home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


38

Провинция Андата, Дисс IV.

19 мая 2002 г., 10:09 по Гринвичу.


Майор Штойбен забрался на каменный обломок и вытер кровь вокруг рта. Звон в ушах не прекращался, но он был жив, на что совсем не рассчитывал последние двадцать четыре часа. Полная потеря слуха казалась в этот момент незначительной платой. Он попытался встать, но голова закружилась, и он обратно сел. Как раз в этот момент он увидел, как первое отделение мобильной пехоты прыгнуло вперед, изрытая серебряный огонь. Грохот кинетического оружия звучал приглушенно в его ушах, но это был первый звук, который он услышал с момента взрыва.

Он помнил, как пламя иллюзорного дракона смахнуло атакующего бого-короля с неба, словно муху. Зрелище подействовало на его рассудок, словно ушат холодной воды, и он скатился с пригорка, на ходу подхватил «Г-3» и помчался в один из блиндажей, на скорую руку сложенных гренадерами из обломков. Ему нужно было добраться до средств связи теперь, когда существовал шанс, что подразделение может каким-то чудом выжить. Прежде чем ему удалось туда добраться, дорогу преградил танк «Леопард», ползущий вперед и воняющий кровью послинов. Выстрел танкового орудия ударил ему по ушам, и на мгновение он отчаялся восстановить хоть какой-то контроль над сумасшедшим и хаотичным миром вокруг.

Он нырнул за разбитый каменный бруствер и выставил винтовку за угол перед собой. Открывшаяся взору сцена шокировала даже после ужаса последних дней. Он находился немного выше уровня поверхности, так что мог видеть головы голографического дракона, изрыгающего огонь на массу послинов на морском фланге дивизии. Запертые в ловушке из мертвых тел, послины не могли маневрировать или бежать, они таяли, словно ком глины под струей из пожарного шланга. В воздух летели куски тел от концентрированных ударов драконьего дыхания. Когда куча трупов выросла настолько, что стала мешать, нижние головы прыгнули вверх и вперед через груду тел, сначала половина голов, затем другая половина, потоки огня не прерывались даже в воздухе. Когда вторая часть голов припала к земле, единственная поднятая голова опустилась вниз и группа небольших круглых предметов полетела вверх и в сторону от них.

Понадобилась примерно секунда, чтобы понять, что же они такое. Майора Штойбена проинструктировали, тысячу лет назад на Земле, о возможностях бронированных боевых скафандров Флота. Он смотрел, как невинно выглядящие и сравнительно крошечные шарики не спеша поднялись вверх, затем начали снижаться. Он побелел как полотно, завизжал «В УКРЫТИЕ!» и нырнул вниз, плотно зажав уши ладонями.

Сейчас он снова поднялся на ноги, полный решимости подчинить непокорное тело своей воле, и, спотыкаясь, побрел на улицу. Когда вторая группа МП прыгнула вперед, он встал, шатаясь, прямо перед одним фланговым бойцом, сержантом, судя по шевронам на плече. Штойбен надеялся, что сержант его видит. Передняя панель шлема состояла из сплошного покатого сталепласта, без видимого забрала.

— Офицер! — закричал он солдату, указывая на нашивки со званием на своих петлицах. — Мне нужно поговорить с вашим командиром!

Оружие бойца не отклонялось от цели и продолжало по ней лупить. Майор Штойбен долбанул по руке солдата с тем же эффектом, что и по двутавровой балке, и чуть не сломал себе руку. Он чувствовал себя так, словно говорил с бездушным роботом, и на мгновение засомневался, находилось ли внутри скафандра человеческое существо.

— Eine Minute, bitte Herr Major. Der Leutnant ist hierher unterwegs [33], — произнес боец на хохдойч без акцента.

— Was? Was? Ich bin ein wenig taub. [34] — Громче.

— Eine Minute, bitte Herr Major. Der Leutnant ist hierher unterwegs, — снова прогромыхал скафандр.

— Sind Sie Deutsche? [35] — прокричал удивленный Штойбен.

Он ясно различал красно-бело-синюю эмблему на плече скафандра, несмотря на следы от попаданий во время сражения.

— Nein, Herr Major, Amerikaner. Die Ruestung hat einen Ubersetzer. Bitte, Herr Major, ich muss gehen. [36]

Взвод запрыгал дальше, оставив позади невысокий боевой скафандр. Он протопал к майору и отдал честь, со звоном стукнув бронированной перчаткой по шлему.

— Leutnant Michael O’Neal, Mein Herr, — громко произнес скафандр. — Tut uns leid dass es so lang gedauert hat. Wir hatten unterwegs eine Storung. [37]

— Лучше поздно, чем никогда, лейтенант. Вам необходимо двигаться вместе с вашим взводом? Где ваш командир?

— Это я, сэр. Остальные солдаты батальона либо убиты, либо погребены под Квалтреном, либо находятся на ГЛО.

В руке О’Нила внезапно появился пистолет. Оружие выплюнуло струю огня в темноту нижнего этажа отдаленного здания. Оттуда донесся крик, и майор только успел посмотреть назад, как пистолет снова оказался в кобуре. Все действие заняло меньше времени, чем Штойбену потребовалось бы для нажатия на спусковой крючок.

— Что ж, — произнес потрясенный Штойбен. — Вы также видите остатки Десятой дивизии панцергренадеров. У нас не осталось достаточно людей, даже чтобы похоронить своих погибших, это если мы сможем их найти.

— Да, сэр, — сказал боевой скафандр, словно стоик. — Все мы встретимся с костлявой однажды, но сегодня ее повстречали слишком многие.

— Да. Каковы ваши приказы? — спросил майор.

Его веки потяжелели от усталости, когда вызванный лихорадкой последних минут высокий уровень адреналина в крови начал падать. Его чуть не стошнило, но он подавил приступ.

— У меня устный приказ генерала Хаусмэна прийти на помощь подразделениям в этом здании и содействовать их отходу к ГЛО, сэр.

— Ну, нам неплохо помогли, и я думаю, упавшие здания также помогут англичанам, французам и американцам, — сказал майор и резко сел, почти упал, на оказавшуюся кстати рядом кучу щебня. — Но у нас совершенно нет с ними связи. Мы даже не можем сказать им, что выход свободен.

— Ну, строго говоря, еще нет. Нам придется с боем пробиваться к ГЛО.

— Да, но мы сможем это сделать сейчас, когда главные силы послинов убраны с дороги. Во всяком случае, сможем, если уйдем до того, как они пойдут в контратаку всеми силами, а этого я не могу гарантировать. Авеню к западу открыта, и нам предстоит пробиться еще через три здания и две авеню.

— Подождите минуту, сэр. Мне нужно кое-что сделать.

Боевой скафандр стоял полностью неподвижно и не обладал выражением, но что-то в его позе подсказало майору, что этот молодой, как он думал, лейтенант, устал так же, как и он сам.

— Мы взяли перекресток под контроль, майор, — продолжил Майк немного погодя, — и мы установили связь с вашими подразделениями там. Я предлагаю двигаться туда, по крайней мере это следует сделать мне. Нам нельзя сбавлять ход этого паровоза, сэр

— Ja, verstehe. [38] — Штойбен покрутил головой и заметил «Леопард», помешавший ему убежать. Командир танка и механик-водитель высунулись из своих люков, так как сражение в этом секторе закончилось, и оглядывали груды мертвых послинов. Командир танка был лейтенантом из Третьей бригады, он встречался с ним лишь мимоходом. Не важно. Он встал, прошел к танку и ухватился за скобу. Голова закружилась на мгновение, и он покачнулся, затем поднял ногу и со второй попытки смог забраться на корпус. Он глубоко вдохнул.

— Лейтенант, — пролаял он, — мы переходим к мобильной фазе. Мне нужен транспорт, а этот сектор необходимо обезопасить, раненых необходимо собрать, а личному составу приготовиться к отходу. Я беру ваш танк, а вы принимаете командование этим сектором.

Лейтенант сглотнул и приготовился запротестовать, затем мужественно уступил:

— Jawohl, Herr Major. Понял.

С этими словами он вылез из сиденья командира, снял шлемофон, передал его майору, спрыгнул с танка и отправился организовывать оставшихся в живых.

Майор Штойбен обессиленно опустился в комфортабельное сиденье в бронированном чреве «Леопарда». Сам танкист, он с любовью вспоминал дни, когда служил командиром танка. Ему хотелось, чтобы и сейчас он был только им, и его единственной ответственностью были танк и выживание. Но нет, все большая и большая ответственность была для него как наркотик. Обязанности следует исполнять, а не увиливать от них Он должен встретить этот момент, как делали многие другие в истории, как немец и как член рода Штойбенов. Голову поднять, плечи расправить и думать.

— Водитель, к перекрестку, schnell.


Когда Майк достиг перекрестка, ситуация находилась под надежным контролем. Северная часть улицы была полностью блокирована упавшим к востоку мегаскребом. Несколько уцелевших танков бульдозерными ножами сгребали обломки в линию, поспешно возведенная каменная баррикада блокировала доступ с восточной дороги. Стену укрепляли структурные мембраны, сорванные со зданий бойцами мобильной пехоты. Вдоль нее выстроились панцегренадеры вперемежку с отделением МП. Вдалеке, на расстоянии примерно километр, виднелись послины, но их группы, похоже, отступали без оглядки. Майку хотелось бы иметь достаточно сил для преследования, но об этом он не мог сейчас даже думать.

Улица к югу также была блокирована, но посередине оставался широкий проход. Здесь еще находились послины, с обеих сторон между перекрестком и ГЛО велась интенсивная стрельба. Большая часть взвода была тут, ведя огонь по послинам на длинной дистанции. Большинство ГСР послинов взрывались о баррикаду, которую требовалось постоянно восстанавливать, но на какое-то время ситуация опять же находилась под контролем. Мобильная пехота вела огонь, как ветераны, которыми они теперь являлись, разведчики даже сейчас пробрались в боковые здания и принялись выбивать бого-королей, подрывая управление силами противника. С ними смешались снайперы панцергренадеров, почти настолько же эффективные со своими винтовками «Г-3» с оптическими прицелами.

— Сержант Грин, — позвал Майк, и взводный сержант пошел обратно от южной баррикады.

— Какие потери, сержант?

— Мы потеряли Фезэрли и Симмса, Мэдоус тяжело ранен, но скафандр работает над ним, его состояние стабильное.

— Неплохо, учитывая, что мы сделали.

И все же теперь Майк знал, что в ночной тиши его будет есть каждая потеря. Его легкомысленный подход к войне пропал вместе с гибелью Визновски. Отныне каждая цифра счетчика на экране означала реальную личность, и он этого не забудет.

— Необходимо восстановить связь с другими подразделениями в здании. Немцы потеряли с ними контакт, и, по их словам, командование корпуса тоже. Пошлите в здание отделение Дункана с двумя разведчиками поискать эти части. Мы будем держаться здесь, пока я не отдам приказ отходить. При выходе из здания каждое подразделение будет временно усиливать линию обороны и прикрывать отход других частей.

— Есть, сэр.

— Пойду потолкую с этим майором фрицем, надо убедиться, что они смогут продержаться, пока мы не вытащим другие части. Затем улепетываем во весь опор, папаня.

— Так точно, сэр, удачи.

Сержант Грин отправился к баррикаде отводить второе отделение, на ходу окликая двух разведчиков на частоте взвода.

Когда он уходил, «Леопард» подался вперед, орудие повернулось на восток. С грохотом и вспышкой пламени отдаленное блюдце взлетело на воздух. Майк заметил, что командиром танка был немецкий майор, и вскочил на башню. Он проверил уровень энергии, который все еще превышал двадцать пять процентов.

— Сержант Грин, объявите общую проверку боеприпасов и энергии. Перераспределите боеприпасы и проверьте, как дела у саперов. Посмотрите, не удастся ли связаться с верховным командованием насчет эвакуации раненых, ее можно провести со стороны моря по безопасному коридору. Отправьте несколько людей в южное здание и проследите, чтобы эта авеню оставалась свободной.

Он попытался сообразить, не упустил ли чего еще, но он слишком устал. Он почувствовал, как начали закрываться глаза, пока он стоял на танке, и решил, что настало время еще раз принять стимулятор.

— Мишель, еще Разбуди-Мертвого, затем свяжись с генералом Хорнером.

— Вы превысите предписанную максимальную дозу.

— Давай, делай, — буркнул Майк, сил расшаркиваться с машиной не осталось. — Прикажи принять стимулятор всему взводу, мы еще не выбрались из чащи.

— Есть, сэр, генерал Хаусмэн на линии.

— О’Нил? Как ситуация? Мы потеряли связь с Десятой.

Голос генерала звучал расстроенно.

— Мы облегчили их положение на текущий момент, сэр, — сказал Майк, набирая команду загрузить данные. — И мы очистили их позиции от послинов. Другие фланги заблокированы упавшими мегаскребами. Мы захватили перекресток и устроили баррикады из подручных материалов при помощи Десятой. Мы, мы… вновь захватили позиции и сейчас пытаемся установить контакт с другими подразделениями. Во время перехода и столкновения понесли незначительные потери. Какие будут приказания, сэр?

— Лейтенант, — начал генерал и остановился прочистить горло, — вы только продержитесь там немного, пока какие-нибудь подразделения не выйдут из зданий, затем отправляйтесь домой. Теперь, когда вы находитесь на одной линии с ГЛО, вы можете запросить ограниченную артиллерийскую поддержку. Когда будете отходить, дорогу позади вас мы перекроем огнем. Просто продержитесь там еще немного. Сможете?

— Десант, генерал, мы будем здесь держаться до приказа отходить. Можно попросить эвакуировать раненых, сэр? У летчиков будет чистая зона до моря, и они смогут подойти к бульвару для погрузки. Один из моих людей совсем плох, а гренадеры по уши в раненых.

— Черт, конечно, сынок, оставайся на линии.

Пока Майк ждал, он обратил внимание, что стена здания, казалось, пульсировала в такт его сердцебиению. Какое странное зрелище, подумал он. Он посмотрел вверх сквозь толщу прозрачной воды на небо над ним и вдохнул холодного сухого воздуха из редуктора. Риф вокруг него изобиловал красными и желтыми тонами, необычными для такой глубины. Но его охватил восторг погружения, и он прекратил анализировать ситуацию, просто пропускал ток времени мимо себя, наслаждаясь каждой секундой, словно вечностью.

«Лейтенант, вертушки в пути. О’Нил? Специалист, радио в порядке? Да, сэр, мы получаем его несущую волну. Я думаю, он там, сэр, просто не отвечает. О’кей, О’Нил! Проснись!»

— О’Нил! Отвечай!

— Да, сэр, простите, сэр! — Резкое возвращение в суровую действительность шокировало.

— Вы в порядке?

— У меня все прекрасно, сэр. Я в полном порядке, сэр. На самом деле.

Майк покрутил головой, заново знакомясь с окружающей обстановкой. Отсутствие нормального восприятия, дуновения ветерка или запаха битвы усиливало нереальность происходящего. Он ощущал себя так, словно погружался в электронную симуляцию и пытался вспомнить, в какую именно. Немецкий майор озадаченно уставился на него.

— О’Нил! — рявкнул генерал, чувствуя, что лейтенант снова уплывает. — Держись! Выведи эти части к нам, и я дам тебе передышку, но не отключайся посреди боя. Ты можешь немного отдохнуть?

— Со мной все будет в порядке, сэр, правда. Все мы немного устали. И я думаю, что переборщил со стимуляторами.

— Ты не можешь сейчас сломаться, сынок. Если не выдерживает один из твоих парней, это одно дело, но когда ломается командир, все летит в тартарары, уж ты-то должен это знать. Поспи немного, помогут даже несколько минут.

— Да, сэр, я попытаюсь, — глубоко вздохнул Майк.

Стена снова начала пульсировать.

— Ну а теперь за работу.

— Есть, сэр. За работу. Точно. Конец связи, сэр.

Майк знал, что отчасти виной был скафандр, поэтому он снял шлем. Оглушающая вонь мертвых послинов ударила ему в нос, и на секунду у него перехватило дыхание.

— Er ist eine Geruch, nicht wahr? [39] — произнес немецкий майор.

— Ja, ersind. [40] Простите, но когда скафандр негерметичен, трудно следить за переводом, а я слабо знаю немецкий. Вы говорите по-английски?

— Ja, младшим офицером меня командировали в американское бронетанковое подразделение, — ответил майор с отчетливым британским акцентом. — Майор Иоахим Штойбен, кстати, приятно познакомиться.

— Взаимно, сэр. Я только что говорил с генералом Хаусмэном. Могу ли я предложить курс действий?

— Разумеется, лейтенант.

— Если сможете, продержитесь здесь, пока мы не начнем выводить другие части. Затем, когда отряды подойдут к линии обороны, они сменят вашу часть. Мой взвод будет прикрывать тыл, пока мы будем отходить вдоль бульвара. Генерал Хаусмэн заявил, что сможет прикрыть нас артиллерией на пути отхода к ГЛО, так что моего взвода будет достаточно.

— План звучит неплохо, лейтенант. Но как мы собираемся пробиваться к ГЛО?

— Хм-м, ну, когда появится первое достаточно крупное подразделение, кто-то один, вы или они, сможет на пару с моим взводом двигать нашу границу вперед к ГЛО, расставляя на перекрестках блокирующие отряды и патрулируя фасады зданий. Мой взвод, признаю, будет играть лишь роль подвижного резерва. Когда выйдут все части, мы оттянемся назад и уйдем с последним отрядом.

— Я согласен с этим планом, лейтенант. А теперь можно мне дать рекомендацию?

— Конечно, сэр.

— Поспите немного. Вы похожи на ходячий труп. Я распорядился своему подразделению использовать любую возможность для отдыха. Вам следует сделать то же самое.

— Если майор не сочтет за дерзость, — усмехнулся Майк, — то майор и сам выглядит с трудом на «троечку».

Майор Штойбен засмеялся после секундной борьбы с идиомой.

— Ну, я намереваюсь посидеть некоторое время в этом комфортабельном кресле, и если мне случится задремать, то я не стану обвинять себя в нерадивости. После того как удостоверюсь, что все в порядке.

— Да, сэр, я тоже быстро проверю своих парней, и затем, если буду неподвижен необычно долго, вы сможете сами сделать выводы.

Майк козырнул, нахлобучил шлем и запрыгал к баррикаде.

— Итак, сержант, что у нас? — спросил он сержанта Грина, прислонившегося к насыпи, ствол винтовки смотрел вниз.

Поблизости не стреляли, слышна была лишь отдаленная канонада со стороны ГЛО. Такой тишины Майк еще не слышал с начала первого контакта с послинами.

— Кажется, послинам не хочется возвращаться прямо сейчас, сэр, — ответил сержант. — Они сейчас отступают по обоим бульварам и просачиваются к востоку и северу. Они, похоже, отходят и от ГЛО, те подразделения докладывают о снижении активности. Они отходят от нас подальше. Полагаю, мы как следует их напугали.

— Саперы будут здесь около пяти, согласно их последним прикидкам. Они наткнулись на пару послинов, ничего такого, с чем команда не смогла бы справиться. Второе отделение установило контакт с лягушатниками и возвращается. Там все еще командует французский генерал, но подразделение явно сократилось до бригады. Я передал им план сменить немцев, они согласны.

— Дункан пытается отыскать старшего офицера у англичан прямо сейчас. Он докладывает, что британцы сильно потрепаны. Им пришлось очистить британский сектор от большого количества прорвавшихся послинов. Про американское подразделение пока ничего не слышно. На их поиски отправился Уильямс.

— Один?

— Да, сэр. С ним все будет в порядке, он ловок, как кошка. Когда он найдет американцев, он выйдет на связь с нами. Он думает, что они в лучшей форме, чем британцы, поскольку там меньше послинов.

— Что ж, ладно, хорошо. Представите его к награде или отдадите под трибунал? Прекрасно, отлично, прекрасно, пусть сам напишет чертово письмо про себя.

— Сэр?

— Что?

— Вы заговариваетесь, — сказал сержант и осторожно продолжил: — Могу я сделать предложение?

— Я знаю, немного отдохнуть. Все кругом это говорят. Генерал, майор, сержант. Не успеешь моргнуть глазом, как объявится какой-нибудь долбаный рядовой. «Лейтенант О’Нил, вам нужно немного отдохнуть», — закончил он голосом обиженного ребенка.

— Да, сэр, мы сможем вас вовремя разбудить, случись что. Давайте-ка присядем у стены, сэр. — Тактично подталкивая лейтенанта положенной на плечо рукой, взводный сержант подвел его к каменной кладке вдоль стены. Там он усадил его и похлопал по плечу. — Просто слегка вздремните, сэр.

Ему давно были знакомы стрессы, выпадающие на долю руководителя. Рядовому достаточно просто выполнять приказы и плыть по течению. Он часто может отдыхать стоя или на ходу, чувства насторожены, но в общем и целом отключены. Руководителям же приходится постоянно думать, переживать, уделять внимание. Им приходится суетиться и воодушевлять. Это ест их изнутри, и чем выше в цепи командования, тем сильнее. Но младшие командиры редко берегут себя и сгорают быстрее. В конце концов они постигают науку. Или нет, и тогда ищут более легкую профессию.

— О’кей, сержант, о’кей. О, переведите взвод на готовность тридцать процентов и.. и.. м-м-м.. — Майк отключился. Он знал, что забыл о чем-то, но о чем именно, не припомнил.

— Да, сэр, мы все сделаем. — Сержант Грин постоял возле офицера, пока не убедился, что тот заснул, постоянное напряжение командования подействовало лучше всякого снотворного. — ПИР, он уснул?

— Да, сержант.

— О’кей, командирский канал. Старшины отделений, переведите своих парней на режим готовности тридцать процентов, одна треть в охранении, две трети отбой, и мне нужен настоящий ОТБОЙ, всем спать, а не резаться в карты! Извиняйте, второе — поспите, когда вернетесь. Разведчики, разберитесь между собой. Старшины первого и третьего отделений, передайте командование старшинам ваших команд Альфа, и спать, черт возьми! ПИРы, обеспечьте прием нейтрализатора для Разбуди-Мертвого, и если кто этого не сделает, доложите мне. И скажите своим людям продолжать укреплять позиции, долго это не продлится. Отдых тридцать минут, затем смена. Вопросы?

— Когда будем сматываться? — спросил сержант Брекер.

— Когда эл-тэ скажет, еще вопросы есть?

Вопросов больше не было. Сержант Грин огляделся, пытаясь, подобно своему командиру, сообразить, что еще не сделано. Он собрался было доложить ситуацию фрицевскому майору, но сей достойный офицер спал, положив голову на комингс командирского люка. Послины на обоих бульварах не просматривались, появление заблудшего кентавра отмечалось треском пулемета или гравиоружия, в зависимости от быстроты реакции. Он пожал плечами и решил пройтись по периметру.

Вскоре вернулись саперы, полные историй о своих приключениях, и установили зарядную станцию. Сначала сержант Грин воспользовался своим положением начальника, затем вызвал по одному разведчиков на подзарядку. Зарядных станций было четыре, поэтому, по его прикидкам, им понадобится на полную подзарядку около часа. Он приказал саперам протянуть кабель и приступить закачивать энергию в скафандры спящих. Начиная с лейтенанта.


Во время первой пересменки на отдых из-за завалов возле входа в занятое людьми здание выполз французский основной боевой танк «FX-25», развернулся и понесся к перекрестку, давя гусеницами мертвых послинов. Сержант Грин запрыгал к нему и помахал остановиться. По левому борту машины тянулся длинный глубокий шрам, командирский люк занимал стриженный наголо капитан. Большая повязка покрывала ту же сторону его лица.

Сержант Грин подумал, что за всем этим явно кроется хорошая история. Он отдал честь:

— Сержант первого класса Алонсус Грин, Восемьдесят вторая воздушно-десантная дивизия, Monsieur Kapitan. Я так понимаю, вы первое французское подразделение?

— Капитан Франсис Алуан, сержант, Deuxiume Division Blindue [41], — ответил капитан и щегольски отдал честь — Enchantu. [42] Да, мы первые. У нас много раненых, нам придется пробиваться вместе с ними?

— Ну, сэр… — ПИР Грина перебил разговор трансляцией поступающего сигнала.

— ББС Три два пять, ББС Три два пять, это медико-эвакуационный рейс четыре восемь один, укажите место для посадки.

— Санитары на подлете, сэр, — с облегчением произнес сержант. — Вы можете направить своих раненых к морю. Я буду вам очень признателен, если вы сможете выделить подразделение для организации эвакуации, у нас тут мало людей.

Сержант Грин переключился с внешних динамиков на частоту медиков и начал давать направление вертушкам.

— Certamement [43], — согласился капитан, не осознавая, что ему только отдал распоряжение сержант. — Pardon.

Он взял микрофон и быстро пролаял приказы. Пока он это делал, на улицу выползли еще несколько «FX-25», за ними следовали БТРы и машины поддержки. Бронированная разведывательно-дозорная машина подъехала к танку и остановилась рядом с ним.

Из БРДМ выбрался высокий долговязый генерал в камуфляже, огляделся и поправил ремень. За ним тут же последовало отделение вооруженных до зубов солдат, которые рассыпались вокруг и заняли позиции для его прикрытия. Капитан вытянулся и отдал честь, словно на параде. Сержант Грин ограничился тем, что звякнул ладонью по шлему.

— Bonjour, Sergeant, bonjour! Должен сказать, что я необычайно рад познакомиться с вами, — сказал генерал, козырнул на приветствия, затем схватил бронированную перчатку сержанта и принялся ее трясти. — Много раз я был уверен, что не смогу дождаться этого. А, добрый день, капитан Алуан! Совсем не ожидал вас тут увидеть! Как прошла поездка?

— Достаточно просто, как только фланги были прикрыты, топ General, — с улыбкой ответил капитан Он сделал величественный жест в сторону бронированного скафандра — Генерал Жан-Филипп Крено, имею честь представить вам сержанта Алонсуса Грина из Ударных Сил Флота Конфедерации.

— Да, да, меня уже известили о сержанте Грине, — сказал генерал. — А где же неудержимый лейтенант О’Нил?

Сержант Грин задрал бровь, выражение было невозможно увидеть за маской шлема. Откуда генерал слышал про лейтенанта О’Нила?

— Он немного прикорнул, сэр. Он вымотался.

— Очень жаль такое слышать, — громыхнул генерал. — Сержант Дункан уверил меня, что он сделан исключительно из стали и первоклассной резины! Кажется непостижимым, что ему требуется такой пустяк, как отдых!

Сержант Грин стал сознавать, что генерал был одним из тех людей, которые говорят одними восклицаниями. Затем он обратил внимание на серьезные глаза генерала и припомнил, что именно этот генерал сохранил свое подразделение в гораздо большей степени, чем любой другой. Это говорило многое о его способностях.

— Что ж, сэр, простите. Но эл-тэ такой же человек, как вы или я. Сержант Дункан передал план боя? Вы с ним согласны?

— Да, — сказал генерал. Он одобрительно оглядел груды тел, затем отбросил ногой оторванное предплечье послина. — Согласен, с одним исключением. Я считаю, что у меня крупнейшее из оставшихся подразделений. Я настаиваю, что Deuxiume Blindue должна держать перекресток, пока будут отходить другие части, хотя я согласен с тем, что ваш отряд ББС должен прикрывать окончательный отход. Он уникально приспособлен для этой цели, поскольку способен в крайних случаях проходить через здания или даже над ними.

Он снова улыбнулся своей скромной шутке.

— Майор? — устало спросил сержант, снова наморщив бровь.

— Меня устраивает, — ответил танкист. — Нас осталось не больше батальона после этого последнего напора послинов.

— Отлично! — воскликнул генерал, потирая руки. Сержант Грин не мог поверить, что у него еще осталось столько энергии. — Мы начнем смену через пятнадцать минут. Моя дивизия выстроится на бульваре. Мы продолжим посылать раненых на берег для эвакуации. Сержант, поскольку вы единственный, у кого остались эффективные средства связи, пожалуйста, попросите своих людей передать другим подразделениям выводить раненых как можно быстрее.

Сержант Грин передал слово и пораженно наблюдал, как силы французов быстро и эффективно заняли перекресток. Периметр был отодвинут дальше, стена из обломков усилена.

Измученные бойцы ББС и танкисты благодарно уступили свои позиции и отправились к пунктам сбора. Вскоре непрерывный поток санитарных вертолетов потянулся к полосе пляжа, уже очищенной от послинов, которых просто сгребли в море бульдозерами. Сержант Грин отправил первое и четвертое отделение помочь немцам добраться до ГЛО.

Французский генерал решил, что у него достаточно войск, чтобы удержать все перекрестки, поэтому немцам осталось только отправиться в безопасное место. Сержант Грин управлялся со связью, пока уменьшившаяся дивизия выстраивалась и готовилась к отходу. Через сорок минут после появления первого французского «FX-25» периметр покинули все немцы, раненые, здоровые и мертвые, на танках, грузовиках, пешком или вертолетами, и сержант Грин рассудил, что ему пора поменяться местами со своим командиром.


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава