home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четырнадцатая

Театр военных действий

Спустя несколько дней карфагенский флот, державшийся все это время в открытом море, вновь наткнулся на римлян, когда попытался обогнуть южную оконечность Италии, не слишком удалившись от берегов. Произошел еще один бой, в котором карфагеняне потеряли пять кораблей, но все же сумели прорваться сквозь блокаду и уйти от погони. Опять помогла ночь.

Весь бой Федор провел на палубе, переживая больше не за свои корабли, а за исход сражения. Ведь одержи римляне победу, и Юлия снова могла оказаться в их руках. А этого Чайка боялся больше всего на свете: потерять ее, едва найдя. Но победа вновь осталась за Карфагеном, хотя и не полная. Теперь до побережья Апулии, где их ждали свои, оставалось плыть не больше двух дней.

«Хотя, какие «свои»?, – грустно размышлял Федор, стоя после сражения на палубе рядом с Бибрактом, получавшим в сумерках сигналы от других кораблей, – это для меня они свои, а для нее враги. Как же мне объяснить все Ганнибалу? Ведь на суше этот вопрос нельзя будет обойти или долго скрывать. Может, выдать ее за другую? Нет, он ведь знает, как выглядит сам Марцелл, может случайно знать, как выглядит и его дочь. Тогда мой обман будет необъясним. А если признаться?»

Федор призадумался. Ответа пока не было. И он решил посоветоваться с Юлией. В ее прекрасной головке, как он убедился, часто рождались совсем не глупые мысли. Тем более, она была рождена в этом мире, а он нет. Выслушав рапорт Бибраката, и отдав распоряжения, Чайка отправился к себе в кубрик, где официально содержал свою «пленницу» с ребенком. В соседней комнате. Благодаря чему у наружных дверей теперь постоянно маячили двое морских пехотинцев.

Теперь, встретив Юлию, он даже был рад, грешным делом, что Магон не смог поплыть вместе с ним назад. Где бы он тогда прятал Юлию, где мог с ней уединиться? Да и Магон мог бы взять пленницу себе, а Федор этого бы не пережил.

«Вдруг Ганнибал тоже захочет взять дочь Марцелла в свои пленницы, как ценную заложницу? – испугался Федор, – Ведь сенатор его злейший враг, если еще не убит, конечно. И Ганнибал вполне может шантажировать его жизнью дочери, хотя я и не верю, что Марцелл променяет ее жизнь на свободу Рима». Однако первый же разговор с Юлией и те новости, которые он узнал от нее, просто ошарашили командира двадцатой хилиархии.

В тот день, пройдя охрану, и едва оказавшись в своем кубрике, Чайка заглянул в соседнюю комнату. Там он увидел, как Юлия гладит спящего сына по голове. С трудом оторвавшись от него, она поднялась и приникла к груди Федора, а затем одарила его долгим поцелуем. Чайка был просто на седьмом небе от счастья. В последние время ему было так хорошо, что она даже часто забывал об опасностях, окружавших со всех сторон, забываясь в объятьях своей любимой. Его лицо так сияло от счастья, что, выходя на палубу, он нарочно напускал строгий вид и распекал матросов и морпехов, попадавшихся под руку. Даже капитану доставалось, и опытный моряк не мог понять, какая муха укусила помощника посла. Но Федор иначе не мог, его тянуло рассказать всем о своем счастье, но он понимал, что пока это невозможно. Поэтому надо было на что-то отвлечь внимание окружающих. Слишком уж двойственным было теперь положение Юлии, да и его собственное оставляло желать лучшего.

– Как вы оказались на корабле? – спросил тогда Федор, усаживаясь на лавку у стола, и привлекая к себе юную римлянку, которая, даже родив ребенка, не утеряла былой красоты.

– Последнее время мы жили на Сицилии, недалеко от военного лагеря на берегу, где служил отец еще до начала осады Рима, – заговорила дочь сенатора, тряхнув рыжими локонами, – Потом его вызвали в Рим. Но мы остались. Он приказал мне это, сообщив, что на Сицилии пока безопаснее.

Она умолкла ненадолго, ответив на новый поцелуй Чайки.

– Так мы прожили еще полгода, и все это время я думала, увижу ли тебя еще когда-нибудь. Но вместо этого иногда появлялся мой муж, блестящий Памплоний, который служит в Таранте и…

Юлия замолчала, сморщив гримасу, выражавшее крайне отвращение, а Федор не тропил ее и не расспрашивал о том, как проходила ее семейная жизнь. Захочет, сама расскажет. Ей сейчас итак тяжело.

– А потом мой отец приказал своему командиру доставить меня к мужу в Тарент, – ответила Юлия, прильнув к плечу морпеха, – где скоро обещал быть сам. Мы сели на триеру и поплыли, отказаться я не могла. Ты знаешь, что, даже выйдя замуж, я больше нахожусь под власть отца, чем мужа. И Памплония это устраивает, ему это даже выгодно. Тем более, что, пользуясь предлогом войны с Ганнибалом, он постоянно живет в Таренте, где завел себе массу любовниц, а нас с сыном навещает лишь по праздникам, ради соблюдения приличий.

– Он знает, чей это сын? – напрягся Федор.

– Догадывается, – вздохнула Юлия, – как и отец. Но, мне кажется, они с отцом договорились сохранить все в тайне. Ведь всех слуг, что были тогда в доме…

– Я знаю, – перебил Федор, – их убили.

– Откуда ты это знаешь? – обернулась к нему девушка.

– Однажды я угодил в плен к римлянам и там повстречал одного беглого раба, грека по имени Андроник.

Услышав имя раба, Юлия кивнула.

– Он был единственным, кто выжил.

– Увы, – заметил на это Чайка, – теперь он тоже мертв. Его распяли легионеры.

Набравшись смелости, Федор задал следующий, давно мучивший его вопрос.

– Скажи, а твой отец не пытался…

– Убить меня? – усмехнулась Юлия, – Нет. Но, иногда я была уверена, что у него чешутся руки сделать это. Особенно, когда он смотрел на моего сына, совсем не похожего на Памплония.

Юлия замолчала на некоторое время, но потом вновь заговорила. И Федор почувствовал, что она привыкла к страданиям за последние годы, проведенные в золотой клетке, из которой не было выхода.

– Памплоний теперь всячески выражает свое презрение ко мне, – заговорила она вновь, – Но брак есть брак. Родство с моим отцом дает ему много привилегий, от которых он не собирается отказываться. И вот мы с сыном поплыли на корабле в Тарент, но тут появились вы и захватили меня.

Она вздохнула, пытаясь прогнать воспоминания.

– Мне страшно, Чайка, я не знаю, что будет с нами дальше, но сейчас я счастлива. Здесь, с тобой и сыном. О большем еще вчера я не могла и мечтать.

Федор прижал девушку к себе.

– А как ты назвала сына? – спросил он, набравшись смелости.

– Марк Акций Памплоний Младший, – ответила Юлия, – я бы хотела назвать его по-другому, но…

– Я понимаю, – остановил ее Чайка, – иначе ты не могла.

Хотя, узнав имя ребенка, морпех немного погрустнел. Не каждый отец обрадуется, узнав, что его ребенок носит имя другого.

– Скажи, – вдруг спросил Федор, вспомнив кое-что из сказанного Юлией, – но почему твой отец сообщил, что скоро сам прибудет в Тарент? Разве он не защищает сейчас Рим от осады.

Теперь настал черед Юлии удивляться. Он отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза.

– А как давно ты не был на войне, Чайка?

– Больше месяца, – признался Федор, – Ганнибал отправил меня в Карфаген. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что Ганнибал снял осаду и отступил от Рима, – сообщила она, – уже больше двух недель, как он находится по слухам в окрестностях Капуи, пытаясь захватить Неаполь. Но перед самым отплытием прибыл гонец, сообщивший, что войска под командой моего отца сняли блокаду с Неаполя, и Ганнибал отступил в горы.

– Римские легионы уже снова хозяйничают под Неаполем? – сказать, что Федор был удивлен, это было все равно, что ничего не сказать, Он был раздавлен такой новостью. Прибывая вновь в Италию, Чайка был уверен, что Рим, если не взят, то уже на последнем издыхании.

– Но откуда у Рима взялось столько сил? Я предполагал, что осада затянется, но чтобы отступить, да еще так далеко, – Чайка вновь посмотрел на Юлию, – и ко всему легионы ведет твой отец. Теперь понятно, почему он собирался скоро посетить Тарент лично. Однако, он слишком торопиться, для этого ему понадобиться победить самого Ганнибала.

– В одной из стычек при Ноле он уже отразил нападение карфагенян, – осторожно проговорила Юлия, посмотрев на морпеха снизу вверх.

– Великолепно, – Федор отстранился от любимой девушки и встал, хлопнув с досады себя по бедрам, – и эти умники в сенате еще задержали нам подкрепления. Ведь Ганнибал же их предупреждал, и я просил. Победа была так близко! А теперь все придется начинать снова. Ну, ничего. Нас никто не сможет сломить даже без подкреплений.

Он замолчал, оборвав себя на полуслове, и посмотрел на Юлию. Совершенно забывшись, он снова стал тем, кем был последние два года, – командиром пехотинцев Карфагена, чья армия прошлась победоносной поступью по всем римским землям, превратив их в пепелище или развалины. А Юлия была дочерью того человека, из-за которого эта армия впервые отступила.

Но римлянка выдержала взгляд Чайки и, поднявшись, снова обняла его, прошептав на ухо.

– Да, я люблю врага моего отца и моего народа. Но я его люблю. И ничего не могу с этим поделать.

– Я тоже, – прошептал Федор, обнимая ее гибкий стан.

– Что с нами будет, Чайка? – серые глаза смотрели на него с надеждой.

Но Федор не ответил. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям, Чайка подхватил девушку на руки, легкую как пушинку, и отнес на свое спальное ложе, устланное шкурами и подушками. Сбросив с себя доспехи, в которых он находился до сих пор, Федор сорвал с нее одежды и стал покрывать поцелуями тело римлянки, отзывавшееся на каждое прикосновение её еще девичью грудь, затем пупок и узкие бедра. Ветер за бортом и шум корабельных снастей заглушил их сладкие стоны, и любовники предавались страсти до утра, пока не затихли, забывшись счастливым сном.

К положенному сроку караван из двадцати трех кораблей, без приключений прибыл к тому самому месту на побережье Апулии, откуда больше месяца назад отплыл в Карфаген. Здесь их встретили пехотные части африканцев и кельтов, которым Ганнибал поручил охранять единственный порт, через который существовало хоть какое-то нерегулярное сообщение с метрополией. Пока морпехи выгружались на берег и строили лагерь, Федор, оставив Юлию с ребенком на корабле, побывал в штабе. Там он выяснил, что армия Ганнибала действительно находится в горных районах неподалеку от Капуи периодически вступая в мелкие стычки с легионами Марцелла, который не упускает случая, чтобы укусить побольнее.

– Значит, мы сняли осаду с Рима? – огорчился Федор.

– Это так, – подтвердил ему начальник штаба, кивнув в сторону пришвартовавшегося флота, который был виден через окно единственного каменного здания на берегу, занятого солдатами Карфагена, – мы слишком долго ждали подкреплений. Чуть больше двух недель назад в ответ на запрос я отправил Ганнибалу курьера с сообщением, что флот все еще не пришел. И он принял решение отступить, приказав нам держать побережье, во что бы то ни стало.

– А что, вас часто атакуют? – удивился морпех, – ведь месяц назад здесь все было спокойно.

Офицер ухмыльнулся.

– Месяц назад я был уверен, что мы выиграли войну и вот-вот отпразднуем это на римском форуме. А сейчас остатки каннских легионов, что недавно бродили по окрестным горам и грабили деревни, сбившись в банды мародеров, вновь организованы офицерами Марцелла, которых он прислал к ним. Теперь они стали чаще беспокоить наших фуражиров и нападать на патрули. А недавно флот Тарента появлялся у этих берегов. Правда, до высадки десанта не дошло.

Помолчав, он добавил, снова бросив взгляд на корабли, что привел Федор из Карфагена.

– Хорошо, что они здесь. Но теперь, боюсь, они нам не помогут быстро взять Рим. Зато здесь станет спокойнее.

Федор не стал рассказывать ему о ранении Магона. Получив последнюю информацию, которая, к сожалению, подтверждала то, что сообщила ему Юлия, он принял решение немедленно отправиться к Ганнибалу. А свою возлюбленную с ребенком, под видом особо ценных пленников разместил в отдельном доме на побережье, оставив ее в окружении нескольких слуг и под серьезной охраной.

– Я скоро вернусь, – сообщил он Юлии, перед расставанием, – я должен встретиться с Ганнибалом.

– Ты расскажешь ему обо мне? – спросила римлянка, когда они остались одни.

– Пока нет, – решил Федор, – сначала я выясню, что происходит на самом деле, а уж потом решу, как ему это преподнести. Пока ты поживешь здесь. Вас никто не тронет.

– Чайка, – воскликнула Юлия, когда командир двадцатой хилиархии уже направился к выходу из комнаты, – я не хочу возвращаться к отцу. И никогда больше не буду принадлежать никому, кроме тебя.

Федор молча кивнул и вышел.

Взяв с собой три сотни морских пехотинцев и сотню конных иберийцев из охранения порта, он отправился в сторону Капуи в надежде разыскать Ганнибала раньше, чем римляне перережут дорогу. Пройдя, как и в прошлый раз, маршем вдоль границ Самния и Лукании, отряд финикийцев, оказался в долине реки Офанто. Здесь произошла стычка с небольшим римским отрядом, попытавшимся преградить им дорогу. Но Федор был готов к этому и разгромил римлян, многих пленив. Тем же вечером они заночевали уже в горной крепости Компса. Она хорошо охранялась, ведь здесь Ганнибал хранил большую часть военной добычи.

– Как идут дела? – поинтересовался Федор у командира крепости, которого знал лично. Покидая Компсу, Ганнибал поручил ее командиру заключать союзы с восставшими против римлян горцами.

– Все идет неплохо, Чайка – неожиданно успокоил помощника посла командир крепости, – горные самниты и луканы на нашей стороне. Они помогают мне уничтожать отряды римлян, что прячутся в предгорьях. Часто даже нет необходимости посылать туда свои силы. Ведь и самнитам и луканам гораздо выгоднее дружить с нами, чем с Римом, который их постоянно притесняет. А Ганнибал дал им свободу и большие привилегии в новом государстве, которое мы здесь построим.

Федор не стал с ним спорить, а, отдохнув и оставив здесь всех пленников, двинулся дальше. Скоро, спустившись в Кампанию, был уже вблизи Капуи, несколько раз сталкиваясь по пути с римскими разъездами, которые, впрочем, не спешили атаковать его малочисленный отряд.

Ганнибала он нашел в лагере неподалеку от Капуи, который блокировал сразу несколько дорог ведущих от этого города к Неаполю, Ноле и на восток в горы. Еще по дороге ему удалось узнать, что вокруг Неаполя и в Ноле хозяйничают римляне, подчинявшиеся Марцеллу. Зато Капуя все еще в руках испанской армии.

– Я ждал тебя раньше, – угрюмо приветствовал его Великий Карфагенянин, когда Федор, даже не умывшись, в дорожной пыли, появился у него в шатре.

– Прости, меня Ганнибал, я спешил, как мог, – ответил Федор, снимая шлем, – однако, путь от Апулии сюда не близкий, да и опасностей за время моего отсутствия немного прибавилось.

Ганнибал усмехнулся, но невесело.

– Почему ты один, – удивился Ганнибал, поднимаясь из-за стола, на котором, как ни странно, вместо привычной карты военных действий, находилась еда и вино, – а где мой брат? Ты привел подкрепления, которых я жду?

– Привел, – кивнул Федор, не в силах сразу признаться в провале своей миссии, и сообщить Ганнибалу весть о ранении брата, – двадцать три квинкеремы и примерно четыре хилиархии морпехов высадились в Апулии.

В глазах командующего сверкнул недобрый огонек.

– Двадцать три? – только и спросил он, скрестив руки на груди, – значит, сенат не дал нам подкреплений. Это так, Чайка?

– Не совсем, – ответил морпех, переминаясь с ноги на ногу, – он дал тридцать квинкерем, часть из которых погибла в бою по пути сюда.

– Я ждал гораздо больше, – ответил Ганнибал странно спокойным голосом, – и я не могу больше ждать. Ты, наверное, уже знаешь, я снял осаду Рима, и был вынужден отступить сюда. Мы несли большие потери, но не продвигались вперед.

– Сенат обещал в ближайшее время дать нам все, что мы просим, – ответил Федор, – дело в том, что сенатор Ганнон отправил часть нового флота в Испанию, где васконы подняли мятеж. А свободную пехоту на дальние границы Нумидии, воевать с дикарями.

– Сенатор Ганнон, – усмехнулся Ганнибал, неожиданно повеселев, – что же, этого следовало ожидать.

Он развернулся и снова сел в кресло, вернувшись к трапезе.

– Садись Чайка, – предложил он, – отведай свежего мяса. Ты, верно, устал с дороги.

– Благодарю, – поклонился Федор, оглядев свои покрытые пылью доспехи, – но, если позволишь, я хотел бы сначала умыться.

– Сядь, – приказал Ганнибал, и в его голосе звякнула сталь, – Выпей хотя бы вина. Мне отчего-то кажется, что ты еще не все мне рассказал.

Федор повиновался, положив свой шлем на специальную подставку в виде колонны, украшенной золоченым рисунком. Он налил себе вина в чашу и выпил, с удовольствием ощутив терпкую сладость в горле. Но расслабляться было еще рано.

– Не дождавшись подкреплений, я оставил попытку взять Рим с ходу. Отступил сюда, предоставив Марцеллу возможность снова властвовать в Лациуме и половине Кампании. Что еще веселого ты расскажешь мне, Чайка. И где, в конце концов, мой брат? Почему он не явился сам?

– Твой брат ранен – осторожно проговорил Федор, – и остался в Карфагене. Я приплыл без него.

Ганнибал перевел на него взгляд, полный недоумения.

– Магон ранен?

Федор подробно рассказал Ганнибалу все, что знал о ранении Магона. Ганнибал с трудом сдерживал ярость, охватившую его при этом известии.

– Так он не умер? – спросил карфагенянин, когда Федор закончил.

– Когда я покидал столицу, он все еще был жив, – ответил Федор, – лекари предсказывали ему выздоровление.

– Что же, – выдохнул Ганнибал, скрипнув зубами, – клянусь святилищем Баал-Хаммона, я найду его убийц и отомщу.

– Сенатор Магон, которого я посетил по твоему приказу, – вставил слово Федор, набравшись смелости, – тоже занят поисками убийцы. Он сказал мне, что из-за этого расследования отправка подкреплений может еще задержаться. Однако он сделает так, чтобы они пришли как можно быстрее.

Ганнибал внимательно посмотрел на своего собеседника и, помолчав, заметил.

– Я не зря посылал тебя к сенатору. Несмотря на то, что подкреплений с тобой пришло очень мало, кое-что ты сумел сделать. Убедить сенат тебе не по силам. Да и одному Магону тоже. Но благоприятно повлиять на события, думаю, он сумеет. Это в его интересах. Хотя, ждать подкреплений, становиться все тяжелее.

Ганнибал откусил кусок мяса, зажаренного на кости и спросил, прожевав:

– Наверное, ты уже слышал о том, что Марцелл победил моих солдат в небольшом бою при Ноле.

Федор кивнул.

– Эта победа не имела никакого решающего значения, – заявил карфагенянин, – все осталось на своих местах. Но наш противник ей ловко воспользовался для поднятия духа своих солдат. Римляне все еще слишком слабы, чтобы разбить меня, но после Нолы заметно осмелели. И теперь нападают на обозы и фуражиров гораздо чаще. Это надо пресечь.

Чайка молчал, обратившись вслух и поедая сочные оливки.

– Этот неуемный римлянин кажется, готов драться всегда, – не мог успокоиться Ганнибал, – Когда проиграл, – от обиды за поражение. А когда выиграл от радости и желания одержать новую победу. Где бы он не появился, вчерашние трусы становятся львами и снова бросаются в бой. Марцелл, – достойный противник. Мне интересно с ним воевать, но эти игры слишком затянулись.

Федор, несмотря на то, что ему очень хотелось сделать это сразу, не стал говорить Ганнибалу о письме сенатора к скифам. Все могло вновь измениться к лучшему в самое ближайшее время. «Месяц для такой войны не очень большой срок, – размышлял Федор, – быть может, Магон убедит сенат, и мы получим подкрепления спустя месяц».

Однако следующий месяц закончился, не успев начаться. Промелькнул, как одно мгновение, не принеся никаких облегчений испанской армии. Напротив, ситуация только ухудшилась. Марцелл еще раз сумел одержать небольшую победу в стычке при Ноле, а несколько легионов собранных Римом на севере и в центре страны, почти свободном теперь от карфагенян, под командой диктатора подошли к Капуе, осадив ее. Одновременно с этим ударом Марцелл предпринял новое наступление и захватил часть господствующих перевалов, обойдя позиции финикийцев. Ганнибал принял решение отступить на юг, оставив в Капуе и еще нескольких городах гарнизоны.

– Нам нужна новая и хорошо защищенная база в южной Италии, – сообщил он на военном совете, – Такая, где мы сможем спокойно провести зиму и дождаться обещанных подкреплений.

– Тогда лучше Тарента ничего нельзя и придумать, – предложил Атарбал.

– Ты читаешь мои мысли, – согласился Ганнибал, – Тарент идеальное место. Там мы наладим, наконец, морское снабжение армии. И сухопутным силам будет, где зализать раны.

Военачальники переглянулись между собой. Тарент действительно был наиболее защищенным местом на юге Италии, и по той же причине, его надо было для начала взять. Но Ганнибал уже принял решение.

– Приказываю немедленно начать переброску наиболее боеспособных частей на юг. Теперь у нас есть флот, хоть и небольшой, и мы сможем атаковать Тарент с моря. Это значительно облегчит взятие города, который, возможно, захочет сдаться. Но, если этого не произойдет, штурм начнется, как только мы будем готовы. Здесь в горах мы оставим несколько хилиархий, чтобы не допустить прорыва Марцелла.

Однако подготовка к штурму сильно затянулась. Ганнибал наводнил окрестности Тарента своими шпионами и провокаторами, которые на каждом углу рассказывали о том, что жителей этого богатого города ждет масса вольностей и привилегий в случае перехода на сторону Карфагена. Римляне выловили и казнили многих, но семена упали на благодатную почву. Народ в Таренте начал бурлить, а Ганнибал не торопился, стремясь экономить силы и дожидаясь того момента, когда знать тоже примет его сторону. Его нерешительности способствовали данные разведки, которые говорили о том, что против него в Таренте римляне сосредоточили почти два легиона солдат и около полусотни кораблей. С ходу взять мощную крепость имеющимися силами было почти невозможно, а начинать длительную осаду не позволяло положение на других фронтах. С севера на Апулию наступали легионы, сколоченные из новобранцев. Капуя находилась в осаде, ожидая помощи от Ганнибала, а Марцелл, не имя сил прорвать оборону карфагенян, постоянно беспокоил их тылы. В такой ситуации Ганнибал не решался бросить все силы на захват Тарента, предпочитая повременить и разбить, или хотя бы ослабить, своих врагов. С этой целью он послала несколько хилиархий африканцев, усиленных испанской конницей, отразить римские легионы в Апулии. Римляне были отброшены, но не разбиты окончательно и угроза на этом направлении оставалась. Примерно также развивались события и на других фронтах.

Все это время Федор прятал Юлию с ребенком в доме на побережье, изредка навещая их. К счастью Ганнибал в тех краях не появлялся, занятый войной. И Федор временно получил передышку, так и не придумав пока, как ему «легализовать» свою римскую рабыню.

Так прошло еще несколько месяцев, а обещанных подкреплений все не было. Единственным радостным для командующего событием было сообщение из Карфагена, о том, что его брат выжил. Наконец, Федор, принимавший участие в последнем апулийском походе, рассказал Ганнибалу о «запасном варианте» Магона.

Это случилось вечером, в шатре командующего, в лагере неподалеку от Бенвента. Только что закончился военный совет, на котором военачальники обсуждали положение на фронтах, которое по-прежнему выглядело незавидным. Согласно последним данным разведки, римляне уже почти восстановили и даже нарастили свои силы после цепи чудовищных поражений, воспользовавшись длительной передышкой. Они уже имели около ста строка тысяч легионеров, включая подразделения, расквартированные в северных районах и на Сицилии, а также отправленные недавно в Испанию против армии Гасдрубала. Не менее восьмидесяти тысяч из них было сконцентрировано против пятидесятитысячной армии Ганнибала, разбросанной по всем фронтам. Однако, уже имея столь большое превосходство, римский сенат все же не решался начать открытые наступательные действия, предпочитая выжидать. Их вел лишь один Марцелл, зачастую игнорируя приказы сената.

После того, как все военачальники покинули шатер, Чайка задержался и рассказал Ганнибалу о плане сенатора Магона, предъявив грамоту к скифскому царю. Великий Карфагенянин не стал ни в чем обвинять Федора, а лишь изучил грамоту, словно читал по-скифски и, вперив в него тяжелый взгляд, произнес, усмехнувшись.

– Кочевники. Что же, Магон Великий прав. Их очень много и у них отличная конница. Так что все это может случиться.

Свернув грамоту, он вернул ее Чайке.

– Сегодня ночью ты получишь еще одно письмо к скифскому царю от меня. А завтра утром поскачешь на побережье и приготовишь корабли. Ты отплываешь немедленно. Но помни, Федор Чайка, никому ни слова. Отныне мы действуем без одобрения сената.


Глава тринадцатая На суше и на море | Ганнибал великий | Глава пятнадцатая Путь к свободе