home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

Транспорт планетарного класса Марук,

Внепространственный транзит Земля — Дисс.

14 марта 2002 г., 11:47 по Гринвичу.


Майк упражнялся с тяжестями в крошечном спортзале, устроенном в стороне между восемнадцатым грузовым трюмом и зоной «гамма» жилого пространства, когда его ПИР прощебетал:

— Вас просят явиться к генералу Хаусмэну, как только представится возможность.

Просьба влекла за собой целый ряд проблем. Первой было относительное местоположение. Флотилия Экспедиционных Сил насчитывала четыре транспорта. Первый целиком занимали китайские дивизии. Два несли Союзнические Экспедиционные Силы, подразделения НАТО, куда входили Третий корпус Армии США, немецкие, английские, голландские, японские и французские отряды. Последний заполняла разнородная смесь войск России и стран третьего мира, из Юго-Восточной Азии, Африки и Южной Америки. За исключением отрядов НАТО контингенты содержались строго изолированными друг от друга. Это позволяло избегать межнациональных конфликтов, которые бы неизбежно произошли, а также использовать силы других стран в случае мятежа в одной из них.

В течение двух месяцев войска, в большинстве своем скверно подготовленные и плохо тренированные, томились в межзвездном чистилище. Места по горизонтали было вдоволь, но низкие, спроектированные под индоев, потолки и отсутствие ветра, солнца и открытого пространства делали солдат взрывоопасными, как порох, даже после решения проблем с воздухом, питанием и освещением. Отсутствие возможности получать и посылать почту во время внепространственного полета доводило отряды до кипения. Один раз на кораблях НАТО и четыре раза на корабле со смешанным составом ссоры вышли из-под контроля.

Проблема состояла в том, что генерал Хаусмэн, командир Третьего корпуса и всего контингента США, проводил свое время и на Маруке, корабле лейтенанта О’Нила, и на Сордуке, втором корабле сил НАТО, когда корабли входили и выходили из гиперпространства в точках аномалий. Штаб-квартира и основная часть Третьего корпуса размещались на Маруке, но его командующий, генерал Сэр Уолтер Арнольд из британской армии, находился на Сордуке.

— Где генерал? — спросил он ПИРа, вытираясь полотенцем и быстро шагая к пульту ручного управления гравитацией.

— Генерал Хаусмэн находится в своем кабинете, квадрант Альфа, пятое кольцо, палуба А, прямо по корме жилых помещений старших офицеров НАТО.

Логично. Генерал не ожидал бы его прибытия на Сордук, не предупредив заблаговременно. Вторая проблема: когда генерал-лейтенант говорит первому лейтенанту «как только представится возможность», он подразумевает «сейчас же немедленно». Но явиться в пропотевшей форме для физических упражнений означает быть одетым неподобающим образом. Что ж, ладно. Ему придется найти время переодеться. Но он находился в четырех километрах от генерала. Это будет интересно.

— Пожалуйста, пошли сообщение генералу, что по объективным причинам я смогу прибыть к нему не раньше, чем через… тридцать минут.

Третья, и непреодолимая, проблема: у него не было подходящей формы. Он захватил с собой только форму Ударных Сил Флота, а все американские подразделения носили обычную форму Армии США: полевой камуфляж или зеленую повседневную, в зависимости от обстоятельств. Поэтому он мог показаться в боевом шелке повседневной формы или в синем парадном мундире.

— Какая форма объявлена на сегодня для персонала штаба Третьего корпуса?

— Полевая. — Значит, камуфляж. В случае Майка его заменял боевой шелк, но эти две формы различались, как небо и земля. Следовательно, синий наверняка будет меньше резать глаз, его могут принять за парадный мундир какой-нибудь другой страны.

Группа разработчиков формы Ударных Сил Флота явно отбросила в сторону всяческие предрассудки при создании парадного мундира. Цвета густого синего кобальта, в офицерском варианте по швам проходил тонкий кант, окрашенный в цвет рода войск офицера. В случае О’Нила это был светло-голубой пехоты. Кант реагировал на изменение температуры и переливался цветом при движении, когда касался ноги. У туники отсутствовал воротник и лацканы, она запахивалась на левую сторону. Пуговиц и крючков не было, куски ткани слипались после прижимания. От мундира несло показухой, он чертовски сильно бросался в глаза, что говорило не в его пользу. Значит, шелк.


Двадцать семь минут спустя первый лейтенант О’Нил, в сером боевом шелке и голубом берете, вошел в приемную Командующего Наземными Силами США, Экспедиционный Корпус Дисса. Приемную цербером охранял мощный сержант-майор, выглядевший так, словно последний раз улыбался в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Майк мог побиться об заклад, что тот силился побороть улыбку при виде его наряда.

Лейтенант О’Нил преодолел четыре километра, помылся, побрился и переоделся за двадцать семь минут. Такое оказалось возможным лишь потому, что он принес в спортзал бронескафандр. Вместо использования обычных переходов, он пронесся по ряду безвоздушных трюмов с нулевой гравитацией на скорости, от которой его до сих пор трясло. Полуорганическая подкладка скафандра поглотила пот и грязь и удалила с лица щетину.

Когда он добрался до каюты, осталось только вылезти из бронескафандра и переодеться. К несчастью, последнему сильно мешал сам скафандр. Хотя он был не более объемистым, чем полный человек, и к тому же невысокий, его надо было прислонить к стене, а в снятом положении его подвижность пропадала. Чтобы натянуть брюки в тесной каюте, пришлось сесть верхом на ногу скафандра и подскакивать на ней. По завершении процесса осталось только с недостойной поспешностью пронестись по коридору жилого сектора младших офицеров и подняться «вверх» к старшим.

Не меняя выражения лица, сержант-майор посмотрел, в порядке ли форма, встал и прошел к внутренней двери. Он открыл ее, не постучав.

— Лейтенант О’Нил, сэр.

— Пропустите его, сержант-майор, будьте так добры, — раздался приветливый голос.

О’Нил услышал отчетливый звук шлепка одной стопки бумаги о другую, словно на перегруженный стол бросили папку.

Сержант-майор шагнул в сторону, жестом предложил лейтенанту войти и закрыл за ним дверь. Только за плотно закрытой дверью он позволил себе, не меняя выражения, несколько раз фыркнуть от смеха.

Внешний облик генерала имел много общего с его сержант-майором. Оба были среднего роста и плотного телосложения, с круглыми румяными лицами и редкими светлыми волосами, которые начали седеть. В общем и целом они напоминали двух породистых бульдогов. Но если сержант-майор имел вечно хмурый вид, то на лице генерала играла улыбка, а мягкие голубые глаза поблескивали с озорным выражением, когда О’Нил отдал честь.

— Лейтенант О’Нил, прибыл по вашему приказанию, — сказал Майк.

Подобно всем младшим офицерам, он перебрал совершенные им грехи и пытался вычислить, какой из них привлек внимание генерала. Но в отличие от многих других у него имелся обширный опыт общения с генералитетом, поэтому запугать его было потруднее остальных.

Генерал в ответ махнул рукой в районе лба и сказал:

— Вольно, лейтенант, и нечего стоять, садитесь. Кофе? — Генерал взял собственную кружку и потянулся к кофеварке «Вест-бенд», от которой тянулся провод к стене.

— Да, сэр, спасибо. — Майк сделал паузу. — Это вам индои подключили, сэр?

— Индои, черта с два, — фыркнул генерал. — Пришлось напрячь службу технического обеспечения корпуса и установить двумя отсеками выше портативный генератор, затем пробурить отверстие в чертовой стене. Тут установлено в основном стандартное офисное оборудование, и у нас хренова туча проблем с его совместимостью. Сахар и сливки? — любезно осведомился он.

— И побольше обоих, благодарю, сэр. Я могу посмотреть, в чем там дело, сэр. У меня наладились неплохие отношения с индоями, думаю, в основном потому, что я схож с ними по размеру.

— Я так понимаю, что мы уже должны поблагодарить вас за исправление этого чертова освещения. Не говоря уже о нахождении продуктов, которые нам полагалось иметь все это время. У вас много свободного времени, лейтенант? — Генерал вручил Майку его кофе и отхлебнул свой, вглядываясь в лейтенанта поверх края кружки.

— Сэр?

— На днях у меня состоялся интересный разговор с оберстом Килем из бундесвера. Полагаю, вы знаете герра оберста?

— Да, сэр. Он был одним из руководителей Команды Пехоты ГалТеха от натовского комитета.

— Его прислал ко мне генерал Арнольд, который попросил меня поговорить с ним насчет моего батальона ББС. Догадываетесь, что он сказал?

— Да, сэр.

— Я так понимаю, вам предписано давать советы батальону по вопросам применения ББС, правильно? — мягко спросил генерал.

— Да, сэр, — ответил Майк.

Теперь он знал, в чем дело. Неполная информированность генерала его немного удивила. Командующему предстояло пережить настоящий шок.

— И как вы оцениваете уровень батальона в качестве подразделения ББС?

— Низкий, сэр, — сказал Майк и отпил кофе.

Он подавил гримасу. Похоже, генерал был родом из Техаса, в густом вареве спокойно могла плавать подкова.

— Спасибо. А могу я спросить, где вы были последние два месяца? Где вы были сегодня? — спросил генерал, в голосе нарастали нотки гнева.

— Выполнял прямой приказ никуда не лезть до высадки на планету и держаться подальше, — сказал Майк и заставил себя сделать еще глоток. К счастью, при таком повороте разговора ему вскоре удастся поставить чашку на стол и забыть о ней.

— От кого? — удивленно спросил генерал.

— От подполковника Янгмэна, сэр.

— Прямой приказ? — спросил изумленный командующий.

— Мишель? — позвал Майк.

— Да, лейтенант О’Нил, — сказала она.

Опытная машинка знала, когда показать себя с лучшей стороны.

— Воспроизведи упомянутый разговор.

«Ну а теперь, мне плевать на твое мнение о своей миссии или о себе самом. Чего я от тебя хочу, так это убраться в свою каюту и оставаться там — до конца полета. Ты не под домашним арестом и не ограничен в передвижениях, но я решаю, как командовать моим батальоном, как его тренировать, какую применять тактику. А не всякий бывший сержант ранга Е-5 со сверкающей офицерской нашивкой, который считает себя крутым дерьмом. Если я обнаружу тебя в расположении батальона без моего прямого указания, в местах для тренировок или разговаривающим с моими офицерами о тактике или подготовке, я тебя лично приподниму и так тряхну, что потеряешь звание, честь и, возможно, жизнь. Я ясно выражаюсь?» — прокрутил запись ПИР.

— Я признаю, что не лучшим образом справился с разговором, — сознался Майк на фоне ошеломленного молчания. — Я позволил подполковнику разозлить меня, честно говоря, да и уже был расстроен объявленным распорядком подготовки, когда прибыл.

— Вы велели ПИРу записать разговор? — спросил генерал нейтральным тоном, когда справился с шоком.

— А вы не знали, сэр? — с нелегким чувством спросил Майк и посмотрел на ПИР генерала, открыто стоящий на столе. Он не был в восторге от такого поворота беседы.

— Не знал что?

— Они записывают все, сэр.

— Что?!!

— Мы обнаружили это в ГалТехе, сэр. Изображение, звук, все. Можно воспроизвести когда угодно.

— Кем?

— В настоящее время они запрограммированы для воспроизведения только уполномоченным пользователем, с определенными уточнениями. Некоторые страны хотели сделать воспроизведение возможным для вышестоящих лиц, но мы, американцы, и некоторые другие, англичане и немцы особенно, воспротивились. Если наши солдаты узнают, что ПИРы капают на них при первой возможности, они начнут их постоянно «терять». Тем не менее записи более или менее доступны во время сражения, кроме того, они доступны любому, кто взаимодействует с обладателем прибора в соответствующий момент.

— О’кей. Черт, может быть, вам следует стать моим советником по ББС? Итак, подполковник велел вам оставаться в своей каюте. В сущности, под арестом. Вы так и делали?

— Нет, сэр. Я продолжал тренировки, физические и по тактике. Я также пришел к заключению, что не должен общаться с другими членами батальона ББС вне службы, поэтому я не ходил в клуб, и так далее.

— Значит, вы занимались в спортзале последний месяц?

— И с моим скафандром, да, сэр.

— Вы работали с каким-либо подразделением Триста двадцать пятого?

— Сэр?

— Вы знаете, что отвечаете таким образом, когда стремитесь уклониться от вопроса? Помимо других любопытных аномалий, оказалось, что только роте «Браво» из всего батальона ББС удается выполнять распорядок освоения ББС. И согласно герру оберсту, «Браво» показало замечательные успехи в последний месяц. Оберст, похоже, считает роту «Браво» единственной частью моего отряда ББС, которая годится для подтирания носа. Не то что они на требуемом уровне, но все же не совершенно бесполезны.

Затем я обратил внимание, что подполковник Янгмэн написал аттестацию на командира роты «Браво», где тот обвиняется во всех грехах, только разве что не спал с моей дочерью. Из аттестации выходит, что рота «Браво» «совершенно не готова к боевым действиям». При последней внутрибатальонной оценке по правилам Комиссии Пехотных Экспертов ни один военнослужащий роты их не прошел, — с тонкой улыбкой сказал генерал.

— Сэр, одним из стандартов КПЗ является выбор маршрута броска в одну тысячу метров на открытой местности. Где его проводить? — Первый раз за всю беседу генерал начал напоминать Майку генерала Хорнера.

— Хороший вопрос. Более существенно, что раз стандарты КПЗ не были адаптированы к ББС, какой смысл их отрабатывать? — спросил генерал.

Приветливое выражение обернулось чем-то сильно похожим на оскал.

— Ум-м-м, его людям… нужно поддерживать форму на случай перевода в обычный отряд, не ББС, сэр?

— Очень хорошо, — улыбнулся генерал, удрученно качая головой. — Из вас получится превосходный адвокат дьявола, лейтенант. К несчастью, в настоящее время правилами установлено закрепление за подразделениями ББС персонала, обученного их применению. Так что этот довод псу под хвост. На самом деле его удовлетворяет лишь командир роты «Чарли». «Альфа» подготовлена также ужасно. Тем не менее мне случилось обратить внимание, что хотя готовность к применению ББС у большинства отрядов батальона менее десяти процентов, «Альфа» и «Браво» показывают двадцать и тридцать процентов соответственно. Что скажете, лейтенант?

— Подозреваю, что пуговицы с бляхами у «Альфы» и «Браво» не надраены и они не укладываются в нормативы физподготовки, сэр.

— Сарказм, лейтенант?

— Простите, сэр. Немного.

— Фактически, когда я спросил подполковника Янгмэна про роту «Браво», он ответил, что раздумывает о снятии с должности ее командира.

— Господи боже мой!

— Вы всегда перебиваете генералов, лейтенант? — сухо осведомился генерал.

— Нет, сэр. Виноват, сэр, — сказал Майк.

Он сделал глубокий вдох и постарался держать себя в узде. Снятие капитана Брэндона оборвет всю цепочку, с помощью которой ему удавалось хоть как-то готовить батальон.

Пехотинцы мастерски владеют искусством исчезать. Частично дело в самой природе их боевой работы; умение стать «призраками» составляет половину сущности понятия пехоты. Другая часть заключается в том, что в отсутствие войны или изнурительных тренировок им первым достаются худшие задания. Поэтому опытные пехотинцы учатся становиться функционально невидимыми вне рамок действующего распорядка боевой подготовки.

Майк с Визновски в полной мере использовали эту особенность. В ротах проводились регулярные утренние, дневные и вечерние построения, согласно приказу по батальону. Однако некоторые пустые трюмы практически примыкали к месту расположения батальона. Каждый день сержанты роты «Браво», а позже и «Альфа», ускользали с территории батальона и просачивались в заброшенные трюмы. Там они начали осваивать тысячи граней новой специальности, чтобы как можно лучше передать их своим подчиненным. Долю иронии привносили их жалобы и стоны по поводу отсутствия «эксперта ГалТеха», чтобы им помочь. Майк тем временем следил за всем процессом через свои «Милспексы» или из бронескафандра, вплоть до выслушивания жалоб. Когда он по ситуации чувствовал необходимость привлечь внимание к чему-либо, он передавал это через Визновски. Насколько всем было известно, Виз руководил всей программой подготовки.

Если капитана Брэндона снимут с командования ротой, весь маскарад пойдет прахом.

— Мне говорили о вашей обычной нахмуренности, — спокойно продолжал генерал Хаусмэн, — но сейчас вы стали красным как рак, а из ушей валит дым. И я прошу вас постараться не просверлить стену взглядом.

— Переборку, сэр. На кораблях это переборка.

— Без разницы. А теперь вернемся к сути моего вопроса. Нарушили ли вы на самом деле прямые и косвенные приказы путем вмешательства в тактическую подготовку одного из подразделений подполковника Янгмэна?

— Отчасти, сэр, — увернулся Майк.

Он лихорадочно думал.

— Помогая капитанам Брэндону и Райту в занятиях по ББС?

— Сэр, я не обсуждал тренировки или галактические технологии ни с одним из офицеров батальона.

— Не потрудитесь ли объяснить? — поднял бровь генерал.

— Я не говорил напрямую ни с одним офицером по поводу подготовки, сэр. Как гласил приказ. Я также не входил ни на территорию батальона, ни в места, определенные для тренировок. Я фактически буквально выполнял приказ.

— Понятно. — Генерал улыбнулся. — Полагаю, существует какая-то причина, что сержанты и рядовые этих рот показывают в целом лучшие результаты, чем офицеры?

— Возможно, сэр.

— Под вашим влиянием?

— Возможно, сэр. Но опять же, если по-честному, это может быть как-то связано с тем, что офицеры больше времени проводят в «клубе», чем в костюмах.

— Но вы влияли на подготовку, — подчеркнул генерал.

— Да, сэр.

— Несмотря на распорядок подготовки, утвержденный на уроне С-3 батальона?

— Да, сэр.

— Вы знали про установленный распорядок?

— Да, сэр.

— Хорошо. Я рад, что вы не закрываете глаза на свои нарушения. — Генерал покачал головой с внезапно опустошенным видом. — Молодой человек, я собираюсь сказать это вам в качестве извинения. Батальон является приписанной частью, а не одним из «моих» подразделений, то есть не из Третьего корпуса. Поэтому для меня будет чертовски трудно уволить подполковника Янгмэна, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Он поднял бровь, предлагая высказаться, но Майк хранил молчание. Он снова покачал головой и продолжил:

— Чертовски трудно послать подразделение в бой, когда не доверяешь всей командной верхушке. Поэтому я сделал, что мог. Вопреки своему давнему правилу не вмешиваться в повседневную жизнь подчиненных подразделений, правилу, о котором подполковник, очевидно, не слыхал, я отдал подполковнику Янгмэну письменный приказ составить и приступить к выполнению энергичной программы подготовки по боевому применению ББС. В нем сказано, что ввиду невыполнения им темпов подготовки по критическим пунктам, если батальон не сможет достичь восьмидесяти и больше процентов нормы готовности применения ББС ко дню высадки, у меня не останется другого выхода, как снять его с командования. Ему это совсем не понравилось. Похоже, он считает, что раз было невозможно адекватно подготовиться из-за «совершенно недостаточного для надлежащей тренировки времени» на Земле, батальон следует экипировать стандартным земным оружием и использовать как регулярную воздушно-десантную пехоту.

— Боже милостивый, — прошептал Майк.

Предстоящее сражение станет, без сомнения, кровавой баней даже для отрядов в бронескафандрах. Участвовать в нем в качестве легковооруженных пехотинцев будет самоубийством.

Генерал снова холодно улыбнулся.

— Нет слов, насколько я согласен с вами. Поверьте, я отговорил подполковника от этой концепции, когда закончил с ним разговаривать.

До того, как часть всего этого выплыла наружу, я написал Джеку Хорнеру личное послание. Он ответил, что ваша единственная проблема заключается в необходимости кому-то держать вас на коротком поводке. Но если для решения проблемы нужен бульдозер, то мне достаточно просто спустить вас с этого поводка. Вот почему мы ведем эту беседу.

Так вот, думаю, я внушил подполковнику Янгмэну все, что нужно. Я не приказывал ему использовать вас в процессе подготовки. Поэтому если он не свяжется с вами в течение недели, сообщите на мой ПИР. Я нанесу неожиданный визит и задам вопрос про «эксперта ГалТеха, как там его?» Ясно?

— Как божий день, сэр.

— Если я почувствую необходимость, я дам вам карт-бланш. При этом я буду вынужден снять подполковника. У меня нет никого ему на замену, кому я доверяю и кто потратил хоть сколько-нибудь времени на изучение скафандров. Вы представляете последствия назначения капитана типа, скажем, Брэндона, командовать батальоном.

— Да, сэр. — Майк почувствовал слабость в коленях. Кадровые и политические зануды в Вашингтоне взовьются до небес. Последствия для ГалТеха, и так уже имеющего дурную репутацию за продавливание условий и навязывание соглашений, могут оказаться похуже, чем потеря батальона.

— Спасибо, что заглянули, лейтенант. Этого разговора у нас не было. Этот отсек самоуничтожится через тридцать секунд. Вы заблудились.

— Так точно, сэр. А где это я, собственно?


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава