home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


В огневых поисках

Сразу после Октябрьской годовщины мы получили задания на разведку, утвержденные командующим Западным фронтом генералом армии Г. К. Жуковым. В них говорилось, что главная задача состоит в том, чтобы определить ударную группировку врага на данном направлении, ее состав. Кроме того, требовалось установить районы сосредоточения танков и артиллерии противника. Мы были обязаны также вести наблюдение за нашими контратакующими группами и определять положение своих войск. Предстояло вскрыть переброску гитлеровцами оперативных резервов к фронту, особенно подвижных частей, найти их аэродромы и площадки, выявить типы и количество самолетов на них.

И наши летчики еще настойчивее продолжали полеты на разведку в установленной для нас полосе: Тургиново, Калинин — справа и Теряева Слобода, Старица — слева. 7 и 8 ноября стояла нелетная погода. Только девятого появилась возможность выпустить самолеты на разведку и штурмовку целей в районе Тургиново. В тот же день мы узнали, что нашу дивизию решено усилить. У нас оставался один смешанный полк. Дополнительно нам дали еще два: один ночной бомбардировочный — летал на У-2, другой на старых самолетах — разведчиках Р-5 и истребителях И-5. Дивизия получила приказ перебазироваться в район Подольск, Лопасня. Там противник наступал на Серпухов и угрожал Подольску.

Мы немедленно перелетели на новое место. Стали вводить в строй пополнение. Перед первыми полетами я выехал на аэродром, где стоял полк, имевший самолеты У-2. Мне было известно, что в его составе — инструкторы аэроклубов. Я слышал, что на легких машинах уже совершались ночные налеты на позиции гитлеровцев. А тут нам дали целую часть. Видно, идея использования У-2 для бомбардировок фашистских войск ночью получила признание.

И вот ноябрьская ночь. Темнота непроглядная. Установили и зажгли фонари «летучая мышь» вдоль полосы и у посадочного знака. Приготовили специальные колпаки. Когда ими накрывали фонари, аэродром погружался в тьму. Подвезли к летному полю прожектор.

Однако в разговоре со мной один из летчиков попросил:

— Товарищ командир, не нужно нам прожектора. Обойдемся без него.

Я спросил:

— Вы уже летали без подсвета?

— Да, пробовали. И такого количества фонарей не надо.

На первый раз мы все же оставили фонари, но зажигали их не все. Горели лишь «летучие мыши», обозначавшие посадочный знак. Один слетал — нормально! А тьма кромешная. Трудно себе представить, как он сориентировался.

Спрашиваю у командира: «Все так умеют?» Он говорит: «Нет, за всех ручаться не могу». Я опять собрал летчиков. В один голос просят: разрешите всем летать без прожектора и фонарей на полосе. Дал я им «добро». Но и этого им оказалось мало. Посчитали, что на посадочном знаке достаточно ославить всего пару фонарей. Я разрешил попробовать. Один поднялся в воздух и сел прекрасно. И другие — также. Вот молодцы. Сам летал на У-2 больше десятка лет, но такого не встречал; вот так зрение было у молодежи. Словом, к нам прибыли настоящие орлы. Прекрасная молодежь!

В следующую ночь мы выпускали летчиков на Р-5, старом самолете-разведчике. Они тоже очень уверенно стартовали и садились при одном «зажженном» посадочном знаке. Теперь можно было готовить экипажи и самолеты к боевым заданиям. К нашей радости, авиаспециалисты нашли способ усилить бомбовую нагрузку легких машин. Они поставили на У-2 кассеты со штурмовиков. Да еще в кабину штурмана ухитрились уложить мелкие бомбы и гранаты для сбрасывания вручную.

После этого пошли наши ночники на территорию противника. И нужно сказать, здорово отбомбились. В штаб поступили самые лестные отзывы от кавалерийского корпуса, от общевойсковой армии. Радостно стало, что теперь в любое время суток, и в особенности ночью, мы можем бомбить, разведывать силы врага.

Только у нас наладились дела, Как в штаб поступила телеграмма: «Генерал-майор авиации Руденко назначен командующим ВВС 2-й ударной армии. Сдать дивизию и явиться в Москву для получения задания».

Пришлось расстаться с боевыми друзьями, с которыми прошел первые, самые трудные версты войны. Мне разрешили взять на новое место службы начальника связи капитана Слухаева и водителя Ефимова с автомашиной. Вместе мы и отправились в столицу.

Прибыл я в штаб ВВС. Мне говорят: «Вы назначаетесь не во 2-ю ударную, а в 61-ю армию».

Готовилось историческое контрнаступление под Москвой. 61-я армия сосредоточилась на стыке Юго-Западного и Западного фронтов в районе Ряжск, Раненбург. Левее занимала фронт 3-я армия Юго-Западного фронта. Ее авиацией командовал известный советский летчик дважды Герой Советского Союза генерал Г. П. Кравченко. К нему, в штаб, мы и выехали, познакомились. Ему в то время было тридцать лет.

Воспитанник Качинской школы, он был оставлен там инструктором, затем стал командиром звена. Летный талант Кравченко раскрылся на испытательной работе, за которую его наградили орденом Красного Знамени.

Потом он принимал участие в освободительной борьбе китайского. народа, в боях с японскими захватчиками у реки Халхин-Гол. За мужество и высокое боевое мастерство был удостоен звания Героя Советского Союза, а затем награжден и второй медалью «Золотая Звезда».

С первых дней Великой Отечественной войны Г. Кравченко — в действующей армии. Наблюдая за ним на Юго-Западном фронте, я убедился, что он действительно рожден для воздушного боя — необычайно крепкого телосложения и в то же время подвижный, с зоркими глазами и уверенными движениями.

Как командир он действовал решительно, наладил четкое взаимодействие авиации с наземными войсками. За время боев на фронте части ВВС 3-й армии под командованием Кравченко уничтожили 27 вражеских самолетов, 706 танков, 3199 автомашин с войсками и военными грузами…

Кравченко считал, что истребитель — это не профессия, а призвание, что каждый воздушный бой требует не только отваги, но и творчества и что командир должен сам постоянно летать.

— Ведущий — я, — говорил генерал и шел во главе эскадрилий. Он был впереди и в последнем своем полете, когда взлетел навстречу вражеской армаде. Генерал сражался отважно, мастерски, и все же в круговерти воздушного боя его самолет получил повреждения, загорелся. Спасти пылавший истребитель оказалось невозможно, и Кравченко покинул его с парашютом. Но… произошел редчайший случай: пуля перебила тросик вытяжного кольца парашюта…

Это случилось 23 февраля 1943 года. Так оборвалась жизнь талантливого авиационного военачальника.


С ходу в бой | Крылья Победы | * * *