home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


35

На следующий день Джон Баррет на работу не вышел, и это мало кого удивило. Вместо него по отделу расхаживал Уолт Брюкнер, знакомясь с сотрудниками, работающими в дневную смену, и привыкая к новому распорядку дня. В вестибюле студии рабочий техник аккуратно открепил зажимы с огромной, ярко освещенной цветной фотографии Джона Баррета, ведущего программы новостей, и снял ее со стены, удалив из собрания других известных имен и лиц.

На улицах, проспектах и автострадах города рабочие начали срывать плакаты с лицом Джона Баррета с рекламных щитов, бросая длинные неровные ленты в кузова стоящих внизу грузовиков.

В городском автотранспортном парке снимали с бортов автобусов постеры с Барретом и Даунс, освобождая место для новых постеров, которые должны были поступить со дня надень – постеров с изображением Эли Даунс и Уолта Брюкнера. Старые постеры, туго свернутые в трубку, выбрасывались в мусорные баки.

Весь тот день на Шестом канале крутили новые броские рекламные ролики. Впечатляющие образы новой команды ведущих Шестого канала – в составе Брюкнера и Даунс – мелькали на телеэкранах, дыша честностью и прозорливостью.

К концу дня Джон Баррет – мужественный, проницательный, достойный доверия, объективный и всегда находящийся в курсе последних событий телеведущий незаметно исчезнет из мира массовой культуры, а через несколько недель полностью улетучится из общественного сознания.

Джон Баррет – возвышенный, недосягаемый и безупречно-совершенный – все еще смотрел с высоты честными глазами из-под потолка дедушкиной мастерской, когда Карл установил стремянку прямо под ним, поднялся по ступенькам и снял портрет. Нарисованное лицо не изменило своего сурово-честного выражения, когда совершило спуск по стремянке, и в глазах портрета не отразилось никакого чувства, когда Карл разбил молотком деревянную раму и аккуратно сложил холст вчетверо. Когда сложенный холст и деревянная рама были церемонно препровождены в контейнер для мусора, нарисованный Джон Баррет уже не видел света дня, но, свернутый внутрь, оставался в темноте, чтобы никогда больше не явиться ни чьему взору.

Карл закрыл контейнер крышкой, закрепил ее эластичной лентой, а потом, обратив лицо к Небу и воздев руки, испустил торжествующий вопль, который разнесся, вероятно, по всей округе.

Мама Баррет высунулась из задней двери дома.

– Карл! В чем дело?..

Увидев внука, стоящего возле контейнера с мусором, и заметив радостное выражение его лица, она сложила два и два и удалилась обратно в дом, позволив себе тоже тихое торжествующее восклицание.

Губернатор Хирам Слэйтер не терял времени. Едва войдя в офис, он приказал мисс Роудс:

– Быстро Мартина Дэвина сюда, сию минуту, живо, никаких отговорок!

Мисс Роудс раскрыла рот, изумленная тоном губернатора, но выполнила приказ незамедлительно, схватив трубку телефона.

Слэйтер прошел в свой кабинет и сразу снял пиджак и бросил на глубокий, обитый кожей диван. Сейчас он поговорит с Мартином Дэвином и заставит его выложить все как на духу – или Дэвин вылетит отсюда сегодня же, сию же минуту! Сначала пролитый кофе, потом синие кроссовки, а теперь... да, все, что пророк вчера сказал о Дэвине, имело смысл. Пленка со звонком в «службу спасения»! Конечно. Для Баррета и Олбрайт это был бы самый простой и быстрый способ выйти на Шэннон Дюплиес. Именно с пленки все могло начаться. С пленки, которую Мартин Дэвин должен был уничтожить. Но уничтожил ли? Уничтожил ли? Губернатор нажал кнопку внутренней связи.

– Мисс Роудс! Вы говорили с Дэвином?

– Сэр... – Голос мисс Роудс звучал неуверенно. – Мистер Дэвин говорит, что сейчас занят с посетителями и не может прийти.

Губернатор отказался принять это оправдание, потом решил все-таки принять, но потом снова передумал. Он сам позвонил в офис Дэвина. Ответила секретарша.

– Это губернатор! Я хочу поговорить...

По селектору раздался громкий голос мисс Роудс:

– Господин губернатор, мистер Дэвин уже пришел. Губернатор бросил трубку, прерывая разговор с секретаршей Дэвина, и тут же открылась дверь, и в кабинет вошел Мартин Дэвин в сопровождении двух мужчин. Это еще больше встревожило губернатора.

– Дэвин, нам нужно немедленно поговорить. – Он взглянул на двух посетителей. – Джентльмены, вы позволите нам?

– Гм... господин губернатор, – сказал Дэвин. – Это люди из полицейского управления. Разрешите представить вам детектива Роберта Хендерсона и его напарника, детектива Клэя Оукли.

Никто не выказал желания обменяться рукопожатием. Два детектива лишь кивнули губернатору, а он ответил:

– Джентльмены...

Дэвин пояснил:

– Господин губернатор, уверен, вам будет интересно узнать, что эти два джентльмена пришли взять меня под стражу. Это не укладывалось в голове. Это было просто чересчур.

– Под стражу? Что значит под стражу?

– Они... э-э... они арестовали меня.

Один из немногих раз в своей жизни Хирам Слэйтер не смог найти нужных слов. Он просто стоял с отвисшей, дрожащей челюстью, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое, не зная, на чем остановить его.

Дэвин решил перед уходом уладить кое-какие вопросы.

– Вилма Бентхофф получила новые результаты опроса, она представит их вам после полудня. Вы по-прежнему сохраняете хорошие позиции – по-прежнему опережаете Уилсона. Роуэн и Хартли готовят новый блок рекламы на телевидении и радио. Мм... я велел им оставаться в пределах досягаемости на случай, если вы захотите внести какие-то поправки. Они свяжутся с вами сегодня или завтра.

Но конечно, губернатор хотел поговорить вовсе не об этом.

– Мартин! Тебя арестовали по... какому обвинению? Дэвин на миг задумался, потом ответил откровенно.

– О... соучастие в убийстве, заговор с целью убийства... в общем, все связано с убийством.

– Что? О чем ты говоришь? Дэвин поднял руку.

– Господин губернатор, я не могу обсуждать это... уверен, вы понимаете. Потом добавил: – Но, возможно, я могу сказать одно... Помните вчерашний визит сумасшедшего пророка – младшего? Он сказал правду. – Дэвин позволил себе насмешливо усмехнуться. – Видите, чем оборачивается ложь? – Дэвин снова взглянул на полицейских. – Что ж, джентльмены, пойдемте.

Губернатор, оглушенный и потрясенный, мог лишь стоять и смотреть, как Оукли вынимает из кармана наручники.

Хендерcон решил проявить милосердие:

– Давай подождем, пока не выйдем отсюда.

Оукли пожал плечами и спрятал наручники.

Потом Хендерсон сказал губернатору:

– Был рад встретиться с вами, сэр. Да... если позволите, я дам вам маленький совет... Вам стоит найти хорошего адвоката, сэр, срочно.

Хендерсон кивнул, и все трое покинули кабинет, прошли мимо стола мисс Роудс и зашагали по длинному, украшенному холлу к лифтам.

Губернатор, с побелевшим от ужаса лицом, дошел до массивных дубовых дверей, чтобы проводить взглядом трех уходящих мужчин. Этого не может быть.

Что вообще происходит? Он посмотрел на мисс Роудс, но она ответила ему лишь самым бессмысленным, самым недоуменным взглядом.

– Прикажете... позвонить адвокату или как? – спросила она.

– Позвоните Роуэну и Хартли... и Вилме Бентхофф... да, и Клайду Джонсону, моему адвокату. – Он увидел, как открылась дверь лифта. Дэвин и двое полицейских вошли в лифт, а кто-то вышел из лифта в холл.

О нет. Эшли... Миссис Хирам Слэйтер. Он не ожидал ее. Впрочем, он не ожидал ничем из всего, что случилось, хотя уже начинал думать, что мог бы и предвидеть нечто подобное. Когда Эшли вошла в кабинет мужа, он стоял у большого окна, глядя на купол Капитолия.

– Хирам, извини, что я без предупреждения, но... боюсь, нам надо поговорить.

Он медленно отвернулся от окна, сознание собственного поражения и капитуляции только-только начало проступать в выражении его лица. Внезапно он констатировал факт, не дав жене раскрыть рот:

– Хэйли беременна.

Теперь настала очередь миссис Слэйтер застыть от изумления.

– Откуда... откуда ты знаешь?

Слэйтер опустил взгляд на толстый ярко-синий конверт, вспомнив вчерашние предсказания пророка.

– Сегодня среда.

Утром того дня Бен Оливер позвонил Лесли. Большое сражение закончилось, сказал он, и страсти постепенно стихают. Если она готова вернуться и не разжигать их снова, то добро пожаловать.

Что ж... она постарается быть пай – девочкой, но Лесли знала: это будет нелегко. К девяти часам она явилась в отдел, готовая получить задание, готовая принять участие в традиционном утреннем совещании у стола Эрики Джонсон. На летучке присутствовала Тина Льюис, но они ни разу не посмотрели друг на друга и не обратились друг к другу ни единым словом. Было совершенно ясно, что обе они получили выговор от Бена.

Сегодняшняя сводка происшествий выглядела вполне обычно. В районе порта произошел пожар, и нужно было сделать репортаж по свежим следам; компания «Бенсон Дайнэмикс» по-прежнему раздавала извещения об увольнениях; мэр города назначил специального следователя для поиска лиц, ответственных за некачественное покрытие нового тротуара на рыночной площади. Лесли поручили сделать репортаж о некачественном тротуаре – задание относительно тихое, легкое и безопасное.

По окончании совещания Лесли прошла к своему столу, чтобы собрать нужные для работы вещи и подождать оператора. Она постоянно думала о Джоне. Она не видела его и не разговаривала с ним с позавчерашнего дня, и до смерти хотела узнать, как он, что делает и что собирается делать. Слишком много вопросов остались нерешенными, и эта мысль сводила ее с ума.

Кто-то остановился возле ее стола. Лесли подняла глаза.

Это была Тина.

– Привет.

Будь пай – девочкой, Лесли!

– Гм... привет, Тина. Как дела?

Как только Лесли задала этот вопрос, Тина опустила взгляд, и Лесли поняла, что старой вражде пришел конец. Былой огонь в глазах Тины потух. Она казалась совершенно подавленной. Вероятно, после утреннего совещания случилось что-то ужасное.

– Тина? Вы нормально себя чувствуете? Тина снова подняла голову, глубоко вздохнула и тихо сказала:

– Я... в общем, я надеюсь, что теперь я немного поумнела, достаточно поумнела, чтобы сказать тебе... мне очень жаль. – Она напряженно искала слова, чтобы объяснить свое заявление. – Я не... ну, я не отказываюсь от своих взглядов на вещи. Но я пытаюсь видеть вещи более точно, видеть полную картину. – Неудачная попытка объясниться расстроила ее. – Мне еще о многом надо подумать, но... позволь мне сказать одно. Вы с Джоном были правы – в некоторых отношениях. В некоторых отношениях вы были совершенно правы, вы безошибочно следовали голосу чувств – и теперь я понимаю это.

– Что ж... спасибо.

– В любом случае... хорошо, что ты снова с нами. – И с этими словами Тина повернулась и торопливо ушла.

Лесли откинулась на спинку кресла, медленно расплываясь в улыбке, округляя глаза от удивления.

– Ну... и что ты на это скажешь?

Что такое случилось с Тиной? Что вообще здесь творится? Ого! А это что? Бен Оливер и Эрика Джонсон ворвались в отдел и бросились к столу Эрики и начали просматривать список сегодняшних заданий.

– Лесли! – Эрика поманила ее пальцем.

Ого! Должно быть, сейчас она узнает ответ. Лесли подошла, стараясь принять немного заговорщический вид, отвечающий полу таинственному поведению Бена и Эрики.

Эрика взглянула на Бена, и тот взял слово:

– Мы даем тебе другое задание. – Он дотронулся до руки Лесли. – Только спокойно. Я не хочу, чтобы весь отдел встал на уши, по крайней мере, не все сразу. – Потом он сообщил новость: – Только что арестован Мартин Дэвин – по обвинению в убийстве.

Лесли попыталась сохранить спокойствие, но сердце ее бешено заколотилось, а когда она заговорила, то голос ее едва не срывался на визг.

– А... а Джон знает?

Бен сам еще не пришел в себя.

– Если тебя интересует мое мнение, то я думаю, он всегда знал. Именно он позвонил только что. Лесли легко уловила связь.

– Вы имеете в виду... убийство...

– Жертва – отец Джона. – Бен коротко фыркнул. – Я знал, что сюжет, над которым вы двое работали, приведет к чему-то. Теперь мы имеем сенсацию, которая на многие месяцы взбудоражит весь штат.

Лесли схватила трубку ближайшего телефона. Бен стремительно протянул руку, останавливая ее.

– Бен! Я должна поговорить с Джоном! Он силой развернул Лесли к себе и в упор посмотрел ей в глаза.

– Лесли, ты возьмешь оператора, поедешь в полицейский участок, выяснишь все подробности, а потом свяжешься с офисом губернатора и узнаешь, что они могут сказать по этому делу, а потом свяжешься со всеми людьми, которые могут что-то знать – уверен, с некоторыми главными свидетелями ты знакома, так ведь? Людей, близких к жертве, людей, близких к семье губернатора, людей, имеющих какие-то предположения относительно возможных мотивов убийства? А? Лесли яростно закивала.

– Да! Да, сэр, Бен – да! – Она чувствовал себя, как скаковая лошадь, роющая копытом землю перед закрытой калиткой на старте.

Бен продолжал крепко держать ее за руку и смотреть ей в глаза, требуя внимания.

– Этот сюжет твой, Олбрайт. Ты его заработала. Теперь не завали его.

Он отпустил Лесли, и она бросилась к своему столу, прямо к телефону.

Телефон зазвонил, как только она подошла.

– Привет, Лесли, это детектив Хендерсон. Я в полицейском управлении, и у меня есть для вас новости...

– Да! – крикнула она, не в силах сдерживать голос. – Вы арестовали Мартина Дэвина!

Несколько репортеров за своими столами обернулись к ней.

– О черт... – простонал Бен. – Ну, сейчас начнется! Хендерсон страшно удивился.

– Надо же, худые вести не лежат на месте...

– Я выезжаю сию минуту! – сказала Лесли.

– 0'кей. У меня куча информации для вас, так что прихватите камеру.

– Спасибо. До скорого.

Лесли позвонила Джону домой, но никто не поднял трубку. Она оставила лихорадочное сообщение на автоответчике. Она позвонила Маме Баррет.

– Алло?

– Мама Баррет, это Лесли! Мама была возбуждена.

– О Лесли! Ты уже слышала?

– Про Мартина Дэвина?

– Да! Мне Джон сказал! Я все еще не могу прийти в себя!

– Это невероятно! Просто невероятно! Я должна поговорить с Джоном!

Мама заговорила чуть спокойнее.

– О... его здесь нет.

– А вы знаете, где он?

– Ну... да, но...

– Где? Я должна поговорить с ним! Как он узнал? Что ему известно?

– Детектив Хендерсон позвонил ему сегодня утром, а потом Джон позвонил Бену Оливеру на студию. Послушай, Лесли, я передам, что ты звонила, и, конечно, он свяжется с тобой.

– Так где же он?

– О... – Мама немножко расстроилась. – Мне следовало предвидеть, что с этим возникнут проблемы. Я обещала Джону никому не говорить.

– Что?

– Они с Карлом ушли в одно место, и больше я ничего не могу сказать. Но они должны скоро вернуться.

Услышав эти слова, Лесли осеклась. Она начала понимать.

– О... хорошо. Тогда... гм... передайте ему, что я... – Она чувствовала, что энергия так и кипит в ней. – Передайте ему, что я снова занимаюсь новостями. Бен дал сюжет мне!

– О, золотко, как здорово!

– И передайте, чтобы он не волновался! Мама рассмеялась.

– Непременно.

Старый Папин пикап затормозил на усыпанном галькой берегу всего в нескольких ярдах от края воды. Дверцы со скрипом открылись, и два рыбака в теплых куртках и сапогах вышли из машины, готовые бросить вызов морской стихии.

На самом деле это было небольшое озеро посередине парка, но дух увлекательного приключения все равно витал в воздухе.

Джон, в теплой вязаной шапочке, залез в кузов грузовичка и откинул в сторону брезент.

– Ну что, девочка, сейчас начнется твое первое плавание. Карл помог стащить брезент с маленькой шлюпки.

– Нам еще нужно дать ей какое-то название. Типа «Непобедимая» или...

– «Непробиваемая...»

– Ага, точно. «Непроницаемая». «Непотопляемая».

– Ну, сейчас мы это выясним, верно?

Карл прыгнул в кузов и взялся за нос лодки, а Джон ухватился за корму – и без особых хлопот суденышко оказалось наполовину в воде, готовое отчалить.

Джон несколько мгновений постоял, наслаждаясь видом лодки в ее естественном окружении. Маленькие волны плескались о борта, и пока вода не просачивалась внутрь.

Он обнял Карла за плечи.

– Ты хорошо поработал, сынок. Карл тоже обнял отца.

– И ты.

Они погрузили в шлюпку весла, спортивную сумку со своим обедом, а потом бросили монетку: кому первому грести. Выиграл Карл.

Маленькая лодка легко разрезала гладь воды, приводимая в движение сильными, размеренными гребками. Они плыли к противоположному берегу озера, отец и сын, смеясь от радости и весело разговаривая. Их голоса разносились далеко над спокойной поверхностью озера.

– Значит... – слышался голос Карла, – дедушкина сестра Элис вышла замуж за Роберта... а потом его брат Роджер женился на Дорис...

– Нет, – поправил Джон. – Роджер женился на Мэри.

– Ах да, да... Мэри.

– И у них родилось четверо детей – Линда, Дебби, Бобби и Джейсон.

– И Дебби вышла замуж.

– Линда вышла замуж – за Барта.

– Барт. Я его видел?

– Это парень, стриженный ежиком.

– Нет, я его не видел.

Неторопливо текло время. Они доплыли до противоположного берега озера, потом повернули обратно и сделали крюк, чтобы обогнуть маленький островок, населенный утками.

– Чем ты будешь заниматься теперь? – спросил Карл.

– Возможно, пойду работать фельетонистом, – ответил Джон. – У меня есть знакомые в «Джорнал», которые когда-то звали меня туда.

Их приближение вспугнуло нескольких уток, которые стремительно пронеслись над водой, касаясь поверхности, и взмыли в небо.

– Извините, – крикнул Карл уткам.

– Здорово у них получается, правда?

– Эй, хочешь погрести немного?

– Конечно.

Они осторожно поменялись местами. Джон сел на среднюю скамейку и взял весла, а Карл устроился на корме. Джон начал грести.

– Ух! Здорово!

– Еще бы.

– Ну, а чем ты будешь заниматься?

– Наверное, вернусь в школу. Сейчас эта мысль кажется мне более привлекательной.

– У тебя хорошо получается все, за что ты берешься, Карл. Действительно хорошо. Думаю, ты добьешься успеха.

– Я тоже так думаю.

Джон энергично заработал веслами, и они поплыли дальше, без всякой определенной цели. Они просто хотели грести и плыть, и разговаривать. Они говорили о любви и о браке Джона, и о том, женится ли он еще когда-нибудь вполне возможно, – и о том, думал ли Карл, где он будет жить, и собирается ли он жениться, они говорили о дедушке и бабушке, и обо всей семье, которой так трудно управлять, и о Боге, и о Его предначертаниях.

Наконец Джон опустил весла.

– Да! Это напомнило мне об одной вещи. – Он весело усмехнулся. – Даже не то чтобы напомнило – я всегда думал об этом, но... сейчас самое время для небольшого ритуала.

Карл рассмеялся, предчувствуя что-то забавное.

– Ну-ну, что еще?

Джон взял с собой спортивную сумку, предположительно содержащую только их обед. Еда была на месте, все в порядке, но еще в сумке лежал очень знакомый старый плащ. Джон вытащил его и встряхнул.

– Это дал мне Папа, а теперь – из каких-то туманных религиозных соображений, которые я сам еще четко не сформулировал, – я думаю, мне следует передать плащ тебе.

Карл улыбнулся и помотал головой.

– Нет, это же плащ твоего отца. Дедушка отдал его тебе. Джон протянул ему плащ.

– Давай же, примерь.

– Да ну...

– Давай-давай, возьми. Ублажи своего религиозного старика.

Карл пожал плечами, рассмеялся и накинул плащ прямо поверх куртки.

– Не уверен, что он подойдет мне.

Джон рассматривал Карла, прикидывая, подойдет ли. Карл запахнул полы и застегнул несколько пуговиц, а потом вопросительно посмотрел на Джона.

– Ну и как тебе?

Джон посмотрел на сына в плаще и подумал, что он чуть великоват или, вероятно, чуть старомоден для молодого парня вроде Карла – и уже собирался сказать это. Но тут заметил, что Карл всматривается в берег с видом крайне изумленным.

– Эй, па...

– Что?

– Взгляни-ка туда.

Джон посмотрел, куда указывал Карл.

Вдали, на противоположном берегу, заросшем все еще зелеными деревьями, за которыми поднимались силуэты высотных зданий, неподвижно стоял ягненок с ослепительно сияющей на солнце шерстью и высоко поднятой головой, наблюдая за ними.

– Это же... слушай, это похоже на ягненка! – воскликнул Карл.

Джон перевел взгляд с ягненка на сына, а потом снова на ягненка.

– Ты видишь, Карл? Ты тоже видишь ягненка? Карл посмотрел на отца, озадаченный вопросом.

– Ну а как же... конечно.

Джон еще раз взглянул на сына, оценивая, как сидит на нем плащ...

Он протянул руку и ласково потрепал Карла по колену, а потом указал на подрубочный шов старого плаща.

– Не беспокойся о плаще, сынок. Когда ты подрастешь, он будет тебе в самый раз.


предыдущая глава | Пророк |