home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



СЦЕНА ВТОРАЯ

Валентина одна. Она вышивает. Входит Оракул.

О р а к у л. Мсье Серк просит мадам его принять.

В а л е н т и н а. Боже мой, проводите его. Через минуту…

(Лихорадочно поправляет перед зеркалом прическу.)

Входит Ж а н Л у Се р к, красивый мужчина лет сорока пяти, с мягким и добрым выражением лица.

Жан Лу!.. (Бросается ему на шею.)

Они целуются.

Ж а н Л у. Валентина, наконец-то… Это уже слишком, знаешь. Целый месяц. Целый месяц без всяких известий. Что ты здесь делаешь?

В а л е н т и н а. О, это длинная история.

Ж а н Л у. Воображаю. (Закрывает глаза.) Во всяком случае, выглядишь ты хорошо, это уже кое-что…

Валентина. А вот ты-нет. Как твои дела?

Ж а н Л у (неопределенно). Идут, идут… Так что же?

В а л е н т и н а. Так вот, представь себе, что Тони накануне отъезда заболел коклюшем.

Жан Лу. Тони?

В а л е н т и н а. Энтони Бражов, русский. Я же тебе говорила, что уезжаю с ним.

Ж а н Л у. Прости меня, у меня все в голове перемешалось. Каждые полгода новое имя это слишком.

В а л е н т и н а. Если ты приехал для упреков…

Ж а н Л у. Нет. Я больше не упрекаю. Уже давно. Итак, твой русский подхватил коклюш.

В а л е н т и н а. да. Представляешь себе… Две недели на Лазурном берегу слушать кашель и кутать его в одеяла… Мне стало дурно.

Ж а н Л у. Почему ты не вернулась домой?

В а л е н т и н а. Ну, ты знаешь… я тебе уже сказала, что уезжаю, опять тебя огорчила, и подумала, что будет ужасно, если твое огорчение пропадет впустую.

Пауза. Жан Лу смотрит на нее.

Ж а н Л у. Да, это было бы ужасно.

В а л е н т и н а. Вот. И тогда я вдруг вспомнила о Мари, моей кузине.

Уже восемь лет я собираюсь поехать к ней в Рошфор. Я ей позвонила. Я подумала: деревня, осень, детство… все такое…

Ж а н Л у. А что ты делаешь на улице Бак?

В а л е н т и н а. Так вот, муж лишил ее наследства или еще не знаю чего… из-за другой женщины. Мы поселились в отеле «Акрополь», ты слышал о таком?

Ж а н Л у. Нет.

В а л е н т и н а. Вообще, там очаровательно, но, ты прав, не в твоем вкусе. Словом, она все-таки добилась наследства, и мы втроем переехали сюда.

Ж а н Л у. С Тони?

В а л е н т и н а. Нет, с Сержем, ее сыном. Ты его однажды видел, ребенком, он был совсем маленький. Не помнишь?

Ж а н Л у. Я видел много детей, и все они были маленькие.

В а л е н т и н а (смеясь). Глупый… Так, значит, тебе дали адрес в цветочном магазине… Мой Жан Лу, ты не очень скучал один?

Ж а н Л у. Я работал. Как всегда. И тосковал по тебе. Как всегда. Мы же договорились раз и навсегда, Валентина. Ты уезжаешь, с этим ничего не поделаешь, но ты должна о себе сообщать. Я очень волновался.

В а л е в т и н а. Волновался… Со мной никогда ничего не случается.

Оракул!.. Оракул!..

Ж а н Л у. Что с тобой?

В а л е н т и н а. Это мажордом.

Входит О р а к у л.

Что тебе предложить? Как всегда, мятную воду? Оракул, принесите, пожалуйста, мятной воды, а для меня — бокал шампанского.

О р а к у л выходит.

Он бонапартист. Правда, смешно?

Ж а в Л у. Да. Когда ты вернешься?

В а л е н т и н а. Понимаешь, мне сначала нужно подготовить Мари. Она была так добра, ты себе не представляешь. Мне так стыдно, когда я думаю…

(Спохватывается.)

Ж а н Л у. Что тебе стыдно?

В а л е н т и н а. Я ее обманула, ужасно обманула. Ты знаешь, Мари по сути своей высокоморальное существо. Мы же воспитывались вместе, и вообще.

Ж а н Л у. Так в чем дело?

В а л е н т и н а. Я поменяла роли. Я сказала ей, что не на меня, а на тебя находит блажь. И что я незаметно удаляюсь каждый раз, чтобы тебя не стеснять. Что, впрочем, я нахожу очень элегантным. То есть, я имею в виду, в теории…

Ж а н Л у. Браво! Если я правильно понял, Мари считает меня негодяем, выгоняющим жену из дому, чтобы спокойно принимать любовниц. Браво! Это верх!

В а л е н т и н а (испуганно). Но это же интересно — выступить в другой роли.

Ж а н Л у. В роли мерзавца вместо кретина. Значит, для Мари, насколько я понимаю, Поли, Мишели, Жаны, Пьеры и прочие это Полины, Мишлины, Жанетты и так далее. И подбирал их я. Валентина, твое воображение не имеет границ.

В а л е н т и н а. Умоляю тебя. Мне и так неловко. Представь, когда я ей это все рассказывала, сразу по приезде, мне было так стыдно, что я даже заплакала. В «Акрополе».

Ж а н Л у. В твоем рассказе это было очень кстати.

В а л е н т и н а. При всем том, я думаю, если бы она даже знала правду, она все равно оставила бы меня у себя. Гостеприимство она понимает абсолютно, как испанцы.

Ж а н Л у. Это очень ценно, когда кто-нибудь относится к чему-нибудь по-испански. Валентина, если бы это была не ты, Валентина, если бы я не дорожил тобой больше собствен ной жизни, больше моей репутации, больше собственного мнения о себе…

Она подходит к нему и обнимает его за шею.

В а л е н т и н а. У нас такая любовь, Жан Лу. Зачем огорчать друг друга?

Ж а н Л у. Не будем снова говорить об одном и том же. Я устал, Валентина. В доме без тебя смертельная тоска. Нет больше цветов, музыки, глупостей, я умираю со скуки. Я…

Входит М а р и и вздрагивает от неожиданности.

М а р и (высокомерно). Жан Лу, вы? Как поживаете?

Ж а н Л у. Спасибо, Мари, ничего. Сколько лет…

М а р и. Действительно. Заехали навестить Валентину?

Ж а н Л у. Э… да… Я хотел…

М а р и. Извините меня, я сейчас. Поправлю прическу, на улице ветер срывает крыши. (Выходит.)

Валентина делает Жан Лу отчаянные жесты, от которых он начинает хохотать.

Ж а н Л у. Не волнуйся, твоя добродетельная семейная репутация не пострадает. Но на меня она, кажется, смотрит косо.

В а л е н т и н а. Уверяю тебя, она тебя простит. Ты ей очень нравился.

Это не страшно.

Входит М а р и.

М а р и. Оракул! Мой джин. Итак, дорогой Жан Лу, как идут дела?

Ж а н Л у. Прекрасно, благодарю вас.

М а р и. Мне всегда говорили, что кино — дело опасное, я имею в виду быть продюсером. Но, очевидно, чем-то это компенсируется.

Ж а н Л у. Компенсируется?

М а р и. Натурой. Дорогой Жан Лу, не будем морочить друг другу голову.

У Валентины куриные мозги, это факт.

В а л е н т и н а. Я…

М а р и. Ты, ты сейчас помолчи. Куриные мозги, но золотое сердце. С детства я привыкла ее защищать.

В а л е н т и н а. При этом наказывала.

М а р и. да замолчишь ли ты? И намерена защищать в дальнейшем, до меня дошли слухи о вашем своеобразном понимании семейных отношений, но, живя в Рошфоре, я ничего не могла предпринять. Месяц же назад бедная девочка прибежала ко мне в слезах…

В а л е н т и н а. В слезах, в слезах…

М а р и. Не строй из себя ничего. Цинизм сейчас не к месту. Ты рыдала передо мной. Мне даже пришлось выйти из комнаты, так как от слез меня с души воротит — в прямом или в переносном смысле, в зависимости от объекта.

Ж а н Л у. Можно мне попросить еще воды?

М а р и. Бесспорно. Оракул!

Ж а н Л у. Странное имя для мажордома — Оракул!

М а р и. Имен — не выбирают. Так на чем я остановилась? да! дорогой мсье, я не имею представления о ваших сексуальных запросах. Вероятней всего, они, как и у большинства, — среднего уровня, но умножены вашим воображением в соответствии с вашим мужским тщеславием, не— уверенностью в себе и стремлением пускать пыль в глаза, как принято в высшем свете.

Ж а н Л у. Вы слишком суровы.

В а л е н т и н а. Слова Мари не лишены смысла. Сколько мужчин ведут себя так, как если бы… а потом… пф! (Спохватывается.)

М а р и. Я не собираюсь читать вам нотаций. Мое мнение кратко — вы отвратительны. Ваше отношение к Валентине — недопустимо. На ее месте я бы давно развелась. до тех пор, пока она захочет здесь оставаться, мой дом — ее дом. Но если ее снова приманит мигающий, как маяк, непостоянный свет вашего очага и она захочет совершить очередную глупость — пусть возвращается! Я все сказала.

В а л е в т и н а (увлеченная ее порывом). В самом деле, от этой кочующей жизни можно сойти с ума!

Ж а в Л у. Валентина! Ты путаешь.

Пауза.

В а л е н т и н а. Я… Мари… прости меня, но я вернусь к Жан Лу!

М а р и. Прекрасно! Куриные мозги, но золотое сердце. Вы не заслуживаете вашего счастья, Жан Лу!

Ж а н Л у. В жизни, знаете, ничего не дается по заслугам. Итак, я ухожу. Я жду тебя дома, Валентина, в любое время, когда ты захочешь, до свидания, Мари. Спасибо, что приютили Валентину на этот месяц. (Наклоняется к ее руке о выходит.)

Пауза. У Валентины пристыженный вид. Мари ходит по комнате из угла в угол.

М а р и (взрываясь). А ты?! Ну хорошо, ты его любишь, твое дело, но заставь хотя бы просить себя, не прибегай по первому свистку! После этого не стоит удивляться его гусарским замашкам!

В а л е н т и н а. О! Гусарским… Жан Лу!.. Он такой деликатный.

М а р и. деликатный! Хочешь знать правду, Валентина, ты меня сведешь в могилу! У меня такое впечатление, что ты всюду подкладываешь вату: под мебель, между людьми, между жизнью и тобой… Кошмар…

Входит С е р ж.

С е р ж. Что тут еще происходит?

М а р и. Происходит, что Валентина нас покидает! Муж ей свистнул!

С е р ж. Свистнул?

М а р и. Он приходил сюда. Сказал: «Валентина, домой!» И Валентина возвращается. Его, наверно, любовница бросила.

В а л е н т и н а. О боже… Мари, все не так просто.

М а р и. Видела я много глупостей в своей жизни и подлостей. Но…

Входит О р а к у л, красный как рак.

О р а к у л (Сержу). Мсье слышал?

С е р ж. Нет. Что?

О р а к у л. Что мне сказал мсье, которого мсье встретил в дверях?

М а р и. Предполагаю, что это Жан Лу. Что он еще сказал?

О р а к у л. Я позволил себе заметить этому мсье, что полностью разделяю мнение мадам. Мне не всегда приходилось об служивать только джентльменов, но все же… есть границы.

М а р и. Вы совсем не обязаны были…

О р а к у л (раскаляясь). Вы знаете, мадам, что мне ответил этот мсье?

М а р и. Нет, Оракул, но…

О р а к у л. Слово на одну букву, мадам. Если все друзья мадам будут меня оскорблять, не знаю, смогу ли я задержаться…

М а р и. Ах нет! Нет и нет! В конце концов, это слово такое же, как любое другое, зависит от того, как на это посмотреть. Нет, Оракул. Мой девиз ни шагу назад. Летите на правый фланг наших войск и несите мне джин. Если вы чувствуете, что силы вас покидают, хлебните тоже. да, да, Оракул, я знаю, что в определенных случаях вы воздаете должное коварному Альбиону.

О р а к у л. Во всяком случае, мадам знает, на каких позициях я стою, (Валентине.) И буду стоять. (Кланяется ей и вы ходит.)

М а р и. Он с ума сошел!

В а л е н т и н а. Действительно, для мажордома… Хотя заметь, по сути своей это очень трогательно. Оракул явно мне симпатизирует, хотя, как говорят, не любит женщин. Я вчера видела, когда он готовил мне коктейль, он на меня так посмотрел…

М а р и. Отвлечемся от Оракула. Если он будет совать во все свой нос, я отправлю его на гауптвахту, Я нахожу, что военные все больше наглеют. Что с тобой, Серж?

С е р ж. Это был ваш муж, на лестнице?

В а л е н т и н а. Думаю, да. Как он вам показался?

С е р ж. Вполне. (Пауза.) Вы к нему возвращаетесь?

М а р и. Я же тебе сказала.

Серж. А!

Пауза.

М а р и. Что ж, я, пожалуй, пойду пройдусь, чтобы разрядиться. Я в полном отчаянии. Воображаю, как у меня подскочило давление. Валентина, подумай, подумай хорошенько. Оракул, пальто и джин, срочно. (Выходит.)

С е р ж (мечется по комнате). Так это правда?

В а л е н т и н а. Что? Что приходил Жан Лу? Что я возвращаюсь домой? да!

С е р ж. И вы меня покидаете…

В а л е н т и н а. Я покидаю вашу маму и вас, но я буду часто приходить. Не горюйте!

С е р ж. Я этого не вынесу.

В а л е н т и н а. Старая безумная тетка от вас уезжает — что тут страшного?

С е р ж. Видите ли, я… колебался. Ваша история казалась мне… неправдоподобной. Ваш муж со своими любовницами, ваша терпимость, всепрощение…

В а л е н т и н а. Почему неправдоподобной?

С е р ж. Потому что вы не такая женщина, которую можно оставить ради легкого увлечения. Вы сами скорее воплощенное желание, чем покорная супруга.

Словом, как вы говори те — мне казалось, вы поменялись ролями.

В а л е н т и н а. Смотрите-ка.

С е р ж. И вдруг, к несчастью… за вами приходит муж, свистит, и вы бежите за ним… То есть, думаете, что побежите.

Валентина. Как так: думаю?

С е р ж. Потому что вы останетесь здесь, со мной. Я много думал, Валентина. Я хочу быть с вами. С вашими переводными картинками и причудами, пусть даже притворными причудами. Мне наплевать, что настоящее и что нет.

Вообще, мне наплевать, что такое правда.

В а л е н т и н а. Вы ее не знаете.

С е р ж. Тем хуже. Но в любом случае я говорю слишком много. Правда это вы, Валентина. Это — я. Это — то, что я чувствую, когда вы смеетесь, когда вы проходите через комнату.

В а л е н т и н а. Осторожнее, Серж, вы начинаете мне говорить о любви.

С е р ж. А если и так? Я устал, Валентина, от уважения, от взаимопонимания, от пристойности, как на словах, так и на деле. Мне плевать, пристоен я или нет. Мне все равно, кто я — великий художник или дешевый плакатист. Правда — вот она, грубая и гордая, когда я стою перед вами.

В а л е н т и н а. Я очень рада, что у вас наконец появился нормальный взгляд на жизнь.

С е р ж. Зачем вы шутите? Разве вам хочется?

В а л е н т и н а. Признаюсь, я как-то не могу собраться с мыслями…

После всех этих историй..

С е р ж. Валентина.., нежная Валентина… немного растерянная и улыбающаяся… с голубыми тюльпанами… И вы думаете, что я позволю этому идиоту вас отобрать! (Обнимает ее.)

В а л е н т и н а. Серж, вы иногда так ласковы. С вами хорошо. С е р ж.

Вам всегда будет хорошо со мной. Вас никто не тронет. Никто не будет швыряться вами, как удобной игрушкой. Вы будете за мной как за каменной стеной. Как смешно, что я произношу такие слова. Как смешно, что избитые слова могут так точно соответствовать жизни.

В а л е н т и н а (оцепенев). Вы меня любите? Я буду за вами как за каменной стеной? Со мной больше ничего не случится? Ни побегов, ни гостиниц, ни… (Останавливается.) Как жаль!.. Нет, я не то хотела сказать, я этого не думала. Говори еще, скажи мне самые резкие, самые невероятные слова, но не говори о том, что все будет хорошо и просто.

С е р ж. Что ты имеешь в виду?

В а л е н т и н а. Скажи мне, что все это страшно, что ты убьешь меня, если.., если я уйду, скажи мне, что все это очень серьезно, что я должна быть серьезной. (Раздражаясь.) Сделай что-нибудь, встряхни меня.

С е р ж (смеясь). Зачем тебе?.. Комедия кончена: ты моя, ты остаешься со мной.

В а л е н т и н а. Я была уверена, что ты успокоишься. Ты правда думаешь, что все хорошо?

С е р ж. Нет. Я никогда больше не буду спокоен. Но я чувствую себя счастливым. Очень счастливым. Может быть, ты сможешь дать мне несколько часов счастья, но так, чтобы мне не казалось, что ты надо мной смеешься?

В а л е н т и н а (после паузы). да, смогу.

За н а в е с



СЦЕНА ПЕРВАЯ | Сиреневое платье Валентины | СЦЕНА ТРЕТЬЯ