home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Леонард Маккой был равнодушен к виду Парижа, расстилавшемуся прямо перед ним. Город пылал, наполненный целыми галактиками огней, Эйфелева башня, омываемая волнами света, неотвратимо притягивала взгляд. Но красота древнего города не очаровывала сегодня доктора. Он хмурился над своим мятным коктейлем.

– Наши предки имели медицинский термин для описания того, что с тобой происходит, Джим.

– В самом деле? – спросил Кирк без энтузиазма. Он только что сообщил ближайшим друзьям о намерении оставить Звездный Флот и сопровождать Тейлани на Чал. Но вечер протекал не так ровно, как он надеялся. Он мог понять. Редко бывало, чтобы Спок и Маккой действовали заодно.

Доктор кисло тянул свой напиток.

– Они называли это «седина в бороду – бес в ребро».

В кухонной нише Спок поднял бровь.

– Действительно. Самое подходящее описание.

Кирк тяжело опустился на свой стул. На самое удобное положение – стул был с Вулкана, а большинство вулканских стульев не рассчитаны на то, что кто-то будет сидеть на них иначе, чем словно аршин проглотил.

– Спок, и ты туда же.

– А чего ты ждал? – раздражение Маккоя было очевидным. Оно придало его голосу раздраженное напряжение, спрятав дружескую теплоту его южного акцента.

Для Кирка было странно слышать сильные эмоции в обители спокойствия – комнате Спока в посольстве Вулкана.

– Не знаю, чего я ждал, – ответил Кирк. – Но я надеялся, что… вы могли бы пожелать мне всего хорошего.

Спок передал Кирку крошечный стакан с желтой жидкостью. Кирк посмотрел на него с сомнением. Запах от него похож был на лакрицу.

– Ты держишь для Маккоя мятный ликер, не скотч?

– Доктор – частый гость, – ответил Спок. – Он хранит свой собственный запас этого напитка.

Кирк посмотрел на своих друзей. Маккой – частый гость? Здесь? Он ощутил себя оторванным, словно он пренебрег самыми близкими людьми. Спустя мгновение он понял, что так оно и есть. И пожалел об этом. Но надо было двигаться дальше.

– Ты должен знать, – продолжал Спок, – мы, разумеется, поддерживаем тебя, что бы ты ни решил, и действительно желаем тебе удачи.

– Даже если мы также думаем, что ты полный осел, – проворчал Маккой.

Кирк не мог больше этого терпеть.

– Вы слышали, что я сказал? – Он вскочил и начал расхаживать. – Я люблю ее, Боунз.

На Маккоя это не произвело впечатления:

– А ты слышал, что сказал я? Ты спятил!

Спок встрял между двумя людьми как посредник.

– Капитан, разрешите. Вы сказали, что влюблены. Как мы предполагаем, этот раз отличается от других?

Кирк уставился на Спока, изумленный резкостью его вопроса.

– Это точно, я изменился. Понимаешь…

Кирк огляделся незамысловатые серые стены комнаты в вулканском духе.

Это были те же стены, что стесняли его существование, давили на него со всех сторон, ограничивали движение и саму жизнь.

– …Спок, я умираю здесь.

Этого Маккой не мог пропустить.

– Вовсе не умираешь. Говорю тебе как доктор.

Кирк игнорировал выпад.

– Я не это имел в виду, и ты знаешь это. Мое время уходит. Как и твое время. Время Спока. Последний год все словно ждут от меня, что я буду сидеть в своем кресле-качалке, любуясь закатом, и ждать ночи, которая станет концом всему. Но теперь, – Тейлани, она открыла мне… новые горизонты.

– Она ослепила тебя, больше похоже на это, – сказал Маккой.

Кирк не мог возразить на это.

– Да, это так. Но мне это нравится. Я не могу прекратить думать о ней, Боунз. Я не могу забыть, как мне хорошо с ней.

– Возможно, твой гормональный уровень можно привести в норму моим трикодером.

Кирк усехнулся.

– Ну да. Ты можешь понять, на что это похоже, чувствовать, что все начинается вновь? Боунз, она… невероятна. Больше, чем невероятна. Я имею в виду, она…

Маккой отвернулся.

– Избавь меня от подробностей.

Hо Кирк уже не мог остановиться. Он не мог удержать Тейлани в себе.

– Я чувствую, словно мне снова 20 лет. То же волнение, надежда – все возвращается ко мне. Каждое утро. Каждый день. Каждую ночь. Все словно новое. Все, Боунз.

– Если что и новое, это только Энтерпрайз-Би.

Это остановило Кирка. Теперь Маккой явно старался подавить свой гнев.

– Он почти закончен. Поднят в космический док. Будет спущен со стапелей в этом году. И уже назначен капитан – капитан Гарриман, а не Джеймс Т. Кирк.

Кирк сердито отмахнулся от диагноза. Это было слишком просто. Он почувствовал, что в нем постепенно поднимается раздражение на Маккоя.

– Ты меня не слушаешь. Дело не в «Энтерпрайзе». Дело во мне. В моих чувствах. В моих желаниях.

Он повернулся к Споку.

– Спок, ты знаешь это, верно? Мы говорили о страсти. Ты сказал, что это то, что мне нужно. И Тейлани заставила меня почувствовать это снова.

– Я не сомневаюсь в этом, капитан. Но эта страсть плохо влияет на вашу способность рассуждать здраво.

Кирк был поражен такой оценкой.

– Разве на мой рассудок что-то влияет?

– Вы перестали обдумывать, какой у нее может быть интерес в этом деле?

– Какое дело, Спок?

Маккой встал на сторону Спока.

– То дело, в котором она использует тебя, Джим.

Кирк развел руками.

– Так пусть использует. Боже мой, Боунз! Ты знаешь, что значит – быть снова нужным кому-то? Ты получил свою медицину. Спок стал дипломатом. А кем стал я? Что я делал, пока Тейлани не пришла ко мне и не сказала, что ее мир нуждается во мне?

Маккой искоса бросил быстрый взгляд на Спока.

– Да, думаю, это было пооригинальнее, чем «заходи почаще, морячок».

Кирк не знал, сколько еще захочет выслушивать все это.

– Боунз, Спок сам утверждал все то, что Тейлани говорила мне. Клингоно-ромуланская колония провалилась. На нее больше никто не претендует. Они провозгласили независимость.

– Так она читала те же главы альманаха Звездного Флота, что и Спок, – сказал Маккой рассеяно. – Ха. Никто даже толком не знает, где находится этот Чал.

Спок сложил кончики пальцев с задумчивым видом.

– Если быть честным, капитан, решительность ваших намерений не кажется мне соответствующей видимой угрозе Чалу. Поэтому я подозреваю, что вы рассказали нам не все, что Тейлани открыла вам о своем мире и его проблемах.

Кирк состроил свое лучшее лицо игрока в покер, хотя он знал, что это давно перестало срабатывать со Споком и Маккоем.

– Я рассказал вам все, что можно. Некоторые вещи, грустные вещи, она рассказала мне частным образом. Нет нужды повторять их.

Он все еще находил, что ему трудно поверить в поразительные медицинские особенности мира Тейлани, о которых она заявила. Но если он посмеет рассказать кому-то, даже своим друзьям, что Тейлани рассказала ему о… вечной молодости, они отправят его в психушку. Галактика полна ложными источниками юности. Не говоря уже о мошенниках, которые наживаются на тех безрассудных, которые в них поверили. Он не собирался показаться своим друзьям более глупым, чем он уже определенно выглядел.

– Частным образом, – гневно сказал Маккой на середине глотка, – cлишком мягко сказано!

– Боунз, не надо.

Маккой со стуком поставил свой стакан, как будто потерял вкус к любимому напитку.

– А если не я, то кто? Посмотри в лицо фактам, Джим, и ты увидишь, как кто-то пытается сбежать от действительности на 9-й скорости. Мы все знаем, что тебе нужно что-то делать. Но сбегать, простите за выражение, переспав с этим ребенком…

Кирк уставился на Маккоя словно на прокурора-обвинителя и заорал на него, не меньше своего друга удивившись такой своей реакции:

– Она совершеннолетняя, Боунз! Она знает, что делает. Ее планета не имеет ни оборонительной системы, ни военной истории. Они нуждаются во мне… в моем опыте… создать полицейские войска, показать им, как защитить себя, спасти их мир и их будущее!

– И ты думаешь, нет тысяч консультационных фирм в сотнях миров, которые лучше подготовлены для этого, чем ты? Тебе не приходило в голову, что Федерация могла бы ухватиться за этот шанс – устроить совместную миротворческую операцию вместе с клингонами и ромуланцами для улучшения отношений с ними?

– Есть и другие соображения, – настаивал Кирк.

– Уверен, что так. Ее соображения! – Маккой растопырил пальцы, и стал их загибать. – Твоя репутация. Твой престиж. Твой мгновенный доступ на любой вообразимый уровень правительственных и экономических кругов Федерации и почти в любом другом месте, какое ты мог бы вспомнить при желании.

Глаза Маккоя широко раскрылись от возмущения:

– Как долго, по-твоему, это будет продолжаться, прежде чем твоя маленькая подружка однажды ночью свернется клубочком в твоей постели и спросит, а не мог бы ты организовать совсем небольшую встречу между ней и какими-нибудь планетарными властями? Или предпринимателем, с которым она не смогла бы встретиться, веди она переговоры еще лет десять?

– А что в этом плохого? – требовательно спросил Кирк.

Маккой с сожалением покачал головой.

– Ты втрое старше ее.

– Это она заставила меня почувствовать, – Кирк глубоко вздохнул. Он не хотел, чтобы что-то из такого случилось. – Боунз, даже если все, что ты говоришь, правда, что в этом плохого?

Кирк протянул руку к своему другу, раздражение обернулось мольбой о понимании.

– Тейлани и я, мы оба взрослые люди. Мы идем к этому с широко открытыми глазами. Если я могу сделать пять шагов с ней, и упаду мертвым на шестом, по крайней мере эти пять шагов я пройду.

Кирк повернулся с Споку. Его вулканский друг ничем не выдавал, о чем думает.

– Спок, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Я понимаю, – ответил Спок.

Наконец Кирк почувствовал надежду. Возможно, был способ избежать этого эмоционального взрыва.

– Тогда помоги мне. Помоги Боунзу понять, что я не ошибаюсь.

Но Спок покачал головой.

– Я не могу. В данный момент я нахожусь в уникальной позиции согласия со всем, что сказал Маккой.

Эти простые слова, сказанные так хладнокровно, потрясли Кирка больше, чем если бы Маккой поднялся и напрямую ударил его.

– Спок… нет.

– Если вы прислушаетесь к нам, капитан, то я должен сказать, что ваши действия, связанные с этой женщиной, нехарактерны, несоответствующи и губительны для вашей репутации и достижений.

Кирк пристально посмотрел на Спока. Оскорбленно. По своим вулканским понятиям, Спок только что накричал на него.

– Бросить Звездный Флот и карьеру для того, чтобы стать чуть больше чем просто наемником, определенно получающим плату в виде сексуальной благосклонности молодой женщины, о которой вы почти ничего не знаете, не является актом страсти.

– И что же это тогда? – горячо потребовал Кирк.

– Безрассудство. А безрассудство – эмоция, с которой я хорошо знаком.

Молчание в комнате было ощутимо, сквозь него можно было прорубаться как сквозь чащобу.

– Спок, – тихо сказал Кирк, – ты однажды спросил меня: «Что, если мы станем так стары, что переживем свою пригодность»…

– Времена изменились, капитан. Как и наши возможности. Наши задачи и наши цели должны измениться вместе с ними. Отказаться признать неизбежное – значит, сделать первый шаг к устареванию и вымиранию.

Внезапно Кирк ощутил пустоту. Не было необходимости контролировать свои эмоции. Он больше не чувствовал никаких эмоций.

– А что, если я не хочу меняться?

Его голос звучал слабо. Словно шел издалека.

– Это было бы… неудачно.

– Неудачно… – повторил Кирк.

Три десятилетия дружбы растворились в одном сказанном слове. В одном только решении. Кирк посмотрел в лицо Споку, затем Маккою, и это было словно смотреть в лицо незнакомцам. Неужели они знали его так хорошо?

Неужели он так плохо понимал их?

Спустя почти 30 лет, Кирк не мог поверить, что ему больше нечего сказать ни Споку, ни Маккою.

– Поздно, – сказал Кирк.

Он пристально смотрел на них обоих, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Он думал, что никогда не увидит их снова.

– Я должен… заняться кое-какими недоконченными делами.

Спок и Маккой позволили ему идти. В молчании. Как если бы им больше нечего было сказать ему. Времена изменились. Кирк продолжил свое путешествие.

Один.


Глава 14 | Пепел Эдема | Глава 16