home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Первое, что я сделал, вернувшись домой, — это снял вонючую черную одежду. В темно-коричневом халате я сразу почувствовал себя лучше, даже респектабельнее. Вторым моим шагом было позвонить в «Экзаминер». Нет, репортер Келли, насколько им известно, не возвращался. И они не знают, где он.

Я позвонил в отель, где жил Келли. Подошла миссис Келли.

— Это снова мистер Скотт, миссис Келли. Я говорил с вами сегодня утром. Ваш муж появился?

— Хэлло, мистер Скотт. Нет, обычно он не возвращается раньше семи. Иногда позже. — Женщина замолчала, а затем тихо добавила:

— Как прошлой ночью. А что, было что-то очень важное?

— Не думаю. Я ждал, что сегодня он свяжется со мной. Меня долго не было дома, и он мог звонить, но не застать меня. Я подумал, что он, может быть, попросил вас передать мне что-то.

— Нет, муж звонил около трех и предупредил, что может запоздать к обеду. Это все. Если он позвонит снова, я скажу, что вы его спрашивали, мистер Скотт.

— Очень хорошо. Спасибо. Просто передайте ему, что я звонил.

Я положил трубку и в задумчивости смотрел на нее не меньше минуты. Затем пожал плечами и взял телефонную книгу. Я нашел «Дракон Флеминг» на Гранмерси-Плейс, а сразу под этим — «Дракон Сара», бульвар Норт-Плимут.

Я позвонил красотке.

После десятка гудков — я посчитал их — она взяла трубку.

— Да? — промурлыкала сестра Дракона. — Кто это?

— Это Шелл Скотт, — отрекомендовался я. Она шумно задышала в трубку:

— О, я помню. Красивый блондин!

— Да, это я. Вы меня точно описали. — Я самодовольно усмехнулся.

— Пожалуйста, побыстрее, — продолжила она. Впрочем, как мне показалось, не слишком нетерпеливо. — Что вам нужно? Я вся мокрая — принимала душ.

— О, простите, я постараюсь побыстрее, — понимающе откликнулся я.

— Да нет, все в порядке, Шелл. Я пошутила. Кроме того, я стою на полотенце.

— Послушайте, я хочу вас увидеть, — проговорил я. Девушка рассмеялась.

— Ах шалун! — сказала модель. — Настоящий шалунишка!

— Я не имел в виду сию минуту, — сердито буркнул я. — Я имел в виду — попозже. Сегодня вечером.

— Я разочарована, — капризно заявила она. — Что значит — попозже?

— Ну, скажем, через час. Я хочу с вами поговорить.

— Хорошо. Приезжайте к семи тридцати. Мы сможем поговорить за ужином.

— Я ничего не говорил об ужине, мисс Дракон, — уточнил я.

— Знаю. Вы везете меня ужинать. Это цена разговора со мной.

— А разговор с вами стоит моих затрат? — пошутил я.

— Подождите, и увидите, мистер Скотт. И зовите меня Сара. Когда меня называют «мисс Дракон», это уменьшает мое желание разговаривать.

— О'кей, Сара. В семь тридцать.

— До встречи, Шелл.

Я повесил трубку. Моя ладонь оставила на трубке влажный след. Я не мог этого понять.

— Так, — в недоумении сказал я себе.

Я принял душ и надел свой любимый костюм, надеясь таким образом скрасить послеобеденные переживания. Сразу почувствовав себя гораздо лучше, я отправился в кухоньку и смешал себе напиток. После этого я почувствовал себя еще лучше.

Когда Сара Дракон открыла дверь, мне снова пришло на память сравнение с черной пантерой. На ней было облегающее черное платье из синтетического джерси. Оно обтягивало ее фигуру, словно вторая кожа. Фасон платья был очень простым, без всякой отделки, только с золотым поясочком, перехватывающим ее тонкую талию. Красивый вырез каре, достаточно глубокий, дразнил, но в то же время не был вызывающим. Из носочков золотых туфелек на высоких каблуках выглядывали ногти карминного цвета. Благодаря этим каблучкам ее собранные наверх волосы оказывались примерно на уровне моего подбородка. Хочу отметить еще ее загадочные зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, и маленький пухлый алый рот. С белых мочек изящных ушек девушки свисали длинные, тоже зеленые серьги.

Я остановил взгляд на ее длинном, до щиколоток, платье.

— Боюсь, что я не одет для официального ужина, — заметил я.

— Это не имеет значения, Шелл, — заявила Сара. — Я хочу сказать, для того места, куда мы пойдем, если ты позволишь мне его выбрать. Можно, Шелл?

Она продолжала держать дверь открытой.

— Конечно. Назовите то, что вам хочется, и вы это получите.

Я вошел и сел на позолоченный стул слева от двери.

На блестящем черном столе, на серебряном подносе с гравированным рисунком, стояли два сосуда со спиртным. Зеленоватая жидкость светилась в хрустальных бокалах на тонких ножках.

Сара взяла поднос и предложила мне бокал.

— Хорошо, что ты пришел вовремя. Я уже приготовила нам выпить, — проговорила девушка. — Она взяла другой бокал и повернулась ко мне, подняв его высоко над головой. — Я надела это платье только потому, что, мне кажется, оно мне идет. Верно?

— Вы хорошо смотритесь, Сара. Выглядите просто опасной!

Мое высказывание ей явно понравилось. Улыбка раздвинула ее губы, показав белые зубки, а зеленые глаза таинственно сверкнули из-под густых ресниц. Сара все время позировала и выглядела как фантастический персонаж Эдгара По или сирена из поэтических грез Бодлера.

Должен признаться, что, с одной стороны, она меня отталкивала, но одновременно как бы гипнотизировала, зачаровывала.

— Попробуй мой напиток, — проворковала девушка. Я сделал маленький глоток Странная жидкость, напоминавшая лакрицу и амброзию, пролилась в мое горло. Было приятно.

— Где вы это взяли, Сара?

— Это не анисовая, а настоящая водка, — пояснила она.

— Интересно. Я никогда такого не пил. В ней явно присутствуют наркотические вещества, а это ведь запрещено законом, — добавил я. — Насколько я понимаю, это возбуждающий напиток.

— Но он ведь нравится тебе, правда? Мой приятель контрабандой привез эту бутылку из Испании. Для меня. Она хранилась у меня почти два года, — продолжила свои объяснения сестра Дракона.

Я удивленно поднял брови, а она ласково подчеркнула:

— Я угощаю ею только избранных и в особых случаях, Шелл.

Я ничего не ответил, но все же был польщен. Я внимательно оглядел комнату. В первый раз — внимательно.

— Мне нравится ваша комната, Сара. Она необычная, но мне она нравится.

— Я надеялась, что тебе понравится. Впрочем, нравится она кому-то или нет, она — моя. Я обставила ее не по каталогу.

Пожалуй, лучше всего комнату Сары можно описать так: она не была в полном смысле слова современной и, безусловно, не была провинциальной. Это не был стиль Людовика XV или что-то в этом роде. Я думаю, это был в основном стиль самой Сары.

Я сидел в глубоком золоченом кресле слева от двери. С этого места мне было хорошо видно. Я обратил внимание на оригинальную форму стола в виде параллелограмма, придвинутого к стене. Острый угол стола смотрел в комнату. На полу лежал толстый, с длинным ворсом, черный, как волосы Сары, ковер. Кроме этого в комнате был еще один предмет мебели. Да, только один. Огромный угловой, причудливой формы диван. Таких мне до сих пор не приходилось видеть. Занимая почти все пространство от стены до стены, он стоял спинкой к двери. Большие треугольные валики по обе стороны дивана напоминали черные острые крылья. Диван тоже был черным, под цвет ковра под ним. Только две подушки, небрежно брошенные посреди дивана, оживляли картину — они были кремовые. Да еще лежавшая перед диваном белая медвежья шкура, вонзившая длинные блестящие когти в черный ворс ковра. Все это, вместе взятое, производило потрясающее впечатление. Помещение мягко освещалось флюоресцентными светильниками, спрятанными где-то в стене и на потолке.

Комната была обставлена странными, причудливой формы предметами, которые подводили вас к самому странному и поразительному. Они направляли ваш взгляд на картину.

Она висела на стене прямо напротив дивана и была огромной — занимала место от потолка до самого пола. Выполненная маслом толстыми, тяжелыми цветными пятнами и мазками, это была даже не картина, а фрагмент, вырванный из какого-то кошмара. Вопль, схваченный красками. Она доминировала надо всем, заполняя комнату и оттесняя все остальное, делая его незначительным.

Вначале мне показалось, что полотно сплошь красное. Зияющие бронзовые мазки и красные полосы смотрелись на картине словно кровавые раны. Однако там присутствовали также мазки ярко-зеленого и мрачные пятна черного цветов. Например, в верхней части картины расползалось большое черное пятно. Вся вещь производила сумасшедшее впечатление. В ней не было никакого смысла, но все же присутствовал какой-то ритм, какое-то мистическое движение.

Такой была эта комната. Я не мог бы в ней жить, но она каким-то образом притягивала. Это действительно была комната Сары.

— Обратите частичку своего внимания и на меня, — сказала наконец хозяйка.

— Я любуюсь вашей комнатой, — улыбнулся я. — Она странная. Я никогда не видел ничего подобного.

— А что вы скажете о картине? Нравится?

— Не знаю. Откуда она взялась?

— Не взялась. Это моя картина. Я ее нарисовала.

— Я не знал, что вы рисуете! — Я посмотрел на девушку с любопытством.

— Вообще-то я не рисую. Но ее я нарисовала. Мне просто захотелось. Это, конечно, не настоящая живопись. И не модернизм. Вообще не знаю. — Она приблизилась ко мне и взяла мою руку. — Иди сюда, возьми этот возбуждающий напиток!

Она подвела меня к огромному дивану и заставила сесть. Диван был поразительно удобным. Я заметил, что задняя лапа медвежьей шкуры прижата диваном, будто медведь попал в капкан.

Сара подошла к картине и потянула за тонкий шнурок, свисавший сбоку. В небольшом хромированном светильнике зажегся свет. Она вернулась и села рядом со мной.

Мы сидели рядом. Меня охватили странные жутковатые ощущения. Я сделал глоток из своего бокала, вдохнул аромат напитка и уставился на матовую мешанину цветов на картине.

— Ты представляешь себе, как я назвала ее? — услышал я голос Сары.

Я покачал головой, не отрывая глаз от спутанных красок.

— Ну, по-настоящему у нее нет названия. Но я называю ее «Автопортрет».

— Почему? — удивился я.

— Потому что мне кажется, что с тех пор, как я начала ее писать, она живет, растет и развивается вместе со мной. Я ее все время продолжаю. Когда со мной что-то случается или когда у меня просто возникает желание, я дополняю ее. Она еще не закончена и никогда не будет закончена. — Девушка посмотрела на меня, немного отодвинувшись и прищурив свои зеленые глаза. — Понимаешь, я начала ее, когда мне было восемнадцать. И вожусь с ней уже пять лет. В общем, картина, конечно, ужасная. Такое произведение не должно иметь названия. — Глаза ее загорелись. — А что мы так серьезно себя ведем? Пожалуй, я нарисую еще что-нибудь, когда ты привезешь меня сегодня вечером домой. Добавлю что-нибудь символическое.

— Что именно? — полюбопытствовал я.

— Откуда я знаю? — Она улыбнулась и искоса взглянула на меня. — Ты ведь еще не проводил меня домой. И никогда не проводишь, если мы не сдвинемся с места.

Я почти допил свой бокал, так что, проглотив последние капли, вернул ей его. Напиток приятно разлился теплом в моем желудке.


* * * | Разворошенный муравейник | * * *