home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


30

Провинция Андата, Дисс IV.

19 мая 2002 г., 06:26 по Гринвичу.


Когда течение подхватило Майка и принялось трепать из стороны в сторону, словно блесну спиннинга, ему страстно захотелось, чтобы он был либо умнее и придумал план получше, либо глупее и никогда не придумал этот.

Как только импровизированный шлюз был устроен и место затоплено, следующей проблемой стало найти способ передвижения по магистральному водопроводу. В промежутке между еще не захваченными районами, где продолжалось потребление воды, и незаделанными пробоинами было сильное течение. Ничем не обремененный хороший пловец может плыть против течения, чья скорость не превышает три-четыре узла. Майк оценил скорость течения в месте их расположения в семь узлов.

Майк тренировался в боевом скафандре под водой, но никогда в потоке. Когда он проверил течение, проносясь мимо первого Т-образного пересечения, у него возникло гнетущее подозрение, что управляемость брони ни черта не стоит, особенно ввиду того, что из-за нехватки энергии он не мог «пилотировать» скафандр при помощи пропеллеров. Он все еще не был уверен, каким должен быть план миссии, помимо «косить их как траву», но совершенно определенно намеревался снова увидеть флуоресцентное небо Дисса, и скоро. Это означало, что необходимо выйти из зоны тотальных разрушений, и единственный путь из-под здания шел по трубам магистрального водоснабжения, с течением или без. Поскольку свободное плавание в броне исключалось, оставалось спускаться по течению на веревке. Он разработал маршрут, который совпадал с потоком и заканчивался под зданием в трех кварталах от Квалтрена. И так как первый принцип руководства гласит, что ты никогда не должен просить сделать то, что не можешь сделать сам, Майк вызвался пойти первым, несмотря на протесты взводного сержанта.

Трос прикреплялся в точке старта универсальным зажимом и вытравливался самим пловцом, в данном случае О’Нилом, болтающимся в потоке, как паук на конце паутины. В качестве поворотных пунктов определили места с наименьшим течением, там личный состав сможет собраться перед прохождением следующего отрезка. Договорились, что после первого участка роль первопроходца исполнят другие бойцы. Как только трос будет закреплен, идущие следом солдаты пристегнут к нему карабины и поплывут вдоль него к месту сбора.

Лебедка и трос входили в стандартный комплект скафандра. Лебедка представляла собой выступ размером с пачку сигарет на спине скафандра, а трос был тоньше грифеля карандаша. При проектировании их рассчитали на подъем полностью снаряженного скафандра при тройном тяготении. С другой стороны, хотя катушка и универсальный зажим, «магнит», работающий на принципе протонного обмена, многократно испытывались в полностью погруженном состоянии, их никогда не испытывали в погруженном состоянии при тяжелой нагрузке.

Поскольку именно он был испытателем, недостатки процесса испытаний являлись для него личным оскорблением высшего разряда. Случись какая-нибудь неудача, винить Майку будет абсолютно некого. И пока его мотало в темноте, он мог ругать только себя: конструктора, испытателя, пользователя. Идиота.

Фары скафандра едва проникали сквозь темноту чернее чернил. Муть из разломов крутилась в трубе, хаотично освещалась лучами фар, пока его дико крутило в бешеном потоке, и снова пропадала во тьме. Перед глазами мелькали стенка трубы, вода, снова стенка, разлом, обломки пластобетона разрушенных конструкций, то, что когда-то было индоем. Чувство беспомощности, беспрестанное вращение и мелькающий свет вызвали мощное головокружение. Его стошнило, системы шлема быстро и эффективно удалили рвотные массы.

Он продолжал «спускаться».

— Сколько еще?

Ему бы посмотреть, но он был вынужден закрыть глаза на некоторое время. Стало еще хуже, когда он их снова открыл и уставился на показатели датчиков, сверяясь со схемой. В этот момент скафандр врезался в стену. Системы скафандра полностью погасили тяжелый удар, Майк почти ничего не почувствовал.

— Двести семьдесят пять метров до точки один, — ответил ПИР.

— Увеличь скорость движения до пяти метров в секунду.

Скорость возросла, и мотание уменьшилось, скафандр двигался примерно вровень с течением. Он начал стабилизировать себя, предохраняясь от столкновения, когда его снова качнуло к стенке.

— Мишель, установи лебедку поддерживать натяжение пять килограммов независимо от скорости движения, вплоть до десяти метров в секунду.

— Лейтенант О’Нил, если вы столкнетесь с серьезным препятствием на десяти метрах в секунду, это может вызвать серьезные повреждения. Правилами установлен максимум неуправляемого движения семь метров в секунду.

— Мишель, эти правила написал я, и это хорошие правила, они мне нравятся. Но бывают времена, когда тебе приходится слегка их нарушить. Дай-ка я поясню в таком ключе. Какова была максимальная перегрузка, перенесенная оставшимся в строю солдатом после взрыва топливно-воздушной смеси под Квалтреном?

— Рядовой Слэттери подвергся перегрузке, в шестьдесят пять раз превысившей земное тяготение, в течение пяти микросекунд и двадцатикратной перегрузке в течение трех секунд, — ответил ПИР.

— Тогда я думаю, что смогу стукнуться о бетон на крошечных десяти — двенадцати метрах в секунду, — с улыбкой ответил Майк.

— Однако системы его скафандра зафиксировали определенное внутреннее кровотечение, — запротестовал ПИР.

— Он все же способен действовать?

— Едва.

— Вполне достаточно.

Ее молчание было для Майка таким же красноречивым, как и насмешливое фырканье, после столь долгого времени, проведенного в скафандре. Он накопил свыше трех тысяч часов до этого маленького приключения, и вместе со скафандром и ПИРом они представляли слаженную команду. Что и было доказано еще раз, когда Мишель без подсказки начала мигать предупреждение о приближении точки перехода. Ограниченная программой, она не могла изменить установленную им скорость движения, но очень настырно могла сообщать о необходимости тормозить. Иногда его удивляло, где она смогла приобрести столько индивидуальности. Большинство ПИРов, с которыми ему доводилось общаться, были невыразительными. Он решил немного ущипнуть ее за нос и не менять скорость до последнего момента. Сейчас он затеял с ПИРом дурацкую игру «кто сдрейфит первым», какую глупость он сморозит в следующий раз?

Когда сквозь толщу воды замаячило место перехода, он нажал кнопку ручного управления лебедкой. Движение остановилось как раз в момент, когда Мишель произнесла:

— А-а-а, Майк?

— Попалась, — засмеялся он.

Ответное молчание снова было красноречивым.

Маневр торможения немедленно начал разворачивать его к дальней стороне трехметровой трубы. Он вытравил еще около метра троса и попытался «подлететь» к отверстию, приняв позу, которую парашютисты называют «курсом дельта». Тело при этом образует управляемую стрелу. К несчастью, наружный дизайн скафандра на подобные маневры рассчитан не был, и хотя на короткое время его отнесло в сторону отверстия, его так же быстро отнесло назад. Он ухватился за трос и попытался снова подплыть к отверстию, но течение и геометрия движения не дали ему этого сделать.

Наконец он остановил кружение, просто включив захваты сапог, такие же универсальные зажимы, прикрепился к дальней стенке и принялся изучать проблему. Ему требовалось пересечь трехметровый поток воды, все физические законы работали против него. Постой-ка, куда направлена гравитация? Так, она шла перпендикулярно направлению потока, так что отсюда помощи не жди. Он медленно вытравил трос, пока не образовал перпендикуляр к стенке, на которой стоял, лицом к потоку. Он умышленно не думал опять про гравитацию и вытянул руки так далеко, насколько смог. Никак не достать, он слишком короткий. Что же делать, что делать?

Сапоги скафандра. Черт. Он отклеил правый сапог, сделал шаг вбок и снова закрепил его. Затем левый сапог. Шаг. Крепеж.

— Лейтенант О’Нил? — озабоченно позвал сержант Грин несколько минут спустя.

— Да? — пропыхтел Майк.

— Вы в порядке, сэр?

— Да, — хрюкнул Майк. Бороться с действием физических законов в данной ситуации было все равно что катить валун вверх по склону, и скафандр почти что мешал. При проектировании его псевдомускулатуры вовсе не рассчитывали на боковые шаги против течения. Опять же, моя вина.

— Я почти у первого поворота, — проговорил он с одышкой. — Готовьте первую команду.

— Есть, сэр.

Теперь он взбирался по боковой стенке осклизлого туннеля. Сапоги не скользили, спасибо мастерам-индоям, решил он, а не идиоту проектировщику, но фиксировать их стало значительно труднее. Наконец он перенес сапог через комингс и правой рукой прикрепил зажим к стенке поворотного пункта. Переставляя захваты зажима, он вкатился в стоячую воду бокового туннеля со вздохом облегчения.

— Все неймется шалунам, — просипел он, глотая кислород, и прислонился к стенке. — Мишель, увеличь процент «О-два», пожалуйста, пока я не запаниковал.

— Повторите еще, сэр?

— Ничего, сержант, — сказал Майк, с трудом подавляя желание содрать с себя скафандр и задышать полной грудью. Повышенный уровень «О-два» начал помогать бороться с кислородным голоданием. — Я внизу. Проверьте зажимы еще раз, и я отсоединяюсь на этом конце.

— Да, сэр.

— Пошлите следующего долбое…а-добровольца на следующий этап первым, — сказал Майк и прикрепил конец троса к потолку. Он вытравил слабину и прикрепил свой конец к стенке, пришвартовав себя в туннеле. — Мне определенно необходимо его проинструктировать. Это оказалось не так просто.

— Есть, сэр, — сказал сержант Грин и усмехнулся. — Скажу вам, что только что заработал на вас пятьдесят баксов. Ставка была пять к одному, что вам вообще не удастся это сделать.

— Уж простите. Я проектировал эти системы. Я по крайней мере был в них полностью уверен. — Вот еще выдумал! — Это только последняя часть, которая трудна.

— А-а, десант, сэр, что бы вы ни сказали.


Остальная часть отхода из зоны разрушения заняла много времени, но не была опасной. По мере прохождения участков первопроходцы изобретали миллион способов преодолеть силу потока. В особенности остановиться перед поворотом и прошагать к нему. Еще через три часа они достигли помещения насосной станции в четырех километрах от Квалтрена, в полуподвале другого мегаскреба.

Убедившись, что послинов поблизости не было, Майк поставил ПИРы на охрану и распорядился бойцам отдыхать. Сам он, однако, не мог к ним присоединиться. Проблема заключалась в том, что хотя он имел под началом свыше пятидесяти солдат, которые после небольшого отдыха будут готовы убивать всех, у кого больше двух ног, они были практически безоружны. Навесное вооружение скафандров было сорвано взрывом, и только несколько пулеметчиков со штатными пистолетами располагали стрелковым оружием. С другой стороны, все имели при себе по нескольку тысяч боеприпасов, которые в качестве источника энергии использовали антиматерию, поэтому им должно было найтись какое-нибудь применение. Но сначала ему было необходимо посмотреть на «большую картину» снаружи.

Майк чувствовал себя слишком измотанным для использования голосовой системы, поэтому вызвал виртуальную клавиатуру. Первый запрос относился к текущему состоянию сражения. Схема выглядела много хуже. Сейчас в контакте с массой послинов была уже вторая зеленая линия. Главная линия обороны, не дать послинам приблизиться к которой мобильные подразделения должны были в течение двадцати четырех часов, была достигнута за двенадцать.

Подвижные части, или то, что от них осталось, были прижаты к морю и окружены. Майк ввел другой запрос и наблюдал, как периметр сжимался, распадался и исчез. Восемь часов. Такой же оперативный прогноз применительно к главной линии обороны показывал, что до ее прорыва осталось от восемнадцати до двадцати четырех часов.

Затем он определил дислокацию остатка Триста двадцать пятого в резерве ГЛО. Подразделение ББС оказалось единственным мобильным отрядом, которое смогло отступить достаточно быстро и не попасть в окружение. Он не стал выяснять новую цепь командования, предположив, что майор Паули больше не командует. Это делало новым командиром майора Нортона. Что, с его точки зрения, было ничуть не лучше. Согласно карте выходило, что американский отряд разместился рядом с немецким, а то и вошел в его состав.

Окруженные бронетанковые части состояли в основном из французских, немецких и английских отрядов. Седьмой кавалерийский, самый дальний от моря и с уязвимым левым флангом вследствие отхода Триста двадцать пятого, был наверняка быстро уничтожен. Тень Литтл-Бигхорна. Это не должно было случиться вот так. Главный удар послинов по сектору был подавлен в буквальном смысле слова обрушением Квалтрена и Квалтрева. С поддержкой батальона Седьмой кавалерийский мог спастись. Если бы только масло не взорвалось, развалив боевой дух батальона и убив подполковника Янгмэна. Это бы сработало… И может сработать снова, подумал он. Оружия нет, но взрывчатки в изобилии. Мы сможем прорвать это кольцо. Он принялся набрасывать план боя.

— Мишель, посмотри, не удастся ли тебе связаться с генералом Хаусмэном или генералом Бриджесом. Думаю, нам еще удастся вытащить этого кролика из шляпы.

— Сэр, на проводе первый лейтенант из подразделения ББС. Он настаивает на разговоре с вами.


В этот самый момент у Люциуса Хаусмэна не было настроения разговаривать с лейтенантом О’Нилом. Он умел читать карту так же хорошо, как и лейтенант, а если бы и не умел, в штабе хватало офицеров, готовых разъяснить, какое будущее им уготовано. Как только с окруженными у моря мобильными подразделениями будет покончено, послины всерьез навалятся на главную линию обороны. Ее сопротивление будет слабым без поддержки разгромленных бронекавалерийских дивизий. Теперь он был вынужден согласиться с лейтенантом, что подразделение ББС не было подготовлено к сражению. Не то чтобы он, как бронекавалерист, когда-либо хоть немного доверял чертовым парашютистам, но он также не желал выслушивать «Я же говорил вам!» О’Нила в любой форме или любым способом.

До него также дошел некий слух, что батальон был выведен из строя еще до того, как сражение развернулось полностью, вследствие какого-то придурочного плана со стороны навязанного ему «эксперта». Он размышлял целую минуту, брать ли трубку. Он двадцать часов наблюдал, как методично уничтожаются его силы, и мысли текли заторможенно. Он глотнул тепловатой воды из фляжки и рассмотрел оставшиеся у него альтернативы. Полагаю, это мне за то, что разъединил мои силы перед лицом врага. Мы могли бы нанести ядерный удар, думал он, это дало бы нам передышку, отбросило бы их назад. Наконец он кивнул, и адъютант передал ему трубку.

— Что вам надо, О’Нил? — коротко прорычал он.

— Я могу это исправить, сэр.

— Что?

— Мы все еще можем победить, сэр. Я за линией фронта с полуротой солдат. У нас нет никакого оружия, но есть антиматерия из всякой всячины.

О’Нил говорил быстро, потому что знал, что собирался предложить нечто, идущее вразрез с американскими правилами игры. Но он также знал, что если генерал Хаусмэн поразмыслит, он увидит целесообразность плана.

— Мы сможем подойти к линии окружения и обрушить мегаскребы прямо на послинов. Требуется всего лишь взорвать около тридцати критических опор, и эти здания рухнут. Мы уроним их на послинов и одновременно расчистим путь к ГЛО. Вероятно, нам удастся пробить коридор до главного рубежа и вывести кавалеристов, но по крайней мере мы сможем защитить бронекавалерийские подразделения, пока они не эвакуируются морем.

— Вы хотите угробить еще больше этих зданий? Дарелы уже визжат насчет Квалтрена и Квалтрева.

— Сэр, со всем должным уважением, два момента, три на самом деле. Первое: мы потеряем эти здания при любом исходе, если только не применим ядерное оружие. А тогда пройдут столетия, прежде чем можно будет пользоваться недвижимостью. Второе: это не политическое решение, а оперативное. Дарелы уже согласились, что мы ведем войну, как считаем нужным. И наконец, хотя я знаю, что Армия Соединенных Штатов стремится свести к минимуму сопутствующие разрушения невоенных объектов, иногда приходит время встать и сделать необходимое, сэр, и к черту последствия. В любом случае все свои там уже мертвы.

— Дайте мне несколько минут подумать, лейтенант. Как скоро вы доберетесь туда от вашего нынешнего места?

— Примерно за час, сэр, тем способом, которым я собираюсь двигаться.

— Хорошо. Я снова выйду на связь не позже пяти минут. Потребуется ли поддержка резервных подразделений ББС, будет она полезной, критически важной или ненужной?

— Больше нужно оружие, а не живая сила, сэр. Если сможете подбросить мне оружие и детонаторы, мне потребуется не больше пятидесяти дополнительных бойцов.

Генерал Хаусмэн почувствовал, как внутри снова запульсировала энергия, исчезла сокрушающая депрессия поражения. Согласится он или нет, победят они или нет, послины получат чувствительный удар, или его зовут не Люциус Клей Хаусмэн.

Через три минуты и сорок секунд генерал Хаусмэн снова вышел на связь.

— Я согласен с вашим планом, лейтенант. Вам приказано привести ваш отряд в квадрат Дантрена и начать уничтожение мегаскребов на линии и внутри кольца окружения, с главной целью уменьшить давление на окруженные части и вторичной целью создать коридор для выхода окруженных частей к своим.

Для достижения этих целей вы можете применять любые способы и силы, включая использование значительного количества антиматерии. Вам поставлена особо важная задача прорвать окружение любой ценой. Я спрошу, кто вызовется добровольцем в отрядах ББС резерва, и отправлю тридцать шесть бойцов на девяти боевых шаттлах в безнадежной попытке доставить оружие. На этот момент я не могу обещать больше солдат и снаряжения.

— Благодарю, сэр, — твердым голосом ответил О’Нил. — Мы выступаем, как только я разбужу людей и поставлю задачу.

— Удачи, сынок, доброй охоты.

— Гэри Оуэн, сэр.

— Эй, черт, постой-ка, ты, надутый болван! Только бронекавалеристы могут так говорить!

— Я могу бежать быстрее танка «М-1» и сбить «Апачи» на лету, — тихо ответил лейтенант. — Я не пехота и не кавалерия, я не рыба, не птица и не мясо.

— Что же ты тогда? — спросил генерал с юмором в голосе.

— Я просто чертова МП, то есть мобильная пехота, сэр.

— Что ж, тогда «Мехпех, или чертова МП».

— Есть, сэр. Конец связи. Мишель, канал взвода. Сержант Грин, начинайте их будить.

— А-а, Господи, сэр. Мы только что остановились! — начал жаловаться сержант.

— Иногда ты закусываешь медведем, сержант, а иногда… — Он закрыл глаза, под которые словно насыпали песку, и хлебнул безвкусной воды скафандра. Они встали еще до рассвета, сражались в «смертоубийственной великой битве», перенесли катастрофический взрыв, туннелями выбрались из ада, переплыли глубины Стикса, а теперь должны идти дальше после десятиминутной передышки. Что ж, для этого и существуют технологии. — Мишель, распорядись всем ПИРам применить Провигил-Ц.

Препарат представлял собой смесь земного антинарколептика и галактического стимулятора. Земное лекарство устраняло сонливость. Однако существовало мнение, что напряжение боя настолько велико, что требуется больше, чем просто антинаркотик.

Когда сильный и настойчивый стимулятор галактидов начал циркулировать в крови, солдаты зашевелились. Некоторые подняли забрала шлемов, вытирали слезящиеся от недостатка сна глаза и принюхивались к запахам, но были немного удивлены, обнаружив, что в занятой ими кладовой царила кромешная тьма. ПИРы автоматически усиливали окружающий свет или использовали ультрафиолетовые фары скафандров так долго, что люди перестали осознавать, светло или темно за пределами их собственного замкнутого мирка. Медик осмотрел несколько человек, получивших некритические ранения, включая злосчастного бойца с одной рукой и рядового Слэттери, навеки обессмертившего свое имя в статистике боевых скафандров, больше ради выражения человеческого сочувствия, чем потому, что он мог сделать больше того, что уже выполнили медицинские системы скафандров.

Тем временем Майк собрал сержантов и набросал первоначальный порядок действий. Внезапно критическую важность для выполнения миссии приобрели саперы. Вдобавок к тому, что они могли передвигаться почти так же быстро, как и пехота, их броня была настолько покрыта выпуклыми емкостями со снаряжением, что они походили на ходячие гроздья винограда. Основу снаряжения составляли детонаторы и прочие устройства для подрыва. Когда дело доходит до этого, существует много разнообразных материалов, которые можно убедить взорваться, если имеется детонатор, и хотя существует много способов убедить взорваться детонаторы, лучше всего в это время находиться подальше. Поэтому чем нагрузиться по уши взрывчаткой и ограничить число детонаторов, саперы предпочитали обратный порядок. Они имели при себе двадцать килограммов Си-9, немного сократившихся во время прокладки туннелей, но она составляла малую долю их припасов.

Броня была опоясана отсеками, каждый специально спроектирован для хранения взрывчатых веществ. При взрыве передние панели отсеков вылетали наружу, и во время взрыва под Квалтреном у одного из саперов выбило два отсека, что придавало ему скособоченный вид. Сейчас они открыли емкости и начали распределять свои запасы под одобрительные возгласы окружающих. Каждый солдат получил по пятьдесят детонаторов и подрывных устройств. Подрывные устройства были довольно «умными» приборами, которые срабатывали либо по времени, либо по сигналу. Вдобавок взвод распределил собственную Си-9, так что каждый имел минимум полкилограмма. Этого будет достаточно для их цели.

Самое каверзное заключалось в том, что к месту окружения придется двигаться по поверхности. Использовать водопровод не было времени. Если они пойдут этим, путем, подразделения будут перебиты и переварены к тому времени, когда они доберутся до места. У Майка был план, и ему предстояло преодолеть голосистые и колкие возражения, когда он расскажет о нем. Однако его авторитет значительно вырос после того, как он первым пошел под воду, и особенно когда он привел их в сравнительно безопасное место. Теперь им приходится снова идти в огонь, и подобно всем солдатам с незапамятных времен, они приняли это так, как было нужно ему, и встали, и пошли.


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава