home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двенадцатая

Старейшина Иседон

Самого Палоксая на месте не оказалось. Он был в отъезде, на севере страны, и должен был прибыть не раньше чем через неделю. Но Леху незамедлительно принял его ближайший помощник Иседон, – старейшина самого уважаемого здесь рода, как он представился.

– Мы рады приветствовать в наших землях посланца грозного Иллура, – произнес седовласый Иседон, одетый в длинное серо-зеленое платье, похожее на балахон, что сильно отличало его ото всех виденных здесь Лехой прежде скифов, – да продлят великие боги его дни.

Узколицый Иседон, на голове которого красовалась небольшая войлочная шапка, делавшая его похожим с точки зрения морпеха, на крестьянского старосту, даже поклонился. «Боится, – едва не расплылся в улыбке скифский адмирал, разглядывая странно одетого вельможу, – значит, уважает. Зараза». Составив первое впечатление, он решил, что старик действительно пользуется здесь большой властью и можно провести с ним первый раунд переговоров, дожидаясь царя.

– И я рад, от имени Иллура, царя всех скифов, приветствовать вас в этом замечательном замке, – Леха неумело поклонился в ответ на приветствие Иседона, стукнув себя кулаком по нагрудному доспеху.

Морпех от природы не был слишком наблюдателен, но даже от него не ускользнуло легкое раздражение, промелькнувшее на лице первого помощника царя. Впрочем, это длилось всего мгновение. И вскоре Иседон снова расплылся в слащавой улыбке, пригласив его за стол.

Разговор происходил в одной из небольших палат царского замка, куда Леху, сразу после прибытия и вручения грамоты, пригласили отведать великолепный ужин. На столе громоздилось множество дичи и рыбы на золотых блюдах. Вино в кувшинах и всевозможные деликатесы, от которых у морпеха, проголодавшегося за день скачки, быстро потекли слюнки. Вдоль стен стояли слуги, готовые исполнить любое приказание.

– Боюсь, вам придется обождать, – посетовал Иседон, отщипывая длинными сухими пальцами немного от бока закопченной рыбы, – наш мудрейший Палоксай, отправился на охоту в леса возле острова Певка. Он большой любитель загнать кабана и не вернется, пока не сделает этого.

– И долго его придется ожидать? – не очень дипломатично поинтересовался скифский адмирал, усаживаясь на дубовый стул со спинкой, испещренный грубой резьбой.

– Быть может, несколько дней, – туманно ответил Иседон, – возможно, неделю или больше.

«Мутит что-то этот староста, – подумал Леха, разглядывая стол, – Да и говорит так, словно взглядом меня просверлить хочет. А впрочем, политики все такие. Наши старейшины, не лучше выражаются».

– Тогда мне придется где-то жить все это время, поскольку Иллур просил меня непременно с ним переговорить, – попросил Леха, тоже налегая на рыбу, которой здесь было великое множество, – и прикажите расселить моих людей.

– Я позабочусь обо всем, – наклонил голову Иседон.

На некоторое время переговоры приостановились, – они оба молчали, предаваясь еде. Особенно Леха Ларин, мгновенно позабывший про условности, едва оказался за богатым столом. Но, выпив чарку вина и отведав местной дичи, обильно политой каким-то красным и сладким соусом, Леха вспомнил таки зачем сюда прибыл. Но решил начать издалека.

– А что геты, тихо себя ведут? – спросил он, откусывая яблоко.

Иседон бросил на него сначала удивленный, а потом изучающий взгляд, но ответил все также неспешно.

– С ними у нас мир. Особенно сейчас, – проворил старик, – Весь прошлый месяц у них были праздники, на которых наш царь Палоксай даже принимал участие. Но сейчас настало время молитв и принесения жертв своим богам. В такое время они не воюют.

– А в кого они верят? – не задержался с вопросом Леха, слегка откинувшись на спинке массивного стула, явно сработанного местными мастерами, и приготовился выслушать рассказ. Ожидания его не обманули.

– Они верят в бессмертие, – заявил Иседон, посмотрев на пламя большой сальной свечи, чадившей перед ним на столе, – и хотят после смерти попасть к Залмокису, своему верховному богу, что живет на юге, в подземелье неприступной горы Когайнон. Каждые пять лет они отправляют к нему посланников, выбрав самых достойных.

– И что посланники, – решил Леха поддержать разговор, – возвращаются довольные? Залмокис всем помогает?

Иседон вновь вперил в представителя Иллура странный взгляд, словно не мог уразуметь того, что произнес гость.

– Посланнику сообщают все просьбы, – нашелся, наконец, Иседон, кашлянув в кулак, – и бросают с горы на врытые в землю копья. Если посланник умер, значит, бог услышал просьбы смертных. Если же остался жив, то геты выбирают другого, более достойного посланника.

Леха чуть не подавился, услышав развязку истории. Дальше слушать про племена гетов ему стало не интересно. Как-то они с посланниками не правильно обращались.

– А что с греками у вас, – закинул он новую удочку, – не конфликтуете?

– С греками мы больше торгуем, – улыбнулся Иседон, и на его лице снова появилось слащавое выражение, – Купцы из Том бывают в наших землях. Из Истра приплывают. Из Одесса. Охотно закупают зерно, скот и кожи. Нам это выгодно.

– Да, торговать, не воевать, – срифмовал захмелевший скифский адмирал, решив, что этот староста неровно дышит к грекам и о главном следует переговорить лично с царем.

После ужина он отправился спать в предоставленные ему комнаты в укрепленном замке. Неподалеку поселили и его воинов, пойдя на встречу просьбе посланника Великой Скифии. Всю следующую неделю он ел, спал и упражнялся в стрельбе из лука в окрестностях замка. Несколько раз выезжал в Тернул, снабдив сотника деньгами на затянувшийся постой и оплатив нужные пошлины.

Так Леха провел неделю, под конец которой ему наскучило ожидание, и он вновь поинтересовался, когда прибудет Палоксай, перехватив Иседона в одной из галерей крепости.

– Вчера от него прискакал гонец, – поделился новостями седовласый советник, поправив шапку, которую носил в любую погоду, – наш царь решил задержаться еще на неделю. Охота выдалась удачной.

Леха испустил горестный вздох.

– Еще неделю и я с тоски умру, – заявил он, – нет, у вас здесь хорошо кормят, но мне нужно увидеть Палоксая, как можно быстрее. Не могу ли я сам отправиться к месту его охоты? И повстречаться там, на природе.

– Что же, – неожиданно быстро согласился Иседон, – думаю, это возможно. А вы хороший охотник?

– Я не охотник, – признался Леха, – скорее рыбак. Но для дела, на все согласен.

– Тогда я дам вам провожатых из своих воинов, и вы сможете отправиться на встречу к царю хоть завтра, – сообщил Иседон, – я уже сообщил ему, что вы ожидаете его в замке, но Палоксай не захотел прерывать охоту.

Леха немного подумал обижаться ему на царя или нет. Решил не обижаться. «В конце концов, я хоть и посланник Великого Иллура, но он царь, – рассудил морпех, – сам решает, с кем ему дружить. Съезжу, поговорю, заодно и развеюсь, а то осточертело здесь жир наедать».

– Ехать далеко, – заботливо предупредил старец, – придется скакать в северные степи дня три.

– Ничего, – отмахнулся Леха, – скакать я привычный.

Накануне вечером Леха отправил гонца к своему сотнику, сообщить, что уезжает. А на следующее утро весь скифский отряд покинул замок и направился по лесной дороге в сторону, противоположную той, откуда прибыл. Их сопровождали восемь всадников из личной охраны Иседона.

– Где гонец? – удивился Леха, не досчитавшись одного человека, – должен был на рассвете вернуться.

Заместитель Гнура развел руками.

– Ладно, дожидаться не будем, – решил Леха, и, обернувшись к начальнику охраны замка, попросил, – как вернется мой человек, укажите ему по какой дороге мы уехали. Он догонит.

– Укажем, – наклонил голову бородач в кольчуге.

Примерно полдня они ехали сквозь лес, не встретив на своем пути ни одной деревни. К счастью дорога была одна, и сбиться с нее было трудно. Лишь тропки, ведущие в глухой лес, изредка пересекали ее. К обеду гонец их так и не нагнал, и Леха начал беспокоиться: отродясь такого не бывало, чтобы скиф где-нибудь уснул спьяну по дороге и не выполнил вовремя приказ.

Когда впереди показалась первая крупная развилка, Леха остановил одного из своих бойцов и приказал.

– Оставайся здесь. Дождешься гонца и за нами.

Так они ехали еще несколько часов, и у каждой новой развилки Ларин оставлял по человеку, пока их не осталось всего десять человек, не считая всадников Иседона. Постепенно лес стал редеть и вскоре Леха услышал впереди шум реки, а потом и разглядел чуть внизу блестевшую на солнце голубую ленту. Судя по всему, они приближались к переправе, спускаясь с холма.

– Долго еще до ночлега? – уточнил Ларин.

– Скоро, – ответил старший охранник, усатый боец в высоком шлеме, махнув рукой в кольчужной перчатке в сторону ближней балки, – вон за те камни заедем, реку перемахнем, а там и деревня будет, где можно на постой встать.

– А лес скоро кончится? – не отставал Леха, у которого все не выходила из головы пропажа гонца, никто из оставленных позади людей также не нагнал пока основной отряд.

– Сегодня еще будет, – пояснил всадник Иседона, – а завтра уже степи начнутся.

– Степи, это хорошо, – кивнул Леха.

Но попасть в степи ему, видно, была не судьба. Едва неспешно отряд доехал до валунов, словно рукой великана разбросанных вдоль лесной дороги, как из-за них разом выскочило человек двадцать лучников в кольчугах и в лицо скифам полетели стрелы. Целый ураган стрел обрушился на небольшой отряд, поражая всадников. Однако, Леха, едва успевший прикрыться щитом, вдруг понял, что целятся совсем не в него. Ни одна стрела его даже не задела, хотя лучники на дороге были отличные. Это скифам объяснять не надо.

– В лес! – заорал Ларин.

Развернув коня, он хотел убраться с дороги, чтобы получить больше шансов в битве среди деревьев, но увиденное заставило его придержать скакуна. Все сопровождавшие его воины из сотни Гнура были мертвы. Многие валялись в дорожной пыли, пронзенные стрелами, а кого-то, запутавшегося в стременах, волокла за собой испуганная лошадь. Но все влсемь охранников, приставленных к нему Иседоном, были живы. Более того, Ларин успел заметить, как двое из них на глазах у Лехи закололи мечами ехавших рядом с ними скифов.

– Ах вы, суки! – заорал Леха, поняв, – ну, я с вами сейчас посчитаюсь, предатели.

Он выхватил меч и бросился на командира охранников, но тот опередил его, ловко метнув аркан. Свист брошенной веревки разрезал воздух, – и Леха, глазом не успел моргнуть, как уже валялся спеленанный по рукам и ногам на земле, отплевываясь от забившегося в рот песка.

– Щас тебе и ночлег будет и отдых, – назидательно проговорил охранник, – Иседон приказал все по чести устроить. Так и сделаем.

И на затылок морпеха опустилось что-то тяжелое, погасив свет в глазах.


Глава одиннадцатая Посланец Великой Скифии | Ганнибал великий | Глава тринадцатая На суше и на море