home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


28

Форт-Индианстаун-Гэп, Пенсильвания, Сол III.

5 августа 2002 г., 00:25.


Глаза Паппаса были открыты, спина прямая, руки сложены на груди, а на лице застыло свирепое выражение. Несмотря на все это, на самом деле он спал.

Полночь уже миновала, когда автобус затормозил перед въездом на территорию Форт-Индианатаун-Гэпа, охраняемого военной полицией. Водителя автобуса заинтересовал красный отблеск пламени вдалеке, но оказанный полицейскими прием изгнал все мысли об этом из его головы. Он высунулся из окна спросить, куда следует направиться новобранцам и их сержанту, лишенному чувства юмора, но прежде чем он успел задать вопрос, военный полицейский ответил на него.

— Я не знаю, куда говнюкам следует идти, кому им следует доложить о прибытии или какого хрена с ними делать. Еще вопросы есть? — спросил рядовой из военной полиции сердитым агрессивным тоном.

Глаза Паппаса мигнули, и прежде чем он успел окончательно проснуться, он покинул автобус, а полицейский болтал ногами в воздухе, поднятый за ворот камуфляжной формы одной рукой.

— Что это за ответ, вонючка? — бушевал он.

Второй полицейский очнулся наконец от дремоты и схватился за кобуру «беретты».

— Только вытащи оружие, и уже в четверг ты будешь дробить камни в Ливенуорте, задница! — сказал разъяренный Паппас, направив на него испепеляющий взгляд. После всех тягот путешествия поведение военных полицейских просто переполнило чашу. Напарник прекратил лапать кобуру пистолета и вытянулся по стойке «смирно».

— Итак, — сказал Паппас, немного поостыв, — что, мать твою, за проблема, рядовой?

Он опустил военного полицейского на землю, но руку с ворота не убрал.

В последнее время у полицейского хватало как проблем, так и возможностей поупражняться в рукопашных схватках. Но еще никто не справлялся с ним так быстро и так основательно, и событие потрясло его. Сержант в сером шелке, что обозначало его как одного из бойцов почти неприкасаемых Ударных Сил Флота, представлял собой гору мускулатуры. Тусклое освещение и красные сполохи отдаленного пожара превращали его в сюрреалистичное воплощение почти первобытной силы и ярости, словно вулкан на двух столбах ног. Рядовой быстро заново оценил окружающую обстановку.

— Сержант, — он явно был сержантом, но флотские нашивки на плече различить было трудно, — у нас много проблем…

— Я не хочу слышать о проблемах, рядовой, я хочу услышать ответы.

— Сержант, у меня их нет. К сожалению. — Лицо рядового сморщилось, он чуть не плакал, и внезапно заново оценить обстановку пришлось и Паппасу.

— Что за хренотень тут творится? — спросил он, отпустил рядового и расправил смятый ворот его формы. Он наконец повернул голову и посмотрел на пожар вдали.

— Что происходит? — снова спросил он, качая головой.

— Сержант, — ответил рядовой военной полиции, — чертова территория вышла из-под контроля.

Он остановился и покачал головой.

— Сержант, — сказал напарник, — простите, что мы так облажались с ответом. Но мы на самом деле не знаем, куда послать ваш отряд.

Первый полицейский согласно кивнул.

— Первое, на прошлой неделе пришлось переселить кучу подразделений, потому что их казармы сгорели во время бунта. Затем часть солдат смылись, остальные разместились в открытых казармах. Когда их пытались оттуда убрать, опять вспыхивали бунты. И когда мы их разгоняем, бунтовщики поджигают трейлеры перед тем, как удрать. Поэтому места, куда вам надлежит явиться, может там и не быть…

— Боже праведный! — прошептал бывший морской пехотинец. Он слышал, как позади него бойцы выходили из автобуса, и повысил голос: — Позовите ко мне Стюарта, Ампеле, Адамса и Майклза. — Старшин отделений. — Всем остальным желторотым назад в автобус!

Пока старшины отделений собирались, он стоял по стойке «вольно на плацу», смотрел на пляшущие отблески пламени и задумчиво раздувал губы.

— Парни, вам хоть как-то помогают? — спросил он.

— Не очень, сержант, — сказал военный полицейский. — Там есть три или четыре батальона, которым удается держать солдат в узде, но даже у них хватает проблем. И мы реально не можем их использовать для подавления бунтов, поскольку не можем отделить агнцев от козлищ.

Рядовой сделал паузу и покачал головой.

— Это настоящий крысиный бардак, сержант.

— Ганни.

— О’кей, это настоящий крысиный бардак, ганни, — усмехнулся полицейский Паппас повернулся к старшинам отделений.

— Народ, дело обстоит хреново, но нам придется с этим справиться. Очевидно, Армия потеряла контроль над войсками. — Он снова повернулся к военному полицейскому. — О каких подразделениях идет речь?

— Две дивизии, какой-то приданный корпус и Ударный батальон Флота. В основном у нас проблемы от вспомогательных частей и пары пехотных батальонов. Дело в том, что еще не прибыли большинство старших офицеров и сержантов, только куча долбаных новобранцев и отбросов из других подразделений. Если бы мы располагали офицерами и сержантами в полном составе, то были бы в порядке, по крайней мере так говорит начальник военной полиции, но пока они все не прибыли и мы не начали отдавать некоторых под трибунал, положение останется прежним.

Паппас кивнул и продолжил:

— Вот как мы поступим. Первое: автобус в этот крысятник не берем. Пойдем пешком. Но мы не станем пытаться найти место расположения, нагруженные багажом. Поэтому, Ампеле, первое отделение охраняет багаж.

— Ганни!.. — начал было протестовать здоровенный рядовой.

— Это важнее, чем ты думаешь. Мы выгрузим багаж здесь. — Он огляделся и показал подбородком. — Вниз по ручью. Сядьте на землю и ждите поддержки. Когда мы найдем свое подразделение, я пришлю транспорт и большинство взвода назад за багажом. Имейте в виду, на вас могут напасть.

Он посмотрел на военных полицейских, они кивнули.

— Да, — сказал уже полностью проснувшийся напарник. — Сюда уже подходили группы.

— Если на вас нападут, мы вас поддержим, — продолжал он и кисло добавил: — Но мы не можем открывать огонь, пока в нас не стреляют.

— Так что будь готов ко всему. Я оставляю тебя здесь, потому что верю, что у тебя есть голова на плечах и твои ребята тебя поддержат. Не дуйся на комплимент. И попробуй только проср…ть наше добро. — Паппас немного подумал и решился задать вопрос: — М-м-м, вам, парни, говорили типа того, что на Ударные Силы Флота распространяются несколько иные правила…

— Да, ганни, — ответил первый полицейский. — Держать от вас руки прочь. По счастью, кроме драк в своих казармах, Ударные Силы Флота много хлопот не доставляли.

Он сделал паузу и подумал.

— Ну, для нас, — поправился он. — Отдел криминальных расследований, это совсем другая история.

— О’кей, — произнес Паппас, размышляя над комментарием.

— С тремя остальными отделениями мы двинемся туда, — мотнул он подбородком, — чтобы найти свою часть.

Некоторое время он задумчиво надувал щеки.

— Я возьму троих из первого отделения в качестве штабной группы. Идите медленно, небрежной походкой. Держите глаза шире и смотрите по сторонам. Поставьте одну команду в авангард, вторая команда ее прикрывает. Пусть парни разговаривают между собой, не сбивайтесь в кучу, но и не растягивайтесь.

Если одно отделение не может с чем-то справиться, два других наваливаются всей кучей. Если мы увязнем на чьей-то территории, нам крышка, поэтому дали им по заднице, и ходу, нам нужно быстро прорваться мимо всех. — Он взял протянутую полицейскими карту и быстро переговорил с ними.

— О’кей, — продолжил он, глядя на карту при тусклом освещении и желая иметь сейчас пару «Милспексов» из того снаряжения, которое им собирались выдать. — Похоже, нам надо к старой вертолетной площадке у подножия горы.

Он посмотрел в темноту.

— Прямо возле пожара. — Он покачал головой. — Стюарт, — повернулся он к невысокому рядовому. — Второе отделение идет первым. По дороге не мародерствуйте, это не только противозаконно, у нас просто нет на это времени. Понятно?

— Да, сэр, — сказал молодой солдат. Он стоял по стойке «вольно на плацу» с серьезным, как у статуи, лицом.

— Ты больше не обращаешься ко мне «сэр», Стюарт, — сухо сказал Паппас. — Похоже, мне снова предстоит отрабатывать жалованье.

Он глубоко вздохнул.

— Что ж, это не может быть хуже, чем Хью, верно? — Он подумал о том, что сказал. — У них есть огнестрельное оружие? — спросил он военного полицейского, погрузившись в воспоминания.

Рядовой, вздрогнул.

— Немного. В основном мы изымаем его, как только обнаружим. Это единственное, что позволяет нам дать им прикурить по-настоящему. Но дубин и ножей до фига, — предупредил он.

Паппас кивнул.

— Подбирайте по дороге все похожее на оружие. Двигаемся следующим порядком: второе, четвертое, третье. Я пойду между вторым и четвертым. Третьему, Адамс, наблюдать за тылом. Если нас будут преследовать, мы развернемся и обескуражим их.

— Хорошо, ганни, — сказал бывший капрал-инструктор.

— О’кей, не забывайте выглядеть как можно более расслабленными, но держитесь в пределах видимости других отделений. Идите и проинструктируйте своих парней. — Он сделал паузу и удрученно покачал головой. На лице было траурное выражение. — Что за долбаный кошмар.

— Мы справимся, — уверенно произнес Стюарт. — Мы натренированы, умеем работать в команде, и у нас есть лидер. — Он улыбнулся комендор-сержанту, явно удивляясь, почему тот настолько потрясен ситуацией.

Паппас посмотрел на рядового невозмутимым взглядом и ободряюще улыбнулся. Поскольку дело было совсем дрянь, Стюарт моментально понял, что сморозил нечто особенно дурацкое в глазах сержанта.

— Стюарт, ты идиот, — мягко произнес он. Сержант показал в сторону мятежных частей. — Через год-другой мы будем зависеть от поддержки этих м…озвонов. Подумай в таком ключе. Что случится, если послины высадятся завтра?

— О. — Рядовой посмотрел на огни пожара и почесал голову. Он надул щеки и покачался взад-вперед в своей «вольно на плацу» стойке. — Да.


Паппас не видел, как Стюарт подобрал два обломка ручки метлы. Но он крутил их обеими руками в манере, говорящей о такой тренировке, что удивила сержанта-ветерана. Агрессивный пьяница не успел и пискнуть, как уже валялся на земле. Два солдата второго отделения проворно уволокли его в темноту. Устранив препятствие, взвод продолжил медленное продвижение в глубь шторма.

Казалось, словно весь мир был в огне. Доски и щиты, содранные с трейлеров, которые служили казармами, были основой для костров, пылавших на площадках и плацах. Основа солдатской жизни сгорала, чтобы согреть осеннюю ночь.

Повсюду бродили небольшие группы, одни с бутылками, другие курили что-то пахучее. Из темноты доносились вскрики, свидетельствующие о других удовольствиях. Судя по звуку, согласие было взаимным, и Паппас их игнорировал. Он не был уверен, как бы поступил, если бы оно не было взаимным. Миссия состояла в том, чтобы найти свою часть и присоединиться к ней. Как только это произойдет, все пойдет легче. Или так он надеялся.

Он махнул второму отделению остановиться, а взводу образовать периметр. Бойцы заняли позиции в темноте, с зажатыми в руках дубинами разного рода, а старшины отделений собрались в центре возле него. Он вытащил из кармана карту и жестом велел им посмотреть на нее в свете горящих поодаль костров.

— Чтобы добраться до первой цели, где, по мнению военной полиции, находится наш батальон, нам нужно пройти вот здесь. — Он показал на строения вокруг парадного плаца.

Отметка на карте обозначала бывший вертолетный аэропорт. Оттуда, где они сидели в темноте, было видно, что участок служил чем-то вроде места общего сбора. На нем во весь размах шла гигантская вечеринка, горели многочисленные костры, повсюду шатались большие группы людей. Там находилось не меньше тысячи человек, и мужчин, и женщин.

— Может быть, нам не будут препятствовать, а может, будут. Мы можем обойти вокруг, но это уведет нас далеко в сторону от маршрута, и рано или поздно удача отвернется от нас. — Он показал туда, где валялся без сознания пьяный. — Готов выслушать предложения.

— Как насчет просто пробежать мимо, будто мы делаем пробежку? — спросил Майклз. — Вряд ли они станут приставать к строю, ганни, как вы считаете?

Стюарт фыркнул.

— Видишь кого-либо, делающего физические упражнения? — спросил он.

Адамс отрицательно покачал головой.

— Я согласен со Стюартом. Не думаю, что здесь кто-то занимается физподготовкой. Мы сразу бросимся в глаза.

— И в куче мы можем показаться им опасными, — отметил Стюарт.

Он прищурил глаза.

— О’кей, мы… — начал было Паппас.

— Простите, ганни, можно мне сказать? — спросил маленький рядовой.

Несколько дней назад даже подумать о том, чтобы прервать сержанта-инструктора, казалось немыслимым. Но сейчас не только ситуация требовала свежих идей, сама окружающая действительность создавала, в причудливой форме, чувство дома для Стюарта.

— О’кей, — сказал ганни, — продолжай.

— Думаю, мне с ребятами удастся отвлечь некоторых из них, — произнес рядовой. Он смотрел на отдаленное сборище и морщил бровь в раздумье. — Мы, вероятно, сможем открыть проход типа коридора, остальные смогут проскользнуть по нему.

— Как? — спросил Паппас, наблюдая за думающим рядовым. Он уже понял, что хотя он превосходил новобранца опытом и знаниями, рядовой на световые годы опережал его в сноровке и хитрости.

— Присоединившись к ним, — продолжил Стюарт.

Казалось, он не замечал пристального взора сержанта.

— Послушайте, почти все мы во втором отделении выходцы из кварталов латинос. Мы все свои, здесь мы как дома. Мы были бы там в самой гуще и наслаждались бы каждой проведенной там минутой, — он показал на гулянку, — если бы не получили представление, почему не стоит этого делать.

Он повернулся и посмотрел на сержанта, глаза выражали обретенное по новой уважение.

— Ваша речь имеет сейчас больше смысла, чем когда-либо.

Сержант понимающе кивнул:

— Продолжай.

— Но мы можем… просочиться на эту гулянку. У меня есть несколько эффектных штучек привлечь внимание, цирковые фокусы, которым я научился. Я могу собрать многих из них вокруг меня и ребят. Это создаст проход для вас.

— А если это не сработает? — спросил Паппас.

— Мы все удираем во весь опор, — улыбнулся рядовой.

Паппас задумчиво его рассматривал.

— Когда вы доберетесь до части? — спросил он. Подозрение было очевидным.

Стюарт с упреком покачал головой.

— Ганни, я не говорю, что мы не погуляем там немного. Нам придется это сделать, чтобы раствориться в общей массе. Но мы вернемся все к рассвету. Уйти будет труднее, чем прийти. Отвлечь от вас внимание будет легче всего.

Паппас кивнул и посмотрел на рядового умудренным взором.

— Ох-хо. — Он понадувал щеки в задумчивости. — Знаешь, Стюарт, однажды я собираюсь спросить, как тебе удалось протащить всю свою уличную банду через кадровые фильтры Ударных Сил Флота и прямиком в мой взвод. — Он сделал паузу. — Всю целиком.

Стюарт тонко улыбнулся.

— Но не сегодня, — неуступчиво сказал он.

— Не сегодня, — согласился сержант. — Однако я не собираюсь целиком положиться на твою уличную мудрость. Как только мы переберемся на другую сторону, мы устроим наблюдение, пока я не удостоверюсь, что с тобой все в порядке. Не торопись, мы будем там столько, сколько понадобится.

— У меня все будет нормально, сержант, — сказал рядовой со спокойной уверенностью.

— Прекрасно, значит, ты не против, если мы тоже посмотрим? — с улыбкой произнес Паппас.

Покорившись неизбежному, Стюарт покачал головой:

— Как угодно, босс.

— О’кей, — сказал сержант, — представление начинается.


Стюарт украдкой вытер руки о свой шелк, затем шагнул вперед и хлопнул рукой по широкому плечу солдата перед ним.

— Hola, ’migo, idynde ’sta el licor? — Для выполнения задачи требовалось крепкое спиртное.

Крупный солдат-латиноамериканец повернулся с рычанием.

— Que chingadem quiere saber, cameron?

— Эй, мы сюда только что пришли. Мне нужна выпивка.

В руке Стюарта, как по волшебству, появилась двадцатка. Отделение позади него приняло типичные развязные позы, руки засунуты в карманы или зацеплены большими пальцами за ремень, бедра выпячены, головы крутятся, оглядываясь по сторонам. Обычная группа свойских парней, заглянувших на огонек. Стюарт засунул черенки метлы в куртку за спиной так, что они торчали над плечами. В случае чего, пустить их в ход можно будет в мгновение ока.

Большой солдат бросил один взгляд на банду и изменил свое отношение. У него тоже имелась группа мордоворотов, готовых прибежать на зов, но для драки с неясными шансами время было неподходящее. Он был уверен, что сломает этого коротышку, как спичку, но как знать. Тот выглядел чертовски уверенным в себе.

— Трудно достать, чувак, — сказал большой солдат и сделал глоток текилы. — Маракон возле трибун, обычно у него есть.

— Gracias, — сказал Стюарт, двадцатка внезапно торчала уже из кармана латиноса.

— De nada, — ответил тот и отвернулся к своим приятелям.

— Ну что? — прошептал Уилсон.

— У него было перо, — тихо ответил Стюарт, — и какой-то пистолет.

— Было, — улыбнулся его правая рука.

— Было, — сказал Стюарт с полным отсутствием чувства юмора. Он полностью сосредоточился на выполнении задачи. — Мы идем на сделку.


Даже с расстояния в половину поля дилер бросался в глаза, крысиного вида низенький рядовой, окруженный «быками» и кучкой солдат-женщин, в урезанной до минимума форме, состоящей из топов и шорт. Они должны были мерзнуть в прохладную и влажную осеннюю ночь.

— О’кей, — сказал Уилсон, автоматически сканируя местность на предмет опасности. Затем проверил, на своих ли местах остальные бойцы отделения. Они находились на местах, и он удовлетворенно кивнул самому себе. Все было тики-так, как сказал бы Ганни.

— Затем я исполню трюк шпагоглотателя, — продолжал Стюарт.

Он продумывал планы и тактику на будущее, в то время как Уилсон брал на себя настоящее и обеспечивал безопасность. Борьба за существование в кварталах латиноамериканцев по необходимости рождала подобные взаимоотношения, они, сами того не подозревая, заново изобрели связку офицер/сержант.

— Усек.

— Держи. — Он протянул рядовому небольшой пистолет. Прикрывшись Стюартом, рядовой быстро проверил самозарядный пистолет калибра 5, 6 мм. — Прикрывай меня.

Стюарт шагнул к дилеру. Он отмахнулся от телохранителя, преградившего дорогу. Это была формальная демонстрация силы, на которую Стюарт обратил внимания не больше, чем на ветер. Теперь он находился внутри периметра дилера, и по крайней мере два телохранителя были мертвы даже без поддержки Уилсона. Эти парни всего лишь фиговые любители, подумал он.

— Hola, — он широко улыбнулся, — и что водится?

— А чего надо? — скучающе спросил дилер. — Есть почти все.

— Надо выпивки покрепче, чувак. Мы только что из учебки, и нас мучит сильная жажда! — Он маниакально осклабился, тупой мелкий салага из учебки, возомнивший из себя невесть что. Да, именно так.

— Это дороговато, чувак, — сказал дилер. — Выпивку трудно достать. Хреновы военные полицаи постоянно дербанят мои запасы.

— Эй, — сказал Стюарт, вынимая рулон банкнот, — у меня нет ничего, кроме денег, кореш. У тебя есть крепкая текила?

— А то, — улыбнулся похожий на крысу маленький солдат. Он сделал жест одной из девушек, которая залезла в пятнистый снарядный ящик и вытащила бутылку без этикетки. — Шестьдесят.

— Боже, — сказал Стюарт, качая головой, — круто.

Он отсчитал купюры и взял бутылку. Он чуть смочил губы и убедился, что смесь содержала достаточно спирта для его планов.

— Bay! Время повеселиться!

— Ага, — кисло ответил дилер. — В другом месте, у меня есть еще клиенты.

— Конечно, кореш, позже — Стюарт снова улыбнулся и вернулся к отделению.

— Снайпер на верху трибун, — шепнул Уилсон. — Винтовку разглядеть не могу, но она где-то рядом.

— Сможешь снять его с другого конца?

— Только не из долбаной крошечной «Астры». Может быть, ты сможешь, но и то не с первого выстрела. И кто-то уже забил это место.

— No problemo. Люди всегда охотно признают талант, — улыбнулся Стюарт.

— Ты чертов псих, Мануэль.

— Меня зовут Джеймс Стюарт. Никогда не забывай этого.

— Ага, а я сиамский король.

— Платки, — сказал Стюарт без комментариев и протянул руку.

Бойцы отделения передали ему требуемые предметы, и он привязал их к концам черенков метлы. Смоченные семидесятиградусной текилой, они стали факелами, ожидающими спички.

— Здесь представления не будет, — сказал он и пошел к группе, которая расположилась у секции трибун в стороне от единственного дилера округи.

— Эй, народ, — сказал он группе белых солдат.

Они подозрительно смотрели, как он подходит. Он кивнул очевидному вожаку, крепко сложенному лысеющему сержанту, с валками жира на шее.

— Вы знаете, что нужно этой вечеринке? — спросил Стюарт громким счастливым голосом.

— Тупого идиота? — спросил главарь.

Его группа засмеялась грубой шутке.

Тоже мне Эйнштейн, подумал Стюарт.

— Нет, немного развлечений!

Он вскочил на трибуны и сделал глоток самопального виски. Щелкнул зажигалкой и изрыгнул облако огня. Струя драконьего пламени осветила местность, от группы на трибунах донеслись вздохи удивления.

— Леди и джентльмены, — обратился он к окружению, — добро пожаловать на величайшее представление на Земле! Я потрясу и очарую вас моими фокусами и психическими способностями. Моя сила не знает границ!

Говоря это, он вытащил факелы, зажег их и начал вращать.


— О’кей, — сказал Паппас, — это сигнал. Приготовьтесь двигаться.

Ожидание, пока Стюарт выйдет на позицию, длилось вечность, но сейчас, когда началось шоу, толпа действительно стала двигаться. Он решил идти вместе с ней.

— Четвертое, двигайтесь к Стюарту, постарайтесь подойти как можно ближе. Третье, двигайтесь к центру поля. Когда четвертое займет позицию, направляйтесь к казармам. — Он покачал головой. — Все и каждый прутся к этому мелкому идиоту.

Ему еще никогда не приходилось выступать перед такой огромной толпой, даже дилер с телохранителями перебрался к нему. У народа с развлечениями дело обстояло, видать, совсем плохо. С другой стороны, все шло хорошо. Психологические опыты всегда поражали людей, текилы тоже хватило и на жонглирование, и на глотание огня.

Но он уже дошел до фокусов, и настало время для грандиозного финала. Он дал знак Уилсону, и тот закатал рукава. Он встал напротив Стюарта и посмотрел в сторону отделения. Один из бойцов кинул ему нож, он перебросил его Стюарту. Стюарт бросил его назад, они начали жонглировать вдвоем. Кто-то из солдат отделения начал напевать хорошо известный танцевальный мотив, и они начали танцевать вверх-вниз по трибунам, вращаясь и делая стойки на руках. Периодически то один, то другой член отделения подбрасывал все больше и больше предметов жонглерам. Через пятнадцать минут Стюарт перебрасывался уже четырнадцатью предметами, включая горящие факелы и два ножа, и понял, что пора заканчивать. Кивнув Уилсону, он сделал сальто вперед и похватал из воздуха все, чем они жонглировали, под громовые аплодисменты.

— Ганни, — сказал Адамс, проталкиваясь через плотную толпу, — у нас еще проблемы.


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава