home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Я стоял в холле, и глаза мои постепенно привыкали к сумраку, царившему в «Серале».

— Привет, голубоглазая! — поприветствовал я блондинку.

— Привет, волк!

— Ну-ну, будь милашкой. Откуда ты это взяла — «волк»?

— Именно так ты выглядел прошлой ночью, когда уходил с той жирной бабой.

— Бизнес. Бизнес в чистом виде, — пояснил я. — Скажи, тебе передали мои слова?

Она откинула белокурую головку и искоса посмотрела на меня:

— Все это чушь! Какой там бизнес!

Загадочно улыбнувшись, я спустился на три ступени вниз, в клуб, прошел через задрапированную бархатной шторой арку. Чарли устало приветствовал меня:

— Привет, легавый!

— Хочу повидать Пила, — сказал я охраннику.

— Пожалуйста. Ты — впереди.

Я вышел в узкий коридор. Дверь в первую же артистическую уборную была открыта. Мне сразу стало понятно, почему эти комнаты называют «раздевалками».

— Скотт, не смотри на меня! — взвизгнула Глория Уэйн. — Она схватила желтый халат и накинула его на свои великолепные плечи.

— Привет, Глория, — улыбнулся я. — Рад тебя видеть.

— Ты противный, — ответила она, надувшись. — Почему не приехал вчера вечером? Мне кажется, я очень ласково тебя об этом просила.

— Верно. Действительно ласково, но я должен был работать. Не забывай, что я сыщик.

— Ну и как идет расследование, Скотти? Обнаружил какие-нибудь зацепки? — поинтересовалась певица.

— Так себе. Подбираю ключики то здесь, то там.

— Что-нибудь интересное?

— Да. Самое интересное — это ты. И халат, который мал тебе на два размера.

— Ты застал меня врасплох, — извиняющимся тоном произнесла она. — Я схватила первую попавшуюся вещь. Когда ты приедешь ко мне?

— Не знаю. Возможно, в ближайшее время я буду занят. У меня могут быть совершенно заняты руки… Женщина улыбнулась:

— Держу пари, Скотти, что они будут полны. Виктор Пил открыл дверь:

— Я все ждал, когда же вы придете, чтобы отчитаться, мистер Скотт. Садитесь. — Он указал мне на стул подле стола. Я сел и закурил сигарету.

— Я был занят, но дела идут. Пил пригладил свои усики и уставился на меня ледяными голубыми глазами:

— Вы выяснили, кто убил Брукса?

— Нет. Этого я пока не знаю. Но у меня появились некоторые соображения, так сказать, определенные догадки.

Я доложил Пилу все, что к этому времени раскопал. За исключением событий, связанных с Келли. Все это время мой клиент внимательно слушал, глядя на меня из-под своих густых прямых бровей. Я закончил рассказ.

— Очень хорошо, — одобрительно сказал он. — Вы хорошо поработали, мистер Скотт, многое успели за такое короткое время. Надеюсь, что расследование и дальше пойдет столь же успешно.

— Я тоже надеюсь на это. Собственно говоря, теперь оно должно пойти быстрее. Основы заложены. Возможно, уже завтра я смогу сообщить вам что-то определенное. У меня имеются кое-какие соображения. Я хотел бы над ними потрудиться, поэтому ухожу, чтобы сразу начать. Просто я хотел вас проинформировать.

Я встал.

— Хорошо. Я очень ценю ваше старание, мистер Скотт. Может быть, выпьете чего-нибудь перед уходом?

— Нет, спасибо. Я это сделаю в зале за ужином. У меня урчит в желудке.

Дверь в кабинет немедленно раскрылась, и в комнату втиснулся краснорожий тип. Я вышел впереди охранника в холл и у арки сказал ему:

— Чарли, ты влезаешь и вылезаешь без всякого предупреждения.

Он указал на стену за бархатной занавеской.

— Звонок, — сказал он. — Босс звонит, когда я ему нужен.

— Ну, я уже взрослый мальчик и теперь сам найду вход и выход.

Он покачал головой:

. — Приказ босса. Он хочет, чтобы было так. И я не стану с ним спорить. — Его большое лицо расплылось в широкой улыбке. — Я же должен хоть что-то делать.

Я ответил, что он прав, и вышел в зал. В меню опять были ребрышки, но я заказал толстый бифштекс. Глория вышла из своей уборной и выпила со мной, пока я разделывался с бифштексом. Она затеяла легкий разговор и старалась выудить из меня что-нибудь по поводу дела. В своем золотистом вечернем платье с большим вырезом, открывавшим предмет ее гордости, она выглядела роскошно. Я убедил певицу, что не смогу сегодня вечером проводить ее домой. Она надулась и позволила мне уйти.

Когда я шел к выходу, пересекая гардеробную, Максайн сказала:

— Не верю своим глазам! С тобой никто не идет под руку!

— Наверное, кто-то проскользнул раньше, — рассмеялся я. — А если серьезно, я решил: мне нужна одна тоненькая блондинка — или никто.

— Эта тоненькая блондинка — я? — кокетливо спросила девушка.

Она закинула руки за голову и принялась покачиваться из стороны в сторону. Она была очень гибкой и делала это изящно. Я сделал ей комплимент. Сказал, что она вылитая Саломея. Разве что без покрывал. И ушел, не дожидаясь, пока Максайн начнет изгибаться еще сильнее. Нельзя сказать, чтобы мне это не нравилось.


* * * | Разворошенный муравейник | * * *