home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6. ПОТРЕБНОСТЬ ПОБЕЖДАТЬ

Когда стрелок пускает стрелу для забавы,

все его мастерство при нем.

Если он стреляет на медную пряжку,

он нервничает.

Если ж он стреляет на золотой приз,

то он слепнет

а мишень двоится в его глазах —

он уже безумен.

Мастерство его осталось прежним,

но приз раздваивает, разделяет его.

Он озабочен призом.

Он думает больше о победе,

чем о выстреле —

и потребность побеждать

истощает его силы.

Если ваш ум заполнен мечтами, то вы не можете правильно видеть. Если ваше сердце заполнено желаниями, то вы не можете правильно чувствовать. Желания, мечты и надежды — будущее мешает вам и разделяет вас. Но все, что существует, существует в настоящем. Желание уводит вас в будущее, а жизнь — она «здесь и сейчас» (here-and-now). Действительность — это «здесь и сейчас», а желание переносит вас в будущее. Тогда вас здесь нет. Вы смотрите, но вы не видите; вы слышите, но все равно вы пропускаете, прослушиваете; вы чувствуете, но ощущение размыто, неясно, оно не может стать глубоким, оно не может проникнуть в вас. Так вы упускаете истину.

Люди продолжают спрашивать: «Где находится божественное, где истина?» Это не вопрос — как найти божественное или истину. Истина всегда здесь, она не где-то там, нигде больше она не может быть. Она там, где вы, да вот только вас там нет, ваш ум бродит где-то вдалеке. Ваши глаза застланы снами, ваше сердце полно желаний. Вы устремлены в будущее, но что такое будущее, как не иллюзия? Или вы перенеслись в прошлое, вы живете в нем, — а прошлое уже мертво. Прошлого больше нет, а будущему еще только предстоит быть. Между этими двумя существует настоящее, настоящий момент. Этот момент очень короток, он атомичен, вы не можете его разделить, он неделим. Этот момент проходит в мгновение ока. Если появляется желание, то вы его упустили; если вы погружаетесь в мечты, то вы его упускаете.

Вся религия состоит не из того, что куда-то ведет, направляет вас, но из того, что переносит вас в «здесь и сейчас», переносит, возвращает вас к целому, назад, туда, где вы на самом деле всегда пребывали и пребываете. Но голова ваша, мысли ваши уносятся прочь, очень-очень далеко. И эту голову нужно вернуть обратно. Поэтому незачем стремиться «где-то увидеть Бога» — из-за того, что вы где-то его разыскиваете, вы его и теряете. Он был и есть здесь все это время, ожидая вас.

Как-то раз Мулла Насреддин пришел домой, плохо держась на ногах, совершенно пьяный, и долго и громко стучал в свою собственную дверь. Было уже далеко за полночь. Жена отозвалась, и он спросил ее: «Не могли бы вы, мадам, подсказать мне, где живет Мулла Насреддин?»

Жена воскликнула: «Идиот! Ты — Мулла Насреддин».

«Верно, это я знаю, —возразил он, — но это не решает моей проблемы. А где же он живет?»

Такова ситуация. Опьяненные желаниями, пошатываясь, вы стучите в свою собственную дверь и спрашиваете, где находится ваш дом. В действительности вы спрашиваете, кто же вы есть. Это и есть ваш дом, и вы никогда его не покидали, покинуть его невозможно. Это не нечто вне вас, от чего вы можете уйти прочь или что вы можете бросить; это внутри вас, сама ваша суть.

Спрашивать о том, где Бог, глупо, поскольку вы не можете Бога потерять. Бог внутри вас, это ваша глубочайшая суть, сама ваша сердцевина. Это ваше существование: вы дышите в нем, вы живете в нем, и по-другому быть не может. Ситуация такова: вы так пьяны, что не можете узнать свое собственное лицо. И пока вы не вернетесь назад и не протрезвеете, вы будете продолжать поиски и розыски, и вы будете продолжать Его терять.

Дао, Дзен, Йога, Суфизм, Хасидизм, все это — методы для того, чтобы вернуть вас назад, чтобы отрезвить вас, разрушить ваше опьянение. Чем вы так пьяны? Что вас так опьяняет? Почему ваши глаза так сонны, так мутны? Отчего вы не бодрствуете, не пробуждаетесь, ничего не воспринимаете? В чем коренная причина всего этого? Основная причина состоит в том, что вы желаете.

Попытайтесь понять природу желания.

Желание алкоголично, желание — это наркотик, величайший из наркотиков. Марихуана — это ничто, ЛСД — ничто. Желание — величайшее из возможных ЛСД — окончательный, предельный, абсолютный наркотик.

Какова же природа желания? Что происходит, когда вы желаете? Когда вы желаете, вы создаете, строите в уме иллюзию; когда вы желаете, вы уже отбыли отсюда. Теперь вы не «здесь», вы отсутствуете в «здесь», потому что ум создает мечту, ум порождает сон. Это ваше отсутствие — и есть ваше опьянение. Присутствуйте! Будьте здесь!

И в ту же самую секунду врата Рая распахнутся. Не нужно даже стучать, потому что вы не вне небес, вы уже внутри. Будьте лишь чутки, внимательны и посмотрите вокруг без затмевающих ваши глаза желаний, — и вы расхохочетесь от всей души. Вы будете смеяться над этой шуткой, которая происходила все это время. В точности, как человек, который видел ночью страшный сон и пробудился.

Один человек ужасно страдал и переживал — его ночи были прямо сплошным кошмаром. Каждая его ночь превращалась в непрерывное сражение. Это было так тяжело, что он всегда очень боялся засыпать, и всегда был счастлив проснуться. А содержание этих снов было следующим: лишь только он засыпал, как он видел тысячи львов, драконов, тигров, крокодилов, прячущихся под его небольшой кроватью. Из-за этого видения он не мог спать — они же могли в любую секунду наброситься на него.

Вся его ночь была непрекращающимся кошмаром, мучением, адом. Медики лечили его, но ничто не помогало. Все было напрасно. Его проверяли и изучали психологи и психиатры, но ничего у них не получалось. А затем, однажды утром, он вышел из дому, громко хохоча.

Уж много лет подряд никто не видел его смеющимся. Его лицо стало словно из преисподней, всегда грустное, искаженное, испуганное. Соседи поразились: «Как это? Ты смеешься? Мы так давно не видели твоей улыбки, мы уже и забыли, что ты когда-то смеялся. Что сталось с твоими кошмарами?»

«Я рассказал обо всем моему шурину, — ответил тот человек, — и он вылечил меня».

«Твой шурин какой-нибудь великий психоаналитик? Как же он тебя вылечил?» — спросили его соседи.

«Нет, — объяснил он, — мой шурин плотник, он просто отпилил ножки у моей кровати. Теперь под ней абсолютно негде спрятаться, и я впервые за много лет выспался!»

Вы создаете пространство, и желание — это способ создания такого пространства. Чем более велико желание, тем больше создано пространства. Если желание может быть исполнено в течение одного года, тогда у вас пространство в один год. Вы можете туда переместиться, и вы столкнетесь со множеством рептилий, множеством драконов. То пространство, что было создано желанием, вы называете временем. Если желания нет, то время не нужно.

Существует один-единственный момент — даже не два момента, потому что второй необходим только желанию, а вашему существованию он ни к чему. Все ваше существование происходит одномоментно, завершенно, полностью выражает себя, достигая совершенства, в один-единственный момент.

Если вы считаете, что время — это нечто вне вас, то вы ошибаетесь. Время — это не внешнее явление.

Если человек исчезнет с земли, будет ли на ней время? Деревья будут расти, реки будут течь, облака все равно будут плыть в небе, но я спрашиваю о том, будет ли время? Не будет. Будут моменты, более того, будет один момент — и когда этот один момент проходит, то начинает существовать другой, и так далее. Но, как такового, времени нет. Существует только атомарный момент.

Деревья ничего не хотят, они не хотят цвести, цветы появятся автоматически, сами собой. Это часть природы дерева, — что появятся цветы. Но дерево не мечтает, дерево не перемещается, оно не думает, оно не желает.

Времени не будет, только вечные моменты — если человека там нет. Желание ваше порождает время. И чем больше желание, тем больше требуется времени.

Но для материалистических желаний много времени не надо. Вот почему на Западе считается, что человеку дана лишь одна жизнь. На Востоке мы стремимся к мокше. Это величайшее из возможных желаний — никакое другое желание не может быть больше этого. Как вы можете достигнуть в мокши за одну жизнь? Одной жизни недостаточно. Вы можете добыть дворец, вы можете создать королевство, вы можете очень разбогатеть и добиться власти, стать Гитлером, Фордом, вы можете стать кем-то в этом мире, но мокша — такое огромное желание, что одной жизни недостаточно.

Поэтому на Востоке мы верим во множество жизней, в перевоплощения, так как больше времени, много жизней, требуется для исполнения такого желания — желания мокши. Только тогда есть надежда, что желание исполнится. Дело не в том, существует множество жизней или одна, а в том, что на Востоке люди верят во множество жизней по причине желания мокши.

Если у вас только одна жизнь, то как вы можете достичь мокши? Только чего-то материального можно достичь за одну жизнь, но духовная трансформация за такое короткое время невозможна. Это желание столь огромно, что необходимы миллионы жизней. Вот почему на Востоке люди живут так неторопливо. Нет никакой спешки, ибо нет нехватки во времени. Вы будете рождены снова, и снова, и снова — так зачем спешить? Время ваше неограничено.

Поэтому, если Восток ленив и совершенно не вписывается в бег времени, если вся деятельность, если само время на Востоке едва течет, то причина этого заключается в понимании того, что жизней впереди много. И если Запад настолько время-сознающий, так это потому, что существует только одна жизнь, и именно в ней всего нужно достичь. Если вы не достигнете цели сейчас, то не достигнете ее никогда — второй такой возможности не представится! Из-за этой нехватки времени жизнь на Западе стал до предела напряженной. Столько нужно сделать, а времени почти не осталось. Времени никогда нет, а желаний так много.

Люди всегда спешат, всегда все делают бегом. Никто вокруг не живет спокойно. Все бегут, а скорость требуется все больше. И Запад продолжает изобретать все более быстрые средства передвижения, но удовлетворения они никому не приносят. Запад продолжает удлинять человеческую жизнь, но лишь затем, чтобы дать вам еще немного времени для исполнения ваших желаний.

Но зачем же нужно время? Не можете ли вы быть «здесь и сейчас» без времени? Разве этого не достаточно, этого момента, просто сидеть рядом со мной, без прошлого, без будущего — этого момента между, в промежутке между ними, атомичного, который реально словно бы и не существует? Он настолько мал, что вы не можете его ухватить. Если вы поймали его, то он уже в прошлом. Если вы думаете о нем, то он еще в будущем. Вы можете быть в нем, но вы не можете его поймать. Когда вы ухватили его, он уже прошел; когда вы думаете о нем, его еще нет.

Когда он есть, сделать можно только одно — вы можете его жить, жить им, только и всего. Он столь мал, что вы можете только жить в нем, но он настолько живой, витальный, что он дает вам жизнь.

Запомните, он словно атом, так мал, что его нельзя увидеть. Его еще никто не видел, даже ученые. Вы можете видеть только следствия. Они сумели взорвать его: Хиросима и Нагасаки были последствиями. Мы видели пылающую Хиросиму, погибли больше сотни тысяч людей — это следствие. Но ни один человек не видел, что произошло внутри атомного взрыва. Никто не видел атом своими собственными глазами. Все еще не существует инструментов, чтобы увидеть его.

Время атомично, этот момент тоже атомичен. Никто не может его увидеть, потому что в тот момент, когда мы видим его, он уже прошел. За время, которое требуется для того, чтобы увидеть, он уже ушел — река утекла, стрела переместилась; и никто никогда не видел время. Вы продолжаете использовать слово «время», но если вас просят определить это понятие, вы теряетесь.

Кто-то спросил Святого Августина: "Объясни, что такое Бог. Определи Бога. Что ты имеешь в виду, когда ты произносишь слово «Бог»?

И Августин ответил: «Это все равно как пытаться объяснить, что такое время. Я могу говорить о нем, но если вы просите его определить, объяснить, что это такое, я теряюсь».

Поспрашивайте людей: «Что такое время?» («What is the time?» (англ.) — букв.: «Сколько времени?», другой вариант перевода: «Что такое время?»). Они посмотрят на часы и ответят. Но если вы действительно спрашиваете: «Что такое время?» («What is the time?»), если вы спрашиваете определение, объяснение, тогда часы не помогут.

Можете ли вы определить время? Никто никогда не видел его, его невозможно увидеть. Если вы оглядываетесь, следите за ним, оно уже прошло; если вы думаете о нем, то его еще нет. Когда вы не думаете, когда вы не смотрите, не следите, когда вы просто есть, то есть и оно. Вы живете его, живете им, живете в нем. И святой Августин прав: «Бога можно пережить, но нельзя увидеть». Время тоже можно пережить, прожить, но увидеть его нельзя. Время — не философское понятие, оно экзистенциально (просто существует). Бог тоже не философичен, он экзистенциален. Люди живут им, но если вы настаиваете на определении, на объяснениях, они промолчат, они не смогут ответить. И если вы можете быть в этом моменте, в настоящем, то двери всех таинств откроются вам.

Так отбросьте все желания, протрите глаза, успокойтесь внутренне, откажитесь от всех стремлений, даже от стремления к Богу. Все стремления — это одно и то же, к роскошному лимузину, к Богу, к большому дому — нет никакой разницы. Стремление — это всегда стремление. Не стремитесь — просто будьте. Даже не смотрите — просто будьте! Не думайте! Пусть будет этот момент, а вы в нем, и внезапно у вас появится все — ибо появится жизнь. Вдруг все начинает изливаться на вас, и тогда этот момент становится вечностью, и тогда время перестает существовать. Теперь всегда — сейчас. Это сейчас никогда не заканчивается, никогда не начинается. Но теперь вы в нем, а не снаружи. Вы вошли, вы влились в целое, вы поняли, кто вы есть.

Теперь постарайтесь понять сутру Чжуан Цзы о потребности побеждать. Из чего рождается эта потребность — побеждать? Все стремятся к победе, стремятся к выигрышу, но почему возникает эта потребность побеждать?

Вы ни под каким видом не сознаетесь, что вы уже победили: что вы оказались живы. Вы уже победитель и ничто большее невозможно, все, что может быть, уже есть у вас. Вы уже император, и не нужно завоевывать никакого королевства. Но вы не понимаете этого, вы не видите красоты жизни, уже доставшейся вам. Вы не ведаете тишины, мира, не осознаете того блаженства, которое уже есть.

А поскольку вы не осознаете этого своего внутреннего королевства, вы постоянно ощущаете потребность в чем-то большем, в какой-нибудь победе, чтобы доказать, что вы не нищий.

Однажды Александр Великий явился в Индию — чтобы побеждать, разумеется. Если вам не надо побеждать, то вы никуда не пойдете. Зачем утруждать себя? И в Афинах было прекрасны, ни к чему было бы отправляться в такую даль.

По пути он прослышал, что на берегу реки живет мистик, Диоген. А Александру много о нем рассказывали. В те дни, особенно в Афинах, на устах были два имени — одно из них было: Александр, другое было: Диоген. Они были двумя противоположностями, двумя полярностями. Александр был императором, пытающимся создать королевство, которое распростерлось бы от одного края земли до другого. Он хотел владеть всем миром; он был завоевателем, человеком, стремящимся к победе.

А Диоген был полной его противоположностью. Он жил голым, ни одной вещью он не владел. Вначале у него была чаша для подаяния, он пил из нее воду и иногда пользовался ею, чтобы просить подать ему еды. Но как-то раз он увидел собаку, лакающую воду, и немедленно выбросил прочь свою чашу, воскликнув: «Если собаки пьют прямо так, неужели же я не смогу? Собаки настолько разумны, что они могут обходиться без посуды. Я, должно быть, совсем сдурел, что таскал с собой эту чашу, она — пустое бремя».

Он принял ту собаку в качестве учителя и пригласил пса жить с ним, раз тот был столь разумен. Ведь пес указал ему, что чаша его была ненужной ношей — сам он не сознавал этого. И с тех пор пес остался с ним. Они спали вместе, вместе ели. Тот пес был его единственным другом.

«Почему ты дружишь с этим псом?» — задал кто-то Диогену вопрос.

«Он разумнее так называемых человеческих существ, — ответил тот. — Я был гораздо глупее, пока не встретил его. Наблюдая за ним, изучая его, я стал более чутким, восприимчивым. Он живет в „здесь и сейчас“, не заботясь ни о чем, ничем не владея. И он так счастлив, что, не имея ничего, он имеет все. Я не настолько доволен собой, внутри меня остается некоторое неспокойствие, неудовлетворенность. Когда я стану таким же, как он, я достигну цели».

Александр слышал о Диогене, о его экстатичном блаженстве, о его безмолвности, о его подобных зеркалу глазах, напоминающих голубое небо без единого облачка. И человек этот жил голым, ему не нужна была даже одежда. А тут кто-то заметил: «Он живет здесь рядом на берегу реки, и мы будем проходить мимо, неподалеку…» Александр пожелал повидать его, и отправился туда.

Было утро, зимнее утро, и Диоген загорал, лежа голым на песке, наслаждаясь этим утром, солнцем, льющим на него свои лучи, все так прекрасно, тихо, струится река…

Александр не знал, что сказать. Человек вроде Александра не может думать ни о чем, кроме вещей и власти. Поэтому он взглянул на Диогена и произнес: «Я — Александр Великий. Если тебе что-нибудь нужно, скажи мне. Я могу тебе здорово помочь и буду рад это сделать».

Диоген рассмеялся и ответил: «Мне ничего не нужно. Просто отойди чуть-чуть в сторону, ты заслоняешь мне солнце. Это все, что ты можешь для меня сделать. Не отбрасывай на меня тень, а больше ничего делать не надо».

Александр посмотрел на этого человека. Он, надо полагать, чувствовал себя подле него, как нищий: «Ему ничто не нужно, а мне нужен весь мир, но даже тогда я не буду удовлетворен, даже всего мира мне будет недостаточно». Александр заметил: «Я ощущаю все большее счастье, глядя на тебя, я никогда не видел такого довольного человека».

«Так в чем же дело?! — удивился Диоген. — Если хочешь быть таким же довольным, как я, подходи и ложись рядом, загорай. Забудь о будущем, и отбрось прошлое. Что тебе мешает?».

Александр рассмеялся, — внешне, конечно, — и произнес: «Ты прав — но время еще не пришло. В один прекрасный день я буду счастлив расслабиться и наслаждаться подобно тебе».

«Так этот день не настанет никогда, — возразил Диоген. — Что еще тебе надо, чтобы сбросить напряжение, отдыхать? Если я, нищий, могу так блаженствовать, что же нужно еще? К чему эта борьба, эти усилия, эти войны, это завоевание, зачем эта потребность побеждать?»

«Когда я одержу победу, — заявил Александр, — когда я завоюю весь мир, я приду и буду у тебя учиться и воссяду с тобой здесь на берегу».

«Но если я могу здесь лежать и блаженствовать прямо сейчас, то зачем же откладывать на будущее? — сказал Диоген. — И зачем это — обходить весь мир, принося страдания себе и другим? Зачем ждать конца своей жизни, чтобы придти ко мне и расслабиться здесь? Я же уже блаженствую».

Так что же такое — потребность побеждать? Вам приходится утверждать себя. Вы чувствуете себя настолько неполноценным, вы чувствуете себя настолько незаполненным и пустым, вы чувствуете такую пустоту, такое «состояние-никто», состояние внутренней пустоты, такую неуверенность в себе, что возникает потребность доказывать, утверждать себя. Вам приходится самоутверждаться; а пока вы не сумели самоутвердиться — как можете вы успокоиться?

Есть только два пути, и постарайтесь понять, что эти два пути — единственные. Первый способ — это действовать вовне и самоутверждаться; другой путь — это устремиться вовнутрь и осознать, что вы — никто. Если вы направлены наружу, то вы никогда не сможете доказать, что вы некто, вы не сможете самоутвердиться. Потребность останется; более того, она может усилиться. Чем больше вы доказываете, чем больше утверждаете себя, тем более нищим вы будете себя чувствовать, как Александр, стоящий подле Диогена. Показное самоутверждение перед другими, попытка доказать, что вы кто-то, не поможет вам действительно стать кем-то. Глубоко внутри остаются пустота, незаполненность, «состояние-никто». Они исподволь гложат ваше сердце, и в глубине его вы чувствуете, что вы — никто.

Никакие королевства не помогут, потому что королевства никогда не попадут внутрь и не заполнят той внутренней пустоты в вас. Ничто не может попасть внутрь вас, ничто не может войти в вас. То, что снаружи, будет оставаться снаружи; то, что внутри, будет оставаться внутри. Встретиться они не в силах. Вы можете владеть всеми богатствами мира, но как вы сможете перенести их внутрь и заполнить пустоту? Никак; даже имея все богатства, вы все равно будете ощущать себя опустошенным — еще более опустошенным, потому что теперь будет с чем сравнивать. Вот почему Будда оставил свой дворец: видя все богатство и все-таки ощущая внутреннюю пустоту, он почувствовал, понял — бесполезность всего.

Другой путь — это направиться вовнутрь; не пытаться избавиться от этого «состояния-никто», но осознать его. Это то, о чем говорит Чжуан Цзы: «Стань пустой лодкой, просто углубись в себя и осознай, что ты — никто». В тот миг, когда вы осознаете это, вы «взрываетесь» в новое измерение, ибо когда человек приходит к осознанию того, что он никто, то он осознает также и тот факт, что он — это все.

Вы не кто-то — индивидуально, конкретно, не кто-то важный — потому что вы — это все. Как все может быть «кем-то»? «Кто-то» — это всегда часть. Бог не может быть кем-то, ибо Он — все; Он не может ничем владеть, потому что Он — целое. Владеющие — всегда нищие, поскольку все владения конечны, они не могут стать безграничными. «Состояние-кто-то» имеет предел, «состояние-кто-то» не может избавиться от границ, оно не может стать бескрайним. «Состояние-никто» — беспредельно, точно также, как и «состояние-все».

В действительности, оба способа, оба эти пути — это одно и то же. Если вы движетесь вовне, то там, внутри, ваша внутренняя суть будет ощущаться вами, как «никто». Если же вы движетесь внутрь, то вы ощутите то же самое «состояние-никто», как все, как всеобъемлющее. Вот почему Будда говорит, что шунья (shunya), абсолютная пустота, есть Брахман. Быть «никем» — это осознать, что вы — все. Осознать, что вы «кто-то», — это осознать, что вы не все. И ничего с этим не поделать.

Так что другой путь — это двигаться вовнутрь, не бороться с этим «состоянием-никто», не пытаться заполнить пустоту, но осознать ее и стать с нею единым. Станьте пустою лодкою, и тогда все моря — ваши. Тогда вы сможете двигаться в области, не нанесенные на карты, тогда этой лодке ничто не помешает, никто не сможет задержать ее на ее пути. Карты не нужны. Эта лодка будет двигаться в бесконечность, в бескрайнее, и тогда целью вашего путешествия станет все, цель будет — повсюду. Но направляться нужно вовнутрь.

Потребность побеждать состоит в том, чтобы утверждать себя, а единственный известный вам способ это делать — это самоутверждаться в глазах других, потому что их глаза стали зеркалами, отражениями.

Глядя в глаза других, Александр мог видеть, что он был кем-то весьма важным, Великим; стоя напротив Диогена, он ощущал, что он — никто. Диоген не признал бы внешнего величия. Перед ним Александр должен был чувствовать себя глупо. Говорят, он сказал Диогену, что, если бы Господь даровал ему родиться еще раз, то он предпочел бы стать скорее Диогеном, чем Александром — но в следующий раз!

Ум всегда устремлен в будущее! Вот в этот самый момент он мог стать Диогеном, не было никаких препятствий к этому, никто не мешал ему. Будут миллионы препятствий на пути к тому, чтобы стать Александром Великим, потому что каждый постарается воспрепятствовать этому. Когда вы пытаетесь самоутвердиться, вы непременно задеваете чье-нибудь самолюбие, чье-то эго, и все окружающие будут стремиться доказать, что вы — ничтожество, будут стараться унизить вас. Так чем же, кем же вы себя считаете? Вам придется доказывать это другим, насаждать свое мнение, придется утверждать себя, а это очень трудный путь: через насилие, через разрушение.

Ничто не мешает стать Диогеном. Александр ощутил красоту, гармонию, изящество этого человека. «Даруй мне Господь другое рождение, — воскликнул он, — я хотел бы родиться Диогеном. — И добавил: — Но в следующий раз».

Диоген рассмеялся и сказал: «Что касается меня, то одно точно: никогда не хотел бы я быть Александром Великим!»

В глазах Диогена Александр не мог увидеть признания своих побед. Внезапно он, вероятно, почувствовал, что погибает, слабеет, испытал ощущение, подобное смерти, — он был никто. Он, надо думать, бросился прочь, убежал от Диогена со всех ног. Тот был опасным человеком.

Говорят, что Диоген преследовал Александра всю его жизнь. Куда бы тот ни направлялся, Диоген был с ним подобно тени. Ночью, во снах, Диоген появлялся, смеясь. И эта красивая история утверждает, что они умерли в один и тот же день.

Они умерли в один день, но Диоген, надо думать, подождал немного — так, чтобы он мог последовать за Александром. Во время переправы через реку, отделяющую этот мир от того, Александр повстречал Диогена вновь, и эта вторая встреча была опаснее первой. Александр был впереди, поскольку умер несколькими минутами раньше — Диоген ждал, чтобы последовать за ним. Александр, услышав, что позади него в реке кто-то есть, обернулся и увидел смеющегося Диогена. Он, вероятно, был весьма ошарашен, потому что на этот раз все сложилось совсем иначе. Он был таким же голым, как и Диоген, — ведь вы не можете взять в другой мир вашу одежду. В этот раз он был абсолютно никем, а не императором.

Но Диоген был тем же. От всего, что смерть могла отнять у него, он отрекся еще при жизни, поэтому смерть не смогла забрать у него ничего. Он был точно таким же, как и при прошлой их встрече на берегу реки, совсем таким же, как прежде.

И для того, чтобы выглядеть беспечно, чтобы придать себе смелости и солидности, Александр тоже рассмеялся и заметил: «Прекрасно, просто здорово! Снова встретились величайший император и величайший нищий».

«Ты абсолютно прав, — отозвался Диоген, — только ты немного путаешь, кто император, а кто нищий. Это действительно встреча величайшего императора и величайшего нищего, но император позади, а нищий впереди. И надо заметить, Александр, что то же самое было и при нашей первой встрече. Ты был нищим, но ты считал таковым меня. Взгляни теперь на себя! Что ты получил, побеждая весь мир?»

Так что же это такое — потребность побеждать? Что вы хотите доказать? Вы знаете, что в ваших собственных глазах вы — ничтожество, что вы — ничто, и это «состояние-ничто» начинает терзать ваше сердце. Вы страдаете, потому что вы — ничто, и, стало быть, вам необходимо проявить себя перед другими. Вам необходимо возвыситься в их глазах, самоутвердиться, занять положение, необходимо создать впечатление у окружающих, что вы не ничтожество. И, глядя в их глаза, вы будете собирать мнения, общественное мнение, а из общественного мнения вы создадите образ. Этот образ — эго; он не является вашим настоящим "я". Он — отраженное великолепие, не ваше собственное; он собран из глаз окружающих, соткан из их мнений.

Человек вроде Александра Великого всегда будет опасаться окружающих, потому что они могут отнять назад все то, что они ему дали. Политик всегда боится общественности, людей, ибо они могут забрать все, взятое у них. Его "я" — это всего лишь "я", позаимствованное у других. Если вы боитесь других, то вы раб, вы не хозяин.

Диоген не боится никого. Вы не можете ничего у него отнять, потому что он ничего не одалживал у вас. У него есть "я", у вас же — только эго. В этом и заключается разница между "я" и эго: эго — это "я", взятое взаймы.

Эго зависит от других, от общественного мнения; я — это ваша подлинная суть. Она не заимствована, она — ваша. Никто не может забрать ее назад.

Взгляните, как прекрасны строки Чжуан Цзы:

Когда стрелок пускает стрелу для забавы,

все его мастерство при нем — для забавы!

Когда стрелок пускает стрелу для забавы,

все его мастерство при нем.

Когда вы забавляетесь, вы не пытаетесь самоутверждаться. Вы спокойны, расслаблены, нормальны. Пока вы играете, действуете просто ради забавы, вас не волнует, что о вас подумают другие.

Видели ли вы отца, который в шутку борется с ребенком? Он будет побежден. Он будет лежать на лопатках, а ребенок будет сидеть на нем верхом и хохотать, и закричит: «Я тебя победил!» — и отец будет счастлив. Это обычная забава. В игре вы можете быть побеждены и при этом быть счастливым. Забава несерьезна, она не имеет отношения к эго. Эго всегда серьезно.

Так помните, что, если вы серьезны, вы всегда будете в суматохе, внутреннем беспорядке. Святой всегда забавляется, как если бы он пускал стрелу шутки ради. Его не интересует мишень, он просто приятно проводит время.

Немецкий философ, Евгений Херригел, отправился в Японию учиться медитации. А в Японии используют все виды упражнений для обучения медитации; стрельба из лука — одно из них. Херригел был прекрасным стрелком: он был абсолютно точен, он никогда не промахивался. Поэтому он отправился к мастеру, чтобы тот обучил его медитации с помощью стрельбы из лука, раз он в этом был уже дока.

Три года обучения миновали, когда Херригел начал понимать, что попусту тратит время. Мастер продолжал настаивать на том, что он не должен стрелять. «Предоставь стреле вылететь самой по себе. — говорил он Херригелу. — Тебя не должно быть, когда ты целишься, позволь стреле целиться самой».

Это был бред. В особенности для западного человека, это было абсолютным абсурдом: «Что значит „позволь стреле стрелять самой?“ Как может стрела стрелять сама? Если я не буду ничего делать, так и выстрела не будет». И он продолжал стрелять, никогда не промахиваясь мимо мишени.

Но мастер повторял: «Цель — это вовсе не мишень. Цель — ты. Мне неважно, попадешь ты в мишень или нет. Это механическое мастерство. Я обращаю внимание только на то, есть ты или нет. Стреляй ради забавы! Наслаждайся этим, не пытайся доказать, что ты никогда не мажешь мимо мишени. Не старайся утвердить эго. Оно уже и так есть, ты есть, совершенно незачем это доказывать. Освободись, пребывай в покое, будь непринужден и предоставь стреле вылететь самой».

Херригел никак не мог понять, о чем речь. Он все пытался и пытался и спрашивал снова и снова: «Если я всегда набираю сто очков из ста, почему ты не признаешь моего умения?»

Западный ум всегда заинтересован в конечном результате, а восточный ум всегда интересуется самим процессом. Для восточного ума результат бесполезен; вся суть в начале, в стрелке, а не в мишени. Поэтому мастер отвечал: «Нет!»

Тогда, окончательно разочаровавшись, Херригел попросил разрешения уехать. «Тогда мне придется уехать. — заявил он. — Три года — это слишком долгий срок, а в результате — ничего. Ты продолжаешь говорить „нет“… что я все еще тот же самый, не изменился».

В день своего отъезда он пошел попрощаться с мастером и увидел, что тот обучает других учеников. Но этим утром Херригелу все это было уже неинтересно; он уезжал, он махнул рукой на все свои планы. Поэтому он просто ждал, когда мастер освободится, чтобы он мог попрощаться и уехать.

Сидя на скамье, он впервые взглянул на мастера. В первый раз за три года он посмотрел на мастера. Тот и вправду ничего не делал; все было так, будто стрела вылетала сама. Мастер не был серьезен, он забавлялся, наслаждался. Не было никого, кто бы интересовался, достигнет ли выстрел цели.

Эго всегда нацелено в мишень. У забавы нет мишени, в которую можно попасть, сама забава заключена в начале, когда стрела еще только покидает лук. Выстрел случаен, и, если он и достигает мишени, это к делу не относится; попали вы или промахнулись — значения не имеет. Но когда стрела покидает лук, стрелок должен развлекаться, наслаждаясь, быть несерьезным. Когда вы серьезны, вы напряжены; когда вы несерьезны, вы расслаблены, а когда вы расслаблены, — вы есть. Когда вы напряжены, есть эго; вы — сокрыты им.

Впервые Херригел посмотрел… потому что теперь это его не касалось. Теперь это было не его делом, он бросил все это. Он уезжал, поэтому и вопроса о серьезности не стояло. Он признал свое поражение, ему нечего было доказывать. Он взглянул, и сейчас впервые его глаза не были прикованы к мишени.

Он посмотрел на мастера: все происходило так, как если бы стрела покидала лук сама по себе. Мастер только лишь придавал, вкладывал в это энергию, он не стрелял. Он не делал ничего, не прикладывал никакого усилия. Херригел взглянул, и впервые он понял.

Словно зачарованный, он подошел к мастеру, взял в руку лук и оттянул тетиву. «Вот ты и постиг, — произнес в этот миг мастер. — Этому-то я три года и учил тебя». Стрела еще не покинула лука, а мастер уже сказал: «Ну вот и все. Цель достигнута». Наконец-то Херригел развлекался, не был серьезен, он не был целенаправлен.

В этом и заключается отличие. Развлечение не целенаправлено; у него нет цели. Развлечение — оно является целью само по себе, имеет свою внутреннюю ценность, не существует ничего вне его. Вы наслаждаетесь, и ничего больше. В нем нет никакого дела, никакой цели, вы просто играете в нем, забавляетесь им, и это все.

Когда стрелок пускает стрелу для забавы,

все его мастерство при нем.

Когда вы стреляете ради забавы, вы не находитесь в конфликте. Вы не разделены, напряжения нет; ваш ум никуда не направлен. Ваш ум вообще неподвижен — поэтому вы цельны. Так рождается мастерство.

Рассказывают историю о мастере Дзен, архитекторе, проектировавшем новый храм, пагоду. У него была привычка — чтобы рядом с ним был его первый ученик. Он рисовал проект, эскиз, оборачивался к ученику и спрашивал: «Ну как?»

«Это недостойно тебя», — отвечал ученик каждый раз. И тогда мастер отбрасывал этот проект.

Так повторялось девяносто девять раз. Миновало уже три месяца, и властитель начал интересоваться, когда же, наконец, будет закончен проект, чтобы можно было приступить к строительству. А потом как-то раз, пока мастер рисовал очередной эскиз, у него высохли чернила, и он велел ученику пойти и приготовить новых чернил.

Ученик вышел, а когда он возвратился, то воскликнул в изумлении: «Как?! Ты создал его! Но почему же ты не мог сделать этого все три месяца?»

«Из-за тебя. — сказал мастер. — Ты сидел подле меня, и я был разделен. Ты смотрел на меня, и я действовал целенаправленно, это не было развлечением. Когда ты ушел, я расслабился. Я почувствовал, что никто не смотрит на мою работу, и я стал целым. Этот проект я не делал, он родился сам. Он не получался все эти три месяца, потому что я стремился его сделать, я был деятелем, действующим лицом».

Когда стрелок пускает стрелу для забавы,

все его мастерство при нем.

…Потому что все его существо, самая суть его доступна. А когда доступно все существо, в вас рождаются красота, грация, совсем иное качество бытия. Когда вы разделены, серьезны, напряжены — вы безобразны, вы уродливы. Вы можете добиться успеха, но успех ваш будет ужасен. Вы можете суметь самоутвердиться, доказать, что вы кто-то важный, но этим вы ничего на самом деле не докажете, вы лишь создаете фальшивый образ. А когда вы тотальны, расслаблены, цельны — никто вас, возможно, и не знает, но вы есть, вы существуете.

И эта целостность — благословение, самое наипрекраснейшее, самое осчастливливающее, что вообще бывает с медитирующим умом, что вообще случается в медитации.

Медитация означает целостность.

Поэтому помните, что медитация должна быть развлечением, она не должна походить на работу. Не нужно заниматься ею, как занимается молитвой так называемый верующий, делайте ее, как игрок. Забавляйтесь, играйте, делайте ее в шутку; как шутник, повеса, а не как бизнесмен! Она должна быть развлечением, и тогда все ваше мастерство будет вам доступно, тогда она расцветет сама по себе. Вы будете не нужны. Усилия не нужно. Просто должно быть доступно все ваше существо, самая ваша суть, должна быть доступно вся ваша энергия. И тогда цветок распускается сам по себе.

Если он стреляет на медную пряжку,

он нервничает.

Если он борется всего лишь за медную пряжку, если есть что-то, чего можно достичь, какой-то результат, то он уже нервничает, боится. Внутри появляется страх: «А вдруг я проиграю?» Он разделен. Одна часть его ума говорит: «Может быть, ты и выиграешь»; «Возможно, ты проиграешь», — заявляет другая. Теперь все его мастерство недоступно, теперь он состоит из двух половин, он разделен. А когда вы разделены, все ваше существо, вся ваша жизнь становятся безобразны и болезненны. Вы уже нездоровы.

Если ж он стреляет на золотой приз,

то он слепнет

а мишень двоится в его глазах —

он уже безумен.

Ступайте на рынок и взгляните на людей, гонящихся за золотом. Они слепы. Золото ослепляет людей, как ничто другое, золото совершенно лишает зрения. Когда вы слишком озабочены успехом, слишком озабочены результатом, слишком амбициозны, слишком честолюбивы, когда вы чересчур беспокоитесь о золотой медали, тогда вы слепнете и мишень начинает двоиться в ваших глазах. Вы настолько опьянены, что у вас вообще все начинает двоиться.

Насреддин как-то раз беседовал, сидя в баре со своим сыном. «Всегда помни о том, что надо вовремя остановиться, — поучал он. — Спиртное — это хорошо, но нужно знать меру. Это я говорю тебе из своего собственного опыта. Посмотри вон в тот угол — когда эти четверо за вот тем столиком начнут выглядеть, как восемь, пора остановиться».

«Но пап, я там вижу только двоих», — признался сын.

Когда ум пьян, в глазах начинает двоиться. А золото делает вас бессознательным, пьяным. Теперь есть две мишени, и вы так спешите попасть в них, что нервничаете, внутренне дрожите.

Именно об этом и говорит Чжуан Цзы:

… он уже безумен.

Каждый — безумен. Безумны не только сумасшедшие, вы тоже безумны. Разница лишь в количестве, но не в качестве, еще немного — и в любой момент вы можете преступить черту безумия. Это как если бы вы были девяносто девять градусов. Сто градусов, — и вы кипите, вы пересекаете границу кипения. Разница между теми, кто в сумасшедших домах, и теми, кто снаружи, только лишь количественная, не качественная. Все — безумны, потому что каждый гонится за результатами, преследует цели, имеет намерения. Каждому нужно чего-то достигнуть. Отсюда рождается нервозность, внутренняя дрожь, и тогда вы уже не можете быть внутренне неподвижны, не можете успокоиться, не можете достигнуться внутренней тишины, безмолвия. А когда вы неспокойны внутри, мишень превращается в две, а то и в четыре или восемь — а тогда уже невозможно стать стрелком.

Совершенный стрелок — это всегда стрелок развлекающийся.

Совершенный человек проживает жизнь как развлечение, как игру.

Взгляните на жизнь Кришны. Было бы прекрасно, если бы Чжуан Цзы знал о нем. Жизнь Кришны — это развлечение. Будда, Махавира, Иисус так или иначе выглядят немного серьезными, как если бы чего-то нужно было достигнуть — мокши, нирваны, избавления от желаний. Но Кришна абсолютно лишен намерений, бесцелен: великий флейтист живет просто ради забавы, ради удовольствия, танцуя с девушками и наслаждаясь, распевая. Ему не нужно никуда идти. Все есть здесь, так зачем беспокоиться о результатах? Все доступно прямо сейчас, так почему же этим не наслаждаться?

И если развлечение — это признак совершенного человека, то Кришна — совершенен. В Индии мы никогда не называли жизнь Кришны чаритрой (charitra), его качеством, мы называли ее лилой (lila) Кришны, его игрой. Это не качество, это не намерение; она абсолютно лишена намерений, она бесцельна.

Это подобно игpе маленького ребенка. Вы не можете его спросить: «Что ты делаешь?» Вы не можете спросить: «В чем смысл этого?» Он приятно проводит время, просто играя с бабочками. Чего он достигнет, прыгая на солнце? Куда его приведут эти его действия? Да никуда! А он никуда и не собирается. Мы называем это ребячеством и мы думаем о себе, что мы зрелы, но, уж поверьте мне, если вы действительно зрелы, то вы снова уподабливаетесь ребенку. И тогда жизнь ваша снова превращается в забаву, в развлечение. Вы будете ею наслаждаться, каждым ее мгновением, вы будете несерьезны. Громкий смех зазвенит по всей вашей жизни. В ней будет более всего танца и меньше всего — бизнеса; она будет больше всего похожа на пение, мурлыканье под нос в ванной, и менее всего — на вычисления в офисе. Она не будет математикой, она будет просто наслаждением.

Мастерство его осталось прежним,

но приз раздваивает, разделяет его.

Он озабочен призом.

Он думает больше о победе,

чем о выстреле —

и потребность побеждать

истощает его силы.

Если вы чувствуете себя слабым, таким бессильным, беспомощным, то причина этого — в вас. Никто другой не истощает ваши силы. У вас неисчерпаемые источники сил, эти источники никогда не пересыхают, но вы выглядите таким иссушенным, как будто вот-вот упадете, израсходовав последнюю каплю энергии.

На что же уходит вся ваша энергия? Вы породили внутри себя конфликт, хотя мастерство ваше и неизменно.

Мастерство его осталось прежним,

но приз раздваивает, разделяет его.

Он озабочен призом.

Давайте я расскажу вам историю. Это случилось в одной деревне: бедный мальчик, сын нищего, был молод и полон сил. Он был так молод и настолько силен, что, когда королевский слон проходил через деревню, он просто хватал слона за хвост — и тот не мог двинуться с места!

Это вызывало большое недовольство короля и восторг народа, поскольку тот сидел на слоне, а собирался весь рынок и все смеялись. И все из-за какого-то сына нищего!

Король позвал своего премьер-министра: «Что-то надо делать. Это оскорбительно. Я теперь боюсь проезжать через эту деревню, а тот мальчишка иногда уже приходит и в другие деревни! Где угодно, в любое время, он может схватить моего слона за хвост, и тот не сможет двинуться. Этот парень изумительно силен, так сделай что-нибудь, чтобы поубавить его энергию».

«Мне придется сходить посоветоваться с мудрецом, потому что я представления не имею, как истощить его силы, — ответил министр. — Он же просто нищий. Имей он какую-нибудь лавку, это поубавило бы его энергию. Если бы он работал в офисе клерком, это истощало бы его. Будь он школьным учителем, тогда его силы расходовались бы на другое. Но он ничем не занимается. Он живет ради собственного удовольствия, и народ любит и кормит его, поэтому он никогда не испытывает недостатка в еде. Он счастлив, он ест и спит. Трудно будет что-то придумать, но я пойду».

Итак, он отправился к одному старому мудрецу. Старец этот велел ему: «Сделай одну вещь. Пойди и скажи мальчику, что ты будешь давать ему по золотой рупии ежедневно, если он будет выполнять одну небольшую работу — а работа эта действительно небольшая. Он должен будет зайти в деревенский храм и зажечь лампу. Нужно лишь зажечь в сумерках лампу, только и всего. И ты будешь давать ему по одной рупии каждый день».

«Но как это поможет? — удивился премьер-министр. — Это может только лишь придать ему еще сил. Он будет получать по рупии ежедневно, и он станет еще больше есть. Ему даже не надо будет заниматься сбором милостыни».

«Не беспокойся, просто делай, что я говорю», — ответил мудрец.

Так и было сделано; а на следующей неделе, когда король проезжал мимо, мальчик вновь попытался остановить слона, но потерпел поражение. Слон протащил его.

Что же произошло? Появилась забота, родилось стремление. Он должен был помнить, двадцать четыре часа в день он должен был помнить, что ему нужно каждый вечер заходить в храм и зажигать свет. Это стало заботой, которая разделила все его существо, всю его жизнь. Даже когда он спал, ему стало сниться, что уже вечер: «Чем ты занимаешься? Иди скорей зажги свет, и получи свою рупию». И, к тому же, он начал собирать эти золотые рупии. У него их было семь, потом восемь, и тогда он начал вычислять, что за такое-то время у него накопится сотня рупий — а потом они вырастут до двухсот. Появилась математика, расчет, но развлечение было утрачено. А была лишь ерундовая вещь, которую он должен был сделать: зажечь свет. Просто работа одной минуты, даже меньше, просто секундное дело. Но это породило беспокойство. Это иссушило все его силы.

А если вы обессилены, то не удивительно, что вся ваша жизнь — не развлечение. У вас столько храмов и такое количество ламп, которые нужно зажигать и тушить, так много вычислений, расчетов, которые необходимо сделать в вашей жизни, что она просто не может быть развлечением.

Мастерство стрелка не изменилось, искусство его осталось прежним, но стрелку, стреляющему для развлечения, для собственного удовольствия, доступно все свое умение. Теперь же, хотя мастерство неизменно, его разделяет приз. Он полон забот, появилась устремленность, внутри зародилась нервозность. Он больше думает о выигрыше, теперь его не интересует сам процесс выстрела. Теперь речь идет о том, как победить, а не о том, как стрелять. Он переместился из начала действия в его конец. Теперь средства, способ не играют роли, важен результат, а когда вы заинтересованы в результате, ваша энергия разделена, раздроблена, потому что все, что вы делаете, нужно делать ради средств, ради намерений, а не ради результата. Результаты не в вашей власти.

Кришна в Гите говорит Арджуне: «Не интересуйся концом. Просто делай то, что должен делать „здесь и сейчас“, а результат оставь мне, Господу. Не спрашивай, что случится, никто этого не знает. Интересуйся средствами и не оглядывайся на последствия. Не ориентируйся на результат».

Этот момент великолепен и прекрасно согласуется с высказываниями Чжуан Цзы, поскольку Арджуна был стрелком, величайшим из рожденных Индией. Он был совершенным стрелком.

Но цель, результат проникли в его ум. Он никогда не волновался, такого ни разу раньше не случалось. Его стрельба из лука была совершенной, его мастерство было полно, абсолютно, но, глядя на поле битвы Курукшетра, на две армии, стоящие лицом к лицу друг с другом, он ощутил волнение. Откуда оно взялось? У него были друзья с обеих сторон. Это была семейная трагедия, война между двоюродными братьями, и все они были связаны друг с другом кровными узами, с обеих сторон были родственники. Вся семья разделилась на два лагеря — это была странная, необычная битва, семейная война.

Кришна и Арджуна были на одной стороне, а армия Кришны сражалась на другой. «Оба вы любите меня, поэтому вам придется делить между собой, — заявил Кришна. — На одной стороне буду я, а на другой стороне будет моя армия».

Дурьодхана, командующий другой стороной, был глуп. Он подумал: «Что я буду делать с Кришной, когда он один, сам по себе? Но его огромная армия…» И он выбрал армию Кришны.

Таким образом Кришна оказался на стороне Арджуны, и Арджуна был счастлив, потому что сам по себе Кришна больше, чем весь этот мир вместе взятый. Что могут армии — бессознательные, спящие люди? Один пробужденный стоит всего спящего мира.

Присутствие Кришны обернулось реальной помощью, когда Арджуна пришел в замешательство и ум его разделился. В Гите сказано, что, глядя на эти две армии, он начал недоумевать. И, обращаясь к Кришне, он произнес следующее: «Мои силы иссякли. Я нервничаю, я растерян, я ощущаю бессилие; силы мои покинули меня». А он был человеком высочайшего мастерства, совершенным стрелком.

Его лук звался Гандива (Gandiva). «Я чувствую, что Гандива чересчур тяжел для меня, — воскликнул он. — Я так обессилен, тело мое оцепенело, и я не в силах думать, понимать, я ничего не вижу. Все смешалось, ведь все враждующие — они мои родственники, а мне придется убивать их. И что в итоге? Убийство, столько людей будет убито, столько крови пролито, и что я получу от этого всего? Нестоящее королевство? Я не хочу сражаться, цена, которую надо заплатить, чересчур высока. Лучше я брошу все и стану саньясином, я предпочитаю отправиться в лес и медитировать. Это все не для меня. Силы мои иссякли».

«Не думай о результате. — ответил ему Кришна. — Он не в твоей власти. И не думай о себе, как о деятеле, потому что, будь ты действующим лицом, результат был бы в твоих руках. Деятель — всегда божественен, но ты лишь инструмент. Занимайся тем, что в „здесь и сейчас“, средствами, способами, а конец предоставь мне. Говорю тебе, Арджуна, люди эти уже мертвы, им суждено умереть. Ты не собираешься убивать их. Ты всего лишь инструмент, который лишь откроет им тот факт, что они уже были убиты. В моих глазах они уже мертвы. Они достигли того места, где происходит смерть — и ты всего лишь инструмент».

В санскрите существует прекрасное слово, в английском ему нет эквивалента: это «нимитта» (nimitta). Нимитта означает, что вы не деятель, вы не причина, даже не одна из причин; вы просто нимитта. Это значит, что причина в руках божественного. Господь — деятель, вы же лишь его средство. Вы как почтальон: почтальон — это нимитта. Он приходит и вручает вам письмо. Если письмо оскорбляет вас, то не злитесь же вы на него. Не говорите же вы: «Зачем ты принес мне это письмо?» Почтальона это не касается, он — нимитта. Он не писал этого письма, он не был тому причиной, он здесь вообще ни при чем. Он лишь выполнил свои обязанности. Вы не станете злиться на него. Вы не заявите: «Зачем ты принес мне это письмо?»

"Ты как почтальон, — сказал Кришна Арджуне, — тебе приходится вручать им смерть. Ты не убийца; смерть — она от Господа. Они ее уже заработали, так что не волнуйся. Если ты не убьешь их, то кто-то другой доставит им это письмо. Если один почтальон не сделает этого, тогда это сделает другой. Если ты прогулял работу, или у тебя выходной, или ты заболел, это не значит, что письмо не будет доставлено. Это сделает другой почтальон, подменяющий тебя. Но письмо должно быть вручено. Поэтому не беспокойся, не волнуйся попусту; ты — лишь нимитта, не причина этого, не деятель, ты просто инструмент. Интересуйся средствами, не думай о последствиях, потому что, сосредоточиваясь на результатах, ты лишаешься своего мастерства.

«Ты разделен, и поэтому ты чувствуешь себя таким истощенным, Арджуна. Твоя энергия никуда не делась, она превратилась в конфликт — во внутреннее противоречие, ты разделен. Ты сражаешься сам с собой. Одна часть тебя требует идти вперед, другая утверждает, что делать этого не следует. Целостность твоя потеряна. А когда утрачивается целостность, вслед за этим приходит ощущение бессилия».

И тогда даже такой сильный человек, как Арджуна, может заявить: «Я не в силах поднять Гандиву, лук слишком тяжел для меня. Я нервничаю. Я испытываю сильный страх, во мне нарастает озабоченность. Я не в состоянии сражаться».

Мастерство осталось прежним, ничто не изменилось, но ум разделен. Когда вы разделены, вы — бессильны; когда вы нераздельны, вы полны сил. Желания разделяют вас, медитация возвращает вас к цельности: желание устремляет вас в будущее, медитация приводит вас в настоящее.

Помните это заключение: не перемещайтесь в будущее. Когда бы вы ни заметили, что ум ваш ринулся вперед, в будущее, немедленно бросайтесь обратно в настоящее. Не пытайтесь это перемещение завершать. Немедленно, в тот же миг, как вы замечаете, сразу же, как только вы осознаете, что ум переместился в будущее, в желание, в мечту, кидайтесь назад в настоящее. Будьте в себе, «в своем уме».

Вы будете все равно терять настоящее. Снова и снова вы будете утрачивать его, потому что это уже стало вашей многолетней привычкой; но рано или поздно, все больше и больше, вы сможете оставаться в настоящем, в себе, разумны. И тогда жизнь превращается в развлечение, становится игрой. Тогда вы настолько полны сил, что они вас переполняют — это наводнение витальности. И наводнение это есть блаженство.

Обессиленный, измученный, вы не в состоянии испытывать экстаз. Как можете вы танцевать? Для танца необходима неограниченная энергия. Истощенный, как можете вы петь? Пение — это всегда переполнение. Мертвый настолько, насколько вы сейчас мертвы, как же вы можете молиться? Лишь когда вы полностью, абсолютно живы, благодарность поднимается, выплескивается из сердца, признательность захлестывает вас. Эта благодарность, эта признательность — и есть молитва.

Хватит на сегодня.


5. ТРИ УТРОМ | Пустая лодка. Беседы по высказываниям Чжуан Цзы | 7. ТРОЕ ДРУЗЕЙ