Гороховый приближает свой большой нос прямо кобъективу камеры: комично-уродливый кадр.Сюжет прямо противоположный тому, который они моглибы сделать. Лесли бросила свои сумки на пол под стол и бес-сильно рухнула в кресло. «Пожалуйста, – подумала она, – только не заговаривайте со мной, только не спрашивайте меня,как прошел день».

Она включила компьютер, пытаясь сформулировать умноевступительное слово к сюжету о Шуте Гороховом.

Без всякого интереса стуча по клавишам, она начала так:

«Для детей, не уверенных в своих силах...» Нет. А если попро-бовать так: «Учитель вторых классов предложил новый методобучения детей самоуважению...» Возможно, но Лесли была нев восторге от этого. Тогда так: «Из всех сюжетов, которые мымогли бы дать сегодня в программе, мы выбрали этот...» Затемследовало: «...фудвшеоифц4ще8нгмфыдхэгем...»

Лесли вздохнула, подперла лоб обеими руками и закрылаглаза, на мгновение полностью отрешившись от мира. Един-ственное, о чем она могла думать, единственное, что она моглавидеть мысленным взором, была Дин Брювер, раздавленная иразочарованная, возвращающаяся этим длинным скорбнымпутем обратно к своей машине и спрашивающая себя, что жеона скажет Максу. Задним числом Лесли понимала, что долж-на была бы остаться с Дин подольше. Они бы все обсудилиподробнее, пришли в себя от потрясения, пересмотрели план действий. Она ни в коем случае не должна была оставлять Динв таком состоянии.

Но они ничего не обсудили, они не пересмотрели план дей-ствий, и Лесли не осталась с Дин. Ей нужно было отснять сю-жет о Шуте Гороховом, выполнить это необычайно «важное«задание. Времени оставалось в обрез, план горел, и она должнабыла сделать свою работу.

Надо позвонить Дин. Больше пока ничего не сделать. Имнадо все обсудить. Еще не все потеряно. Что насчет Мэри, этойдевушки, пожелавшей остаться неизвестной, которая прята-лась за ширмой? Она была в клинике в тот день. Ее вымыш-ленное имя Мадонна по-прежнему значилось в списках. Ее ис-тория подтвердилась. Все прочие факты подтвердились.

Энни была в клинике в тот день. Лесли в этом не сомнева-лась.

Тогда почему же нет никаких записей?И почему Элина Спурр пожелала пройти через такуюдлинную, рискованную процедуру, чтобы показать им медкар-ты пациенток, вопреки всем правилам и принятым этическимнормам, если только...

Вывод был столь же очевиден, сколь и тревожен. Клиникауничтожила записи. Избавилась от них раз и навсегда. Онимогли это сделать после первого визита Макса.

Хорошо, но откуда они знали, что нужно изъять из картоте-ки документы на имя Джуди Медфорд?

– Лесли!

Лесли подняла глаза и увидела... Тину Льюис, которая под-зывала ее рукой, высунувшись из двери своего кабинета.

Лесли сначала просто взглянула на нее, потом посмотрелапристально, напряженно соображая. Она почувствовала себятак, словно ее оглушили кирпичом. «Осторожнее, Лесли. Неделай скоропалительных выводов. Ты ничего не знаешь навер-няка».

– Ах, неужели не знаю? Разве Тина не видела имя ДжудиМедфорд в моих записях вчера? Почему же...

Осторожнее!

Лесли хотела беззвучно выругаться, но Тина была хорошознакома с лексикой такого рода и легко прочитала бы все по еегубам. Лесли сделала глубокий вдох-выдох, взяла себя в руки,поднялась с кресла и, лавируя между столами и компьютера-ми, проследовала в кабинет Тины.

– Ну как прошло утреннее мероприятие?

«Как будто ты не знаешь!»

– Никак. Мы засняли клинику и миссис Брювер, прибли-жающуюся к входу, нескольких демонстрантов на аллее, не-сколько автомобилей на стоянке перед зданием – в целом по-лучилось девять ярдов. Но когда мы зашли в клинику, с запро-сом на медицинские документы ничего не вышло. Мы ничегоне нашли. Сюжета нет.

Тина села.

– Что ж, ситуация изменилась. Теперь сюжет есть, и мыдолжны сделать его.

Это походило на удар под ложечку, к которому Лесли неподготовилась.

– Извините?

– Проблеме абортов уделяется большое внимание в ны-нешней избирательной кампании, и сегодня кандидаты обсуж-дали этот вопрос. Вдобавок ко всему до Двенадцатого иВосьмого каналов дошли какие-то слухи о случившемся вЖенском медицинском центре, и они послали туда своих ре-портеров. Я слышала, они взяли интервью у Брюверов и ди-ректора клиники, и, подозреваю, оба собираются пустить этотсюжет в эфир сегодня вечером.

Как Лесли ни старалась сдержаться, вопрос ее прозвучал собвиняющей интонацией:

– Очень хотелось бы знать, откуда они узнали об этом?Тина с невинным видом пожала плечами.

– Вероятно, им позвонили из клиники.

С трудом веря своим ушам, Лесли повторила:

– Им позвонили из клиники... – Неужели Тина намеренносообщила о сюжете конкурентам только для того, чтобы он на-верняка пошел в эфир? Способна ли она на такое?

Тина продолжала говорить:

– Но послушай, кому первому пришла в голову эта идея?Мы находились непосредственно на месте событий, именно вто время, когда все происходило. Мэл говорит, у него есть ви-деозапись миссис Брювер, подходящей к дверям клиники. Тыс недавних пор стала хорошей знакомой Брюверов. Мы можемвыиграть в этом забеге.

– Любопытно бы узнать, под каким углом зрения...

– Проблема абортов. Используй уже собранный материали сделай сюжет примерно в таком духе: «Борьба вокруг про-блемы абортов продолжается, и вот еще один пример, еще одно столкновение». Мы свяжем этот материал с сюжетом об изби-рательной кампании.

Лесли старалась говорить сдержанным тоном, но содержа-ние вопроса свидетельствовало о ее нарастающем раздраже-нии.

– Вы, часом, имеете в виду не нечто, больше похожее на«очередную провалившуюся попытку противников абортовнарушить закон о сохранении тайны частной жизни»?

– Ну, если место имела именно такая попытка, мы должнысообщить об этом.

Лесли наконец поверила, что слух ее не обманывает, и ееактерские способности начали ей отказывать. Она не могласкрыть свой гнев.

– Тина... Я рассказала вам суть сюжета... халатность вра-чей... убийство невинной девушки... растерянные родители, ко-торые ничего не могут сделать. Именно такой сюжет я хотеласделать, и сюжет этот не состоялся. Он снят с повестки дня.

Тина слегка пожала плечами и чуть склонила голову кплечу.

– Взамен ты получила другой материал, и мы можем ис-пользовать его. Так что твои труды не пропадут даром.

Лесли попыталась найти довод, который можно было бывысказать вслух.

– Я не могу... Тина, Брюверы доверились мне. Они поло-жились на меня. Я не могу вывернуть сюжет наизнанку и при-дать ему смысл противоположный задуманному.

Тина приняла обеспокоенный вид школьной учительницыи сказала:

– Лесли, мне кажется, в тебе говорит идеалист-крестоно-сец. Сейчас речь идет о новостях, а не о твоих личных сообра-жениях.

Пощечина. В последнее время Лесли получила слишкоммного таких пощечин, особенно от этой... этого... исполнитель-ного директора программы новостей. Она попыталась овла-деть собой, но чувствовала дрожь в руках. Теперь голос ее слег-ка прерывался, когда очень тихо, очень осторожно она предуп-редила:

– Пожалуйста, не пытайтесь воздействовать на меня по-добными доводами. Я работаю на студии уже шесть лет, и выочень хорошо знаете меня.

Тина пропустила предостережение мимо ушей, словно ожидала его.

– Лесли, я поручаю тебе сделать сюжет. Он остается за то-бой. Все, что от тебя требуется, это подготовить его к пятича-совому выпуску. У тебя еще есть время взять интервью у мис-сис Брювер, а мы срочно послали съемочную бригаду в Жен-ский медицинский центр – за комментариями к случившемуся.Сюжет практически готов. Все, что от тебя требуется, это на-писать текст, прочитать его, подготовить видеоматериал.

Лесли знала, просто знала, что Тина уже поручила это зада-ние другому репортеру, когда сказала:

– Тина, я не могу. Я не могу так передергивать смысл сю-жета. Я не могу так поступить с Брюверами.

Тина беззаботно склонила голову к плечу и сказала:

– Ну что ж, Мэриан Гиббоне согласна взять этот сюжет,если ты отказываешься. Просто отдай ей свой материал и ви-деозапись, сделанную сегодня утром. Пусть она его подготовитк эфиру. Таким образом, ты ничем себя не запятнаешь, о'кей?

– Тина... это был мой сюжет!

– Он по-прежнему твой, если только...

– Вы прекрасно знаете, что Мэриан с ним сделает.

– Я не могу уделить тебе весь день, – сурово сказалаТина. – Короче, ты берешь сюжет или нет?

Лесли поднялась с кресла и попятилась к двери, борясь сприступом дурноты.

– Я не могу. Я не могу пускать такой сюжет под своим име-нем.

– Тогда принеси мне видеозапись, чтобы Мэриан моглаприступить к работе. У нас времени в обрез. – Тина взялатрубку телефона. Лесли не двинулась с места. Тина гневносверкнула глазами. – Итак? Давай начнем шевелиться. Тыдолжна подготовить сюжет о Шуте Гороховом, а мне нужнопросмотреть утреннюю видеозапись!

Лесли вышла из кабинета Тины и быстро пошла через от-дел, лавируя между столами; нот ее подкашивались, и по путиона несколько раз наткнулась на перегородки и столы. Потомона рухнула в свое кресло в состоянии, близком к обморочно-му. Она должна подумать. Как ей поступить? Знал ли обо всемэтом Бен Оливер? Кому принадлежало это решение? Леслинужно было успокоиться, прежде чем говорить еще с кем-то.

В углу ее монитора мигал маленький символ, изображаю-щий почтовый ящик. Она нажала на клавиши, вызывающиесообщение на экран компьютера. Ей звонила Дин Брювер ипросила перезвонить.

Лесли взяла телефонную трубку и набрала номер. Она догадывалась, о чем пойдет разговор.

– Алло? – раздался в трубке голос Дин.

– Дин, это Лесли. Как у вас дела?

В голосе Дин слышались сомнение и тревога.

– Я даже не знаю. Я думала, наша история не годится дляновостей, а теперь, похоже, за нее уцепились. И я просто хоте-ла поговорить с вами и выяснить, что происходит.

– Я... – Лесли не знала, каким тоном и что говорить. – Выуже разговаривали с какими-нибудь репортерами?

– К нам приезжали телевизионщики с Двенадцатого иВосьмого каналов сразу после моего возвращения домой, а по-том я разговаривала с журналисткой из вашей телекомпании.

– Мэриан Гиббоне?

– Да. Она представилась вашей подругой...Лесли возвысила голос, несмотря на все усилия сохранятьспокойствие.

– Она уже была у вас?

– Да. Она уехала с час назад.

Лесли потребовалось несколько мгновений, чтобы перева-рить услышанное.

– Так вы... вы дали ей интервью?

– Да. Она работает для Шестого канала, поэтому я охотнопоговорила с ней, но я не поняла, почему приезжала она, а невы. Этот сюжет пойдет сегодня в вечернем выпуске?

Что еще могла Лесли ответить?

– Ну... Думаю, да, Дин. Наверное... Наверное, ситуация из-менилась.

– Знаете, я сначала удивилась, но думаю, все в порядке.Мэриан была очень мила. Я рада нашему знакомству.

– А о чем она спрашивала вас? О чем вы говорили?

– О, обо всем. Я рассказала ей о запросе на медицинскиедокументы и о том, как мы ничего не нашли в клинике; а онаспросила меня, откуда я знаю, что Энни умерла в Женском ме-дицинском центре, и я рассказала ей о заключении патолого-анатома и о показаниях Мэри.

«Нет, нет, НЕТ, Дин!»

– Вы рассказали ей про Мэри?

Дин заняла оборонительную позицию.

– Я ничего не говорила про саму Мэри. Я просто сказала,что у нас есть свидетельница, имени которой я назвать не могу,и свидетельница эта видела Энни в клинике.

– И как... Я имею в виду, Мэриан отнеслась к вашему рас-сказу... сочувственно? Она вам поверила?

– О, мне она показалась очень милой.

«Как будто это что-то значит», – подумала Лесли.

– А что репортеры с других каналов? Они задавали такиеже вопросы?

– Ну... они сказали, что слышали о нашем конфликте сЖенским медицинским центром и собираются сделать сюжет,и они хотели знать, что мы предприняли и что мы знаем.

– И вы говорили прямо в камеру?

– Я стояла на крыльце. Я никого не впустила в дом – уменя сейчас такой беспорядок, и нет времени убраться.

– А Макс? Он присутствовал при этом?

– Он еще не вернулся с работы. Я звонила ему, но он рабо-тает на верфи и не может сразу подойти к телефону. Он пере-звонит мне при первой же возможности.

– О чем они спрашивали вас? Вы можете вспомнить?Дин заволновалась.

– Послушайте, Лесли, сегодня такой безумный день, я непонимаю, что происходит... И не помню, что я говорила.

Ради спокойствия Дин Лесли постаралась говорить ровнымтоном:

– Все в порядке, Дин. Все нормально.

– Так когда сюжет покажут по телевизору?«Пожалуйста, не смотрите его», мысленно взмолиласьЛесли, а вслух ответила:

– В пятичасовом выпуске – Шестой канал. Насчет другихтелекомпаний не знаю.

– Ладно, я включу Шестой канал и посмотрю, как у меняполучилось.

– Дин... – Лесли осеклась.

– Алло?

– Я тут. Я просто хотела сказать... – «Ну давай, Лесли.Скажи ей, чтобы она не доверяла репортерам. Скажи, чтобыона не доверяла Шестому каналу». – Вобщем, посмотрим, чтополучится. Но не ожидайте слишком многого. Я работаю надДругим сюжетом, поэтому никак не могу поучаствовать в рабо-те над вашим. Я не знаю, что из него получится в результате.

– Ну, по крайней мере, люди узнают об этом.

– Да. Да, они... они узнают об этом. – Лесли положилатрубку. Итак, работа над сюжетом шла полным ходом, егоотобрали у нее даже прежде, чем она от него отказалась, и он примет ту форму, какую решит придать ему Мэриан Гиббоне.Тина Льюис никогда не относилась к числу людей, которыестанут тратить время на нерасторопных репортеров. В этойлавочке полно людей вроде нее.

Тина явится за видеозаписью с минуты на минуту, еслиЛесли сама не отнесет ее. Лесли залезла в сумку и вытащилаоттуда кассету с отснятым утром материалом, с несостоявшим-ся сюжетом. Кадры клиники; идущей по аллее и поднимаю-щейся по ступенькам Дин; демонстрантов с плакатами. ТеперьДин увидит себя по телевизору в пятичасовых новостях, ноМэриан Гиббоне расскажет за кадром совершенно другую ис-торию.

Лесли опустила кассету на колени, охваченная сильнымчувством собственника. Это ее работа, ее время, ее труд. Кромевсего прочего, это символ доверия. Изображение милой жен-щины запечатлелось на пленке только потому, что эта женщи-на доверяла Лесли. Лесли заколебалась. О, если бы только она могла... Но... нет.Она профессионал, и ее работа требовала порой принятиятрудных решений.

Тина велела принести ей кассету, вот и все. Лесли легко представила себе ее покровительственный вид и вытянутую РУКУ.

И этот мысленный образ побудил Лесли, по крайней мере,получше исследовать намерение, которое упорно отказыва-лось покидать ее сердце и ум. Она взяла шариковую ручку, за-сунула острие в крохотную прорезь на боковой стороне кассе-ты и нажала на утопленную там кнопку: крышка кассеты сщелчком открылась, и рабочая поверхность пленки оказаласьна свету. Ну да, подумала Лесли, с пленкой легко могло слу-читься что-нибудь.

Что, например? Ну, кто-нибудь мог взяться за нее грязны-ми пальцами... даже вытащить из кассеты... могло произойтидосадное недоразумение... и кто-то мог вытащить пленку изкассеты... вот так... вот так... и вот так... и вот так!

Сначала процесс шел медленно, и Лесли чувствовала себяплохой девочкой, делающей что-то запретное, но после первыхдесяти футов или около того она начала вытягивать, выдерги-вать пленку из кассеты с мстительным чувством, с внезапнонахлынувшей яростью, с безрассудством человека, не думаю-щего о последствиях. «Это вам за Дин, а это за Макса – о, какое наслаждение! – а это за меня, а это за Джона, а это... а этим пусть Тина подавится!»

– Сюжет не пойдет под моим именем! – сказала она себе. – Правое дело – это одно, неправое – совсем другое... – Далеенезаметно для себя она перешла на лексику, способную в пол-ной мере выразить горячее негодование.

– Что ты делаешь? – раздался встревоженный голос за ееспиной. Пойманная на месте преступления, Лесли испуганновздрогнула. Но это был Джон Баррет, который недоуменносмотрел на нее широко раскрытыми глазами.

Лесли не стала ждать вопросов. Она сразу начала рассказы-вать, собирая вытащенную из кассеты пленку в коричневыйклубок на полу.

– Наш сюжет сперли!

– А что...

– Сегодня утром мы ездили в клинику, вручили им запросна медкарту и прочие записи, и в картотеке ничего не оказа-лось, ровным счетом ничего – ни на Энни, ни на Джуди, ниче-го, и я скажу тебе почему. Потому что та женщина в том каби-нете – Тина Льюис – предупредила их! Вчера она узнала отменя всю историю. Я рассказала ей про Энни Брювер, я сооб-щила ей о вымышленном имени Энни, и к тому времени, когдамы появились в клинике сегодня утром, они уже подготови-лись к нашему визиту и изъяли из картотеки все нужные доку-менты и выставили нас тупыми идиотами, выступающимипротив абортов, – вот так вот, легко и просто, шито-крыто и...знаешь что? Теперь наш сюжет идет в эфир!

Джон придвинул поближе кресло и сел, приготовясь всевыслушать. Лесли была слишком расстроена, чтобы останав-ливаться.

– И знаешь, что я еще думаю? Я думаю, Тина намеренно со-общила другим телекомпаниям об этой истории, потому что те-перь они ею занимаются – и таким образом Тина получила га-рантию того, что и Шестой канал возьмется за нее. Но это немой сюжет, совершенно не мой! В нем ничего не будет говорить-ся ни о халатности врачей, ни о смерти Энни. Он будет про...ожесточенную охоту за ведьмами, которую ведут противникиабортов и которая в очередной раз провалилась. А Мэриан Гиб-боне собирается написать закадровый текст, озвучить сюжет иподготовить видеоматериал, поскольку я отказалась это де-лать, – а это означает, что Брюверов и Энни просто использова-ли. Использовали, и все, а потом выбросили на свалку.

– Сюжет делает Мэриан? Но как она получила его?

– Тина решила пустить сюжет, но я отказалась ставить нанем свое имя! Я занималась им не для того, чтобы его вот такпередернули.

Лесли заметила взгляд Джона, устремленный на кучу плен-ки на полу, и пояснила:

– Отснятый утром материал. Мой материал. Это сюжет, ко-торого никогда не было, так пусть никогда и не будет! – Онаподнялась с кресла, подхватив с пола кучу пленки. – Извини.Тина велела сейчас же принести ей видеозапись.

Джон встал, просто чтобы она не опрокинула его вместе скреслом.

– Лесли! Ты... ты не можешь отнести ей кучу испорченнойпленки.

– Налети-ка на меня, будь добр! – Лесли не стала ждать. Исама налетела на него. – 0-опс! Ну вот, я попала в аварию. Онапоймет.

И с этими словами Лесли двинулась к кабинету Тины, во-лоча за собой несколько футов пленки, – гордо пошла черезотдел, привлекая к себе изумленные взгляды, вызывая недо-уменные вопросы, даже редкие смешки, внутренне пригото-вившись к скандалу, возможно, даже увольнению.

– Лесли! – Джон должен был остановить ее. Он сделалнесколько шагов... А потом остановился. Теперь весь отделнаблюдал за происходящим. Он обвел взглядом лица сотруд-ников.

– Что происходит, Джон? – спросил Дэйв Николсон, спе-циалист по потребительскому рынку.

Джон посмотрел на Лесли, все еще идущую к кабинетуТины, потом снова на своих коллег, все еще ожидающих отве-та. Сюжет об Энни Брювер разваливался на глазах, и еслиЛесли сейчас заявится в кабинет Тины с кучей испорченнойпленки, как пить дать, грянет буря. Первым его побуждениембыло бежать прочь, словно от протекающего бензовоза, кото-рый вот-вот взорвется. «Отойди в сторонку, не суйся в этодело».

Джон послушался первого побуждения. Он по-прежнемуоставался ни при чем. Он посмотрел на своих коллег... и пожалплечами, подняв руки с видом совершенно сбитого с толку че-ловека. Он недоуменно потряс головой. Он ничего не понимал.Он ушел – а фактически сбежал – к своему столу и сталждать, когда разразится буря.

Тем временем Лесли стремительно вошла в кабинет Тины ибез предисловий, объяснений или приглашения вывалилапленку ей на стол. Тина вскочила с кресла, словно кто-то про-лил ей на колени кофе, всплеснув руками, широко раскрывглаза и рот.

Со своего рабочего места Джон слышал площадную браньТины. Трясущейся рукой он включил компьютер и попыталсязаняться работой. Бесполезная затея, конечно. Он никак немог сосредоточиться на работе, пока все это происходило. Ондолжен был вмешаться; должен был находиться рядом с Леслии, если повезет, предотвратить взрыв.

Но он продолжал сидеть за своим столом, странно парали-зованный, не в состоянии пошевелиться. Если бы сейчас онтоже вошел в кабинет и стал рядом с Лесли... Джон живо пред-ставил себе, как в дверь врывается Бен Оливер и вникает вкурс дела, слышит обвинения Тины, видит кучу испорченнойпленки. Они с Беном только что пришли к взаимопониманию,и если имя Джона свяжут с выходкой Лесли...

Что же делать, что делать? Вероятно, лучшее и самое про-фессиональное, это подождать, дать буре немного утихнуть, апотом осторожно и спокойно вмешаться если попросят – ипомочь сторонам объективно и профессионально разобратьсяс делом. Именно так и поступит Джон Барретт, телеведущийпрограммы новостей, и Бен Оливер, директор программы но-востей, несомненно, именно этого и ожидает от Джона.

Поэтому Джон оставался на месте, занятый исключительнопоиском оправданий своего бездействия, пока ему не пришла вголову умная и рациональная линия поведения: ему нужнакое-какая информация. Да, информация. Он ведь не может сходу лезть в это дело, не располагая всеми фактами, верно? Ос-таваясь в безопасности в своем кресле, Джон прокрутил на мо-ниторе перечень сюжетов для пятичасового выпуска: избира-тельная кампания; тело, найденное на Хайвей у дома 16; пожарв квартире на Магнолия-хилл...

Ого. «Борьба вокруг проблемы абортов». Сюжет уже вне-сен в компьютер. Джон обвел отдел взглядом, но Мэриан нигдене увидел. Должно быть, она еще не вернулась с задания. Онауже написала вступление к сюжету: «Словно для того, чтобыподчеркнуть важность споров вокруг вопроса о том, необходи-мо ли согласие родителей на операцию дочери, одна семья се-годня поставила этот вопрос ребром, совершив в местной кли-нике неудачную попытку нарушить закон о сохранении тайны частной жизни. Мэриан Гиббоне в прямом включении из Женского медицинского центра...»

Вы серьезно? Нет. Пожалуйста, нет. Мэриан Гиббоне вый-дет в прямой эфир непосредственно с места событий перед ви-деосюжетом и после него. Но мало того, именно телеведущемуДжону Баррету поручалось прочитать вступительное слово изадать предусмотренный сценарием вопрос в конце. Его лицо,его голос, его имя будут обрамлять сюжет. Он замешан в этомнеприятном деле, нравится это ему или нет.

Максу Брюверу это не понравится, вне всяких сомнений.Дин Брювер это не понравится. Рэйчел Франклин это не по-нравится. Карлу это не понравится. И Маме это не понравится.И да, Джону это тоже не понравится. Ни капельки.Дверь в кабинет Тины оставалась закрытой, но Джон всеравно слышал раздававшиеся там крики.

Он должен вмешаться; должен вступить в сражение. Надонадеяться, ему удастся как-то успокоить стороны, возможно,воззвать к их здравому смыслу. Но он должен разрядить обста-новку. Должен положить конец этому.

Джон глубоко вздохнул и поднялся с кресла. Потом, сохра-нгя предельное хладнокровие и полное самообладание, дви-нулся через отдел к кабинету Тины. По мере его приближениякрики становились все отчетливей, и теперь в отделе уже ник-то не работал.

Телесиноптик Хэл Розен зачарованно, с нескрываемым ин-тересом смотрел на дверь Тининого кабинета.

– На твоем месте я не стал бы входить туда, – сказал он, апотом пошевелил в воздухе скрюченными пальцами, изобра-жая царапающуюся кошку и сопроводив жест приличествую-щим случаю звукоподражанием.

Тем не менее Джон приблизился к двери, но еще не успелвойти в кабинет, когда дверь с грохотом распахнулась и из неес надменным видом, с решительно выдвинутым вперед подбо-родком вышла Тина.

– Отойди в сторону, Джон, если тебе жизнь дорога! – при-казала она, повелительно взмахнув рукой.

Стоявшая за ее спиной Лесли поймала взгляд Джона.

– Джон, поговори с ней!

Джон попытался успокоить Тину, по возможности вежливопреградив ей путь.

– А что тут у вас происходит?

Тина остановилась, но крайне возмущенная.

– Нечего опекать меня, ты, сукин сын...Другой голос. Словно субтитры. Джон отчетливо слышалего – голос, исполненный страдания.Тина, стоящая перед ним, говорила:

– Я знаю, вы с Лесли заодно, и нечего тут разыгрывать не-винность. Вы оба идете со мной к Бену. Я сыта по горло этим...

Но пока Тина изливала на него свои запасы бранных эпите-тов и ярости, другой голос, полный муки и отчаяния, кричал:

«Оставьте меня в покое! Это моя жизнь! Как вы смеете обви-нять меня! Как вы смеете напоминать мне!»

Джон напряженно вслушивался. Когда это случилось впрошлый раз, он был сбит с толку и растерян. Сейчас он былзачарован.

Лесли обошла Тину и стала так, чтобы видеть и ее, и Джона.Она пыталась говорить сдержанным, профессиональным то-ном, но голос ее все равно дрожал от волнения.

– Я предъявила несколько обвинений нашему исполни-тельному директору, и она по понятным причинам расстрои-лась.

Тина выпалила по адресу Лесли несколько злобных слов, втом числе бранных.

Но обвинения Лесли были справедливыми. Джон знал это.Он слышал, даже видел это. Он видел Тину, которая сидит засвоим столом и разговаривает по телефону: называет имя Лес-ли, заглядывает в бумажку и произносит по буквам имя ДжудиМедфорд – М-Е-Д-Ф-0-Р-Д.

Но что он мог сказать? И в любом случае ему не представи-лось такой возможности.

– Что за... тут творится? – Бен Оливер – ненавистник бур-ных эмоций и излишне эмоциональных людей, верховный су-дья во всех вопросах жизни и смерти – вышел из своего каби-нета, прошагал по проходу и с ходу вмешался в дискуссию,щедро пересыпая свою речь ругательствами, которых и безтого уже прозвучало с избытком. – У меня и так достаточнотрудная работа, а теперь еще прикажете мне разнимать деру-щихся в моем собственном отделе?

Тина мгновенно овладела собой и заговорила первой:

– Извините за беспокойство, Бен, но нам тут необходиморазобраться с одним делом.

Голос Бена прозвучал холодно:

– А за что, собственно, мы тебе платим?Тина искусно отпарировала выпад:

– Бен, я сейчас слишком расстроена, я слишком запуталась в этом деле, чтобы судить объективно и профессионально. Мненужно знать ваше мнение.

Бен поморщился, недовольный таким ходом Тины, но все-таки согласился выслушать.

– Ладно, что тут у вас... что?

– Позвольте мне начать, – вмешалась Лесли, – чтобы выполучили полное представление о происшедшем.Тина вспыхнула от негодования.

– Мне кажется, я разговариваю...

Бен ткнул пальцем прямо в лицо Лесли.

– Ты начнешь. – Потом он ткнул пальцем в Тину. – Ты за-кончишь. А я задам вопросы. – Он свирепо взглянул на Джо-на. – И ты тоже здесь замешан?

Джон пожал плечами и изобразил на лице недоумение.

– Собственно, я сам еще не полностью в курсе дела.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Возможно, я имею отношение к этому.Бен встретился взглядом с Лесли.

– Хорошо, рассказывай – и побыстрее.Лесли начала речь в свою защиту.

– Мы делали сюжет о преступной небрежности врачей вклинике, где делают аборты. У нас есть все основания пола-гать, что клиника несет ответственность за смерть семнадцати-летней девушки.

– Что за клиника?

– Женский медицинский центр.

– Что за девушка?

– М-м... Ее звали Энни Брювер... Негритянка.

– Что за основания?

– Во-первых, заключение патологоанатома...Тут вмешалась Тина:

– Переписанные от руки выдержки из якобы существую-щего заключения, неполные. При отсутствии патологоанато-ма, который мог бы подтвердить их подлинность.

Лесли продолжала, словно сражаясь за свою жизнь.

– Имя патологоанатома Марк Деннинг, он работал в госпи-тале «Вестлэнд-Мемориал», где 26 мая умерла Энни Брювер.Он произвел вскрытие и написал заключение...

– Которое нигде не могут найти, – вставила Тина, – как исамого Деннинга.

– У нас также есть свидетельница, которая в то же время находилась в клинике и видела, что Энни сделала там аборт...

– Которая не желает ни записать свои показания на магнитофон, ни появиться перед камерой. И еще, Бен, спросите унее, кто родители этой девушки.

Бен взглянул на Лесли, ожидая ответа.

– Макс и Дин Брюверы.Имена ничего не говорили Бену.

– И кто они такие?Ответила Тина:

– Вероятно, вы помните первый митинг губернатора ивспыхнувшие там беспорядки. Макс Брювер принимал самоеактивное участие в потасовке, и мы засняли его, когда он изби-вал и оскорблял людей. А еще раньше он был арестован за ос-корбления и угрозы по адресу работников Женского медицин-ского центра. Этот человек – противник абортов.

Джон почувствовал необходимость прояснить этот вопрос.

– Минутку, минутку!Бен поднял брови.

– Ах, так ты все-таки замешан в этом?Джон объяснил:

– Макс Брювер был другом моего отца, и я не согласен...Бен сложил два и два.

– Ты замешан в этом. Подожди... придет и твоя очередь. – Он снова перевел взгляд на Лесли. – Продолжай.

Лесли постепенно теряла боевой настрой, понимая, чтопроигрывает дело.

– Мы рассчитывали сделать сюжет о преступной небреж-ности врачей. Казалось, все факты говорили об этом. Поэтомукогда Дин Брювер по решению суда стала управляющей иму-ществом покойной дочери, а потом понесла в клинику запросна медицинскую карту, мы хотели сделать видеозапись проис-ходящего на случай, если всплывет какая-то информация иБрюверы сумеют доказать, что в смерти дочери на самом делевиновата клиника.

Тина снова вступила со своими замечаниями:

– И их попытка действовать от имени закона закончиласьничем. Запрос на медицинские документы ничего не дал.Лесли посмотрела на Тину волком и сказала:

– И мы обе знаем почему, не так ли?Тина перевела взгляд на Бена и объяснила:

– Затея с запросом ничего не дала, потому что Брюверы незаслуживают доверия, они слепо идут на поводу чувств и же-лания отомстить за смерть дочери – и просто ищут козла отпу-щения, каковым в данном случае оказался Женский медицин-ский центр. Я пыталась сказать об этом Лесли, когда она в пер-вый раз явилась ко мне с идеей сюжета.

Лицо Лесли вытянулось, словно она услышала вопиющуюложь.

– Бен! Мистер Оливер, у меня есть все основания считать,что Тина Льюис... – Лесли осеклась. Тина обернулась и броси-ла взгляд на свой рабочий стол, на кучу испорченной пленки.Потом она снова посмотрела на Лесли.

– Так что Тина? – осведомился Бен.Лесли резко пошла на попятный.

– Ничего.

Несколько мгновений Бен изучал взглядом их обеих, потомспросил Лесли:

– У тебя все?

Лесли собрала все оставшиеся у нее у силы и закончиласледующим образом:

– Я начала заниматься этим сюжетом, поскольку былаубеждена, что в Женском медицинском центре не все в поряд-ке. Я понимала, что улик недостаточно, и надеялась получитькакую-то информацию с помощью запроса. Когда попыткапровалилась, я решила, что сюжет не состоялся, и хотела наэтом поставить точку и просто дать Брюверам жить спокойно.Но теперь Тина хочет перевернуть все с ног на голову...

– Я не хочу ничего перевернуть с ног на голову! Я всеголишь хочу сообщить о случившемся – и ни о чем более. У насуже запущен в работу сюжет о Слэйтере и Уилсоне и об их рас-хождениях по вопросу согласия родителей на операцию, и ярешила, что эта история послужит хорошим дополнением кнему. Другие телекомпании освещают ее, они уже взяли ин-тервью у Брюверов и работников клиники, они готовы датьсюжет в эфир – поэтому я решила, что раз мы были прямо там,непосредственно на месте событий, располагаем видеоматери-алом и хорошо знакомы с Брюверами, сюжет по праву принад-лежит нам, нам первым пришла идея сделать его. Проблемаже, насколько я понимаю, заключается в том, что Лесли готоваработать над сюжетом только в том случае, если он будет под-держивать позицию противников абортов, а я лично не могумириться с такого рода предвзятостью.

– Предвзятость! – взвизгнула Лесли. – И вы еще говоритео предвзятости?

Тина бесцеремонно отрезала:

– А что касается Макса Брювера, то он уже однажды попалв нашу программу благодаря своему поведению на митинге гу-бернатора. Лесли должна знать это, он размахивал кулаками вугрожающей близости от нее. Его стоит показать в новостях. Унас есть кадры с ним.

Тут вмешался Джон:

– Эй, постойте минутку! Мы уже обсуждали это, помните?На той пленке мой отец!

Тина мгновенно отпарировала:

– Новости есть новости, Джон! Случай имел место!

– Но, Тина, – возопила Лесли, – это же вы заставили меня

снять репортаж именно так, а не иначе!

И теперь все трое заговорили одновременно.Бен быстро вышел из себя и привел компанию в чувство,

разразившись страшным градом ругательств.

– Если вы не заткнетесь, я уволю всех троих! – Они мгно-венно умолкли. – Я хочу знать, что случилось, и больше ниче-го знать не желаю, и мне наплевать на ваши политическиеубеждения, ясно? – Он ткнул пальцем в Лесли. – Ты тамбыла, так?

– Да, сэр, – ответила она очень тихим голосом.

– Так расскажи, что случилось.

– Они... – начала Тина.

Бен резко поднес ладонь прямо к ее лицу, и она замолчала.

– Расскажи, что случилось, – повторил он Лесли.Лесли рассказала о событиях того утра по возможности

подробнее, стараясь оставаться беспристрастной и излагать

только факты.

– Значит, вы ничего не нашли? – спросил Бен, когда оназакончила.

– Да. Мы надеялись получить какую-нибудь информа-цию...

– Вот видите? – сказала Тина. – Они надеялись. Она явновыступает на стороне Брюверов.

Лесли отпарировала, стараясь сохранять спокойствие:

– Дин Брювер надеялась найти факты, указывающие на ис-тинную причину смерти ее дочери, и людей, несущих ответ-ственность за случившееся, а я надеялась сделать сюжет. Нипервого, ни второго не произошло.

Бен несколько мгновений переваривал рассказ Лесли, а потом спросил Тину:

– Что ты можешь сказать по этому поводу?

– Мэриан Гиббоне сегодня взяла интервью у работниковклиники и миссис Брювер. Она делает сюжет для пяти – и семичасового выпусков, II мы наметили ее выступление в прямом включении с места событий, непосредственно от клиники.

– Значит, она узнала мнение обеих сторон?

– Будут представлены обе точки зрения. Я особо оговорилас ней этот момент.

Бен перенес вес на отставленную назад ногу и окинулвзглядом всех троих.

– Тогда почему бы вам, ребята, просто не выполнять своюработу репортеров, в качестве каковых я вас нанял, и не оста-вить ваши политические убеждения в стороне?

Джон поднял палец, привлекая к себе внимание, и предло-жил:

– Э-э... Бен, а может, нам просто отказаться от этого сюжетаили, по крайней мере, подождать, пока не появится новая ин-формация?

Тина мгновенно вмешалась:

– Бен, Мэриан сейчас находится у клиники, на месте собы-тий, и мы послали туда микроавтобус с аппаратурой. Крометого, как мы знаем, эта история задевает личные интересыДжона. Его отец дружил с Максом Брювером, и совершенноочевидно, что он в этом деле заодно с Лесли. Самым правиль-ным, самым профессиональным шагом будет дать сюжет в про-грамме, несмотря на личные разногласия. Вдобавок историейзаинтересовались другие телекомпании, а кандидаты обсужда-ют проблему абортов. Если мы не пустим сюжет, обязательновозникнет вопрос: почему? И в этом случае мы навлечем насебя больше подозрений в политической пристрастности, чемесли покажем его.

Бен закрыл глаза, потряс головой и прижал ладонь ко лбу,бормоча что-то об «этом проклятом дерьме». Овладев собой – до некоторой степени, – он спросил Тину:

– Значит, другие телекомпании пускают сюжет?

– Да, сэр. И Восьмой, и Двенадцатый каналы.

– Интересно, откуда вы знаете? – осведомилась Лесли.Тут Тина действительно обнаглела:

– Послушай, мне платят в том числе и за это.Джон попытался еще раз:

– Бен, в самом деле, это не настолько важное дело...

– Тогда и ведите себя соответственно, – отрезал Бен. – Всетрое. Делайте сюжет... Расскажите обо всем, что случилось...Представьте обе точки зрения... Пусть карты лягут как лягут.Разве не в этом заключается наша работа? – Он заметил, чтоДжон открыл рот, и оборвал его: – А ты, мистер Телеведущий,вообще сильно рискуешь – улавливаешь мою мысль? Я вгро-хал в тебя кучу денег за последнюю неделю и советую тебе оп-равдать мои расходы. Понял?

Джон отлично все понял. Он покорно кивнул:

– Понял.

– А теперь возвращайтесь к работе, все трое. – Бен повер-нулся и удалился в свой офис.

Прежде чем удалиться в свой офис, Тина удостоверилась втом, что Джон и Лесли увидели ее торжествующую улыбку.

Лесли хотела сказать что-то Джону, а Джон хотел что-тосказать ей, но оба не смогли найти подходящих слов. В молча-нии они вернулись к своим рабочим столам.


предыдущая глава | Пророк | cледующая глава