home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая

«ЗОЛОТАЯ» БРЕТТА

Трупы обнаружил рано утром мальчишка-подручный, что служил в модной лавке дорогих тканей. Хозяин требовал открывать ставни на окнах как можно раньше и ежедневно протирать стекла до блеска, чтобы с улицы был виден разложенный на прилавках товар. Спрашивается, для чего? Все равно первые покупатели появлялись в лавке не раньше полудня: богатым людям незачем просыпаться с рассветом, а бедные не покупали ни привозные шелка, ни тисненый бархат. Слуга дохнул на стекло, стирая тряпкой неизвестно откуда взявшееся бурое пятнышко, шагнул назад, чтоб полюбоваться сверкающим окном, и споткнулся, наступив на что-то мягкое. «Что-то мягкое» оказалось человеческой рукой. Вытаращив глаза, мальчишка уставился на два мертвых тела в застывшей луже крови, а через мгновение уже ворвался в магазин, взлетел по лестнице на второй этаж и забарабанил в дверь хозяйской спальни.

– Рядом с магазином? – кисло переспросил хозяин, кутаясь в длинный теплый халат, отделанный мехом. Потом сдвинул ночной колпак и озадаченно поскреб за ухом. Заспанный, с торчащими во все стороны волосами, он ничем не напоминал сейчас щеголеватого подтянутого владельца модной лавки, что каждый день любезно беседовал с дама-ми, помогая выбрать на наряд самую лучшую, самую подходящую материю, которая выгодно подчеркнет цвет волос или оттенит глаза. – И что? Зарезали, говоришь? Проклятье… – Он пошевелил пальцами босых ног. – Неужели трудно было сделать это чуть подальше?! Через дорогу от нас сырная лавка… там бы и…

Хозяин вздохнул.

– Ладно. Беги в караульную, которая возле Белого Дворца, сообщи, что произошло, пусть пришлют наряд. Потом запряжешь лошадь: отвезешь тела, куда скажет старший. Да шевелись быстрее, бездельник, скоро открывать лавку, а у нас чуть ли не на пороге валяются двое зарезанных! Думаешь, покупатели этому обрадуются?!

Когда прибыл наряд, хозяин лавки уже успел сменить халат на обычную одежду и выглядел весьма респектабельно. Увидев солдат, он одернул вышитый жилет и с достоинством двинулся навстречу. Старший по наряду, немолодой коренастый мужчина с нашивками сержанта, разглядывал трупы, сдвинув на затылок потертую шляпу.

– Сегодняшняя ночка получилась бурной, – сообщил он, обменявшись с хозяином приветствиями. – Двоих убитых нашли возле рыбного рынка… еще один, с проломленной головой, валялся у моста… да вот эти двое – пять трупов, да.

Он задумался, беззвучно шевеля губами и загибая пальцы.

– Точно, пять. Праздник Середины года, что ж вы хотите? Народ празднует, трактиры гудят… под утро все начинают расходиться по домам, тут-то ворье и появляется. Грабят, – буднично пояснил сержант. – Ну и убивают иной раз. В прошлом-то году побольше убитых было…

– Это да, это я знаю, – нетерпеливо сказал хозяин, заложив в карманы жилета большие пальцы. – За неделю до праздника я распродаю почти весь запас тканей: все красавицы Доршаты хотят новые наряды… но вот что, сержант, нельзя ли побыстрее убрать отсюда этих… э-э-э… несчастных? Мои покупательницы – дамы впечатлительные, если они увидят на мостовой возле лавки кишки и отрубленные пальцы, вряд ли захотят прийти сюда еще раз, а?

– Ну да, – согласился сержант. – Ясное дело… Разве ж я не понимаю? Сейчас пришлем телегу…

– Не нужно. – Хозяин махнул рукой, подзывая мальчишку-помощника. – Увезите на моей повозке. Скажите солдатам, чтоб погрузили тела, и, умоляю, пусть они будут повнимательнее, не забудут прихватить отрезанные уши и все остальное, что валяется рядом. А когда они закончат, я велю служанке вымыть мостовую горячей водой.

Через несколько минут лишь большое бурое пятно на булыжниках напоминало о разыгравшейся ночью трагедии. Хозяин лавки удовлетворенно кивнул и приблизился к старшему по наряду.

– Послушайте, сержант… гм… весьма и весьма признателен вам за помощь…

Сержант обеими руками поправил шляпу и расправил плечи.

– Это мой долг, – официальным тоном произнес он, потом, понизив голос, добавил: – Но, если хотите знать мое мнение, на грабеж это вовсе и не похоже. Уж поверьте мне, не первый год я на этой службе. Разве ж я не знаю? Видели, как располосовано лицо у одного из убитых? Будто кто-то на этом бедолаге вымещал злость. Нет, ворье так делать не станет, не в их это обычаях, уж поверьте!

– Поверю, – нетерпеливо перебил хозяин. – Но я о другом. О маленькой благодарности, которую я хотел бы… гм… словом, вы женаты, сержант?

– Женат, белл, – ответил сержант и тяжело вздохнул.

У меня имеется несколько небольших отрезов прекрасной ткани, чудом оставшихся в лавке после праздника. Супруга будет довольна, только определимся с цветом. Какие волосы у вашей жены?

– Волосы?

– Ну да. Она блондинка, брюнетка? Нужно знать, чтобы правильно подобрать цвет материи.

Сержант задумчиво поскреб заросший черной щетиной подбородок, разглядывая собственные сапоги и соображая, потом внезапно просиял:

– А какая ткань подойдет для красотки с кудрями, черными, как зимняя ночь? И глаза у нее тоже черные, а вот тут, – сержант широко развел руки, показывая пышные прелести описываемой красотки, – вот тут у нее – вот так!

– Это жена? – с сомнением переспросил хозяин. – Ну хорошо, неважно. Значит, брюнетка?

Сержант с готовностью кивнул, глаза его горели.

– Шепните адрес моему помощнику, – хозяин взглядом указал на мальчишку, – и ваша красотка… я хотел сказать, ваша уважаемая супруга получит прекрасный подарок.

Проводив солдат, хозяин направился к лавке. С черного хода навстречу ковыляла старая служанка с ведром горячей воды, что-то жуя на ходу беззубым ртом.

– Вымой хорошенько, Лула. – Хозяин кивнул на заляпанные кровью булыжники.

– Кого жарежали-то? – невнятно пробурчала служанка. Она служила в лавке так давно, что помнила хозяина мальчишкой-рассыльным.

Тот пожал плечами, придирчиво оглядел себя в большом зеркале, стоящем у входа, и поправил отделанные двойным кружевом рукава.

– Рядом «Зеленая ветка». Говорят, вчера там народу было – не протолкнуться. Кого-то из посетителей, скорее всего.

Лула почесала в голове и шлепнула на мостовую мокрую тряпку.


Трактир «Зеленая ветка» считался в Доршате одним из самых популярных. Его владелец, невысокий человек с аккуратно подстриженной каштановой бородкой, умными и лукавыми карими глазами, был уроженцем Лутаки, звали его Шедор. Он обосновался в столице лет двадцать назад и открыл собственное дело, купив возле гаваней маленький грязный кабак. Сейчас он владел двумя гостиницами, несколькими трактирами на любой вкус и одним из лучших и дорогих домов развлечений в Доршате. Деловая хватка, свойственная шардам, умение считать деньги, заводить полезные связи, готовность рискнуть – в сочетании с разумным расчетом, разумеется,– дали ему возможность пробиться в огромном незнакомом городе.

Управляться с делами Щедору помогали два сына, сам же он почти безотлучно находился в просторном красивом зале «Зеленой ветки». Модный трактир посещали люди, хорошо известные в северной столице, – в свое время Шедор приложил немало сил и средств для того, чтобы сделать «Ветку» привлекательной для знати: заново отремонтировал зал, нанял хорошего повара, поменял всю прислугу, пополнил погреб дорогими винами. Винным погребом Шедор особенно гордился – благодаря старым связям в Лутаке ему доставляли морем самые редкие и изысканные напитки.

В глубине зала появились укромные уголки-беседки, спрятанные за разноцветными ажурными ширмами: для тех посетителей, что ценят уединение и желают избежать любопытных взглядов. Места в беседках стоили недешево, обслуживали их вышколенные опытные слуги. Они хорошо умели держать язык за зубами и отвешивали одинаково почтительные поклоны и высокопоставленным лицам Серого Замка норлоков, и влиятельным персонам из Белого Дворца, приехавшим в трактир скоротать вечерок.

Кроме кушаний и отменных вин гости наслаждались выступлениями лучших певцов и музыкантов Доршаты: те считали большой удачей выступить в «Зеленой ветке». Ходили слухи, что предприимчивый шард брал с менестрелей определенную плату за право выступить в тот день, когда в трактире будут важные и богатые господа. Музыканты отказывались нечасто, ведь если понравиться какому-нибудь достопочтенному беллу, тот мог пригласить в свой замок сыграть и спеть на празднике, а то и пожить всю зиму, развлекая хозяина и гостей долгими зимними вечерами.

В канун праздника Середины года в «Зеленой ветке» ожидалось выступление известной танцовщицы из Баттапа Аты. Ее выступление должно было начаться в полночь, но уже ранним вечером к трактиру стали съезжаться кареты, и вскоре в большом зале яблоку негде было упасть. Шумная молодежь толпилась в дальнем конце огромного зала, возле громадного, почти в человеческий рост, очага. Там, устроившись на небольшом помосте, две певицы с арфами в руках развлекали собравшихся пикантными песенками. За столом возле кухни дожидались своей очереди три жонглера, фокусник, славящийся умением поглощать огонь и снова изрыгать его изо рта, музыканты и заклинатель змей, который время от времени озабоченно заглядывал в корзину, проверяя, не разбежались ли его питомцы.

Шедор распорядился, чтобы на этот стол тоже подали еду: разумеется, не те яства, которыми лакомилась почтенная публика, но неприхотливые актеры были не в обиде и с удовольствием уплетали остатки вчерашнего обеда. Отдельно от них сидел почтенный старец с длинными серебряными кудрями, обрамлявшими загорелую блестящую лысину: исполнитель исторических баллад, известный далеко за пределами Доршаты. Перед ним слуга поставил большое блюдо, где в ежевичном соусе плавали куриные грудки, тарелку с горячим жареным сыром, посыпанным пряностями, и кубок нагретого вина, щедро приправленного медом: исполнитель баллад был знаменит и не раз удостаивался чести выступать в Белом Дворце. Певец неторопливо омыл руки в бронзовой чаше, что поднес ему слуга, благосклонно кивнул и принялся за еду, ловко вылавливая из соуса куски белого мяса длинными пальцами: вилки появились в Доршате сравнительно недавно, и пользовалась ими лишь знать.

Солидная публика, расположившись за столами, накрытыми белоснежными вышитыми скатертями, приступала к ужину. Шедор прошелся несколько раз туда-сюда, бдительно приглядывая за слугами, которые сновали по залу, разнося подносы, уставленные блюдами и высокими бокалами, и с удовольствием отметил про себя, что заняты не только столы в зале, но и почти все беседки за ажурными ширмами.

В крайней из них сидела надменная красотка – единственная наследница одного из пяти богатейших семейств норлоков Доршаты, будущая владелица торговой морской компании. Норлоки жили на Побережье уже давно, управляя Доршатой вместе с людьми. Сероглазые и темноволосые, они были так похожи на людей, что приезжие, никогда раньше норлоков не видавшие, иной раз путались, но сами жители столицы умели отличать их с первого взгляда. Да и то сказать, философски размышлял Шедор, проходя по залу, достаточно разок полюбоваться клыками норлоков, чтобы хорошенько уяснить разницу.

Неподалеку от красавицы, в зеленой беседке несколько пожилых мужчин, одетых дорого и неброско, тихо обсуждали что-то, озабоченно перебирая бумаги: Шедор еще в начале вечера послал на их стол несколько бутылок редкого вина с Берегов Пряного Ветра, но банкиры, поглощенные разговором, так и не прикоснулись к бокалам.

Беседку возле громадного каменного вазона с живыми цистами занял кто-то из норлоков Замка: на ширму был небрежно брошен отороченный дорогим мехом серый воинский плащ с черной каймой. Проходя мимо, Шедор бросил незаметный взгляд, разглядел, что в беседке двое, подозвал слугу и распорядился подать туда сладкого вина с ароматом розы, которое так нравилось дамам, и вазу с редкими фруктами, доставленными из Баттапа.

Хлопнула входная дверь, а через мгновение к Шедору подлетел помощник – кудрявый смышленый малый, тоже из шардов. Склонившись к хозяйскому уху, он прошептал пару слов и многозначительно указал взглядом на вход.

Хозяин немедленно препоручил заботу о гостях в зале старшему слуге Айриму – старый сарамит имел на редкость благообразную внешность и был похож на добродушного дедушку, однако челядь «Зеленой ветки» боялась его пуще огня, – а сам со всех ног поспешил навстречу вошедшим. Их оказалось двое: светловолосый мужчина в длинном плаще из тонкой мягкой кожи и женщина, чье лицо скрывал большой свободный капюшон. Шедор нисколько не удивился: многие знатные дамы желали быть неузнанными, особенно когда являлись в «Зеленую ветку» не со своим мужем.

За годы существования трактира Шедор усвоил твердо: если гости хотели, чтоб их не узнавали, то узнавать их не следовало. Зато при виде спутника таинственной дамы хозяин невольно расплылся в улыбке: кто-кто, а белл Тинчер не стремился сохранить инкогнито! Молодой человек обладал устойчивой репутацией распутника и повесы, но, похоже, это его нисколько не огорчало: деньги давали ему возможность жить, как ему заблагорассудится. Природное обаяние, которое он без зазрения совести пускал в ход каждый раз, когда хотел чего-то добиться, действовало на всех без исключения: даже в доме развлечений, которым заправлял старший сын Шедора, девицы готовы были выцарапать друг дружке глаза за право провести в обществе Тинчера часок-другой. Шард подавил завистливый вздох: красавцем Тинчера назвать трудно: крупный нос, небольшие серо-голубые глаза, рот явно великоват… но сколько судачат о его победах над дамскими сердцами! Поди разбери этих женщин! Интересно, с кем он явился на этот раз? В «Зеленой ветке» белл Тинчер бывал частенько и каждый раз с новой дамой…

Но, размышляя подобным образом, Шедор конечно же не позволил мыслям отразиться на собственной физиономии. Она должна была выражать неподдельную радость при виде гостя, кем бы он ни оказался, а уж это Шедор умел изображать вполне профессионально.

Между тем Тинчер стряхнул с плаща дождевые капли, провел рукой по русым волосам, завязанным черной лентой, и небрежно кивнул шарду:

– Приветствую вас. – Его взгляд неторопливо обежал зал. – Найдется для нас тихое местечко? Я заказывал беседку.

Хозяин понимающе прикрыл глаза.

– Для вас, белл… – Тут он поклонился таким хитрым образом, что поклон оказался адресован и Тинчеру, и его таинственной даме, – найдется все, что вы захотите!

– Все не нужно. – Тинчер стащил перчатки и сунул в карман. – Стола на двоих вполне хватит.

– Сию секунду! Не угодно ли пройти сюда?

Гости, желающие быть незамеченными, проходили не через общий зал, а по особому коридору. Шедор лично проводил Тинчера и молчаливую спутницу в лучшую беседку и широко распахнул дверь, пропуская гостей. Отсюда, из небольшого укромного уголка открывался прекрасный вид на зал и небольшой помост возле очага, где должна была выступать танцовщица, зато самих гостей никто не мог разглядеть из-за густого плюща, увивавшего ширму.

– Благодарю, Шедор. – Тинчер расстегнул пряжку плаща. – Когда появится ваша плясунья?

– В полночь, белл, – мгновенно отозвался хозяин, снова ухитрившись поклониться так, чтоб почтительный поклон приняла на свой счет и дама. – Совсем скоро. Пока что вы можете насладиться выступлением заклинателя и его танцующими змеями… Потрясающее зрелище: смертельно ядовитые бриллиантовые кобры, послушные и кроткие, как овечки! Сразу после него появится Ата: танцы с ножами, новинка в Доршате и только в «Зеленой ветке», позволю себе заметить! А затем прославленный Морир Серебряный исполнит несколько баллад: «Снежные вершины» – о битве при Взморье, «Оставил я свое сердце в горах» – история трогательной любви, просто невозможно слушать без слез, и…

Спутница Тинчера опустилась на мягкий стул, который тот почтительно отодвинул для нее, и откинулась на спинку. Яркий золотисто-рыжий локон выскользнул из-под капюшона, и Шедор чуть не подскочил на месте, мигом забыв все, что говорил.

Святые небеса! «Золотая» Бретта! Здесь, в его трактире!

– Ну и, возможно, Морир… э… споет еще что-нибудь… – пролепетал хозяин, чувствуя, как язык прилипает к гортани. – Что-нибудь… э…

Только одна женщина в городе имела кудри такого цвета: дочь правящего Наместника, супруга одного из крупнейших землевладельцев Доршаты и, по слухам, обладательница весьма крутого нрава.

Хозяин «Зеленой ветки» перевел взгляд на Тинчера. Да… В смелости этого человека сомневаться, конечно, не приходилось, но… третье лицо государства… пожалуй, это уж слишком! Может и такое случиться, что глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в подводных темницах Драконьих скал, что на окраине города. С палачом познакомишься, потолкуешь о том о сем…

– Подайте, что сочтете нужным, и проследите, чтоб нас не беспокоили, – велел Тинчер.

Шедор поклонился и вывалился из беседки, не забыв, однако, плотно прикрыть за собой дверь. В коридоре шард покачал головой и попытался взять себя в руки, затем торопливо вернулся в зал и знаком подозвал помощника.

– В синюю беседку подай бутылку самого лучшего вина из погреба и два бокала, – вполголоса приказал он. – Достань из буфета те, что с вензелями… Возьми оттуда же тарелки, расписанные золотыми розами… и вазу…

– Хозяйка меня убьет, если я полезу в буфет, – опасливо заметил парень. – Сами знаете, мы этой посудой не пользуемся. Хозяйка говорит: тарелки стоят дороже, чем весь трактир.

– Так оно и есть, – Хозяин выудил из жилетного кармана маленький ключик. – Держи, это от буфета. Да поворачивайся живее, не то я тебя сам убью, клянусь!

Вскоре в синюю беседку тихо постучали, молчаливый слуга внес поднос. Не поднимая глаз, он поставил на стол откупоренную бутылку, два высоких узких бокала и фарфоровое блюдо с редкими фруктами из Баттапа, нарезанными дольками и сбрызнутыми пряным вином.

Когда слуга вышел, женщина откинула капюшон, и яркий свет заиграл на золотых волосах, перевитых жемчужными нитями.

– Ваше инкогнито раскрыто, моя прекрасная белл, – улыбнулся Тинчер спутнице. – Но ничего страшного: хозяин хорошо умеет держать язык за зубами и не станет болтать, почему это столь знатная дама появилась в трактире без свиты и охраны.

Женщина тоже улыбнулась, отчего на ее щеках появились ямочки, и с любопытством принялась разглядывать зал.

– С чего вы решили, что он меня узнал?

Тинчер прикоснулся пальцем к вазе; фарфор, расписанный нежными розовыми цветами, казался тоньше яичной скорлупы.

– Поглядите, что за посуду подал этот старый пройдоха! Чудесный образчик рокасанской школы росписи. Редчайший экземпляр, достойный того чтобы украсить коллекцию Белого Дворца – ручаюсь, там нет ничего подобного! Я видел рокасанский фарфор в Баттапе, но, честно говоря, не предполагал, что доведется встретить бесценные вазы в трактире Доршаты! – Он осторожно повернул вазу, с интересом разглядывая роспись. – После того, как пала северная Империя, почти все предметы искусства были уничтожены войной.

«Золотая» Бретта бросила небрежный взгляд на фарфор.

– Тинчер, вы необыкновенно чутки к прекрасному, – насмешливо произнесла она.

Он взял ее руку, откинул пышные кружева, отогнул краешек надушенной перчатки и легонько коснулся губами запястья.

– Конечно, – вполголоса проговорил он. – Я чуток к прекрасному. А что на свете может быть прекрасней вас, моя дорогая? Прекрасней ваших синих глаз и золотых волос?

Бретта звонко расхохоталась:

– Оправдываете вашу репутацию распутника? К тому же все это вы мне уже говорили!

Тинчер расстроился:

– В самом деле? И почему у вас такая хорошая память? Поверьте, женщине это ни к чему. Думаете, легко выдумывать каждый раз новые комплименты? – Он без малейшего сожаления выпустил ее руку. – Знали бы вы, сколько времени на это уходит!

– И вы всем говорите о синих глазах и золотых волосах?

– Вы меня недооцениваете, – мягко попенял Тинчер. Он небрежно повернул темную бутылку, глянул на этикетку и приподнял брови. – Гм… Как можно! Если у дамы карие глаза, я говорю: «Ваши глаза темны, как южная ночь Баттапа». Если зеленые – сравниваю их с изумрудами, конечно же, или с морской водой в солнечный день. Три-четыре варианта, но действует безотказно, особенно почему-то морская вода. Но хорошая память некоторых дам сводит на нет все мои усилия!

Бретта снова захохотала:

– С вами не соскучишься! Ну хорошо… расскажите же мне, что это за танцовщица? Чем она так знаменита?

Бретта сняла плащ: синее платье, отделанное драгоценными белоснежными кружевами и расшитое мелким жемчугом, выгодно оттеняло ее яркую красоту.

– Она будет танцевать вот на том помосте. – Тинчер разлил вино по бокалам. – Видите, сразу за ним – деревянная стена?

Бретта кивнула, втыкая маленькую серебряную вилочку с двумя зубцами в ломтик персика.


– А возле помоста сидит бородатый человек, сарамит по виду, повязанный красным платком?

– В наблюдательности вам не откажешь… и что же?

– Он продает ножи.

– Ножи? Зачем же?

Тинчер тонко улыбнулся.

– В этом-то вся и соль, моя несравненная белл. Поглядите, сколько народу кругом. «Зеленая ветка» – популярное местечко, но сегодня здесь яблоку негде упасть. Вряд ли простая танцовщица, сколь бы искусной она ни была, соберет столько публики. Поэтому придумана приманка. Танцовщица, по слухам, молода и хороша собой…

Он сделал паузу, пробуя вино, «золотая» Бретта улыбнулась.

– Она будет плясать на помосте, а всякий, кто купил у сарамита нож, может бросить его в девушку во время танца. Пo слухам, она уклоняется очень ловко, еще никому не удалось ее зацепить.

«Золотая» Бретта взглянула на помост с интересом.

– О, значит, ее в любой момент могут убить?

– Да, моя золотая прелесть. Ее любовник продает ножи, которыми могут убить его подружку.

– Так это ее любовник? – Бретта принялась с любопытством разглядывать бородатого сарамита.

– Так говорят. – Тинчер пожал плечами, взял в руку бокал и откинулся на спинку стула.

– Забавно!

– Еще забавнее, что каждый раз после того, как возле красавицы просвистит нож, она будет сбрасывать с себя что-нибудь из одежды. Пикантное зрелище! – Тинчер глянул в сторону помоста, где четыре бриллиантовые кобры, самые ядовитые из всех существующих на свете змей, покорно извивались под звуки дудочки заклинателя.

– Несколько однообразно, на мой взгляд, – пробормотал он. – От такого выступления прямо-таки клонит в сон. Меня так и подмывает заплатить, чтоб он убрался наконец. Держу пари, все собравшиеся ждут танцовщицу из Баттапа и все, как и я – не буду отрицать! – гадают, много ли одежды она успеет скинуть!

– Ах да, она из Баттапа! – воскликнула Бретта. – Позавчера я распорядилась отправить туда любимую лошадь Сайраса: он не может без нее жить. Стало быть, хвала небесам, он не скоро вернется в Доршату!

– Бретта! – с упреком воскликнул ее собеседник. – Вот, вы сами об этом заговорили! Теперь, как человек воспитанный, я должен поинтересоваться, как поживает ваш дражайший супруг! – Он развел руками. – Этого требуют правила этикета!

Тинчер закатил глаза и пробормотал скороговоркой:

– Какпоживаетвашдражайшийсупруг? Прошу меня извинить, дорогая!

Глаза Бретты мгновенно сделались ледяными.

– Надеюсь, хорошо, – процедила она. – Я, как вы знаете, давно его не видела.

По закону, Бретта, как младшая дочь Наместника, имела право заключить брак с уроженцем своей страны, и очень радовалась этому обстоятельству: «золотая» Бретта и помыслить не могла о жизни вне Доршаты. Сайрас, отпрыск одного из старинных аристократических родов северной столицы, владелец нескольких замков, живущий в огромном поместье неподалеку от города, оказался вполне подходящей партией, достойной того, чтобы быть связанной с династией Наместников. Выходя замуж за человека, не принадлежащего к правящему дому, Бретта теряла право на трон, но тогда, пять лет назад, она нисколько не жалела об этом: ведь она выходила замуж по любви! Однако ее ждало скорое разочарование: богатый, красивый, знатный и молодой супруг оказался совершенно равнодушен к жене. Она провела четыре года в замке Сайраса, пытаясь наладить семейную жизнь, затем вернулась в Доршату и с тех пор встречалась с мужем лишь на официальных придворных церемониях.

Бретта рассеянно отхлебнула вино, погрузившись в размышления.

Ее старший брат Луберт, наследник трона Наместников, пока что был не женат. Его браку, браку будущего Наместника Доршаты, придавалось политическое значение, и придворные круги нескольких столиц, где подрастали юные принцессы, гадали, на кого падет его выбор.

При мысли о брате брови «золотой» Бретты сдвинулись.

– Он не может дождаться смерти отца, чтобы наконец взять власть в свои руки! – с досадой воскликнула она.

– Но ведь вы тоже не можете дождаться этой смерти, – спокойно заметил Тинчер: на правах старого друга он частенько говорил Бретте довольно нелицеприятные вещи.

– Конечно, жду. – Она окинула невидящим взглядом зал трактира: заклинатель, извлекая из крошечной дудочки затейливую мелодию, заманивал змей в корзинку.

– Неужели он закончил? Не верю своему счастью! – воскликнул Тинчер, бросив взгляд на сцену. – Сейчас появится танцовщица!

– Первым к трону стоит Луберт. К сожалению, Закон о наследовании, где описаны древние обычаи Доршаты, говорит ясно: во-первых, трон переходит только к законному потомку и наследнику Наместника, во-вторых, власть сначала переходит к сыновьям в порядке старшинства, потом к дочерям, если они не замужем или замужем за человеком, принадлежащим к дому Наместников. Ну и, в-третьих, при отсутствии прямых потомков власть переходит к братьям и их потомкам поочередно, и так далее.

Тинчер слушал невнимательно: заклинатель змей удалился, унося с собой корзинку с кобрами, и в зале перед выступлением знаменитой танцовщицы царило оживление. Мрачный бородатый сарамит расставлял на помосте зажженные свечи. Сбоку, на ступенях, ведущих на сцену, поблескивали лезвия приготовленных ножей.

– Луберт сядет на трон скоро… скорее, чем все думают. – «Золотая» Бретта поставила на стол локти, переплела пальцы и, опустив на них подбородок, задумалась. – Когда мой отец… ну, вы знаете, никто из нас не вечен. Не знаю, сколько еще он протянет. Он твердит, что умирает, но…

– Он твердит об этом уже лет десять, – легкомысленно заметил Тинчер. – Смотрите, вот она!

В дальнем конце зала показалась Ата, стройная, гибкая девушка. В ее длинные каштановые волосы было вплетено множество блестящих ленточек с крохотными бубенчиками, их мелодичный звон сопровождал каждое движение танцовщицы.

Тинчер оживился.

– Глядите-ка, на ней не так уж много одежды! – довольно воскликнул он, разглядывая девушку, которая шла по залу плывущей походкой, опустив глаза, улыбаясь уголками губ. – Как это мило с ее стороны!

– А вы ожидали, что она явится одетая в шкуры, словно женщины ахтунов? – кисло поинтересовалась Бретта. – Ей пришлось бы неделю плясать, чтоб избавиться хотя бы от половины!

За Атой следовали двое музыкантов, они расположились возле помоста, взяли в руки инструменты и замерли.

– Первое, что сделает Луберт, – поднимет гражданский мятеж. Братец жаждет абсолютной власти, он хочет править Доршатой один.

Тинчер склонил голову: Бретта частенько делилась с ним подобными мыслями.

– Не так-то легко будет убедить в этом Серый Замок, – заметил он, косясь на сцену. – Хочет будущий Наместник или не хочет, а с норлоками ему придется считаться. Они не из тех, чьим мнением можно пренебрегать.

– О, Луберт не собирается убеждать. – Бретта поправила роскошные кружева, обнажив белые полные руки. – Он собирается уничтожать.

– Э… ну да, – рассеянно кивнул Тинчер, не отрывая глаз от сцены. Ата плясала, казалось, едва касаясь досок своими маленькими босыми ступнями, ее пестрое шелковое одеяние делало ее похожей на диковинную яркую птицу. – Ваши… хм… теплые чувства к брату для меня не новость. Но ведь Луберт – не первый правитель, который пытается выжить норлоков из Доршаты. Пока что это никому не удавалось.

Бретта тоже скользнула взглядом по помосту, где в вихре алых юбок, расшитых цветными бусинами и блестками, кружилась плясунья, и снова повернулась к своему собеседнику.

– Да, – проговорила она. – Отец твердит, что лучше поддерживать с норлоками мир, чем развязывать войну…

– Очевидно, у него есть все причины так говорить. Вряд ли Доршата одержала бы победу в войнах с Кадгаром, если бы не армия Серого Замка… – Взгляд Тинчера по-прежнему бы прикован к сцене, и Бретта вздохнула.

– Послушайте, Тинчер, у меня к вам небольшая просьба, – проговорила она.

– Приказывайте! – любезно ответил тот, не сводя глаз с танцовщицы.

«Золотая» Бретта мгновение помолчала, собираясь с мыслями.

– Я бы хотела встретиться кое с кем из Серого Замка. Вы знаете в Доршате всех – не могли бы вы устроить эту встречу?

Она открыла было рот, чтобы добавить еще что-то, но громкие крики и аплодисменты в зале «Зеленой ветки» заставили ее раздосадованно прикусить губу.

– Ну, если она и дальше будет избавляться от одежд с такой скоростью… – предвкушающе протянул Тинчер, но тут же опомнился: – Простите, моя дорогая. Я немного от влекся. Вы что-то сказали? Мне послышалось что-то совершенно…

Он поморгал глазами.

– Вы хотите, чтобы я организовал вам встречу с кем-то из норлоков? Вот как… Гм… Я предполагаю, с кем-то из тех, кто входит в Совет Шести?

Бретта кивнула.

– С кем же? С Магистром? С Советником по финансам? С Сульгом? Или со всеми сразу? Хочу предупредить – это будет нелегко устроить. Я имею в виду – собрать всех троих. Потребуется немало времени, сами понимаете.

Тинчер подумал немного и осторожно поинтересовался:

– Могу я узнать, зачем вам это понадобилось? У меня не совсем хорошие предчувствия, может быть, потому что ваши глазки слишком уж серьезны.

– Что же за предчувствия? – не глядя на него, процедила Бретта.

– Охотно поделюсь! – с готовностью сказал Тинчер, на минуту забывая о танцовщице. – Во-первых, у меня страшные подозрения, что вы, моя золотая прелесть, собираетесь каким-то образом вступить в борьбу за трон. Во-вторых, я подозреваю, что сейчас вы изложите что-то вроде плана государственного переворота, я его, понятное дело, выслушаю – не могу же я перебивать даму! – и в результате стану соучастником. Ну а в-третьих, открою вам секрет: у меня прекрасная память. Я, например, хорошо помню ту часть Закона о государстве, где говорится, что особы, принадлежащие к дому Наместника, не могут быть заключены в темницы и подвергаться пыткам. Зато все остальные жители Доршаты, замешанные в измене – очень даже! История нашей страны пестрит подобными примерами!

Бретта молчала, нетерпеливо постукивая по краю стола сложенным веером.

Тинчер тоже помолчал, глядя на ее, затем вздохнул:

– Хорошо, моя прелестная заговорщица. Если будете навещать меня в темницах хоть изредка, я согласен провести там остаток своих дней. Но, подозреваю, вам нелегко будет выкроить часок-другой… ведь ремесло правителя так хлопотно! По крайней мере не забывайте присылать мне хорошего мыла, благовоний и подушечки для полировки ногтей.

– Да, это незаменимые вещи в темнице, – откликнулась «золотая» Бретта вполне серьезно. – Обещаю: в них у вас не будет недостатка.

Тинчер покосился в сторону помоста:

– Значит, я прав? Собираетесь потеснить брата? Законного, между нами говоря, наследника трона Наместников?

Бретта прикусила губу.

– Я хочу попытаться привлечь на свою сторону норло-ков, попробовать заключить с ними некий негласный союз. Да, я знаю, они всегда держатся в стороне от событий, которые происходят в Белом Дворце, но…

– Поразительно! – воскликнул Тинчер, вскочив со стула. – Вы видели? У этой красотки потрясающая реакция, а хладнокровие просто нечеловеческое! Я был уверен, что нож попадет ей прямо в сердце, а она уклонилась буквально в последнее мгновение! Полюбуйтесь, с какой силой метнули клинок, – он вонзился в стену почти наполовину! А плясунья только смеется! Что за женщина!

Бретта с досадой вздохнула:

– Я куплю вам ее в подарок, если пожелаете! Можете опробовать на ней всю имеющуюся у вас в замке коллекцию холодного оружия.

Тинчер оскорбился:

– Мои кадгарские клинки? Я их собирал почти десять лет, а вы предлагаете… – Он снова взглянул на помост, где босоногая Ата танцевала среди горящих свечей. – Если ее не прикончат к концу вечера, я буду удивлен!

– А я – разочарована! – процедила «золотая» Бретта. – Неужели никто из мужчин, сидящих в зале, не умеет управляться с ножом?!

Тинчер опустился на стул, взглянул на Бретту и обаятельно улыбнулся:

– Хорошо, продолжим разговор… Я даже глядеть не буду на плясунью. Просто скажите, что она скинула с себя на этот раз? Платок? Пояс? Еще одну юбку? – Так о чем мы говорили? Ах да… норлоки! Ну, вы понимаете – нужна серьезная причина, чтобы Серый Замок оказал поддержку. Они стараются не вмешиваться в дела людей… до тех пор, конечно же, пока это не коснется их лично. Вы не хуже меня знаете историю Доршаты – лишь один раз норлоки открыто приняли сторону Наместника: когда лорды северных провинций пытались свергнуть власть династии и устроили Кровавую ночь. Но…

– Представьте, я тоже знаю историю! – воскликнула Бретта, сверкнув синими глазами. – Увольте меня от пересказа! Но то, что я собираюсь рассказать норлокам, их заинтересует.

Она откинулась на спинку стула, не сводя глаз с собеседника.

– Вы же давно меня знаете, – проговорила она, заметив его колебания. – Разве я люблю рисковать?

Тинчер усмехнулся.

– Только тогда, когда риск сведен к минимуму. Вы, дорогая моя, самая расчетливая женщина из всех, что я встречал. Так что вы собираетесь предложить норлокам? Говорите, дорогая, как заговорщик заговорщику, какие у нас могут быть тайны друг от друга?!

– Сомнительный комплимент, – заметила «золотая» Бретта. – Я собираюсь заключить честную сделку. Норлоки оказывают мне поддержку в случае… – она многозначительно поглядела на Тинчера, – а я предотвращаю в Доршате гражданскую войну между людьми и подданными Серого Замка. И все останется по-прежнему: Доршатой будет править Совет Шести, люди и норлоки – все, как прежде.

– Вот как? Хм… – Тинчер украдкой покосился на сцену: Ата, гибкая и грациозная, как кошка, послала воздушный поцелуй человеку, который только что метнул в нее нож.

– Тинчер, это вы, мужчины, жаждете завоевать весь мир. А мне вполне хватит его небольшой части. Вы поможете мне с этой встречей?

– С кем вы хотите поговорить в первую очередь?

«Золотая» Бретта задумалась.

– С Сульгом, – ответила она после паузы. – И, может быть, с начальником тайной стражи Замка. С ними двумя. Я слышала, он друг Сульга, это так? Что вы о нем знаете?

– У него прелестная юная жена, – улыбнулся Тинчер, зажмурив глаза. – Видел ее как-то один раз, на морском празднике. – Он открыл глаза и вздохнул. – Значит, с Сульгом… хорошо, попробую. Вы ведь с ним знакомы?

Бретта повела плечами.

– Разумеется… – обронила она, внезапно заинтересовавшись тем, что происходило на помосте. – Как и со всеми в Доршате.

Тинчер проницательно взглянул на нее:

– Когда вы желаете встретиться?

– Подумаю… Я еще не решила, – призналась Бретта, не глядя на своего собеседника.

– Хорошо. А я подумаю, как это можно сделать. Она в упор посмотрела в глаза собеседника:

– Вы верите в мой успех?

Тинчер взял ее руку и поцеловал отполированные блестящие ноготки.

– Я ваш друг, поэтому всегда буду помогать вам, несравненная. Вне зависимости от того, верю я в ваш успех или нет.

– Благодарю.

– Один вопрос, моя дорогая, – небрежным тоном произнес Тинчер, так, словно говорил о самых пустяковых вещах. – Куда вы собираетесь деть вашего супруга? Поправьте меня, если я ошибаюсь, но пока вы замужем, вы ведь не можете претендовать на власть?

Выступление танцовщицы закончилось. Часть посетителей направилась к выходу, остальные принялись за оставленный ужин. Слуги сбивались с ног, разнося бутылки и кувшины с вином. «Золотая» Бретта отодвинула бокал и поднялась. Тинчер проводил долгим взглядом полуобнаженную плясунью, которая исчезла в сопровождении мрачного, как туча, сарамита, вздохнул и накинул плащ на плечи спутницы. Она низко опустила капюшон и взяла со стола веер.

– Пусть вас не волнует мой супруг, – негромко произнесла Бретта, и Тинчер вопросительно взглянул на нее.

Они вышли в пустой коридор, устланный коврами.

– Я пригласил вас в «Зеленую ветку», чтобы развлечь, но, похоже, мне это не удалось. – Он распахнул дверь. – Приношу свои извинения. Велеть слуге, чтоб приказал кучеру подъехать к трактиру? Мои лошади на соседней улице.

– Не нужно. Пройдемся пешком до кареты. Хочется подышать свежим воздухом.

Тинчер немного удивился желанию спутницы подышать ночным воздухом в не самом спокойном районе Доршаты, но виду не подал.

Молчаливый слуга провел их коридором, и вскоре они оказались на улице, покинув «Зеленую ветку» через боковую дверь. Серебряный месяц стоял в небе, ярко освещая улицу. Было слышно, как от трактира отъезжают одна за другой кареты, стучат лошадиные копыта, кто-то разговаривает и смеется. Постепенно все стихло. Тинчер и «золотая» Бретта медленно шли по безлюдной улице.

– Смена власти в Белом Дворце редко проходила спокойно, – проговорил Тинчер. Он держал Бретту под руку и вел разговор с такой непринужденностью, словно находил беседу о государственном перевороте чрезвычайно забавной.

Месяц нырнул в темное облако, и теперь улицу освещали лишь тусклые масляные фонари.

– Но я предлагаю смотреть на вещи примерно таким образом: вы никогда бы не ввязались в борьбу за власть, если бы не мир в Доршате, не правда ли? Луберт хочет развязать гражданскую войну, но вы-то понимаете, что мир превыше всего, и только это вынуждает вас действовать против законного наследника, не так ли? Отличная позиция! Советую ее придерживаться!

– Проклятье, – с досадой пробормотала Бретта. – Вы знаете меня слишком хорошо. А может быть, умеете читать чужие мысли?

– Это было бы замечательно, но, боюсь, лишило бы меня последних иллюзий. – Тинчер засмеялся. – Но знаете что, моя дорогая? Мне не суждено, конечно, читать ваши мысли, но иногда, золотая куколка, иногда… мне дано предвидеть будущее. Например, я знаю, что произойдет прямо сейчас.

– В самом деле? И что же?

– Сейчас, – жизнерадостно сказал Тинчер, – нас попытаются ограбить и убить!

«Золотая» Бретта стиснула в руках веер и чуть сдвинула капюшон.

– Тинчер, я хочу вас попросить об одной вещи, – произнесла она, понизив голос.

– Для вас – все, что угодно, – самым любезным тоном отозвался тот.

– Я хотела бы сама побеседовать с этими людьми. Уверена, мне удастся убедить их оставить нас в покое.

Тинчер наклонил голову:

– Я в этом не сомневаюсь. – Он блеснул зубами. – Не будy вам мешать.

– Благодарю. – С этими словами Бретта остановилась, глядя из-под капюшона на приближающихся грабителей.

Иx было четверо. Двое остановились, преграждая дорогу, один исчез в черной тени домов и вынырнул уже позади Бретты и Тинчера, отрезав путь к «Зеленой ветке». Четвертыii же неторопливо направился к Бретте.

– Как неосторожно, как неосмотрительно ходить без охраны в столь поздний час, – вкрадчиво проговорил он, приближаясь. Он ступал мягко и неслышно, словно кот. – Это опасно, это неразумно. Впрочем, если белл пожертвует кое-что из своих украшений… ведь у такой красавицы есть украшения? А у вашего спутника – кошелек? Просто маленькие сувениры на память о чудесной встрече. И мы отпустим вас живыми.

Его приятель, стоявший неподалеку, ухмыльнулся:

– Ну, прелестница, не тяните время. Колечки, сережки, браслеты… мы люди непривередливые, нам сойдет все, что вы подарите. Колечки с ваших белых пальчиков я с удовольствием сниму сам. – Он остановился перед женщиной, пытаясь разглядеть лицо, полускрытое капюшоном.

«Золотая» Бретта улыбнулась.

– Снимай, не то с пальцами отрежем! – грубо рявкнул громила позади нее. – А серьги – вместе с ушами!

– Безделушки и один поцелуй этих чудесных губок, – продолжил человек, похожий на кота. Он протянул руку, чтобы отбросить капюшон с головы женщины. – Вы ведь позволите нам эту маленькую вольность, не так ли?

– Дорогая, – раздался безмятежный голос Тинчера. – Если вы хотели поговорить, то самое время начинать.

Глаза Бретты вспыхнули. Она выбросила руку вперед, раздался щелчок, веер в ее руке раскрылся, и в лунном свете блеснули остро заточенные лезвия-бритвы, спрятанные в складках и прикрытые кружевами. Миг – и они вонзились в горло грабителя. Умирая, тот не успел даже понять, что произошло: Бретта действовала так стремительно, что за ее движениями невозможно было уследить. Щелчок, веер сложился, и Бретта ткнула им второго человека в грудь, казалось бы, не сильно, но тот замер, хватая воздух ртом, не в силах двинуться с места, выкатившимися глазами следя за тем, как смертоносный веер с тихим звоном снова раскрылся и пять узких ножей полетели ему прямо в лицо. Бретта выдернула лезвия, сделала шаг назад, и тело рухнуло к ее ногам. Двойное убийство заняло не больше минуты. Грабители, стоявшие позади Тинчера, опомнились, сорвались с места и бросились прочь быстрее ветра. Миг – и они исчезли в темном переулке.

– Браво, моя дорогая, – весело проговорил Тинчер, проводив взглядом убегающих людей. – Когда станете править Доршатой, не забудьте увеличить число патрулей на улицах. У вас был наставник с Берегов Восточного Ветра? Великолепное мастерство, что и говорить. Позвольте…

С этими словами он взял веер из рук «золотой» Бретты. Изготовленный из специальной твердой породы дерева, он обладал прочностью металла. Дорогое кружево, натянутое между планками, мерцало черными жемчужинами и бриллиантовой пылью. Догадаться о том, что кружево прячет лезвия ножей, можно было лишь по весу: веер был тяжелее обычного.

– Прелестная вещица. – Тинчер раскрыл веер, вытер окровавленные лезвия белоснежным платком, сложил и с полупоклоном вручил спутнице. – А теперь, с вашего позволения, я вызову карету.

Он дунул в маленький серебряный свисток, и почти сразу же послышался цокот копыт по булыжнику.

– Дивное завершение вечера! – пробормотал Тинчер, обозревая плавающие в крови трупы. – Что ж, в конце концов, надеюсь, это вас развлекло.


Ирина Сербжинская Игры невидимок | Игры невидимок | Глава вторая ПЕРЕПИСЧИК БЕЛОГО ДВОРЦА