home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


40

Провинция Андата, Дисс IV.

24 июня 2002 г., 13:24 по Гринвичу.


— Месяц? — сглотнул Майк.

— Угу, — сказал генерал Хаусмэн, — ты находился в починочной мастерской свыше месяца и побудешь здесь еще какое-то время. У них ушло две недели только на устранение вреда от радиации.

— Что случилось с экспедиционными силами? На Диссе? — Мой взвод? — хотелось ему спросить.

— Ну, К-Дек взлетел на воздух довольно красочно и набедокурил на большей части города. Мы воспользовались последствиями. Послины не могли пройти по эпицентру, и мы обернули это препятствие на местности в свою пользу. Затем, удерживая эти позиции, мы сподобили индоев соорудить нам скотобойню, — безжалостно улыбнулся он. — Затем принялись крошить поганых ублюдков.

— Не могли бы вы выразиться конкретнее?

— Знаешь, что такое наклонные бойницы? — спросил генерал, держа перед лейтенантом стакан воды с соломинкой, чтобы он смог попить. Выращенная заново рука была еще слишком слаба.

— Как в рыцарских замках? Отверстия, из которых льют масло над воротами?

— Льют кипящее масло и тыкают копьями, да. Ближе к концу эпохи замков и вплоть до двадцатого столетия использовалась несколько другая техника.

Непосредственно за главными воротами располагалась площадка, на которой отряд выстраивался перед вылазкой. Иногда врагу удавалось прорваться сквозь первые ворота. Стены по обе стороны площадки для вылазок были усеяны бойницами, целыми сотнями. Враг набивался на эту площадку, и она становилась полем смерти, простреливаемой зоной. Отсюда, кстати, и происхождение термина.

Один офицер Первой дивизии ухитрился наладить отношения с высокопоставленным индоем. С помощью этого индоя мы превратили бульвары позади ГЛО в поля смерти глубиной в два здания. Затем мы отступили в них.

Послины входили на бульвары своими обычными толпами, Корпус открывал огонь с обеих сторон. Бульвары закупорили отрядами ББС в бетонных дотах, по обе стороны возвышались стены высотой десять метров. Снайперы с пятидесятым калибром на уровне пятого этажа работали по бого-королям…

— Это был ад. До позиций ББС добирались лишь отдельные послины. В такой манере мы обустроили два бульвара, все остальные блокировали и выставили мощную оборону. Послины просто шли и шли, почти никого из них не осталось, немногочисленные уцелевшие дали деру…

— Мы сделали вылазку и оттеснили их к посадочным модулям, где они погрузились и улетели, те из них, кто пережил бойню. Мы захватили свыше семи тысяч модулей, лэмпри и К-Деков, оставшихся внизу.

— Вы хотите сказать, что мы победили?

— Ага, — печально произнес генерал. — Как сказал поэт, это была славная победа, чтобы ее достичь, мы всего лишь потеряли лучшую часть семи дивизий.

Он сердито потряс головой.

— Но, по общему мнению, поворотным пунктом явился выход бронетанковых дивизий и уничтожение К-Дека. В твою сторону направляются несколько «цветастых ленточек». — Он положил на простыню синюю коробочку. — Вот первая, помимо «пурпурных сердец», это одна из нескольких театральных декораций в моем распоряжении. Поздравляю с твоей первой Серебряной Звездой, носи ее в добром здравии.

Это только за сбор выживших из батальона, могу себе представить, чем будет отмечено все остальное. Кстати, мы вытащили оставшийся под Квалтреном персонал — ну и работенка была, — и капитан Райт передает привет.

Впечатленный Майк взял коробочку.

— Визновски? — спросил он и посмотрел вверх.

Генерал кивнул.

— Я позабочусь о нем и о сержанте Грине.

— Спасибо, сэр. Можно мне получить другой ПИР? И доступен ли для загрузки центр с личностью Мишель?

— Новый ПИР в твоей тумбочке. — Генерал сделал паузу. Он выглядел несколько смущенным. — Аварийный сброс данных после ядерного предупреждения повлек за собой значительную потерю информации. Боюсь, что большинство… ну, дарелы говорят, что личные программы восстановить не удалось.

Майк выглядел ошарашенным.

— Я же сказал ей сделать резервную копию, — настаивал он.

Психиатр предупреждал о такой возможности генерала, который в глубине души посчитал это шарлатанством. Оказалось, что доктор был прав. Офицер, который не дрогнул, услышав про потерю большей части своего взвода и трех конечностей в сражении, горевал по поводу треклятой компьютерной программы. В Ударных Силах Флота все психи, что ли?

— Дарелский посредник сказал мне, что в неразберихе потерялось слишком много, чтобы можно было все восстановить. «Некритичная» информация стояла последней на сохранение. Когда подошла очередь сохранения личностей ПИРов, повреждения уже произошли. — Генерал помолчал. Судя по потрясенному лицу лейтенанта, требовалось сказать еще что-нибудь. — Дарелы работали почти неделю, прежде чем сдались. Мне жаль.

Офицер взял себя в руки с видимым усилием.

— Ничего, сэр. Черт, это же была всего лишь программа, верно? — Офицер плотно зажмурил глаза и сделал глубокий вдох. — Это все, сэр?

— Еще пара моментов. Ты помнишь тот памятный период, когда ты отключался в разговоре со мной по радио?

— Да, сэр, — ответил О’Нил с робким выражением. Оно стояло ближе всего к улыбке из того, что генералу доводилось у него видеть.

— Ну, после этого мы проверили эту прелестную фармакологию ваших скафандров. Тебе известно, что «Разбуди-Мертвого» заправляется в скафандр, а не производится им самим, верно?

— Да, сэр, — сказал Майк, не понимая, куда тот клонит.

— Так вот, в твоем скафандре имела место быть небольшая проблема с комплектом. А также у большинства остального батальона. Проклятая фармакологическая компания, которая его производит, забыла добавить Провигил, понижающий сонливость препарат. Там был один только стимулятор ГалТеха.

— О боже! — простонал Майк. Сила галактического препарата в десять раз превосходила метамфетамин. Неудивительно, что он чувствовал себя словно кот в цеху, полном грохочущих прессов. Его удивляло, как это его голова не выскочила из шлема.

— И поскольку они явно заправили его под завязку, ты получил тройную дозу.

Майк прикрыл глаза рукой и покачал головой. В конце концов он широко ухмыльнулся.

— Что ж, сэр, полагаю, это снимает меня с крючка.

— Да. Сержанта Дункана также ждет довольно приличная награда. Он вел американцев обратно к линии обороны после взрыва, когда послины начали первую контратаку. Мы не были готовы к ним, и дело могло запахнуть жареным, но он вместе с майором Одиннадцатого бронекавалерийского собрали уцелевших кавалеристов и ударили во фланг послинам. Когда на них стали падать эти ядерные гранаты Дункана, они сломались, словно прутик. Это дало нам реально необходимую передышку и немного распрямило плечи бронекавалеристов.

— Он чертовски хороший сержант, — сказал Майк. — Из того, что я слышал, ему, похоже, просто никогда не воздавали по заслугам. Он также заслуживает повышения.

— Я позабочусь об этом, — закончил генерал и согласно кивнул лейтенанту. — Твой отлет с партией раненых назначен на послезавтра. Спасибо, что сопровождали нас в путешествии, лейтенант. Поездка была чертовски захватывающей.

Генерал наклонился пожать руку лейтенанту:

— Удачи и храни вас бог.

— Я уже побывал в чертогах бога, — важно произнес Майк нараспев, — и не рекомендую повторять.

Генерал Хаусмэн похлопал его по плечу с легкой улыбкой и молча вышел из комнаты

Майк открыл коробочку, за которую заплатило так много людей, и с каменным лицом разглядывал свою первую медаль за мужество. Он опасался, что их будет больше.


«Герои появляются, когда кто-то допускает ошибку. Нам не нужны герои сегодня».

Командир батальона Армии США,

где-то на востоке Саудовской Аравии,

15 февраля 1991


предыдущая глава | Гимн перед битвой | ЭПИЛОГ