home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава седьмая

– Тебя можно поздравить? – Конюшенко «подстерег» Голикова на первом этаже, когда тот продвигался к выходу.

– Привет! – кивнул майор, застегивая на ходу пуговицы плаща.

– Слушай, – Антон Васильевич состроил страдальческую мину, – может, пойдем отобедаем, а то, боюсь, мне одному не справиться.

– Ничего, не лопнешь, – усмехнулся Голиков. – К тому же, из меня неважный дегустатор.

– Жаль. А я думал, отметим твой отпуск.

– Все-то ты знаешь, – хмыкнул майор. – Тебя что, из ОБХСС в разведку перевели?

– Подумаешь, секрет, – невинно округлил глаза Конюшенко. – Завершив операцию, прославленный сыщик А. Голиков отбывает на грязи в… Как этот городишко называется, куда ты на днях мотался?

– Веселишься? – Голиков проигнорировал ехидный вопрос коллеги.

– Ты что, обиделся? – отбросив напускной тон, Конюшенко подхватил Голикова под локоть. – Я ведь по-дружески, в порядке борьбы со стрессами. Материалы передал?

– Да, – нехотя произнес Голиков.

– Ну ничего, может, это и к лучшему. Короткий тайм-аут тебе не повредит.

– Поживем – увидим, – высвободив руку, уклончиво ответил майор. Входная дверь легко за ним захлопнулась…

Дома майор с удвоенной педантичностью уложил белье в чемодан, заказал по телефону авиабилет на завтрашний рейс и договорился с соседкой в отношении Филимона. Закончив приготовления, он вышел на лестничную клетку и начал выбивать пальто, яростно, ожесточенно, словно пытаясь отвести душу. За этим занятием его и застал телефонный звонок.

Звонил Тимошкин. Взволнованным голосом он прокричал в трубку, что, разбирая документы, наткнулся на странное совпадение – один из проходивших по делу людей оказался родом из того же населенного пункта, что и Ферезяев.

– Какого еще населенного пункта? – устало отмахнулся майор и вдруг замер. – Олег, ты имеешь в виду псевдоанкетные данные Бороховича?

– Да, Александр Яковлевич, да! – следователь не мог скрыть возбуждения.

– Никуда не отлучайся, через пятнадцать минут я буду в управлении!

Диск с десятью цифрами бешено закрутился, соединяя Голикова с Железновым…


– Итак, любители преферанса в сборе! – майор обвел долгим взглядом участников следственного эксперимента. – Но сегодня игры не будет. Вместо этого мы обратимся к событиям не столь отдаленного прошлого и попытаемся уточнить некоторые детали. Надеюсь, это не вызовет особых затруднений. Начнем с вас, Иван Трофимович. В котором часу вы возвратились домой восемнадцатого октября?

Кормилин ненадолго задумался.

– Где-то около шести.

– Кто из гостей появился первым?

– Баринов.

– Гражданин Баринов, вы подтверждаете слова Кормилина?

– Подтверждаю.

– Вы приехали на своей машине?

– Как будто вы не знаете, – буркнул Баринов.

– Николай Михайлович, я понимаю, что вам уже порядком надоели все эти вопросы-ответы, – не повышая голоса, произнес Голиков, – но давайте все-таки по существу.

– Отвечаю по существу: на своей, – продолжал хорохориться Баринов.

– Ну вот и хорошо, – непринужденно улыбнулся майор. – Кто пришел вслед за вами?

– А шут его знает, – пожал плечами Баринов, – по-моему, Гонтовой.

– Совершенно верно, – подтвердил Коржов, – я пришел последним.

– Когда вы входили в подъезд, машина Баринова стояла возле дома?

Коржов утвердительно кивнул.

– А в котором часу это было, не припомните?

– Примерно в семь. Я добирался с работы через весь город на троллейбусе, – пустился в пространные объяснения Коржов. – Знаете, в часы пик…

– Ясно, – прервал его Голиков, повернувшись к сидящему в углу комнаты Эльякову. – Вопрос к вам, Георгий Никодимович. Где вы находились в это время?

– Дома, в кругу семьи, – Эльяков демонстративно зевнул, прикрыв рот рукой.

– Нет, – мягко возразил Голиков. – Дома вас не было.

– Дома, не дома, какое это уже имеет значение, – поморщился Эльяков.

– Иван Трофимович, – майор перевел взгляд на Кормилина. – Вы знали, что Эльяков вечером не будет среди ваших партнеров?

– Да… Жора предупредил меня днем на работе.

– Причину не объяснял?

– Как вам сказать, – смутился Кормилин. – Намекнул, что у него наклевывается какой-то вариант…

– Вас что, за язык тянут? – Эльяков метнул неприязненный взгляд в сторону бывшего шефа. – Ну, хорошо, я был в гостях у одной женщины. Вы удовлетворены?

– Фамилия, адрес?

– Компрометировать даму? – деланно возмутился Эльяков. – И охота вам, гражданин начальник, ворошить чужое белье…

– Мне трудно по достоинству оценить ваше рыцарское поведение. Мешает вами же созданный образ добропорядочного семьянина, – парировал Голиков очередную колкость. Внутреннее волнение улеглось, и теперь майор постепенно входил в привычный рабочий ритм.

– Георгий, так ты, оказывается, сердцеед, – подал голос Гонтовой.

– Во всяком случае, твоей жене опасность не грозит. Она не в моем вкусе, – съязвил Эльяков.

Баринов ухмыльнулся.

– Не смей касаться моей жены, ты, уголовник! – покраснев до корней изрядно поредевших волос, взвизгнул Гонтовой. При этом он вскочил со стула и принял грозный вид, комично распрямив узкие сутулые плечи.

Наблюдая за этой мизансценой, Чижмин едва сдерживал улыбку. Лейтенант догадывался, что Голиков умышленно дает возможность собравшимся беспрепятственно выяснить отношения. Из соседней комнаты выглянул удивленный Нефедов и вопросительно посмотрел на майора.

– Успокойтесь, Ефим Зиновьевич, – негромко сказал Голиков, усаживая не на шутку рассвирепевшего Гонтового на место. – Не стоит попусту растрачивать силы и энергию, они вам еще сегодня могут понадобиться.

Подождав, пока восстановится тишина, майор продолжил:

– Восемнадцатого октября все вы, за исключением Эльякова, примерно к девятнадцати часам собрались в этой квартире. Постарайтесь вспомнить, кто где сидел в начале игры.

– И сколько стоил вист, – не удержавшись, вставил Чижмин.

Голиков укоризненно взглянул на лейтенанта. В этот момент в прихожей раздался телефонный звонок.

– Вас, товарищ майор, – доложил через несколько секунд Нефедов.

– Рассаживайтесь, – Голиков подал знак Чижмину, чтобы тот следил за порядком, а сам вышел в коридор.

– Товарищ майор, – послышался в трубке голос дежурного по управлению, – только что звонил Железнов. Он уже в городе. Я сообщил ему ваши координаты.

– Отлично! Что Громов?

– Выехал. С минуты на минуту будет у вас.

– Спасибо!

Повесив трубку, майор нечаянно задел плечом чье-то пальто. В кармане звякнула мелочь…

К тому времени, когда Голиков возвратился в комнату, подозреваемые успели «перегруппироваться». Теперь Гонтовой сидел спиной к двери, слева от него занял место Коржов, справа – Баринов и напротив – Кормилин.

– Для полного счастья не хватает пары новых колод, – язвительно заметил из своего угла Эльяков.

– Георгий Никодимович, я непременно учту все ваши предложения и пожелания, – моментально нашелся майор.

– А суд зачтет, – злорадно хихикнул Гонтовой.

– Молчи, грусть, – Эльяков пренебрежительно махнул рукой. – Еще неизвестно, как на тебя в суде посмотрят.

– Ты на что намекаешь? – позеленел Гонтовой.

– Георгий, Ефим, прекратите, – широкой пятерней Коржов накрыл маленькую ладонь тщедушного Гонтового. – Устраиваете тут цирк, а завтра на работу вставать ни свет ни заря.

– А нам спешить некуда, – Баринов с содроганием вспомнил жесткие нары и тяжело вздохнул.

– Ефим Зиновьевич, – Голиков решил, что пора направить разговор в иное русло, – Евгений Петрович прав – будете говорить, когда я вас о чем-либо спрошу.

– Ну, так спрашивайте скорее. Мне здесь засиживаться нечего, – продолжал бубнить Гонтовой. – Между прочим, я хочу позвонить домой.

Голиков не спеша прошелся по комнате и остановился возле окна. Кдому, подслеповато мигая подфарниками, подъехала машина.

– Чуть позже. Кстати, в тот вечер кто-нибудь из вас пользовался телефоном?

Вопрос был встречен продолжительным молчанием.

– Николай, ты ведь несколько раз бегал к телефону, – нарушил тишину Кормилин.

– Что-то не припоминаю, – протянул Баринов.

– Точно-точно, – поддержал хозяина квартиры Коржов, – чуть ли не на каждой своей сдаче.

– Верно, совсем из головы выскочило, – натянуто улыбнулся Баринов. – Я хотел дозвониться одному заказчику.

– В котором часу это было? – быстро спросил майор.

– Где-то с десяти до одиннадцати. Мы как раз заканчивали первую пулю.

– И как, дозвонились?

– Нет, не застал его дома.

– Значит, проверить ваши слова мы не можем.

Баринов передернул плечами.

– А что вы все набросились на меня? Как будто я один звонил. Иван Трофимович вообще полчаса болтал, мы из-за него вторую пулю не начинали. А перед этим Женя с кем-то разговаривал.

– Ты путаешь, Николай, – запротестовал Коржов. – Мне никто не звонил.

– Но к телефону ты подходил, – настаивал на своем Баринов.

– Вспомни, ты еще сказал, что не туда попали, – добавил Гонтовой.

Коржов нахмурил брови, отчего две морщинки у переносицы приняли вертикальное положение.

– Было такое дело, – хлопнул он себя по колену. – Я как раз вышел покурить, а тут звонок. Девушка какая-то ошиблась номером.

– А что вы скажете, Иван Трофимович? – Голиков повернулся к Кормилину.

– Да, я действительно говорил по телефону, но, конечно, не полчаса, как утверждает Баринов, – нехотя произнес Кормилин.

– С кем вы говорили?

– С Эльяковым.

– Вот как? – удивился майор. – О чем шла речь?

– Обычный разговор. Спросил, чем закончилась пуля, будем ли писать вторую.

– Так что, ради этого он и звонил?

Кормилин замялся.

– Ну, еще его интересовал один производственный вопрос.

– А конкретней?

– В отношении машины для утреннего выезда.

– Не понял, для чего?

– Для выезда на реализацию готовой продукции, – пояснил замдиректора фабрики.

– Гражданин Эльяков, вы подтверждаете показания Кормилина?

– Другой бы стал спорить… – попытался отпустить очередную остроту Эльяков, но Голиков не обратил на это ни малейшего внимания.

– Иван Трофимович, в котором часу он вам звонил?

– Минутку… Примерно в половине двенадцатого. Мы закончили пулю, попили чаю на кухне… Даже скорее – около двенадцати.

– После этого никаких звонков не было?

– Никаких, – помедлив, ответил Кормилин.

– Выходит, телефоном не пользовался только Гонтовой, – подытожил Голиков.

– Ничего подобного, – встрепенулся Баринов. – Ефим тоже звонил.

– Это ложь! Я никуда не звонил, – замотал головой Гонтовой.

– Как же, ты еще перед этим взял три взятки на мизере и ругался.

– А я говорю, это ложь! Если на то пошло, звонили мне. Жена. Но это было в самом начале, около восьми.

– У вас ревнивая супруга? – вмешался Чижмин, видимо, не выдержав длительного молчания.

– Какое ваше дело?! – взорвался Гонтовой. – Это просто форменное издевательство! Держат нас, как подопытных кроликов. Вы занимаетесь самоуправством.

– Действительно, товарищи, несолидно как-то получается, – степенно заметил Коржов. – Мы пошли вам навстречу…

– Женя, не смеши людей, – перебил его Баринов. – Лучше тихонько сиди и не рыпайся. На них же управы нет.

– Все высказались? – Голиков с трудом сдерживал нахлынувшую злость. – В таком случае прения объявляются закрытыми. Теперь послушайте меня. В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое октября, когда вы приятно проводили время за карточным столом, за городом было совершено убийство. Сопоставив ваши показания, я убедился, что из дому никто не отлучался. Если, конечно, исключить вариант, при котором трое из вас пытались создать алиби четвертому. Но этого я не утверждаю, – повысил голос майор, заглушая возникший ропот. – Спрашивается: какая может быть связь между двумя этими событиями?

– Да, где вода, а где именье? – вклинился неугомонный Гонтовой.

– К сожалению, взаимосвязь имеется. И я это докажу, – Голиков выдержал паузу. – Один из вас – человек хитрый, ловкий, наделенный богатым воображением, сумел незаметно для остальных передать ключи от машины Баринова и пачку сахара своему сообщнику. Затем, через какое-то время, он получил ключи назад и положил их на место, а именно – в карман висевшей в прихожей куртки, после чего преспокойно продолжил игру. Теоретически это мог сделать любой из присутствующих. Как только что выяснилось, каждый из вас выходил в прихожую, поэтому подозрение ни с кого пока не снимается.

– Ну и ну! – в гнетущей тишине присвистнул Эльяков.

Гонтовой заметно побледнел. Кормилин сидел, низко опустив голову. Баринов и Коржов не сводили глаз с майора, при этом Баринов ерзал на стуле, нервно хрустя суставами пальцев.

– Может, кто-нибудь хочет сделать заявление? – Голиков обвел цепким взглядом лица подозреваемых.

– Зарекался, что ноги моей здесь не будет, – запричитал Гонтовой, – так на тебе!

– Ефим, не скули, будь мужчиной, – криво ухмыльнулся Эльяков.

– А ты не каркай! Небось, сам рад-радехонек, что тебя в тот вечер не было с нами.

– Как сказать, Ефим Зиновьевич. У гражданина Эльякова тоже есть причины для беспокойства, – поправил Гонтового майор.

– У меня? Позвольте, а я какое отношение имею к этой истории?

– Самое непосредственное. Вы полностью подходите на роль сообщника, которому были переданы ключи. Алиби у вас нет, плюс странный ночной звонок…

– Нет уж, спасибо, чужого на меня вешать не надо, – непритворно возмутился Эльяков. – Можно пройти в соседнюю комнату?

– Зачем?

– Сообщить, где я находился в ту ночь.

– Пройдите. Валентин, зафиксируй показания, – обратился майор к Нефедову, – потом проверим. Больше никто ничего не хочет сообщить? Тогда продолжим. Сейчас в присутствии понятых будет произведено опознание. Прощу всех пересесть к стене. Это и вас касается, гражданин Эльяков, – Голиков указал возвратившемуся Эльякову, куда нужно сесть, а сам выглянул в соседнюю комнату.

– Ну что?

– Утверждает, что до трех часов ночи находился в квартире Гонтового, – торопливо прошептал Нефедов. – Хорошая компашечка!

– Ладно, черт с ним, разберемся! Громов привез Бутовскую?

– Да, они ожидают на лестничной клетке.

– Передай, пусть через пару минут заходят…

– Вера Львовна, посмотрите внимательно, знаком ли вам кто-нибудь из присутствующих здесь людей.

Старушка без робости почти вплотную подошла к сидящим. Все пятеро, затаив дыхание, следили за каждым ее движением. Напряжение достигло кульминации. Наконец она подняла сухую морщинистую руку.

– Этот!..


– Вот теперь, Евгений Петрович, поговорим наедине.

В глазах Коржова промелькнул страх.

– О чем?

– Нам есть о чем поговорить, хотя бы о вашем знакомстве с Натальей Северинцевой.

– О каком знакомстве? Уверяю вас, меня с кем-то спутали. Это досадное недоразумение.

– Недоразумение? – в голосе Голикова зазвенел металл. – Нет, Евгений Петрович, вы хорошо знаете, что это не так. И лишнее тому доказательство – показания соседки Северинцевой.

– Вы готовы верить словам какой-то столетней бабки, потому что это вас устраивает, – Коржов с вызовом посмотрел на майора. – Похож! А если бы она сказала, что я на папу римского похож?

– Мы бы, наверное, запросили Ватикан, – хладнокровно ответил Голиков.

– Чего вы от меня хотите? – теряя самообладание, Коржов вцепился в крышку стола.

– Правды, – неумолимо произнес майор.

Евгения Петровича бросило в жар.

– Я растерялся и пока не знаю, как вас переубедить, – затравленно озираясь, начал он, но Голиков не дал ему договорить.

– Кому вы передали ключи? Эльякову? Саркисову?

– Ах, вот как! Выходит, Баринов был прав – вам нужен стрелочник, – презрительно усмехнулся Коржов. – Я никому никаких ключей не передавал, и понятия не имею, кто такой ваш Саркисов. Так и запишите.

– Девичья у вас память, гражданин Коржов. А ведь во время работы в таксопарке вы были на короткой ноге с Григорием Вазгеновичем. Нехорошо забывать старых знакомых.

– Я четыре года как перешел в автосервис, и не обязан помнить всех, с кем раньше работал, – огрызнулся Коржов.

– Значит, имена Петра Моисеева и Леонида Границкого вам тоже ни о чем ни говорят? – усилием воли майор заставлял себя сдерживаться.

– В первый раз слышу.

– Мне кажется, Евгений Петрович, вы начинаете терять ориентацию в происходящем. Иначе как объяснить столь глупое и бессмысленное запирательство?

Демонстративно скрестив на груди руки, Коржов невидящим взглядом уставился прямо перед собой. В этот момент в комнату вошел Железнов. Мельком взглянув на Коржова, он приветливо кивнул майору и присел на свободный стул возле двери.

– Видимо, придется помочь вам воскресить в памяти некоторые «забытые» имена, – продолжал Голиков. – Для начала давайте вернемся к событиям далекого детства. Новотроицк, детский дом, Виктор Ферезяев. Или вам более привычна фамилия Борохович?

Глаза у Коржова широко раскрылись, лицо посерело.

– Я не пойму, о чем речь, – наконец выдавил он из себя. – Я сирота и действительно воспитывался в детском доме, но Ферезяева и этого… второго не помню. Столько лет прошло…

– А почему вы об одном и том же человеке говорите во множественном числе? – с иронией спросил майор. – Не слишком ли это наивно звучит?

– В чем вы меня обвиняете? – как ни странно, Коржов начал понемногу приходить в себя. – Называете какие-то имена, намекаете на какие-то знакомства. Все ваши утверждения голословны.

– Да, прямых улик мне пока недостает, – признал Голиков, – но мы их найдем, обязательно найдем. Тайное всегда становится явным.

– Вот тогда и будем говорить, – язвительно бросил Коржов.

– Разрешите, Александр Яковлевич, у меня тоже имеется несколько вопросов к подозреваемому, – Железнов выразительно посмотрел на майора.

– Я отказываюсь отвечать на все ваши вопросы! – выпалил Евгений Петрович. – Вы не имеете права держать меня здесь. Это произвол! Я передовик производства, с пятьдесят второго года в партии…

– Не забудьте упомянуть, что после войны около двух лет проживали в Хролах у тетки Бороховича, – негромко добавил Железнов.

Коржов осекся на полуслове. Пожалуй, не менее удивлен был и Голиков.

– Какой бред… – обескураженно пролепетал Коржов. – Это просто чудовищно…

– Кстати, Александр Яковлевич, вы заметили, что я не обращаюсь к подозреваемому по имени? – продолжил Железнов. – Дело в том, что назвать его Евгением Петровичем Коржовым было бы кощунством по отношению к памяти настоящего Коржова – шестнадцатилетнего партизана, геройски погибшего осенью сорок третьего. Вы, наверно, не подозревали об этом факте «своей» биографии, гражданин Остроградский?

– Нет… нет… это невозможно, – послышалось бессвязное бормотанье.

– Ну что же, пора поставить все точки над «i». – Железнов подал знак стоящему в дверях Нефедову.

В комнату вошла пожилая женщина в старомодном пальто и свалявшемся пуховом платке. Сделав несколько неуверенных семенящих шажков, она вдруг замерла на месте и, простерев вперед руки, истошно вскрикнула:

– Жора, сынок!..

В ответ раздался леденящий душу вой.


Глава шестая | Тени в лабиринте | Вместо эпилога Точки над «i»