home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая

Вопреки всем логическим доводам на пороге кабинета в нерешительности стоял Кормилин. Впервую минуту Голиков даже не узнал Ивана Трофимовича – куда-то пропал внешний лоск, исчезла уверенность и респектабельность знающего себе цену человека.

– Проходите, садитесь.

– Да-да, спасибо, – торопливо пробормотал Кормилин.

Замдиректора фабрики неловко присел на стул, поставил на пол сумку и отвел в сторону глаза. Вид у него был жалкий, несмотря на добротное ратиновое пальто и пушистую ондатровую шапку.

– Шапку можете снять, – подсказал майор. – Или вы ее демонстрируете как образец внеплановой продукции ателье номер три?

Покраснев, Кормилин сорвал с головы шапку. Похоже, он не заметил сарказма в словах Голикова.

– Извините, я так растерян, что забыл об элементарных правилах приличия.

– Полноте, Иван Трофимович, бог с ними, со всеми этими светскими условностями, – майору никак не удавалось отделаться от напускного иронического тона, которым он пытался скрыть изумление, вызванное неожиданным появлением Кормилина. – Лучше скажите, почему вы утром не явились?

Кормилин тяжело вздохнул.

– Вы можете мне не поверить, но я сильно испугался.

– Так испугались, что заставили полдня себя ждать? Или у вас были основания бояться встречи со мной?

Не отреагировав на последнюю реплику, Кормилин продолжил:

– Я кругом запутался и поломал себе жизнь.

«Еще один кающийся грешник, – подумал майор. – Только раскаяние почему-то всегда приходит с запозданием».

– Гражданин Кормилин, если вы действительно хотите, чтобы я поверил в искренность ваших слов, рассказывайте все без утайки.

Вздрогнув при слове «гражданин», замдиректора фабрики опустил голову.

– Даже не знаю, с чего начать…

– Это уж вам виднее, Иван Трофимович. Или вы предпочитаете отвечать на мои вопросы?

– Я готов честно ответить на все ваши вопросы, хотя слово «честно» в моих устах, наверно, режет слух.

Пристально глядя в глаза Кормилину, Голиков резко произнес:

– В таком случае, скажите, где в настоящее время находится Семен Астафьевич Борохович?

На лице Кормилина не отразилось никаких эмоций.

– Мне совершенно не знакомо это имя.

– Ну хорошо. Тогда давайте поговорим о вашем знакомом Викторе Юрьевиче Ферезяеве. Между прочим, а где он сейчас, вы тоже не знаете?

– А с какой стати я должен знать, где находится Ферезяев? – удивился Кормилин. – Наверно, там, где ему и положено быть – в зверосовхозе.

Поведение Кормилина поразило майора.

– Плохо же вы осведомлены о своем знакомом, Иван Трофимович, – протянул он.

– Да какой он мне знакомый! Уверяю вас, я Ферезяева в глаза никогда не видел. Только по подписи на документах и знаю о его существовании.

– Конечно, конечно, – в тоне Голикова вновь прозвучала ирония. – К чему вам личные контакты? Ведь это излишний риск. В качестве поставщика левого сырья можно использовать мелкую сошку, скажем, того же Моисеева. Верно?

Лоб Кормилина покрылся испариной.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Я никогда не занимался организацией левых поставок.

– Тогда объясните, каким образом вы с Ферезяевым оказались в одной цепочке расхитителей, причем среди главных действующих лиц. Что-то вы не договариваете, Иван Трофимович, а это сейчас уже не в вашу пользу.

Замдиректора фабрики возмущенно привстал со стула.

– Ну, знаете ли, это… Мне безразлично, на какую ступень пьедестала вы меня возвели в своей «табели о рангах». Скажу лишь одно: функция моя была проста до примитива – взять шкурки по одной цене, отдать – по другой, а разницу положить в карман. Презренная Мелкая спекуляция и ничего более.

– И для этого вы пришли? – майор выжидательно посмотрел на Кормилина. – Значит, ваши слова можно расценивать как признание своей вины, а сам приход – как явку с повинной?

Иван Трофимович безвольно махнул рукой.

– Расценивайте, как хотите. Мне все равно.

«Либо я плохой психолог, либо Кормилин – великий актер, – подумал Голиков. – Либо есть какая-то третья истина…»

– Иван Трофимович, расскажите более подробно, с чего началось ваше падение, – чуть помедлив, мягко произнес майор.

Кормилин облизнул пересохшие губы.

– У вас не найдется сигареты?

– Я курю папиросы.

– Не имеет значения. Я, собственно, давно бросил, но вот потянуло вдруг.

Майор молча протянул Кормилину пачку «Беломора». Раскурив папиросу, Иван Трофимович глубоко затянулся и тут же закашлялся.

– Мое падение… Оно началось давно. Карточная! игра, частые проигрыши, постоянная нехватка денег. Кто-то проиграется раз-другой – и бросит, а я вот не смог по своему слабоволию. Я это говорю не в оправдание и не для того, чтобы разжалобить вас. За свои ошибки я понесу наказание, независимо от того, поверите вы мне или нет, – Кормилин нервно погасил папиросу в пепельнице. – Обстоятельства тяготеют над нами и зачастую подталкивают к пропасти, да не всегда грубо, а иногда ласково. И только на самом краю начинаешь понимать, что пропал. Простите, что я так долго рассказываю, мне просто необходимо выговориться, – Кормилин собрал лоб в мелкие морщинки. – На чем я остановился? Ах да, стечение обстоятельств… Я тогда крупно проиграл и ломал голову, где бы достать денег, чтобы расплатиться с долгами. А тут приходит человек и предлагает простенькую комбинацию, с помощью которой можно заработать, буквально палец о палец не ударяя. Сначала я отказывался, не стану скрывать, отчасти из страха, но условия были слишком соблазнительные, и я решился. Потом я не раз…

– Иван Трофимович, не торопитесь, – не выдержал Голиков. – Кто же этот спаситель, этот находчивый добрый дядя? Пора бы назвать его по фамилии, имени и отчеству.

– Что он слишком добрый – не поручусь. А зовут его Григорий. Так, во всяком случае, он представился. Больше о нем, как ни глупо в этом признаться, я и по сей день ничего не знаю.

– Значит, раньше вы с ним не были знакомы? – уточнил майор.

– Конечно, нет.

– Иван Трофимович, как вы считаете, убедительно звучит то, что вы мне сейчас рассказываете?

– И тем не менее, – горько усмехнулся Кормилин, – я говорю правду.

– Ну ладно, мы к этому еще вернемся. Гражданин Кормилин, почему незнакомый человек обратился именно к вам со своим сомнительным предложением?

– Понятия не имею. Поначалу меня самого занимал этот вопрос, а потом я об этом как-то и думать забыл.

– А о том, что вы просили Баринова помочь в получении паспорта Моисееву, вы тоже забыли?

Кормилин задумался. В его душе боролись противоречивые чувства.

– Вы бы сняли пальто, Иван Трофимович, – участливо сказал майор, – разговор нам предстоит долгий.

Кормилин повесил на вешалку у двери пальто и шапку, которую он до этого автоматически мял в руках. Возвратившись на место, он достал из сумки белый носовой платок, зачем-то вытер руки и, небрежно скомкав, сунул его в боковой карман пиджака. Все это он проделал, стараясь не встречаться взглядом с Голиковым.

– Нет, не забыл, – наконец выдавил из себя Иван Трофимович, – хоть мне и стыдно теперь признаться, в прошлый раз я сказал неправду. Не хотел впутываться в совершенно не касающуюся меня историю.

– Значит, вы не отрицаете свою связь с Моисеевым? – оживился Голиков.

– Категорически отрицаю. В том-то все и дело, что я знать не знаю никакого Моисеева. А насчет паспорта я действительно обращался к Баринову – у него везде есть концы, – Кормилин обхватил руками голову. – Прямо какой-то заколдованный круг. Григорий попросил меня узнать, не может ли кто-нибудь из моих знакомых оказать содействие в этом вопросе.

«Основательно подготовился, – отметил про себя майор. – Хороша «явка с повинной», – ничего не скажешь».

– Хотя постойте! – Кормилин оторвал от лица ладони. – Григорий сам посоветовал мне обратиться именно к Баринову. Точно, так оно и было. Но откуда он мог знать…

– Эх, Иван Трофимович, – разочарованно произнес Голиков. – Я уже был склонен вам верить, а вы опять переводите стрелку на гипотетического Григория. Григорий для меня пока миф, абстракция, а вы здесь – осязаемый живой человек, подозреваемый в преступной деятельности. И судить в первую очередь будут вас.

– Да, – горестно кивнул Кормилин, – знал я, знал что каждое мое слово будет истолковано превратно. Вы еще при нашей первой встрече были предубеждены против меня.

– Не говорите глупости, – майор смял чистый лис, бумаги и раздраженно бросил его в корзину. – Послушать вас, так вы бедная овечка, которую на аркане волокли в неблаговидные дела. Купил подешевле, продал подороже… А Эльякова вы не постеснялись втянуть в свой махинации? А Фельдман, Захаров и другие реализаторы? В том, что сейчас они арестованы, тоже нет вашей вины? Или вы не думали, выражаясь вашими же словами, что ласково подталкиваете их к пропасти? Нет, вас интересовала только собственная персона!

Голиков еле сдерживал себя, чтобы не повысить голос. На скулах у него проступил легкий румянец. Кормилин совершенно сник. Он как-то съежился на стуле, старался казаться незаметным. Это не ускользнуло от внимательных глаз майора.

– Ладно, – несколько успокоившись, продолжил Голиков, – в конце концов, степень вашей вины определит суд. Этот вопрос не по моей части. Я мог бы напомнить; вам, что чистосердечное признание смягчает меру наказания, но это вы наверняка и без меня знаете. А пока ваш приход не свидетельствует в вашу пользу, – майор поднял и повесил трубку зазвонившего телефона. – И вы ошибаетесь, считая, что я отношусь к вам предвзято. Но как прикажете к вам относиться, если вместо того, чтобы помочь следствию, вы пытаетесь направить его по ложному пути? Во всяком случае, у меня создается такое впечатление.

– Я хочу помочь, – неуверенно возразил Кормилин, – но ведь вы не верите ни одному моему слову.

– Ох, нелегко мне с вами, Иван Трофимович, нелегко, – нагнувшись, Голиков отключил телефон. – Ну хорошо, давайте еще раз вместе попробуем восстановить события.

– Давайте попробуем, – вяло согласился Кормилин.

– Начнем сначала. Некий Григорий предложил вам по невысокой цене партию ондатровых шкурок, которую вы, не мудрствуя лукаво, перепродали вашему карточному партнеру и, по совместительству, заведующему ателье № 3 Эльякову. Правильно?

– Да, – кивнул Кормилин. – Меня тогда еще поразило, что на шкурках стоит клеймо зверосовхоза «Проресс», но Григорий сказал, чтобы я не брал лишнего голову.

– Когда состоялось ваше знакомство?

Замдиректора фабрики наморщил лоб.

– Около четырех лет назад.

– И все это время между вами существовала односторонняя связь? Вас устраивало такое положение?

Иван Трофимович подавленно промолчал.

– Каким образом к вам попадал товар?

– Он звонил по телефону, а затем привозил шкурки ко мне домой.

– У него есть личная машина?

– Не знаю. Хотя подождите. Однажды, когда Григорий позвонил, у меня в гостях находилась женщина. Я не хотел, чтобы она присутствовала при встрече, поэтому вышел на улицу и ждал его возле дома.

Внезапно Кормилин побледнел и схватился рукой за грудь, лицо его исказилось от ужаса.

– Вспомнил, – бескровными губами прошептал он, – теперь я вспомнил. Это был тот таксист.

Голиков недоуменно посмотрел на Кормилина.

– В чем дело, Иван Трофимович? Вам плохо? О каком таксисте вы говорите?

– Сегодня утром меня хотели убить, – отрешенно произнес Кормилин.

Это заявление озадачило майора. Быстро сопоставив поведение Кормилина с показаниями его соседки и результатом осмотра квартиры, свидетельствующем о поспешном бегстве хозяина, Голиков вдруг понял, что последние слова Кормилина – не актерская импровизация и не заранее подготовленный ход. Замдиректора фабрики действительно был чем-то смертельно напуган.

– Иван Трофимович, – негромко сказал майор, – успокойтесь и расскажите по порядку обо всем, что сегодня с вами произошло.

– Этой ночью я долго не мог уснуть, – словно очнувшись от своих мыслей, начал Кормилин. – Я уже знал, что Эльяков у вас, и не строил в отношении себя никаких иллюзий. Это, с одной стороны, меня угнетало, но в глубине души я понимал, что виноват сам. Ну чего мне не хватало? Хорошая Должность, изолированная квартира, зарплата тоже не у каждого такая. С семьей, правда, не сложилось, но, опять же, винить в этом некого – все боялся лишиться пресловутой свободы. Вы знаете – жалко улыбнулся Кормилин, – страшно, когда в сорок пять лет начинаешь понимать, что жизнь прожита впустую.

Иван Трофимович ненадолго задумался. Голиков ни мешал ему, по опыту зная, что в такие минуты нужно дать возможность человеку высказаться, выплеснуть накопившуюся боль.

– Утром я вышел из дому в жутком состоянии, – продолжал Кормилин. – На сердце давил непомерный груз вины, а тут еще ваша повестка… Дойдя до перекрестка, я подождал, пока зажжется зеленый свет, хотя машин поблизости не было. Не знаю, что заставило меня обернуться на полдороге, может, инстинктивно почувствовал опасность. Прямо на меня на огромной скорости неслось такси, – Кормилин вздрогнул и негнущимися пальцами вытащил из кармана помятый платок. – Все произошло в какие-то доли секунды. Я остановился, как вкопанный. Буквально в метре от меня машина резко отклонилась влево и промчалась мимо. Лицо водителя было диким, бессмысленным. Мне показалось, что раньше я где-то видел этого человека. И только сейчас я вспомнил – он сидел за рулем, когда Григорий привозил товар. Теперь мне совершенно ясно – меня хотели уничтожить физически, раздавить, как…

Волнение помешало Кормилину закончить фразу. Смутная догадка зародилась в голове Голикова.

– Номер машины вы не заметили? – подавшись вперед, спросил он.

Иван Трофимович отрицательно покачал головой.

Достав несколько фотографий, майор начал не спеша раскладывать их на столе.

– Посмотрите внимательно, нет ли здесь…

– Вот он! – Кормилин схватил фотографию Границкого, приблизил к лицу и впился долгим взглядом.

– Вы не ошибаетесь?

– Ошибаюсь? Да я его на всю жизнь запомнил.

Иван Трофимович медленно, словно не желая расставаться с фотографией, положил ее на место. Вдруг его рука на мгновение замерла в воздухе. Враждебно взглянув на Голикова, он хрипло произнес:

– Так вам все известно… Зачем же вы морочите мне голову своими расспросами?

– А чем вы недовольны? – обыденным тоном произнес майор, уже не сомневаясь в истинной причине перемены в поведении Кормилина.

– Издеваетесь? – Иван Трофимович указал пальцем на фотографию Саркисова, которую Голиков небрежно вертел в руках. – Вы с самого начала знали, что Григорий – никакая не абстракция или как вы там его еще окрестили.

Насупившись, Кормилин стал демонстративно разглядывать узкие носки полуботинок.

«Похоже, все стало на свои места, – подумал Голиков. – Наконец-то образовалась четкая цепочка: Ферезяев, он же Борохович – Моисеев – Саркисов – Кормилин – Эльяков и так далее. Теперь Антон Васильевич вздохнет с облегчением. А я? Где ключ к решению задачи? Ясно, что Борохович – фигура номер один, но и с Кормилиным нельзя ошибиться».

– Гражданин Кормилин, не забывайте, где вы сейчас находитесь, – подчеркнуто сухо сказал майор. – Уясните себе, наконец, никто с вами в кошки-мышки не играет. А какие задавать вопросы – это уж позвольте решать мне. Меня, например, в данный момент интересует, все ли вы рассказали о своих взаимоотношениях с… Григорием, – Голиков на всякий случай не назвал фамилии Саркисова. – Мне кажется, что вы умышленно опускаете некоторые детали, тем самым пытаясь отмежеваться от участия в других преступлениях.

Кормилин выпучил глаза, как вытащенная из воды рыба. Утратив контроль над собой, он вскочил со стула и забегал по кабинету. Изо рта его вырывались нечленораздельные шипящие звуки.

– Что вам от меня нужно? – истерично выкрикнул он, обретя дар речи. – Какие еще другие преступления? Я ничего не знаю, слышите, ни-че-го! – внезапно обессилев, Иван Трофимович грузно опустился на стул. – Все, хватит. Отправляйте меня в камеру, к черту, к дьяволу, в преисподнюю… И зачем я только пришел сюда?

«Нет, это не игра», – решил майор.

– Вы поступили правильно, придя к нам. По крайней мере, здесь вам не угрожает опасность, – выдержав паузу, спокойно произнес Голиков. – Итак, вы утверждаете, что была предпринята попытка наезда на вас. Но ведь, насколько я понял, водителю ничего не мешало осуществить свой замысел. Может, вас просто хотели припугнуть?

– Нет, – замдиректора фабрики замотал головой, – я видел его глаза.

– Странно, – задумчиво протянул майор. – Тут какая-то нелогичность. Не находите?

Кормилин досадливо поморщился.

– В чем? В том, что я еще живой? Или вы и в этом меня обвиняете?

– Иван Трофимович, спрашиваю здесь пока я, – голос Голикова звучал ровно, но в нем угадывалась нотка раздражения. – Давайте продолжим. Что было дальше?

Кормилин с недоверием глянул на Голикова. В каждом вопросе ему чудился подвох.

– После того, как меня чуть не задавили? – не то спросил, не то уточнил он.

– Да.

– Дальше я действовал словно в тумане. Не помню, как дошел до своего подъезда. В голове вертелась одна мысль: бежать, бежать во что бы то ни стало из города, скрыться, переждать, а там будь что будет.

– Возле дома вы никого не встретили?

– Никого, кроме соседки по лестничной клетке.

– А почему вы решили бежать?

Кормилин еще раз быстро взглянул на майора, но в ответном взгляде прочел лишь напряженное внимание.

– Я испугался.

Голиков понимающе кивнул, принимая объяснение.

– Возможно, в более спокойной обстановке я так бы не поступил, – продолжил Иван Трофимович, – но произошло то, что произошло. Собрав в сумку первые попавшиеся под руку вещи, я выскочил из дому и сел на автобус, направляющийся в аэропорт. В автобусе мне стало душно, я вышел на ближайшей остановке и сел на скамейку в маленьком сквере. И вдруг я отчетливо понял: а куда бежать-то? От самого себя не убежишь. Нет мне пути ни вперед, ни назад.

Окончив исповедь, Кормилин, казалось, почувствовал облегчение, как человек, сбросивший с плеч непосильный груз.

– Иван Трофимович – произнес после минутного размышления Голиков, – будем говорить начистоту. Вы оказались в незавидном положении – за противозаконные действия придется отвечать, и отвечать строго. Но, подчеркиваю, за свои – «шить» чужое дело вам никто не собирается, – майор выдержал паузу. – Предположим, я поверил сказанному вами. После того, как вы сейчас все изложите на бумаге, мне нужно будет сделать выбор: либо взять вас под стражу, либо отпустить домой под расписку о невыезде. Как бы вы поступили на моем месте?

Кормилин вновь посмотрел на майора – нет, в лице Голикова не было и тени насмешки.

– Вамрешать, – с трудом выдавил Иван Трофимович и неожиданно для себя добавил: – Спасибо.

– Думаю, в сложившейся ситуации у нас вам будет спокойнее.

Майор вызвал дежурного.


Глава третья | Тени в лабиринте | Глава пятая