home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Перед глазами что-то белело. Далеко-далеко наверху. По белому бродили тени. Где-то гудели голоса, слышались шаги, позвякивание, иногда — невнятные, быстро затихающие вопли. Понять, что происходит, не было никакой возможности — любая мысль, на которой он пытался сосредоточиться, показывала язык и с хихиканьем отбегала в сторону. Повернуть вслед за ними голову было почему-то очень трудно. Он попробовал развернуться всем телом, но не смог.

Это испугало. Он рванулся раз, другой — бесполезно. Ни перевернуться, ни встать. Только в руке шевельнулась боль. Боль — хорошо. Но почему, он не мог бы сказать. Во-первых, потому что язык распух и с трудом помещался во рту. А во-вторых, потому что вряд ли вспомнил бы, как это — говорить.

Кто-то подошел к нему. Перед глазами появилось девичье лицо, прикрытое какой-то повязкой. Удалось различить белый халат. Он обрадовался своей удаче — хоть что-то понятно! Халат. Белый. Значит, с ним будет всё хорошо. Может быть, скоро он даже поймет, почему именно белый халат, — это хорошо.

Боль в руке пошевелилась и затихла. Над головой звякнуло. Он скосил глаза и увидел, как белая рука вынимает из крепления стеклянную бутылку с прозрачной трубочкой. В соседнем гнезде стояла вторая бутылка, точно так же перевернутая пробкой вниз. Трубка отходила куда-то вниз и в сторону.

Капельница. Ухватившись за название, он начал подтягивать другие. Словно поднимал на веревке тяжкий груз — потянул, перехватил покрепче, опять потянул… Капельница. Белый халат. Больница. Это больница, и он лежит на койке, ему только что ставили капельницу. Точнее, только что убрали. Значит, ставили давно, но когда — он не заметил. Он не мог вспомнить, как попал сюда, чем он болеет. Самое обидное, что он не помнил даже себя самого.

— Как вы себя чувствуете? — Лицо с повязкой снова наклонилось над ним. Он попытался хоть что-нибудь сказать, но язык не послушался. Мычание расстроило девушку — это было видно по глазам. Она исчезла, а лежавший на койке тихо радовался тому, что думать получалось все успешнее. Вот теперь он смог сообразить, что девушка — или врач, или, скорее всего, медсестра, что она расстроилась и что произошло это из-за его состояния. Но что с ним самим? И почему нельзя встать?

Неизвестно, сколько он пролежал, глядя в потолок и заново учась думать. Белая бесконечность закончилась появлением мужчины в очках, у которого из-под белой маски топорщилась борода с заметной проседью.

— Так, что у нас здесь ?

Вопрос был вроде бы задан лежащему, и он попытался ответить. Язык поворачивался уже лучше, поэтому мычание удалось разделить на несколько частей. В этих звуках при желании даже можно было различить вопрос.

— Ну, молодой человек, для начала не так уж плохо. Теперь попробуйте еще раз.

Лежащий попробовал. Получилось не слишком хорошо, но бородатый понял вопрос и обрадовался:

— Здесь вы, здесь, где же вам еще быть! Вторая городская больница. Я, соответственно, ваш лечащий врач. Вот видите, — лицо исчезло: видимо, бородач обернулся к кому-то, стоявшему неподалеку, — а вы говорили, что это безнадежно. Молодой человек явно приходит в себя. Ну, — лицо появилось снова, — теперь еще несколько вопросов. Как вас зовут?

Человек на койке задумался. Где-то вокруг головы вращался ответ, но не было возможности поднять руку и схватить его. Поэтому оставалось только пожать плечами.

— Бывает, бывает. Ничего, это не безнадежно. Что с вами было, тоже не помните? Тоже не беда. А теперь посмотрите сюда. Узнаете этого человека? — Вместо бороды и очков перед глазами возникла небольшая книжечка. Документ. С фотографией. С фотографии смотрело хмурое лицо. Лежащий некоторое время пристально вглядывался, вспоминал — и вдруг часто закивал головой, возбужденно пытаясь что-то сказать.

— Прекрасно! Великолепно! Значит, это вы и есть? Вы точно уверены?

Быстрый кивок.

— А что рядом написано, прочитать смогли?

Лежащий снова попытался что-то сказать. Потянулся к документу. Врач прислушался и снова протянул книжечку к глазам.

— Прочитали? — Новый кивок. — Совсем хорошо! Мы даже читать можем! Тогда я за вас, Саша, почти спокоен. Можно вас так называть — или лучше по фамилии? Всё равно? Вот и хорошо. За язык не волнуйтесь — это от лекарства. Поняли? Значит, пока всё, лежите. Сестра! — Бородач опять обернулся. — Я думаю, можно развязать. Саша, вы обещаете не вставать и вести себя спокойно? Хорошо, поверим. Чуть позже я к вам снова наведаюсь, сейчас меня другие пациенты поджидают. С большим нетерпением.

Врач исчез. Медсестра наклонилась над ногами, подергала что-то. Дернула сильнее — видимо, узлы были затянуты крепко, сразу не развяжешь.

— Полежите пока, я сейчас приду! — Девушка ушла. Можно подумать, у привязанного человека есть выбор…

Можно подумать. Пока время есть, именно этим и нужно заняться. Книжечка с фотографией помогла вытянуть больше половины груза — теперь память заработала быстрее. К тому моменту, когда вернулась медсестра, Александр вспомнил почти всё. Кроме одного — как он здесь оказался? То, что за ним приехала милиция, он еще помнил. Но больница?

Сестричка справилась с узлами на ногах и принялась распускать следующие — где-то сбоку. Развязала, отстранилась с опаской. Интересно, что такого он успел натворить, что его привязали? А вот бояться его сейчас незачем. Развязанные ноги не желали подчиняться приказам головы. Чуть шевелились — и всё. Вряд ли с руками дело обстоит иначе.

Наконец, девушка расправилась с последним узлом, собрала вафельные полотенца с серенькими штампами и унесла. Тело постепенно начинало двигаться. Александр огляделся. Справа стояла еще одна койка, на ней лежал кто-то бледный, еле дышащий. Полотенца плотно обхватывали руки и ноги, перехлестывали грудь и живот. К левой руке тянулась прозрачная трубка капельницы. Рядом с приклеенной пластырем иглой виднелись черные точки. Много. Не первый раз капают, значит. А может, еще и кололи.

Посмотрел на свои руки. Одна согнута и подвязана все той же вафельной тканью — та, в которую только что кололи. На второй разлился солидных размеров синяк. Точек было всего три.

— Да, пришел в себя, — послышался из-за двери голос бородатого врача. — Нет, я не считаю, что его можно куда-либо перевозить. И не позволю. Поймите, в городе таких случаев… — Голос осекся. — В общем, очень много. Некоторые чувствуют себя лучше, некоторые хуже, но причина эпидемии еще не установлена. Вы должны лучше меня понимать, что это значит. Хотите, чтобы он у вас прямо в кабинете впал в кому? Или желаете сами на его место? Пожалуйста, даже соседняя койка свободна. — После этих слов Александр покосился влево. Действительно, третья койка в этой палате пустовала. Даже белья не было. Только на тумбочке лежали какие-то вещи — словно тот, кто занимал это место, выписывался в большой спешке. Почти всё бросил. Или… Или эти вещи ему уже не нужны. А санитаркам и медсестрам не до того.

За дверью кто-то пытался спорить с врачом. Слышался недовольный голос, но слова никак не удавалось разобрать.

— Света! Светлана, этого сюда! — Рев докторской глотки прервал все споры. Нельзя же так в больнице! Но, видимо, нужно было — буквально через минуту дверь палаты распахнулась, два небритых санитара под руководством молоденькой сестрички впихнули каталку, подрулили к свободной койке. С каталки на синее одеяло переложили обмякшее тело, начали сноровисто прикручивать к металлической раме.

— Готовьте систему, пока не очнулся! — донеслось от двери. Словно в ответ на эти слова новый обитатель палаты замычал, задергался. В воздухе мелькнула рука с привязанным к ней полотенцем, санитаров затрясло. Вбежал врач, навалился на плечи больному, помог скрутить. Железная кровать тряслась и поскрипывала от рывков, слышалось отчаянное мычание. Наконец оно перешло в тихий, тоскливый вой и затихло.

— Света, что стоишь? Шприц и систему, быстро! Сейчас новый припадок будет!

Медсестра выскочила в коридор, быстро простучали каблучки. Врач повернулся к санитарам:

— Спасибо, мужики, дальше я сам. Будете выходить, скажите тому старлею в коридоре, чтобы дня через два приходил, не раньше. Или, если уж совсем невтерпеж, пусть помогает таскать и вязать, это у него должно получиться… В общем, проводите. Будет сопротивляться — на каталку. Под мою ответственность.

Санитары вышли. Было слышно, как они переругиваются со стоявшим в коридоре. Однако до каталки дело не дошло, старший лейтенант предпочел удалиться сам. Служба службой, а лишний раз задерживаться в больнице никому не хочется, особенно во время эпидемии. Особенно если можно свалить невыполнение задания на кого-то другого.

— Ну-с, молодой человек, — бородатый врач повернулся к Александру. — Теперь опять займемся вами. Что вы натворили и как здесь оказались, помните?

— Не-а. — Это удалось выговорить более-менее нормально. Благо слово короткое и простое.

— Ну вот, делаем успехи! Точнее, хорошо справляемся с лекарством. Так вот, пока есть время, восполним пробелы. Вас привезли в бессознательном состоянии. Сейчас всех, кто падает с ног, тащат к нам. Так вот у нас не было никаких признаков вот этого. — Бородатый кивнул на соседнюю койку, откуда опять послышалось мычание. — Можете не опасаться. Насколько я могу судить, эта зараза или бьет сразу, или вообще не цепляется. Как мне передали, взяли вас в чужой квартире и при оружии. Дверь была взломана, но сопротивления вы не оказали. Хотя бы это вы помните ?

— А-ага.

— Просто замечательно, никакой амнезии! А зачем вы залезли в эту квартиру, тоже помните ? Просто кивните, не напрягайтесь пока.

В коридоре опять послышался быстрый стук каблуков и какой-то скрип. Вошла Светлана, неся перед собой высокую, похожую на вешалку стойку. Мерно покачивалась капельница. Врач внимательно наблюдал за тем, как в руку входит игла, как в короткую резиновую трубку одноразовым шприцем вкачивается прозрачная жидкость.

— Хорошо, Света, я здесь пока сам прослежу. Понадоблюсь — зовите. — Сестричка снова скрылась за дверью. — Так, на чем мы остановились? Вот видите, у вас память даже лучше, чем у меня. Замотался… — Врач снял очки, приложил к глазам рукав халата. — В общем, у вас было переутомление, нервное перенапряжение и ничего более. Так что еще денек вы здесь поваляетесь — и вперед.

— Ку-у-а? — С согласными у Александра пока не все получалось, но язык стал ворочаться гораздо быстрее. И не только язык. — В ми-ициу?

— Что? А, нет, не в милицию. Видите ли, наша больница — экстренная, а вам требуется длительное лечение. Так что отправим вас дальше, нашим коллегам. Не волнуйтесь, вам вредно! Я знаю, что у вас какие-то срочные дела. Какие — меня не интересует, но через сутки, самое большее — через два дня вы к ним вернетесь. С нашими доблестными органами порядка разбирайтесь сами. Как только вас вывезут за ворота — я вас знать не знаю и ни за что не отвечаю. Понятно?

— Спа-а-иба.

— Не за что. Я только старый должок отдаю. За вас один мой коллега попросил. Он для меня в свое время тоже немало сделал. А теперь — спать! — Врач достал из кармана ампулу и упаковку со шприцем. — Сейчас вы заснете, а дальше — не ваше дело. Да и не мое, впрочем.


ГЛАВА 16 | Древняя кровь | ГЛАВА 17