home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Вашингтон, Округ Колумбия, Сол III.

16 августа 2001 г., 20:12 восточного поясного времени.


Президент стоял на трибуне спикера Палаты представителей Конгресса США, руки твердо упирались в ее края, взгляд перебегал от конгрессменов к телесуфлеру и обратно. При его появлении не раздались принятые в таких случаях аплодисменты. Объявление о выступлении на совместном заседании Палаты представителей и Сената оказалось слишком внезапным и слишком зловещим для выказывания каких-либо любезностей. За несколько дней, прошедших между объявлением и самой речью, и страна, и мир оказались на грани паники, когда слухи начали распространяться подобно лесному пожару. Во всем мире войска были подняты по тревоге без малейшего намека, по поводу чего. В неизвестном направлении исчезало все возрастающее количество ученых и инженеров, важные проекты закрывались налево и направо, а их важнейший персонал исчезал в черной информационной дыре. Сейчас уже все знали, что речь идет о секрете, который потрясет мир, не знали только, что это за секрет. Вплоть до этого судьбоносного вечера.

— Члены Конгресса, судьи, соотечественники, — начал он с самым серьезным выражением лица, какое стране приходилось видеть, — нынешний вечер войдет в историю, этот вечер навеки отпечатается в памяти человечества на миллионы лет.

Он еще раз обвел собравшихся взглядом и почти физически ощутил нервозность собравшихся политиков. Он впервые видел, как обычно невнимательная аудитория сконцентрировалась на чьем-либо выступлении. Они не знали заранее текста этой речи и не собирались ее сразу обсуждать.

— В прессе ходило много слухов по поводу недавних событий, о секретных совещаниях, передвижениях войск и внезапных изменениях бюджета. Сегодня вечером я положу конец слухам и скажу вам правду, все ее величие и весь ее ужас.

— Мои дорогие земляне, — он продолжил фразой, которая приковала внимание многих к последовавшим словам, фразой, никогда не использовавшейся в подобных обстоятельствах, — пять месяцев назад со мной и с руководителями других стран вступили в контакт представители внеземной цивилизации. — Он поднял руки, чтобы успокоить шум среди присутствующих. — Они передали приветствия своего правительства, просьбу и горькое предупреждение…

Неплохо, подумал Майк, наблюдая за происходящим по кабельному телевидению, установленному в кафетерии. Он мог бы смотреть в своей комнате, но после всего того времени, проведенного в совместной работе с другими командами, коллективный просмотр казался почему-то более уместным. Команды ГалТеха сидели своими группами, потягивая любимые напитки. Во время трансляции, собравшей наибольшую аудиторию за всю историю телевидения, они в отличие от подавляющего большинства зрителей спокойно воспринимали ужасные вести и даже комментировали по ходу выступления. Они терпеливо ждали, пока президент постепенно описывал угрозу и сложившуюся обстановку. Майк улыбнулся иронии ситуации. В первую же неделю, когда начались исчезновения, один известный своей эксцентричностью обозреватель, пишущий в Интернете, просмотрел список пропавших, осознал, что более тридцати процентов составляли авторы научно-фантастических произведений, к тому же жанра боевой фантастики, и сделал правильные выводы. Большинство средств массовой информации целиком и полностью отвергли его заключения. «Марсианская угроза?» вопрошал самый мягкий заголовок. Мысленно Майк представил журналиста, с бутылкой виски в руке восклицающего «Вот!» оттого, что угадал.

— … Все руководители согласились на отсрочку до выяснения истинности ситуации. Что, если, несмотря на их дружеские заверения, они нас обманывают?

Подтверждение поступило только три дня назад. Отправленная с этими эмиссарами международная команда включала ученых, военных, представителей государств и прессы. Я вернусь к ней позже.

Тем временем, в условиях строгой секретности, группы военных и технических специалистов день и ночь работали в тесном контакте с галактическими партнерами над разработкой новых видов оружия, соединяя земные ноу-хау с галактическими технологиями. За прошедшее время эти группы, запертые на военных базах, лишенные общения с семьями и друзьями, не имеющие даже права сказать им, почему их изолировали, совершили ряд важных прорывов. Вопреки многим жертвам с их стороны, они создали настоящие чудеса.

— А, не такая уж это была и жертва, — съязвила летчик-истребитель за спиной Майка. — Гаденыш так и так собирался меня бросить.

Майк глянул на генерала Хорнера. Тот смотрел на экран с каменным выражением на внезапно постаревшем лице. Всего день назад было окончательно решено, какие силы оснащать в каком порядке и кто будет ими командовать. Несмотря на очевидную квалификацию для занятия должности Командующего Ударными Силами Флота, туда назначили другого, и генералу Хорнеру предстояло вернуться в «регулярные» войска, так как во Флоте отсутствовали другие должности генерал-лейтенантов. Если бы ему не повысили звание до генерал-лейтенанта, он бы смог командовать одной из дивизий, а теперь рука судьбы указывала на программу пополнения кадрового состава Армии. Более того, раз он не направлялся на Флот, его включили в обычный реестр на омоложение. Будучи сравнительно молодым, ему предстояли годы и даже десятилетия ожидания терапии. В общем и целом хороших новостей этот день не принес. Верхушкой пирога явилось получение бумаг на развод.

— Спроектированы и подготовлены к испытаниям и производству истребители, линкоры, авианосцы и ракеты, которые будут уничтожать врага в космосе. Также сконструированы новое стрелковое вооружение и бронетехника для защиты нашей страны и мира на поверхности…

Майк слегка пожал плечами и отстегнул ПИР от запястья. Он точно знал, чем это закончится. Последние два месяца команды работали по двадцать часов в сутки, взаимодействие с группами других стран оказалось гораздо шире, чем предполагалось вначале. Среди главных партнеров, «большой восьмерки», еще оставались тактические разногласия, но за очень небольшими исключениями, разработка всей техники, начиная от суперлинкоров и заканчивая бронескафандрами, его любимым детищем, завершилась. Теперь оставалось все утвердить, произвести и отправить в войска, и он подозревал, что и тут окажется на острие.

Он поднял ПИР к уху и шепнул:

— Домой.

Лишь на мгновение раньше получив разрешение соединяться с внешними линиями связи, ПИР подключился к обычной телефонной сети, набрал домашний номер Майка и замкнул звонок на его телефонную карту. Остальные вокруг него делали то же самое, комнату наполнил гомон звучащих с облегчением голосов.

— Алло? — произнес настороженный женский голос.

— Привет, милая, угадай кто. — Он обнаружил, что произносит слова с трудом, а глаза увлажнились при звуках знакомого голоса. Во рту ощущался соленый привкус.

— Майк? Кэлли, это папа! Иди сюда. Полагаю, речь шла о тебе? — спросила Шэрон

— Да, и о полутора сотнях других в Штатах. Спасибо, что не бросила меня. — Он дернулся, когда до него дошел смысл сказанного им, но генерал Хорнер, казалось, находился словно в другом месте.

— В смысле, не выбросила твои вещи за дверь? Я очистила большую часть травяных пятен. — В низком горловом смешке слышался намек на слезы.

— Что ж, не всем так повезло, — тихо сказал он, посмотрев на генерала.

— В таком же духе об этом высказался и президент.

— … должен с прискорбием сообщить, что потери человеческих жизней уже начались…

— Что? Прости, милая, я перезвоню. — Он сжал ПИР, обрывая связь, и пристегнул обратно к запястью. Он надеялся, что Шэрон поймет.

— … в состав представителей прессы входила известный международный репортер Шари Махасти. Она, ее видеооператор Марк Ренар, звукооператор Жан Каррон и продюсер Шэрон Леви, а также маршалы Сергей Леворст из России и Чжу Фенг из Китая, генералы Эртон из Франции и Трэйнер из Соединенных Штатов и взвод охраны из французских парашютистов, все погибли на Барвоне V…

— Боже правый, — сказала пилот. — Как это случилось?

Народ в комнате, все до единого с допуском к любой информации касательно надвигающейся войны, испытал шок от неожиданного объявления. Гул голосов достиг такого уровня, что одному из старших офицеров пришлось крикнуть: «Всем замолчать!»

— … объяснить, что произошло, и показать вам лицо врага, главные редакторы CNN и пресс-службы Министерства Обороны приготовили следующую пленку. Она представляет последнюю работу замечательного журналиста и, как не могут никакие слова, показывает истинное лицо дьявола. Эта передача была последним куском, перехваченным скрытыми кораблями поддержки Федерации. Родителям следует увести маленьких детей от телевизора.

— Генерал Трэйнер, мне бы хотелось поблагодарить вас за эту возможность… — Серьезные глаза темноволосой женщины-репортера излучали глубокую тревогу. Она находилась на поляне посреди пурпурного девственного леса. По бокам передаваемого изображения виднелись изогнутые отростки синего и зеленого цвета, тонкие и извилистые, они казались слишком хрупкими для обычной гравитации. Низкая, похожая на краба форма просеменила на заднем плане, какой-то щит с каким-то поручением, навеки запечатленный объективом.

— Каковы ваши впечатления о силах послинов и безопасности нашего положения здесь? Кажется, вокруг нас идет сражение. — Слышался отдаленный треск, как от тысяч молний, небо на заднем плане озарялось бледными сполохами.

Генерал уверенно улыбнулся.

— Ну, Шари, как вам известно, послины в целом не способны форсировать реки и горы под обстрелом. Хотя эффективная борьба с послинами ставит перед галактидами множество проблем, они удерживают эту территорию с приличной степенью надежности. Регион с двух сторон окружен большими реками, которые протянулись на значительное расстояние от первичного плацдарма послинов. И пока враг не обойдет реки вверх по течению, и с прикрытием наших легионеров, — он показал в сторону десантников французского Иностранного легиона, — нам ничего не грозит.

— Генерал Эртон, — она направила микрофон на спутника американца, — вы согласны?

— О да. — Высокий, аристократической внешности француз был облачен в темно-серый камуфляж, который каким-то образом хорошо сливался с преобладающим пурпуром фона. Он также одарил репортера ослепительной улыбкой, наравне с китайским и русским маршалами, ожидающими своей очереди успокоить нервничающего репортера. Только никто из них не принял во внимание, что репортер провела в зонах боевых действий больше времени, чем они все вместе, и развила в себе шестое чувство на опасность. — До сих пор послины не проявили способности форсировать эти реки. Вдобавок, согласно предоставленной нам информации, похоже, что после первоначальной высадки они не используют свои посадочные аппараты, как это сделали бы люди, в «аэромобильных» целях…

«Mon General! — прокричал голос за кадром. — Le ael!» Камера повернулась рывком, затем стабилизировалась на изумительном зрелище башен щитов, устремленных вверх на фоне заходящего фиолетового солнца. Над пурпурными лесными гигантами и башнями города нависал блок темного монолита, серебристые молнии устремлялись вниз, на оказывающих сопротивление людей и дарелов. В ответ на медленный подъем трассирующих снарядов к далекому посадочному модулю послинов вниз обрушился сверкающий клин стальной молнии, взрывная волна от луча плазмы подхватила камеру и бросила вверх, словно детскую игрушку.

Теперь картинка на экране была перекошена. Что-то, то ли пуговица, то ли клочок ткани с тела, в которое она упиралась, загораживало нижнюю часть изображения. Американский парашютно-десантный сапог неуклюже прислонился к серой груде тряпок, изувеченному трупу бывшего врага. Единственный живой человек в кадре, французский парашютист, отсоединил пустой магазин и оцепенело посмотрел на него. Затем он бросил его через плечо, протянул руку и вытащил из ножен штык. Примкнув его к винтовке, с криком «Саtеrоnе!» он исчез из поля зрения.

Немного погодя в кадре появились ноги, покрытые чешуей болезненно-желтого цвета и оканчивающиеся когтями, как у хищной птицы. Камера закачалась, теряя фокус, и экран помутнел красным. Ясного вида врага так и не было.

— Мои соотечественники американцы, — сказал президент, когда на экране снова появилась трибуна, — на нас надвигается буря, не похожая ни на одну из тех, что случались в нашей истории. Но подобно величественным дубам нашей страны, корни наши глубоки, союз наш крепок. Буря сорвет листву, поломает ветви. Но с божьей помощью этот союз переживет бурю, и весной мы снова расцветем.

Некоторое время стояла тишина, затем кто-то захлопал. Аплодисменты ширились, набирали силу, пока не превратились в громовую овацию, в утверждение. На краткое мгновение номинальные лидеры крупнейшей на Земле республики объединились в едином порыве, в стремлении выжить и с мечтой о будущем после мрака. На краткое мгновение возникло стремление к единству перед лицом бури.


предыдущая глава | Гимн перед битвой | cледующая глава