home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


39

Провинция Андата, Дисс IV.

19 мая 2002 г., 10:37 по Гринвичу.


Аз’ал’ендай, Лорд Первого Ранга По’ослена’ар, сжав кулаки и скрежеща зубами, боролся с подступающей волной те’аалан. Его лучший генетический продукт мертв, а его оолт’ондай, включая этого трижды проклятого щенка Туло’стэналоора, отступают! Если эти трешкрины думают о триумфе, они очень глубоко заблуждаются!

— Всем оолт’ондай охраны к командному кораблю, — гаркнул он по коммуникационной сети, пока его телохранители-оолт’ос смотрели на него обожающими взорами. — Командному кораблю взлет через пять тар!

Они сполна прочувствуют его праведный гнев, когда он ринется на них со своими оолт’послинами. Внутри него все кипело, пока разрозненные батальоны со своими машинами, включая танки послинов для охраны кораблей, грузились в обширный додекаэдр. Тысячи послинов с бого-королями колоннами заходили в объемистые трюмы, заполненные стальными капсулами и всей машинерией, необходимой для обустройства цивилизации послинов.

— Я сотру в порошок приплод моих врагов! — рычал он, переключая экраны с одной ненавистной сцены на другую. — И сооружения моих врагов будут гореть под моими когтями. Я выпущу их кровь и спалю их кости. Они будут гореть и гореть, пока пламя не донесет до демонов в небе весть, что никто не смеет вставать на пути А’ал По’ослена’ар!

Стоявшие в беспорядке лэмпри, трапециевидные аппараты, пристыкованные к граням командного корабля в космическом полете, остались под охраной собственных небольших отрядов, когда огромный корабль поднялся вверх на антигравитационной тяге и с грохотом неуклюже полетел к хрупким линиям обороны людей.


За пределами окружающей его пелены ожидало нечто болезненное, и Майкл О’Нил отказывался с этим встречаться. Голодные пасти этого нечто собирались сожрать его, и он бежал вперед бесконечными коридорами из ярко окрашенного металла. Когда бы он ни поворачивал за угол, оно ожидало его там и призывало к себе соблазнительным голосом.

Майкл, проснись. Лейтенант О’Нил, проснитесь. Проснись, проснись, проснись. Извините, сержант, мне не удается его разбудить… Хорошо. Внезапно жгучая боль вырвала его из объятий сна и так же быстро исчезла.

— Что это была за хренотень? — невнятно пробормотал он.

— Я применила прямое болевое воздействие на вашу нервную систему, — нервно ответил ПИР.

— Ну, в следующий раз попытайся потрясти скафандр или что-нибудь в этом роде, о’кей?

Он посмотрел на время и покачал головой. Видно, другого выхода не оставалось.

— Есть, сэр.

Он попытался потереть лицо, но помешал скафандр. Он почти уже снял шлем, затем раздумал. Когда он снимал шлем в последний раз, запах обжег его, словно паяльной лампой. Он мог представить себе, на что это похоже после часа под жарким солнцем Дисса. Он глотнул воды, и Мишель заменила ее кофе. К сожалению, именно его скафандр совершенно не умел готовить правильно. Он походил на грязь, приправленную кофе.

— Спасибо, — пробормотал он и отхлебнул жижи. Кофеин действовал на организм мягче, чем стимулятор. Ему не хотелось еще раз испытать галлюцинации прямо сейчас. Он ошеломленно разглядывал активную людскую деятельность вокруг.

— А вы даром время не теряли, сержант.

— Что вы, сэр, — поднял руки вверх сержант Грин, — этот генерал лягушатников настоящий «молоток» и свое дело знает туго. Он просто приехал и все организовал. Теперь я могу понять, почему его солдаты считают, что он способен ходить по воде, словно посуху. Он хочет увидеть вас как можно скорее, сэр.

— О’кей, введите меня в курс дел, затем отправляйтесь на боковую.

Майк сделал еще глоток жижи и велел Мишель прокрутить все записи сенсоров после боя на десятикратной скорости. Он боялся, что пропустил что-нибудь во время галлюцинаций. Он просматривал на экране действия взвода и вполуха слушал сержанта.

— Первое и четвертое на ногах и помогают фрицам добраться до ГЛР, сэр. Особых трудностей нет, они применяют хорошую технику маскировки, и разведчики идут на флангах и снимают бого-королей впереди. Впрочем, мы потеряли Крэйтона. Думаю, что системы прицеливания бого-королей научились опознавать снайперов. С того момента я сказал им сразу драпать после выстрела.

По ходу движения лягушатники обеспечивают безопасность бульвара и со стороны ГЛО собираются сделать вылазку и прикрыть последний перекресток. Немецкий отряд ББС туннелями провел роту в тыл послинов и дает им жару на том конце ГЛО. В целом послины ведут штурм беспорядочно, но Корпус не считает, что это продлится долго.

Он прокрутил некоторые детали на медленной скорости, его подозрение подтвердилось. Когда он пометил подразделение послинов, которые убили специалиста Крэйтона, и отмотал запись назад, им оказался батальон послинов, которым удалось выскользнуть из клещей.

— Хороший доклад, — сказал Майк, отслеживая движение конкретного батальона, пока все сенсоры и разведывательные подразделения не потеряли с ним контакт.

— Спасибо, сэр, — сказал довольный сержант.

— Где вы взяли всю эту информацию? — Майк задрал бровь на показатель уровня своей энергии, затем кивнул. Он отметил, что саперы все еще обслуживали спящих, но уже сами начали отдыхать посменно.

— Я ведь наблюдал за вами последние два дня, сэр. Я сказал своему ПИРу учиться у вашего, и когда я спросил его насчет доклада, он продиктовал мне его основную часть.

— О’кей, — сказал Майк, шлем скрыл улыбку. — О французском генерале.

— Генерал Крено. Дьявольски организован, искренне дружелюбный ублюдок, но не дайте себя одурачить его обходительному обращению, он «молоток». И сержант Дункан явно вылез из шкуры вон, изображая вас крутым до невозможности. Генерал удивлялся, что вам требуется сон, он сказал, что ему сказали, что вы сделаны из стали и резины.

— Ха! Прямо сейчас я чувствую себя сделанным из студня и той фигни, что выковыриваешь между пальцами ног.

Майк наконец снял шлем и понюхал воздух. Вонь послинов значительно уменьшилась. Сержант Грин заметил его выражение.

— Когда саперы показали лягушатникам, как включить воду, генерал отрядил несколько своих солдат смыть останки послинов в море, сэр. Некоторое время назад запах просто бил по носу после скафандра, — признал сержант.

— Formidablu.

— А? Простите. А, сэр?

— Внушительно.

— Да, сэр, — признал сержант. — В этом слове весь генерал Крено.

— И последнее, по порядку, но не по значимости, насчет сержанта Дункана? — Майк набрал координаты Дункана и нахмурился.

— Британцы как раз выходят к периметру лягушатников, сэр. Сейчас они готовятся к отправке на ГЛО.

— Американское подразделение? — спросил Майк, сканируя карту взад и вперед в поисках значков в виде орла. Их было совсем мало, с большими промежутками между ними, и все представляли небольшие подразделения.

— Американского подразделения нет, сэр, — угрюмо сказал сержант.

— Что?

— Уильямс докладывает об отдельных выживших, их мало, им явно пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть. И это собранные с миру по нитке подразделения численностью со взвод или роту, не осталось ни одной первоначальной части. Там есть даже несколько старших офицеров, но они командуют ротами и взводами писарей и клерков. Там все перемешалось, сэр.

— Крохи от собачьего завтрака. О’кей, я пошлю туда остаток отделения командами по два человека собрать как можно больше выживших. Когда они вернутся, мы уходим.

— Согласен, сэр.

— Давайте на боковую. Какой порядок отдыха?

— М-м-м, когда первое и четвертое вернутся, они встанут в оборону, третье и пятое отдыхают, сэр.

— Хорошо, отправляйтесь спать.

— Есть, сэр.

Речь сержанта стала невнятной. Он прислонился к оставленной лейтенантом каменной глыбе и мгновенно уснул.

Майк связался с вторым отделением и сказал, что у них есть тридцать минут разыскать всех отставших и отправить их к перекрестку. Затем он отправился на поиски «внушительного» французского генерала.


Он нашел его на бывшем командном пункте немцев, разговаривающим с Корпусом по немецкой рации. Майк остановился в стороне, пока адъютанты сновали туда-сюда с рапортами и приказами. Окруженный гомоном действующего командного пункта, он чувствовал себя здесь не к месту в своей закопченной боевой броне. Несмотря на тяготы сражения, большинство офицеров и персонала командного пункта носили опрятную, пускай и не слишком свежую, форму.

«Да, но если бы не мы, они были бы сейчас фуражом для детенышей послинов».

Генерал поднял голову и пронзил его взглядом.

— Лейтенант О’Нил? — спросил он.

— Да, сэр Сержант Грин сказал, что вы хотите меня видеть.

— Мы принимаем рапорты о нарастании массы послинов. Какое ожидаемое время прибытия других частей?

— Я дал второму отделению тридцать минут, затем начинать отход. И я полагаю, на это тоже понадобится некоторое время, сэр. — Майк пожал плечами, броня скрыла жест от окружающих.

— И ваша оценка?

— Один час, всего, сэр. Американское подразделение представляет собой разрозненные фрагменты. Моим людям, собственно, придется ходить там с громкоговорителями.

— Не станут ли они тогда легкой целью? — спросил один из офицеров французского штаба.

Майк щелкнул переключателем, на месте шлема возникло голографическое изображение головы рычащей пантеры.

— Это значит, что одним или двумя послинами станет меньше, сэр, — сказал он.

Генерал Крено рассмеялся.

— Итак, товар точь-в-точь как в рекламе! Вы свирепы именно так, как и говорил ваш сержант, да! Что ж, в суровый час нам такие и нужны! Пойдемте поговорим. — Он дал Майку знак проследовать за ним глубже в здание.

Недалеко от командного поста он остановился. Место находилось рядом с линией самого глубокого проникновения послинов в сектор немецких танкистов. Стены покрывали следы пуль, в них зияли дыры от снарядов стодвадцатимиллиметровых орудий и гиперскоростных ракет. Ноги Майка давили густую россыпь гильз всей тяжестью полутонного скафандра. Генерал посмотрел на подбитую БМП «Мардер», затем повернулся и постучал по груди Майка.

— Здесь бьется сердце воина, лейтенант О’Нил, — серьезно сказал он. — Но воин и солдат это не всегда одно и то же. Есть внутри вас дисциплина солдата или там только свирепость воина?

— Я могу исполнять приказы и отдавать их сам, сэр, — произнес О’Нил после некоторого раздумья. — Я считаю себя солдатом. Современная служба имеет тенденцию подавлять воинскую сторону, что, на мой взгляд, не совсем правильно. Только воин может продолжать выполнение задачи, когда все вокруг мертвы. На свете много солдат, но судьбу сражения решают воины.

— Тогда выслушайте это своей солдатской стороной, лейтенант, — сказал генерал с мрачным видом. — Если послины вернутся всей массой, мы отступим, независимо от того, успеют американцы выйти или нет.

Это было больше, чем он ожидал, но меньше, чем надеялся.

— Вы разговаривали об этом с генералом Хаусмэном? — осторожно спросил лейтенант.

— Это его приказ. С которым я полностью согласен, кстати. Главной линии нужны мои войска в сравнительно целом состоянии. Когда послины вернутся, они будут держаться здесь крепко, на испуг их уже не возьмешь. Корпусу нужна моя дивизия для удержания линии. Мы не можем остаться здесь и положить себя на алтарь храбрости. Вы понимаете?

Генерал посмотрел на гладкую маску брони. Ему хотелось бы знать выражение лица внутри.

— Да, сэр. Я понимаю. — Майк сделал паузу и нажал несколько кнопок на пульте предплечья. Спустя мгновение он продолжил: — Сэр, я с моим взводом останусь здесь, пока не почувствую, что позиция более непригодна для обороны.

— Очень хорошо, согласен. Надеюсь, такая ситуация не наступит.

— Mon General! — закричал один из офицеров французского штаба, размахивая микрофоном.

Генерал пошел назад на командный пункт, Майк последовал за ним.

— Генерал, сообщение с одного санитарного вертолета. Они докладывают, что над городом в нашу сторону движется какой-то крупный корабль.

— Дайте сюда, — сказал генерал, выхватив микрофон. — Говорит генерал Крено, кто это?


СУ04, старший уоррент-офицер [44] четвертого класса Чарльз Уокер больше всего любил бреющие полеты на низкой высоте. Наклонить нос «Блэкхока» или ОН-58 и прижать его к поверхности на максимальных оборотах. Доводит до умопомрачения обслуживающий персонал и командиров, которые почему-то не испытывали большого счастья по этому поводу, но когда пахнет жареным, это лучшее место в бою. Что и доказывала нынешняя ситуация.

На занятой послинами территории имелся небольшой разрыв, он шел извилистым курсом к расчищенной землетопами посадочной площадке. Места для разворота и обратного полета к морю было недостаточно, для приземления вертолета требовалось подняться к крыше здания, развернуться и резко опустить вертолет вниз на посадку. Затем кабина наполнялась поломанными телами бронекавалеристов, и ты снова поднимался в воздух. В операции участвовали свыше сотни вертолетов различных контингентов, просто чудо, что не произошло ни одного столкновения. Когда Уокер сделал последний вираж на низкой высоте и начал подъем к крыше, его правый пилот, СУ01, с которым он никогда раньше не встречался, издал сдавленный возглас.

— Черт, что это? — спросил, указывая подбородком.

Уоррент-офицер Уокер посмотрел вверх и влево. Вдалеке, как далеко, определить было трудно из-за искаженной перспективы, вверх поднимался гигантский многогранный корабль. На мгновение он мучительно пытался вспомнить, затем до него дошло. В молодости он как-то наблюдал за игрой в «Подземелья и Драконов» в комнате одного из младших офицеров. Поднимающийся корабль в точности напоминал игральную кость странной формы, с помощью которой определяли ходы. Черный и усеянный… оружием. Вот дерьмо.

— Свяжись с лягушатниками, — резко сказал он. — Думаю, к ним жалуют гости.

Он как мог быстро прибавлял газу двигателям, сражающимся с набором высоты. Когда температура двигателей стала повышаться, ему осталось только надеяться, что его тарахтелку сочтут слишком незначительной целью.

Правый пилот схватил микрофон, когда он решил не испытывать судьбу. Он резко повернул вправо, затем влево. В корме старшина экипажа готовился открыть двери для приема раненых. Внезапный вираж швырнул его через все пространство грузового помещения. Он врезался в дальнюю дверь, из груди с шумом вырвался воздух. Он схватился за свой страховочный конец и, перебирая его руками, стал карабкаться к сиденью. Уокер продолжал бросать машину из стороны в сторону, взбираясь к крыше здания.

Внезапно их обдала волна жара, когда струя плазмы прошла через место, где только что находился вертолет. Уокер рванул ручку управления вверх и назад, и «Блэкхок» круто развернулся на месте и понесся к земле. Второй пилот завопил и попытался перехватить управление, а подвергшийся столь жестокому обращению старшина экипажа завизжал позади, но практически у поверхности Уокер выровнял вертолет. Они спикировали на триста метров за пару секунд.

— Вызывай французов, — прокричал сконцентрировавшийся уоррент-офицер. — Я сваливаю! Мы не сможем перевалить это здание и остаться в живых. А если мы не перевалим за здание, мы не сможем вывезти раненых. Следовательно, мы уносим ноги отсюда!

Он чувствовал себя последним дерьмом, оставляя позади всех раненых, но он никак не мог противостоять этому, чем бы оно ни являлось. Он видел, как другие вертолеты закладывали виражи в сторону суши, укрываясь за прибрежными зданиями, даже если их занимали послины. Лучше это, чем боевой корабль, направляющийся сюда. Те, кто был слишком далеко над морем, стали вспыхивать и падать.

Он проклял судьбу, но поделать ничего не мог. Даже если бы он вел боевой вертолет, он бы все равно ничего не мог поделать, не было такой боевой техники, способной атаковать эту штуку и выжить. Но перехитрить ее? Он подумал об ущельях между зданиями, подумал о всех счастливых днях своей жизни, о глупой гордыне и высокомерии и бросил машину в крутой вираж.

— И какого черта вы собираетесь сейчас делать? — спросил правый пилот. Позади старшина экипажа издал очередное «Ай», когда его мотануло на страховочном конце и шарахнуло о сиденье. На этот раз он крепко ухватился за ручки, забрался в него и пристегнулся.

— Мы можем уйти по безопасному бульвару к ГЛО. По нам немного постреляют на перекрестках, но если мы поведем заградительный огонь, мы, может быть, проскочим.

— Может быть — это не лучший ответ! — прокричал второй пилот.

— Там раненые, и мы идем за ними, мистер. Вот и все.

— Твою мать.

— Это «Твою мать, сэр!».

— Твою мать, сэр.

— Ты знаешь девиз Береговой Охраны, парень? — чуть погодя спросил уоррент-офицер.

— Semper Paratus [45]? — спросил озадаченный правый пилот.

— Нет, другой, неофициальный. «Мы должны выйти, но не обязаны вернуться».

— О. Да. — Младший уоррент покорно кивнул. — Добро, сэр.

— Извините меня, сэры? — спросил старшина экипажа по интеркому.

— Да?

— Что это была за чертовщина?

— Это командный корабль, — сказал Майк в молчание после передачи, — называется К-Дек, командный додекаэдр. Несет бригаду примерно в тысячу двести лучших послинов, основную технику бригады, оснащен тяжелым космическим оружием; межзвездным двигателем, планетарными двигателями, имеет полуметровую броню и так далее.

Он сделал паузу и оглядел галльский персонал.

— Про такое, джентльмены, мы, американцы, говорим «тут все принялись палить со всех сторон», подразумевая, что сражение закончено. Когда он зависнет над нами, нам будет нечем его остановить.


Здание содрогнулось от удара плазменного орудия по крыше, на улицу потоком посыпались массивные обломки. Секция пластобетона раздавила французского солдата, когда техника на улице поспешила в укрытия. До Майка донесся стрекот вертолета самоубийственно отважного санитарного пилота, заходящего на посадку. Майк прикинул, что его шансы остаться в живых при повороте на перекрестке составляют примерно один к десяти. Если его не завалит обломками, его поразят орудия К-Дека, когда он окажется над ними.

— Я думаю, это можно рассматривать как подавляющие силы, — сказал Майк с эксцентричной улыбкой. — Начинайте отход, генерал. Мы уведем американцев вниз. Может, нам удастся удрать от него. Мы прорвемся.

— Oui… Merde [46]! Что ж, как говорится, «Аuсun plan de bataille ne survit contact avec I’ennemi». [47]

Майк мрачно засмеялся, услышав цитату из уст французского генерала.

— И в оригинале это Клингон, верно?

— C’est qui? [48] — недоуменно спросил адъютант, когда генерал тоже рассмеялся.

Веселье длилось недолго.

— Второе отделение! — сказал Майк в свой микрофон. — Сержант Дункан!

— Да, сэр, мы собрали всех уцелевших, кого смогли найти. Что это была за чертовщина?

— Это конец света.

Майк огляделся и схватил французский рюкзак. Не обращая внимания на протесты владельца, он пошел к выходу из здания, вываливая по дороге содержимое. Он остановился у входа в оперативный центр и облегчил французского часового на один предмет из его снаряжения. Когда тот начал было сердито протестовать, генерал жестом велел ему замолчать. Майк ничего не замечал.

— Ведите уцелевших вниз. Заберитесь как можно глубже. У нас тут серьезные проблемы, спросите свой ПИР, у меня нет времени. Сержант Грин?

— Да, сэр, — ответил полусонный голос. — Я уже встал.

— У нас гости.

— Да, сэр. Что мы будем с этим делать? И что это?

— Это командный корабль, К-Дек. Ведите взвод на крыши и начинайте играть с ним в лазерные пятнашки. Надеюсь, вам удастся отвлечь его от ГЛО на некоторое время. Оставьте мне одну пусковую установку ГСР, нет… — Он немного подумал. — Что мы сделали с тем боевым шаттлом?

— Он все еще там, насколько я знаю, — озадаченно ответил сержант.

— О’кей, пошевеливайтесь. Берите два отделения и отправляйтесь на крыши. Рассредоточьтесь и двигайтесь прочь от ГЛО и от шаттла. Ведите огонь по К-Деку, стреляйте и сразу меняйте позицию. Все время уклоняйтесь. Когда потеряете двадцать пять процентов взвода или если К-Дек будет вас игнорировать, уходите. Хотя если мы не сможем его остановить, я не знаю, что сможет.

— Как насчет ядерного заряда, сэр?

— Он способен сбить практически любое средство доставки, какое у нас есть, — сказал офицер и вышел наружу.

— О’кей. Что вы собираетесь делать?

— Я отправляюсь к тому шаттлу, — сказал Майк, включил антигравитационную тягу и устремился вертикально вверх.

— А что там, сэр? — спросил сержант Грин, разбивая взвод на две команды.

— Море боли.


Майк прыгал по крышам на полной скорости, установив на максимум систему маскировки. Помимо камуфлирующей голограммы, старательно воспроизводящей цвет и структуру поверхности крыши, модифицированное поле индивидуальной защиты отклоняло сигналы радаров и подпространственных детекторов, а подпространственное поле крошечной силы сглаживало турбуленцию движения и понижало уровень шума. Колдовские чары комплекса обманных устройств, похоже, работали, К-Дек довольствовался концентрированным огнем по занятому людьми зданию.

Крыша мегаскреба Дантрен представляла собой искореженную массу оплавленного металла и вспучившегося пластобетона. Рухнувшие по обе стороны здания напоминали картину Сальвадора Дали. Струи плазмы били сейчас по ГЛО и отступающей французской части. Майк увидел, как в воздухе разнесло самоубийственно отважную вертушку, пытавшуюся повернуть на перекрестке. После этого он решил не оглядываться.

К-Дек полностью игнорировал шаттл. Майк понял причину, когда добрался до него. Послины уже побывали здесь и разгромили все внутри. Они разбросали или разбили остатки оружия и боеприпасов, воронки на крыше отмечали места, где послины в спешке подрывали амуницию.

Не обращая внимания на оружие, Майк направился к отсеку двигателя. Открыв люк, он набрал код на незаметной панели. С жужжанием выдвинулся лоток, Майк вынул лежащую внутри тяжелую коробку. Он положил ее во французский рюкзак и принялся добавлять гранаты из скафандра, которых в объемистом отсеке амуниции набралось двести восемьдесят пять. К ним он добавил все свои снаряженные магазины и все оставшиеся на шаттле боеприпасы. Снаружи он тщательно примотал липкой лентой последнюю оставшуюся гранату. В результате общий вес составил сто килограммов, из которых пять тысячных процента составляло чистое антивещество.

Выбравшись из шаттла, он проверил положение К-Дека. Он действительно изменил курс и преследовал взвод, опустившись ниже для лучшего прицеливания. Следуя приказам, взвод двигался прочь от ГЛО, отделения располагались далеко друг от друга. Не пользуясь маскировкой, они быстро неслись по крышам, непрерывно стреляя вверх. По поверхности черного куба гуляли линии серебряных молний, порождая клубы пламени. Они стреляли метко, он мог видеть две поврежденные орудийные установки. Они напоминали мух, погоняющих лошадь своими укусами. Майк поискал сигнал маяка сержанта Грина, но он отсутствовал. Затем он проверил диаграмму потерь и отметил, что отделения уже превысили уровень в двадцать пять процентов, но они, словно пикадоры, продолжали изводить своего массивного быка. Это было состязание по типу «пан или пропал», редко кто выживал после попадания космического орудия. C’est la guerre [49]: ты идешь в Армию умирать, и она посылает тебя туда, где ты сможешь умереть.

Майк проверил собственный уровень энергии, пожал плечами и пустился вдогонку за К-Деком с мешком на плече.

Он повернул регулятор бега, очертания ног стали расплываться от скорости. Гигантский куб заполнял небо по мере приближения. Три последних шага разбега, он прыгнул вверх и взмыл на антигравитационной тяге. Оружие и детекторы корабля послинов проектировались для противодействия космическому оружию. Там стояли лазеры, которые могли сбить на лету гиперскоростную ракету. Плазменные орудия могли испепелить гору. Детекторы могли засечь вражеский корабль на расстоянии светового часа. Ни один из них не проектировался для обнаружения одинокого бронированного боевого скафандра.

Окутывающие голограммы и подпространственные глушители, поглотители радаров и лидаров провели его внутрь космической оборонительной системы к самой обшивке космического крейсера. Он прилепил перчатку к одной из граней корабля и пополз вверх, перебирая руками, к ближайшей установке тяжелого оружия.

— Мишель, передай на всех частотах, — негромко произнес он. Он прилепил рюкзак к обшивке и для надежности заякорил его вторым зажимом. — Максимальный приоритет. Ядерный взрыв, тридцать секунд. Передай координаты.

— Есть, сэр.

Он развернулся лицом наружу на зажиме и просунул палец в кольцо старомодной гранаты, которую «позаимствовал» у французского часового. У него совершенно не было таймеров, да и вообще детонаторов.

— Мишель.

— Да, лейтенант.

— С тобой было приятно работать, — сказал он, наблюдая за медленно ползущими секундами.

— Спасибо, сэр.

— Пошли по сети то письмо к моей жене, сбрось всю имеющуюся у тебя информацию на командный сервер и скажи, пожалуйста, взводу прятаться в укрытие. Его работа здесь закончена.

— Уже сделано, сэр. Протокол ядерного предупреждения определяет немедленное копирование информации. Было приятно с вами работать. Да хранит вас Аллдената.

— Спасибо.

Внезапно он ощутил дрожь обшивки корабля, когда в его направлении пошла полоса дробин. Его броню шваркнуло об обшивку и замолотило по ней, словно горошину в банке. Он почувствовал, как отказала система гашения инерции.

— Мишель? — закричал он, когда без предупреждения вырубились системы скафандра. Только железная хватка предотвратила соскальзывание металлической перчатки со скобы зажима. Корабль начал резко снижаться, разворачивая грань, на которой он висел, в направлении массы послинов, хлынувших на крыши внизу.

— Тревога, тревога! — произнес нечеткий металлический голос, отчасти знакомый, самого скафандра, его сущность. — Неминуемо повреждение скафандра! Повреждение ПИР сто процентов. Повреждение окружающей оболочки, сто процентов. Энергосистема: аварийное включение запасного контура. Отказ энергосистемы через двадцать секунд!

Пули послинов продолжали сыпаться градом вокруг него, внизу живота захолодело, когда ГСР влепила в корабль всего в паре метров. Он понял, сейчас или никогда.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он и отпустил зажим.

Чека гранаты осталась у него в руке. Падая вниз, он перевел указавшие системы скафандра на ручное управление и установил скафандр на максимальную инерционную защиту. Шансы были ничтожные, но терять ему было нечего.


Аз’ал’эндай треснул по консоли и триумфально заулюлюкал.

— Эти трешкрины горят под моими когтями! — закричал он и осмотрел в сторону Арттаналата, своего кастеляна.

Почтительный кессентай покачал ящероподобной головой из стороны в сторону, когда обзорные экраны осветили рубку сполохами выстрелов орудий главного калибра.

— Вы гоните их слишком настойчиво, Кенеллай. Эти треши коварны, как Аллд’нт.

— Вздор, — насмешливо фыркнул командир бригады. Он подергал хохолком и потряс головой. — Ты старый беззубый дурак.

Он еще раз выстрелил из главных орудий по вертлявым скафандрам. Это напоминало сражение с блохами при помощи факела, но двоих все же достало.

— Смотри, как горят эти одетые в металл треши! Они напоминают звезды в ночном небе!

Большинство постов на мостике управления пустовало, но это было нормально. Корабли проектировались с расчетом, что управлять ими сможет всего один бого-король. Тот факт, что сражение почти целиком зависело от решений причудливо запрограммированных компьютеров, никогда не приходил кессентаю на ум. Кораблем управляют так, как им управляют. Они понимали в этом не больше, чем шимпанзе разбирается в телевидении. Оно работает, я могу переключать каналы. Вуаля.

— Аз’ал’эндай! — донесся возглас по вспомогательному каналу связи. Это был тот трижды проклятый щенок, Туло’стэналоор.

— Чего тебе надо? — рассвирепел командир. — Сначала ты убил моего эсон’антая, затем уничтожил мой оолтон’, затем ты бежишь, затем ты…

— Аз’ал’эндай, заткнись! — проревел нетерпеливый командир батальона. — У тебя металлический трешкрин на боку оолт’послина! Он там явно не к добру. Мы сейчас стреляем по нему!

— Что? — воскликнул внезапно сбитый с толку командир. — Уут фусирто! А детекторы?

Он поискал на пульте перед собой, затем понял, что управление датчиками находилось на одном из других постов. Но на котором?

— Проклятое оборудование Аллд’нт! — прокричал он, бегая от поста к посту. На третьем он узнал символы, какие искал, и ударил когтями по соответствующим кнопкам. От показаний у него перехватило дыхание. Он вдавил кнопку связи на пульте детекторов. — Туло’стэналоор! Огонь! Убей его! У него бомба из антиматерии!

Он побежал обратно к пульту стрельбы главными орудиями, отпихнул заикающегося кастеляна и начал разворачивать оолт’послин в направлении оолт’ондай Туло’стэналоора. Пока он это делал, завизжал сигнал другого датчика, и под вопли надвигающегося рока он направил корабль вниз в паническом стремлении спастись.


Спускающийся корабль отшвырнул скафандр лейтенанта О’Нила в сторону, скорость снижения массивного сооружения превышала действие ускорения свободного падения слабой гравитации Дисса. Толчок был последним, что почувствовал Майк, так как почти одновременно взорвалась осколочная граната.

Взрыв гранаты причинил массированные разрушения боеприпасов гравиоружия и гранат скафандра. Винтовочный патрон использовал незначительное количество антиматерии в качестве метательного заряда. При нормальном использовании слабый импульс энергополя, похожего по своей природе на поле индивидуальной защиты, разрушал крошечное стабилизирующее поле, которое не давало антивеществу соприкоснуться с обычным веществом. Другое поле удерживало антиматерию от доступа к частям оружия, так что она контактировала только с каплей обедненного урана. Когда антивещество касалось урана, два типа материи мгновенно превращались в массированный выброс энергии.

Энергия весьма эффективно направлялась в нужную сторону и использовалась для ускорения уранового снаряда по стволу гравиоружия.

Когда сдетонировала начиненная обычной взрывчаткой французская граната, она разрушила огромное число стабилизирующих полей антиматерии в непосредственной близости. Каждое поле удерживало заряд антивещества эквивалентом сто килограммов тринитротолуола. В мешке их было несколько сотен.

Подрыв винтовочных боеприпасов, в свою очередь, разнес гранаты с антиматерией. Гранаты фактически содержали меньше антивещества, чем патроны, но оболочка давала гораздо больше осколков, что оказалось весьма кстати.

Коробка с шаттла также содержала антивещество. И довольно много.

Повсеместно распространенная субстанция служила главным источником энергии всех энергонасыщенных устройств Галактической Федерации. В случае с боевыми шаттлами это был осознанный выбор из его высокого соотношения масса-энергия. Шаттлам был необходим источник энергии не только для коротких межпланетных перелетов, но и для питания их тераваттных лазеров.

Коробка же в отличие от гранат и амуниции обладала прочной защитой от повреждений. Конструкторы предчувствовали возможность проникающего повреждения, которое может достичь емкости. Емкость не только была сделана из крепкого сталепласта, подобного броне боевых скафандров, ее также защищало мощное энергетическое поле.

Когда сдетонировали первые боеприпасы, серия быстрых взрывов, а по существу — один расширяющийся шар атомного огня, была выдержана с легкостью. Как и первые взрывы гранат, мощности просто было недостаточно для нарушения целостности надежно спроектированной системы хранения антивещества.

Однако гранаты детонировали практически вплотную к коробке, а осколки оболочки из иридия разлетались на скорости примерно в половину скорости света.

Первые несколько кусочков расплавленной иридиевой шрапнели прилипли к стенке коробки и испарились в огненном шаре. Спустя несколько микросекунд после взрыва обычной гранаты тысячи заряженных частиц бомбардировали внешнюю часть коробки. Под таким натиском пали сначала внешнее защитное поле, затем сталепластовая броня и в конце концов внутреннее защитное поле.

После чего сдетонировало почти четверть килограмма антиматерии, взрыв которой мог бы поспорить с Большим Взрывом.

Скафандр швырнуло в сторону, когда командир корабля произвел последнее паническое изменение курса. Изменение курса переместило скафандр Майка через ребро обшивки на соседнюю с магнитной бомбой из антиматерии грань и выше ее, когда она сдетонировала.

В первые несколько микросекунд после подрыва винтовочных зарядов и гранат произошел ряд событий. Корабль качнулся вверх и назад, снова навалившись на скафандр. Ударная волна запального взрыва разрушила плазменное орудие, стрелявшее по быстро отступавшим скафандрам, что позволило уйти последним нескольким уцелевшим. И толчок взрыва швырнул командира на пульт управления, тем самым выведя его из игры.

После второго удара Майк потерял сознание. Биотический организм скафандра отреагировал на происходящее и впрыснул ему гиберзин. Когда пользователь выбывал из игры, скафандр мог принимать собственные тактические решения. Он проанализировал ситуацию:

1. Подрыв ядерного заряда происходил в непосредственной близости его ПротоПлазменной Разумной Системы.

2. Вероятность выживания его ППРС была низкой.

3. Гибель ППРС повлечет его собственную гибель.

Анализ являлся условно-оптимальным. В соответствии с анализом были проведены немедленные мероприятия.

Поэтому когда первая волна энергии перевалила грань обшивки крейсера, она ударила по скафандру, быстро ставшему невесомым, как перышко. Скафандр находился почти в тридцати метрах от корабля, почти не обладал инерцией, был напитан кислородом и несся прочь на максимальном ускорении, когда сдетонировал основной заряд. Это было самое лучшее, что скафандр мог сделать при данных обстоятельствах.

Взрыв разорвал космический крейсер пополам, испарил грань, к которой была прикреплена бомба, и разметал половинки корабля в разные стороны. Одна врезалась наискось в ближайший мегаскреб, уже рушившийся от ударной волны ядерного взрыва. Она попала в верхнюю часть здания объемом в кубическую милю, половину свалила на поверхность и также обрушила еще два здания, прежде чем остановилась.

Другую секцию массивного корабля подбросило вертикально вверх. Она поднималась на краю грибовидного облака, черная раковая точка на поверхности красивого огненного шара, и в конце концов упала вниз и врезалась в еще один мегаскреб, удерживаемый послинами.

Скафандр Майка находился поблизости от первой секции корабля. Прикрытый сначала летящей вниз половиной космического крейсера, его вскоре подхватил главный фронт ядерного шара, и он быстро достиг скорости свыше четырех тысяч миль в час. Скафандр по касательной пронесся по крышам двух мегаскребов, где ему оторвало обе ноги, и, наконец, сквозь прибрежный мегаскреб, где он потерял руку. Оставшаяся кираса и шлем вылетели из мегаскреба позади фронта ударной волны и несколько раз полого срикошетили от поверхности океана. В конце концов то, что осталось от скафандра, потеряло достаточно скорости, ушло под воду и опустилось на дно на глубине шестидесяти метров.

Бронированный боевой скафандр стоит почти столько же, что и боевой шаттл, и даже чрезвычайно серьезно поврежденный скафандр сохраняет какие-то функции. Когда скафандр упокоится в подводной могиле, сигнальный маяк, на установке которых абсолютно настаивали дарелские крохоборы, начал свое заунывное пиканье.


Бюрократы либо были наделены даром предвидения, либо они были идиотами. «Морские котики», приданные Экспедиционному корпусу, еще не утвердились во мнении по этому поводу. Когда им приказали отправляться на Дисс, никто не мог объяснить им зачем. Поскольку «котики» использовались для многих задач, помимо тайных диверсий, смысл отправки мог заключаться в чем угодно. Их могли послать туда для ликвидации неразорвавшихся боеприпасов. Их могли послать туда для перекрестного обучения иностранных войск. Их могли послать туда для разведки в тылу послинов, путем скрытой высадки с моря.

Как оказалось, им предстояло заняться бурно развивающимся бизнесом по спасению имущества.

Ядерный взрыв недельной давности смел в море много всякой всячины. Помимо разнообразного оборудования индоев, пригодного для повторного использования, наиболее распространенными были бронированные боевые скафандры, их маяки взывали к спасению самым гнетущим образом. Из четырнадцати скафандров, извлеченных к настоящему моменту, только в четырех находились выжившие обитатели.

Этот, конечно, явно стоял в очереди на списание. Сталепласт выглядел испекшимся, металлические части посинели от атомного жара. Одна рука и обе ноги отсутствовали, морской червь пытался через биотическую заплатку добраться до обгоревшей коричневой плоти. Нетронутыми выглядели только голова, торс и живот.

— Да уж, — сказал старший команды по подводному переговорному устройству, — над парнем поработали кувалдой. Проверь его, Спок.

Он смахнул со своего резинового костюма любопытную сифонофору, деликатное создание скрылось за светящимся облачком.

Старшина-техник взмахнул ластами, подплыл к шлему скафандра и подсоединил провод. Собранный на скорую руку прибор посылал импульс активации данных на центр жизнеобеспечения скафандра в бедственном положении. Прием показаний происходил медленно.

— Это тот самый лейтенант, которого они ищут, сэр, — произнес старшина на фоне шума пузырей выдыхаемого воздуха. — ПИР сгорел, как и большинство прочих систем. Не думаю, что тут найдется… Матерь Божья!


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава