home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Я ехал быстро и чувствовал себя довольно неприятно. Испытывал горечь утраты и пылал праведным гневом. Я не обращал особого внимания на дорогу, оставшуюся позади, а больше беспокоился о том, что меня ждет впереди. Как, черт возьми, я скажу его жене? Что я скажу ей?

Я припарковал машину на Нортон-стрит. Место было довольно темное, между двумя фонарями. Оставив револьвер на сиденье, я вошел в вестибюль отеля «Холлоуэй».

Клерк у входа назвал мне номер комнаты, и я поднялся наверх. Постучал в дверь. Маленькая хорошенькая женщина в темном платье из набивной ткани открыла мне ее. Она посмотрела на меня довольно холодно.

— Миссис Келли? — осведомился я.

— Да. В чем дело?

— Я Шелдон Скотт. Можно войти на минутку?

— Конечно, мистер Скотт, пожалуйста. Я вошел и сел на предложенный стул. Женщина присела на кушетку сбоку от меня. Я взглянул на нее и опустил глаза. Честно говоря, я не знал, что сказать. Нельзя же прямо так ляпнуть женщине, что ее муж убит, что он мертв.

Она сказала это сама.

— Что-нибудь случилось? Что-нибудь плохое? — В голосе ее звучало волнение.

— Боюсь, да. Мне очень жаль. Произошел несчастный случай.

Некоторое время она сидела совершенно неподвижно, глядя мне прямо в глаза. Потом шея ее напряглась.

— С Томми? Да? — тихо спросила она. — С ним? Она почти шипела сквозь стиснутые зубы. Я молча кивнул, у меня отнялся язык.

— Ужасно… — прошептала женщина.

Остановившись, она снова посмотрела на меня. А я тем временем с трудом глотал слюну и облизывал губы. На лице женщины постепенно появилось понимание сути произошедшего. Скорее всего, начала работать женская интуиция.

— Он мертв. Томми умер. Томми мертв, — упавшим голосом произнесла она и, все больше бледнея, повторила эти слова несколько раз. Взгляд ее застыл, шея наклонилась, и голова бессильно свесилась набок.

Я подошел к кушетке. Мне показалось, что женщина теряет сознание. Но она сделала усилие и подняла голову. Ее глаза невидящим взглядом уставились на стену, из них покатились слезы. Лицо превратилось в каменную маску. Я сел рядом с ней и начал бормотать какие-то бессмысленные слова утешения, которых она конечно же не слышала. Потом она вздрогнула, глубоко вздохнула и сказала безжизненным голосом:

— Я справлюсь, мистер Скотт. Спасибо, что вы побыли со мной. Теперь мне хочется остаться наедине с маленьким Томми. С моим мальчиком.

Я сказал ей, где она сможет меня найти, если я понадоблюсь и смогу чем-либо помочь. Затем простился и вышел.

Они схватили меня в холле. Они не стали ждать, пока я выйду на улицу, где смогу убежать. Они поступили правильно. Очень разумно и действенно. Как только дверь за мной закрылась, я тотчас же увидел парня у стены. Его руки скрывались в карманах пиджака. И тут же другой парень, которого я едва успел заметить уголком глаза, ткнул меня дулом пистолета под ребра.

— Не открывай пасть, Скотт, — хрипло сказал он и ловко обыскал меня. — Все чисто. Представь себе. Мальчик пуст! — удивленно произнес он.

Парень у стены кивком указал мне на лестницу и выпрямился. Это был массивный экземпляр, однако казался достаточно рыхлым и каким-то неестественно полным, будто у него был не в порядке гипофиз. На мертвенно-бледном лице этого типа злобно светились маленькие красные глазки. Весь его мерзкий облик напомнил мне о куче мучных червей, которую я однажды видел. Мне вспомнилось, как один червь, побольше и пожирнее, вылезал наверх, как царь всей кучи.

Я повернул голову и посмотрел на другого бандита, вооруженного пистолетом. Никогда раньше я не видел ни одного из них. Второй парень был обрит наголо. Его голова едва достигала моего носа. Длинный плотный торс этого типа будто принадлежал гораздо более высокому человеку. Картину дополняли кривые короткие ноги. Все это, вместе взятое, создавало впечатление совершенно деформированной фигуры. Отвратительны были и широко расставленные над крючковатым носом глаза, и толстые красные слюнявые губы.

— Ты сукин сын, убийца! — сквозь зубы сказал я. Сузив глаза, он замахнулся рукой с револьвером, готовый рукояткой ударить меня по лицу.

— Кувшин! — остановил его большой слизняк, стоявший слева от меня. Он произнес это с удивившей меня решительностью. Лицо низкорослого типа скривилось, он опустил револьвер и плюнул мне в физиономию. Этот плевок угодил мне в подбородок и скатился на рубашку. Я утерся руками.

— Сукин сын, убийца, — повторил я. Взглянув мне прямо в глаза, он прохрипел:

— Ох, браток, браток! — и улыбнулся настолько криво, что мне даже показалось, будто у него парализована правая сторона лица. Бандит ткнул ствол револьвера мне в бок, да так сильно, что я невольно замычал. — Вперед! — скомандовал он.

Я двинулся вдоль холла. Жирный парень пропустил нас вперед и двинулся за нами.

Все произошло очень быстро и тихо. Нас никто не видел и никто не слышал. Мы прошли один пролет лестницы, и маленький пробормотал:

— Попрощайся с парнем у входа.

Я кивнул клерку, пожелал ему доброй ночи, и мы вышли на улицу и повернули налево. Я видел свою машину, она блестела совсем близко впереди, а немного позади я заметил длинный черный автомобиль. Эта черная машина, вероятно, принадлежала бандитам. Я весь кипел. Злоба раскаленным потоком заливала мой мозг. Я чувствовал, что мог бы убрать их всего шестью пулями, но мне был нужен мой револьвер, а он лежал на сиденье моего автомобиля. Я не знал, как поступят эти гады с моим «кадиллаком», заберут ли его.

Мы поравнялись с моей машиной, и я быстро шагнул к ней, остановился, а затем решительно двинулся дальше, будто внезапно передумав.

Кувшин схватил меня за руку и ткнул револьвером в спину:

— В чем дело, мальчик? Что ты хотел сделать? Сзади приблизился жирный парень:

— Что ты хочешь, Скотт? Оставишь свою машину здесь?

Они немного пошептались за моей спиной. Я не мог ничего расслышать, но маленький потянул меня назад к «кадиллаку».

— Влезай, братишка. Подними руки и залезай за руль, — скомандовал он.

Я успокоился, держа руки перед собой, и быстро уселся сверху на револьвер, оставленный мною на сиденье.

— Руки на руль, братишка. Скорость двадцать миль в час, — продолжал командовать жирный. — Возвращайся в Уилшир. Чуть превысишь двадцать — и получишь вот это в кишки.

Он направил свой револьвер с длинным стволом прямо мне в бок.

Я запустил мотор и медленно пополз по Нортон-стрит к Уилширу.

— Поверни направо, жми по направлению к Беверли-Хиллз, — рявкнул у меня над ухом маленький бандит.

Я повернул направо. Вплотную за нами двигался большой «линкольн».

— Вы что, собираетесь везти меня на Першинг-сквер, куда отправили Келли? — осведомился я. — К памятнику Моцарта?

— Нет, ты поедешь в другое место, браток. Ты, оказывается, не очень-то и образован. Этот памятник не Моцарту, а Битховену. — Он произнес «Битховен».

Я не надеялся на ответ, но все же спросил:

— Кто же из вас расправился с Келли?

— Ты какой-то чудной, — ответил он, — задаешь больше вопросов, чем тот парнишка. А теперь заткнись!

Я медленно вел машину к Ла-Сиенца, вверх по Сансет-стрит, мимо «Мокамбо» и «Стиро», следуя по широкой извилистой дороге, мимо мест, где играют на деньги и иногда стреляют в людей.

Когда мы были уже почти у границы города, Кувшин покрутил револьвером у меня под ребрами:

— Вверх по Сансет, прямо по Доуэни-роуд. Мы доехали до тихой неосвещенной части дороги, и я понял, что если быстро что-то не предприму, то у меня уже никогда не будет другого шанса. Я незаметно, словно невзначай, положил левую руку на колени.

— Обе руки на руль, братишка, обе руки! — прикрикнул Кувшин.

Мне пришлось снова взяться за руль левой рукой. Но я не должен был упустить свой единственный шанс. Спидометр держался все время на двадцати. Я взглянул в зеркало заднего обзора. Огни большого черного лимузина двигались вплотную за нами.

Я глубоко вздохнул и с силой ударил по тормозам. От толчка я привскочил на сиденье и в тот же момент левой рукой выхватил из-под себя револьвер. От внезапного резкого торможения машину сильно тряхнуло. Сидевшего рядом со мной Кувшина швырнуло вбок и ударило о дверцу автомобиля. Тотчас же из его револьвера вырвалось пламя выстрела, но пуля, просвистев над моей головой, лишь вдребезги разбила стекло.

Я стиснул в руке ствол пистолета и направил его на коротышку. Я намеревался выстрелить ему прямо в лицо. Его револьвер снова был на уровне моих глаз, и я смотрел прямо в черную дыру ствола. Но прежде чем кто-то из нас смог выстрелить, шедший за нами «линкольн» с ходу врезался в наш «кадиллак». Дуло револьвера перед моим лицом дернулось, и из него снова полыхнул огонь. Я почувствовал, как мне обожгло кожу горла, да ощутил легкое покалывание горячих крупинок пороха на лице. Не растерявшись, я спустил курок. Маленький парень обмяк и замертво сполз на пол автомобиля.

Не успел я опомниться, как сзади хлопнула дверца машины, и в глазах у меня помутилось от вспышек выстрелов. Смутно различив белое пятно лица большого парня, я тоже выстрелил в него и тут же понял, что промахнулся: жирный успел упасть на тротуар, уклонившись от моей пули.

Я перебрался через труп коротышки и выскользнул из автомобиля. Опустившись на четвереньки, сжимая пушку в правой руке, я пополз под прикрытием автомобиля назад, к проезжей части улицы. Затем, лежа на животе, вытянул перед собой руку с пистолетом и огляделся по сторонам. Красная вспышка огня вырвалась оттуда, где укрылся жирный парень. Я почувствовал толчок в левое плечо — пуля прошла сквозь мякоть. Стиснув зубы, я направил свой тридцать восьмой в сторону вспышки и спустил курок. Затем, опустив ствол револьвера пониже, снова выстрелил. Мои пули попали в жирное тело. Я услышал, как бандит замычал, потом застонал.

Я порылся в карманах пальто и выудил оттуда коробку спичек. Мое плечо чертовски болело, но кость явно не была задета, рука действовала нормально. Я зажег спичку, потом с ее помощью все остальные и бросил полыхавшую коробку на улицу. Яркая вспышка дала мне возможность разглядеть тело большого парня, растянувшегося на тротуаре. Он слабо шевелился. Револьвер, выскользнувший из его пальцев, отлетел в сторону.

Под прикрытием автомобиля, согнувшись, я двинулся к нему. Приблизившись, отбросил ногой револьвер, схватил лежавшего парня за воротник пиджака, перевернул на спину и навис над ним. Глаза жирного были открыты, кровь пузырилась на губах и черным ручейком стекала на подбородок. Возможно, мои пули задели его легкие или порвали артерию, которая вела куда-то в глубь его огромного тела.

— Говори, негодяй, — рявкнул я, — где эта радиофицированная комната? Куда вы вчера ночью возили Келли? Назови вашего босса!

Он молчал, но его глаза чуть задергались. Я сунул ему в рот дуло револьвера, нисколько не беспокоясь, что могу повредить эмаль на его зубах.

— Ты сейчас умрешь, — прошипел я. — У тебя будет шанс выкарабкаться, если поможешь мне. Говори, или я вышибу твои мозги, и они разлетятся по всей улице.

Я выдернул ствол револьвера из его рта вместе с куском зуба, и жирный закашлялся кровью, испачкав свое пальто. Бандит пробулькал, словно полоскал горло:

— Третья… Уитмер.

— Кто ваш босс? — продолжал орать я. — Быстро называй его имя, или ты — труп. Кто у вас главный?

Он глядел на меня совершенно пустыми глазами, бессмысленно, как идиот. Из отвалившейся челюсти медленно текла кровь. Его тело отяжелело и кучей тряпья повисло на моей руке. Того, что заставляло его шевелиться, думать и говорить, больше не существовало. Жизнь покинула его. Он был мертв. Оба бандита были мертвы. А всего-то я получил от них — горевшую рану в плече, кипевшую внутри бессильную злобу да последние слова этого типа: «Третья… Уитмер». Они могли, конечно, что-то означать, а могли и ничего не значить.

Некоторое время я стоял на коленях посреди улицы. Потом выпрямился, засунул револьвер обратно в кобуру. Поразмыслив, я выволок маленького парня из своей машины и затолкал его на заднее сиденье «линкольна». Труп жирного я уложил сзади на пол машины. Затем сел в «кадиллак» и развернул машину.

Третья, Уитмер. На это стоило взглянуть.

Я промчался назад по Сансет, повернул налево, снова проехал через Стрип и выехал на Фриуэй. Я направлялся в центр Лос-Анджелеса к Гамильтон-Билдинг.

В офисе я внимательно осмотрел свое плечо. Рана была небольшой. Я забинтовал ее и заменил разорванный пулей пиджак нового костюма на старый твидовый. Затем перезарядил свой тридцать восьмой и покормил гуппи сухим кормом. В аквариуме на ниточке еще болтались остатки креветки. Порывшись в столе, я нашел связку ключей и миниатюрный фонарик и все это сунул в карман. Покончив с этими делами, я позвонил в дежурную часть управления и сообщил о двух мертвых парнях в черном «линкольне» на Доуэни-роуд, после чего отправился дальше. Я намеревался продолжить незаконные действия — выбора у меня не было.

На четырех углах Третьей улицы и Уитмер располагались аптека, маленький бар с неоновой вывеской, станция обслуживания и длинное здание, которое тянулось затем вниз, по Третьей. Здание не было освещено. Это было как раз то, что мне нужно. На стене здания мелкими буквами было выведено: «Дж. И. Моффет — недвижимость». Я вынул из кармана связку ключей и начал работать над дверью, надеясь, что мистер Моффет, если такой вообще существует, находится в это время дома, в своей постели.

Четвертый ключ подошел. Я вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Это был маленький офис, где стояли стол и стул, на окнах — жалюзи. Я убедился, что они опущены, и включил ручной фонарик.

Стол был грязен, как подсознание цензора, и пуст, как глаза мертвеца. Дела с недвижимостью явно шли не очень бойко. Дверь в конце комнаты вела в холл. В нем было еще три двери. Я бегло оглядел три комнаты, в которые вели эти двери. Потом по очереди внимательно осмотрел все комнаты. Ничего. Ни одного предмета мебели, никаких проводов, никакого рупора или микрофона — ничего. Если со мной схитрили, то подлинную информацию получить теперь уже невозможно — источник информации мертв.

Я вернулся и снова прошелся по комнатам. Наконец в одной из них, в углу, у самого пола, я обнаружил в стене два просверленных круглых отверстия и кусочек ленты, похожей на изоляционную. Над отверстиями сохранился маленький металлический крючок. Несомненно, это была та самая комната, где Келли наговорил свою роковую запись. Здесь явно торопливо заметали следы. Вероятно, стало слишком горячо, и осторожные парни поспешили оттуда выбраться, поскольку возникла опасность, что в их убежище могут нагрянуть. Итак, мне уже было известно о существовании какой-то криминальной организации, и я был совершенно уверен в том, что два типа в «линкольне» не были ее мозговым центром. Но кто же тогда был им? И как мне до него добраться?

Я вернулся в офис, сел в темноте за стол и задумался. Я вспомнил, как две ночи назад Виктор Пил вызвал меня в свой ночной клуб. Потом вспомнил все, что было в офисе Дракона, разговоры с Робин, сестрой Дракона Сарой, капитаном Сэмсоном, Зерклом и остальными. Вспомнил все, вплоть до момента, когда два негодяя схватили меня у двери Келли.

Странно. Ясно, что бандиты ждали, когда я выйду. Они знали, что я там. За мной, вероятно, был «хвост». Конечно, я не особенно обращал внимание на дорогу по пути к отелю «Холлоуэй». И все же это было несколько странно. Если это толсторожий и Кувшин разделались с Келли, то они не могли одновременно следить и за мной. Сэмсон получил сообщение об убийстве Келли непосредственно перед моим к нему звонком. Значит, покончив с Келли, бандиты никак не могли схватить еще и меня. О том, что я направлюсь к жене Келли, знал только Сэмсон. Неужели же он позволил информации проскочить куда-нибудь еще?

Еще некоторое время я перебирал в голове все эти соображения, затем встал и направился к «кадиллаку». Я знал, куда мне следует ехать.

Переступив порог ночного клуба, я увидел всех его обычных обитателей — блондинку Максайн, певицу Глорию. Красноносый Чарли, скрестив на груди руки, как всегда стоял перед закрытой бархатным занавесом аркой.

Приостановившись возле Глории, я тихо проговорил:

— Жди, дорогая, увидимся позже. Она с улыбкой кивнула, а я подошел к гардеробной и вынул из кармана коробку спичек.

— Максайн, сделаешь мне одно одолжение? — тихо спросил я.

— Конечно. — Блондинка взглянула мне в глаза. — Что ты хочешь? — поинтересовалась она. Ни колебаний, ни вопросов!

— Я о Чарли. Этот большой парень. Мне нужно, чтобы он на пару минут отошел от входа.

— Думаю, что смогу это сделать. Сейчас?

— Как только я затею с ним разговор. Тебя это не затруднит?

Она отрицательно покачала головой, и я подошел к Чарли. Он приветствовал меня словами:

— А, легавый!

— Хэлло, Чарли. Я вернулся, — доброжелательно начал я. — Надеюсь, ты еще работаешь на меня?

Он ухмыльнулся и хотел было что-то ответить, но отвлекся, глянув через мое плечо: к нам подошла Максайн.

— Здравствуй, Шелл, — сказала она. Потом обратилась к Чарли:

— Здесь один пьяный бабник пристает ко мне. Чарли, ты не поможешь мне выставить его из гардеробной?

Чарли снисходительно улыбнулся.

— Одну минуту, легавый, я сейчас вернусь, — пообещал он, обернувшись ко мне.

Он потопал к входной двери, на ходу разминая мускулы, а я быстро проскользнул в арку. Никто не обратил на меня внимания. Я достал носовой платок и воткнул его в звонок на двери, затем прошел по коридору и осторожно потрогал дверь Пила. Она была заперта, и я постучался. Владелец клуба Пил открыл дверь и уставился на меня ледяными глазами. Я вошел, закрыл за собой дверь.

— Сюрприз? — спросил я его.

Он ничего не ответил. Просто уселся за свой стол. Я приблизился к нему, вынул бумажник, вытащил из него десять тысяч долларов и швырнул их ему.

— Выхожу из игры, — бросил я. Виктор косо посмотрел на меня.

— Боюсь, что не понимаю, мистер Скотт, — бесстрастно проговорил он. — Что вас заставило принять такое решение?

Я нагнулся над его столом и прорычал:

— Причина в том, мерзкий негодяй, что ты убил славного малыша Келли!


* * * | Разворошенный муравейник | Глава 16