home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Сын боярский

До усадьбы Илья Федотович добрался только на четвертый день после сечи. И хотя возвращался он с победой, да еще с полусотней взятых у вотяков коней, добротными доспехами и изрядным скарбом, особого торжества боярин не испытывал. Из пятнадцати телег короткого обоза на семи ехали отведавшие вотякской стали холопы. Пятеро убитых. Трифон, голова которого оказалась крепче тевтонского меча, при всякой попытке сесть али встать – тут же блевать начинает, как перепивший вина новик. Касьян, рука которого замотана от плеча до самых пальцев, ослаб, ходить не способен, то и дело в монастырь на покой просится. Не встать больше старому воину в строй. Отсохнет рука, видит Бог, отсохнет…

Боярин Умильный осенил себя крестом и впервые за последние годы не пустил коня в галоп, увидев впереди высокие стены отчей усадьбы. Горе, горе. Теперь всюду его ждало только горе… Всадник посторонился, пропуская телеги мимо себя, остановился на вытоптанном копытами и изрытом камнями баллисты лугу. Однако, татар тут стояло немало. А Дмитрий отбился. Молодец, сынок.

Обоз медленно вкатился в ворота, а навстречу, протискиваясь сбоку, выбрались две девушки:

– Батюшка! Отец!

– Ольга? Серафима?! – он рванул поводья, едва не разорвав губы коня, дал шпоры, помчавшись навстречу, спрыгнул с седла и сжал в крепких объятиях сразу обеих, не замечая, что царапает лица девушек кольцами своего панциря. – Девочки мои, милые… Как вы… С вами все хорошо?

– Да, – ответила старшая, подняв на родителя карие глаза. – Набег был татарский, на Богородицы. Нас чуть не угнали. Но стрелец один отбил. Потом страдники сбежались. Пересидели у монастыря. Только… Алевтина пропала, что с нами была…

– Господи, прости меня, грешного, за слабость мою и помыслы мирские, – перекрестился боярин. Он любил свою племянницу, но сейчас, увидев невредимыми дочерей, не испытывал скорби по ее страшной доле. Не мог сочувствовать, испытывая радость и великое облегчение.

От усадьбы шли сын Дмитрий, так же в броне и Гликерия, в темном платке и тяжелом черном парчовом платье. Отпустив дочерей, Илья Федотович обнял сына, но не надолго, буквально на миг, затем отстранился:

– Горжусь тобой, мой мальчик. Ну, сказывай. Как тут случилось все. Как убереглись, чем бились. Кто показал себя, а кого в страдники гнать потребно.


предыдущая глава | Андрей Беспамятный: Кастинг Ивана Грозного | cледующая глава