home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тринадцатая

ЗЕМЛИ ГОБЛИНОВ

Сульг стоял на берегу, замерев, чувствуя на себе чужой взгляд и прекрасно понимая, какой отличной мишенью является. В любую секунду он готов был услышать свистнувший нож и броситься на землю. Но вокруг царила тишина, лишь журчала вода в речушке, промывая чистые разноцветные камни, легкий ветерок шелестел в кустах, да фыр-кши усталые лошади. Не поворачивая головы, Сульг незаметно огляделся. Никого… но норлок был абсолютно уверен: на берегу кто-то есть. Чьи-то глаза следили за ним так пристально, что почти прожигали одежду.

Он взглянул на берег: меч с тремя алыми камнями в рукояти лежал на галечной отмели, прикрытый сверху брошенной курткой. Всего несколько шагов – но Сульг знал совершенно точно, что сделать их он не успеет. Он смерил глазами расстояние до невидимого клинка Фиренца, прислоненного к камню, и выругался про себя.

Выждав еще немного, Сульг осторожно повернулся, стараясь не делать резких движений. Овражник, замерев под кустом, с приоткрытым ртом следил за хозяином. Сульг помедлил еще мгновение – кто бы ни затаился в кустах, он пока никак себя не обнаруживал – и сделал шаг к валуну, к которому был прислонен невидимый меч.

Длинная полосатая стрела с черно-серым оперением воткнулась под ноги, норлок вздрогнул.

В свое время он достаточно на них насмотрелся: длинные, раскрашенные черными полосами, с хищными шипастыми наконечниками. Даже обломав древко, почти никогда не удавалось вытащить наконечник из раны. Он помнил, как умирали его воины, получив в грудь стрелу с черно-серым оперением. Их смерть не была ни легкой, ни быстрой.

Он сжал зубы, остро ощутив свою незащищенность, и бросил взгляд в сторону кустов: те, кто прятался там, должны были в конце концов появиться. И он не ошибся.

Заросли с шорохом раздвинулись. На речной берег шагнули трое, рослые, настороженные, неуловимо похожие друг на друга: смуглые, с резкими чертами лица, с чуть приплюснутыми носами и длинными сильными руками. Двое из них держали в опущенных руках мечи с изогнутым, чуть сужающимся лезвием – когда-то Сульг имел возможность убедиться, как мастерски умеют обращаться с ними гоблины. У третьего в руках был лук: стрела с черно-серым оперением была нацелена в лицо норлока.

Сульг медленно и осторожно повернулся к гоблинам, незаметно взглянув на невидимый меч: шансы на то, что он успеет схватить клинок, прежде чем его пристрелят, были невелики. Краем глаза норлок заметил, как овражный гном при виде гоблинов сжался в комочек и оцепенел.

Они подошли ближе, сверля настороженными глазами чужака.

– Кто ты? – спросил лучник.

Сульг не сразу смог отвести глаза от стрелы, он не сомневался, что при первой же опасности гоблин отпустит тетиву.

– Я… – начал было он, но другой гоблин перебил его.

– Норлок! – прорычал он, сверля черными глазами Сульга.

Сердце Сульга стукнуло. Конечно, нечего было и мечтать, что гоблины не узнают норлока. У этого племени к норлокам давний счет… Он снова смерил расстояние до меча Фиренца и, держа в поле зрения всех троих, осторожно развернулся так, чтобы река оказалась за спиной.

– Норлок на нашей земле! – продолжал черноглазый гоблин. – Знаешь, что с тобой сделают, убийца гоблинов? Тебя живьем разорвут на части, чтобы каждому из нашего племени досталось по куску!

Сульг молчал, напряженно следя за каждым его движением. Гоблины редко ненавидят кого-то столь сильно и яростно, как норлоков, и впитывают ненависть с материнским молоком. Рассказ о том, с какой жестокостью был подавлен норлоками мятеж под Шармишем, детеныши племени заучивают с детства – так же, как и имя того, кто руководил подавлением мятежа.

Лучник оскалился, словно прочитав его мысли.

– Всех норлоков надо уничтожить так же, как когда-то они растерзали наш народ! – прорычал он. – Ваши «волки» утопили нас в крови там, под стенами Шармиша! Знаешь об этом?

– Слыхал, – уклончиво ответил Сульг, не сводя настороженных глаз с гоблинов. Что мешает им растерзать безоружного норлока прямо сейчас?

Меч Фиренца звенел от нетерпения, но Сульг опасался, что стрела с черной полосой настигнет его гораздо раньше, чем он успеет схватить клинок. Он переступил с ноги на ногу и сделал небольшой шаг вперед.

– Сначала мы перебьем тебе ноги, – оскалил зубы старший и провел ногтем по лезвию меча. – Потом сдерем кожу ремнями… а когда ты будешь умолять о смерти…

Овражник под кустом в ужасе закрыл глаза руками.

Сульг осторожно перенес вес тела с одной ноги на другую. Теперь он был готов сделать стремительный бросок вперед, под руку лучнику и дальше, к мечу. Гоблинов было всего лишь трое… Даже будь они опытными воинами, существует одна вещь, которая способна их напугать, – магия дракона. Если у него в руках окажется меч Фиренца, еще не все потеряно. Но тут Сульг услышал нечто, что заставило его на мгновение забыть обо всем.

– Я бы сделал именно так, – процедил другой гоблин и взглянул на норлока, словно плеснул в лицо жидким огнем. – Не будь приказа старейшего! С вашей земли прилетела вчера птица с письмом.

Норлок насторожился.

Лучник скрипнул зубами:

– Если бы мы могли дотянуться до вожака ваших «волков»… того, что в Доршате… какой долгой была бы его смерть! – Он помолчал, борясь с охватившей его яростью, и продолжил: – Но наш вождь велел пропустить тебя!

Второй гоблин сплюнул себе под ноги.

– Они должны были пройти краем наших земель, Мораг! – прошипел он. – А они поднялись сюда! Только за одно это их головы надо насадить на колья возле жертвенного меча!

Сульг замер. Опустив глаза, он лихорадочно обдумывал услышанное.

– Не могу поверить, что мы пропустим эту мразь через нашу землю, – скрипнул зубами Мораг.

– Приказ Зары! – прорычал лучник. Он опустил лук, Сульг перевел дыхание. Только сейчас он почувствовал, что спина у него взмокла от напряжения. Он быстро глянул в сторону Морага.

Так они ждали норлоков?

Сульг сжал зубы. Будет о чем поразмыслить попозже… если, конечно, это «попозже» наступит.

Кто-то прекрасно был осведомлен о пути, которым идут норлоки.

Орден Невидимых, конечно…

Через «кошачий глаз» узнали, что норлокам пришлось изменить путь и пройти по краю гоблинских владений, и предусмотрительно убедили гоблинов пропустить норлоков, утаив, что одним из них будет Сульг… Но никто не мог предвидеть, что ахтуны загонят норлоков в самое сердце гоблинских земель!

– Без тебя знаю! – рявкнул Мораг. Он уставился ненавидящими глазами на Сульга. – Старейший говорил о двух норлоках. Где второй?! И назови свое имя!

Сульг невольно оглянулся на реку, гоблин-лучник, перехватив взгляд, тотчас спустился на берег и заглянул в воду.

– Здесь труп! – крикнул он. – Убитый норлок!

Глаза Морага вспыхнули. Сульг снова выругался про себя: не иначе, одежда Тальма зацепилась за камень, потому-то течение и не унесло тело. Проклятье!

– Следи за ним! – отрывисто бросил Мораг и направился к воде. Невысокий желтоглазый гоблин медленно подмял кривой меч, уткнув лезвие в грудь норлока, и оскалил зубы.

– Хочешь сбежать, а? Или схватить оружие?! – Он указал взглядом на меч с тремя алыми камнями в рукояти, лежавший на берегу. – Попробуем, кто быстрей!

Мораг отрывисто бросил что-то другому гоблину, тот положил лук на землю и вошел в воду, разглядывая убитого.

Через минуту Мораг вернулся на берег и уставился на Сульга, прищурив глаза:

– Это ты прикончил его? С каких это пор норлоки убивают друг друга?

Желтоглазый гоблин опустил меч и тоже отправился к реке, взглянуть на труп.

Сульг колебался недолго: уж на этот вопрос можно было ответить чистую правду!

– Он предатель. Пришлось от него избавиться.

Гоблин медленно обнажил зубы, недоверчиво щуря глаза.

– Предатель? – повторил он с коротким презрительным смешком. – Ха! Ты тоже предатель, норлок, разве нет?

– Может быть, – надменно произнес Сульг. – Но я предаю по идейным соображениям. А он – за деньги!

– Идейный предатель! – затрясся от смеха гоблин. – Похоже на норлоков! – Внезапно он прекратил смеяться, глаза его вспыхнули ненавистью. – Но вот что я тебе скажу, предатель. Я дам тебе несколько минут, чтобы ты исчез отсюда. Улепетывай быстрее бешеного зайца, иначе я своими руками разорву тебя безо всяких идейных соображений, а старейшему скажу, что вы поубивали друг друга здесь, на берегу!

Сульг поспешно отступил, согнул руки в локтях, положил на воображаемые рукояти, точно ножны висели у него на боку.

Мораг отшатнулся, глаза его сузились, как у кошки.

– Норлоки хватаются за оружие при каждом удобном случае, а? – прошипел он. – Твои невидимые клинки зачарованы? Конечно, я должен был догадаться…

Он осторожно отступил от норлока. Двое других не сводили с Сульга настороженных глаз.

– Магическое оружие, конечно… Я видел убитого. – Быстрый взгляд гоблина метнулся в сторону реки. – Его грудь вскрыта одним ударом… Ни человек, ни норлок не способны на такое! Это твои чародейские мечи дают такую силу…

– Мои хозяева позаботились о безопасности, – пояснил Сульг. Он сделал маленький шажок и очутился рядом с валуном, к которому был прислонен невидимый меч. – Вам приказано пропустить меня?! Тогда дай дорогу – и дело с концом!

Гоблин заколебался.

– Да, старейший говорил, что краем наших земель пройдут два норлока, и приказал не трогать их… Но я чую – что-то не так… Если б было время, я бы заставил тебя сказать правду! – Мораг оскалил зубы. – Ты бы рассказал мне, зачем зашел в гоблинские земли так далеко…

Раздался звук шагов, и еще один гоблин вынырнул из кустов. Он окинул взглядом галечный берег и задержал взгляд на Сульге. В желтых глазах гоблина вспыхнула ярость.

– Норлок? Те, о ком сообщила птица? А где второй? – Он подошел чуть ближе. – Если бы не слово, данное старейшим, я б своими руками свернул ему шею, – прошипел он и накинулся на соплеменников: – Долго вы будете торчать у реки?

– Проваливай! – буркнул гоблин, обращаясь к Сульгу. – И не радуйся, что остался в живых! Рано или поздно ты пойдешь обратно, и тогда… Про обратный путь уговора не было! – Он оскалил зубы.

Мораг бросил взгляд в сторону ивовых зарослей и заторопился.

– Старейший! – сообщил он. – Идет сюда?

– Старейший возвращается с наблюдательного утеса, – сказал желтоглазый гоблин. – В соседней деревне вывесили синий флаг: собираются везти ктухам кожи и шкуры на обмен. Спрашивают, не присоединятся ли воины нашего племени. Зара распорядился вывесить белый – мы согласны.

Сердце Сульга внезапно стукнуло.

– Зара? – переспросил он у гоблина-лучника, который стоял поблизости. – Кто это?

– Старейший гоблин нашего племени, – буркнул тот, не глядя. – Великий вождь. Один из тех, кто уцелел после расправы в Доршате. – Он покосился на Сульга и добавил с вызовом: – Он убил много норлоков под Шармишем!

«Зара», – мысленно повторил Сульг.

Овражник быстро, словно крыса, шмыгнул из-за камня и нырнул под валун, возле которого стоял норлок.

Послышался хруст камней, шорох веток и чей-то негромкий голос. Шаркая ногами, на берег вышел старый гоблин в сопровождении двух воинов, вооруженных изогнутыми мечами.

Мораг торопливо шагнул навстречу.

– Вот тот норлок, о котором говорилось в письме, доставленном птицей, старейший, – почтительно проговорил он. – Ты говорил, что норлоки пройдут внизу, по предгорьям, но этого, – гоблин мотнул головой в сторону Сульга, – мы задержали здесь, на берегу. Зара тяжело оперся на клюку.

Гоблин казался таким же древним, как скалы вокруг. Его лицо, темное, скуластое, было покрыто глубокими морщинами, поперек лба тянулся рубец старого шрама. На руке, которой он сжимал посох, не хватало большого пальца. На запястье виднелась черная татуировка: сплошная линия из точек, убегающая от запястья к локтю, так гоблины вели счет убитым врагам, добавляя после каждой победы еще одну точку.

Длинная рубаха из выделанных звериных шкур, доходившая гоблину почти до колен, была расшита узорами из перьев, раковин и кусочков дерева, призванных отпугивать злых духов. На груди, на тонких кожаных шнурках, завязанных особыми священными узлами, висело множество амулетов, выточенных из кости.

– Ты приказал следить за ними издалека. – Мораг явно нервничал из-за того, что старейшина хранит молчание. – Но они зашли в наши земли и подошли почти к деревне! И этот норлок убил своего спутника. – Гоблин махнул рукой в сторону реки, где возле берега все еще колыхалось на воде тело Тальма.

Старый гоблин, навалившись на клюку, молча выслушал рассказ и поднял взгляд на норлока. Сульг увидел, как зрачки желтых глаз начали медленно расширяться. По его спине поползли мурашки. Казалось, целую вечность Зара смотрел на него, затем перевел взгляд на тело, плавающее в воде, и снова уставился под ноги, беззвучно шевеля губами. Рука его, сжимавшая клюку, дрожала.

Гоблины молча ждали, глядя на старейшину, наконец, лучник, кашлянув, осмелился прервать молчание. Он переступил с ноги на ногу, хрустнув галькой, и неуверенно проговорил:

– Он сказал, что его зовут Тальм. У него есть зачарованное оружие, и он…

Сульг затаил дыхание. Зара поднял глаза, в упор взглянул на норлока, обжигая ненавистью и яростью.

– Это Сульг, – проговорил гоблин. – И он без оружия.


От негромких слов Зары гоблины словно окаменели. Мгновение они стояли, замерев, потрясенные услышанным, затем события стали развиваться с головокружительной быстротой. Сульг бросился вперед, к мечу Фиренца. Рядом с виском, задев волосы, свистнула стрела. Гоблин-лучник тут же выдернул из колчана другую, однако норлок уже успел схватить меч и быстро провел ладонью по лезвию. Гоблины испуганно отпрянули назад, рука лучника дрогнула, и стрела, вильнув в сторону, взрыхлила землю возле кустов орешника.

Гоблинов трудно упрекнуть в трусости: Сульг хорошо помнил Шармиш. Но, как и большинство магических рас, они испытывали бессознательный ужас перед драконами. Меч Фиренца на какое-то время мог удержать их на расстоянии. Норлок старался держать в поле зрения всех, особенно лучника, чья стрела дрожала на тетиве. Меч дракона описал полукруг, гоблины отшатнулись, лишь Зара продолжал стоять неподвижно, навалившись всем телом на клюку, не отрывая от Сульга горящих глаз.

Норлок осторожно шагнул назад, он не собирался вступать в схватку. По словам Морага, где-то недалеко находилась деревня, оттуда в любую минуту могло появиться подкрепление. Нужно было убираться отсюда как можно быстрее.

Он бросил быстрый взгляд на реку и сделал еще несколько шагов назад, по-прежнему не спуская глаз с гоблинов. Из-за валуна на берегу выкатился серый клубок – овражный гном. Он присел возле Сульга, дрожа от страха. Норлок, не глядя, отодвинул его в сторону ногой, отступил за прибрежные камни и опустил меч.

Глаза Зары сузились.

Он шевельнул губами, отдавая своим воинам еле слышный приказ, и Сульг не стал дожидаться, что за этим последует.

Он бросился вниз по склону; полосатая стрела щелкнула по камню, следующая задела рукав куртки и воткнулась в землю в двух шагах от норлока. На ходу он успел дернуть ремень ножен и вбросить меч. Еще несколько раз свистнули стрелы, Сульг кубарем скатился со склона и растворился в высоком кустарнике.


Когда враг всей его жизни, убийца соплеменников, скрылся из виду, Зара повернулся и, припадая на больную ногу, медленно направился по еле заметной тропе, что вела вверх, к деревне гоблинов. Лицо старейшего ничего не выражало, но в желтых глазах бушевало пламя. Гоблины рванулись было в погоню за норлоком, но Зара властным движением руки велел остановиться, и они топтались на месте, в бессильной ярости наблюдая, как стрелы одна за другой свистят мимо норлока, словно он был зачарован. После того как Сульг, живой и невредимый, исчез в лесу, Мораг не удержался и дал по уху лучнику, вымещая досаду. Тот мотнул головой, ему хотелось провалиться сквозь землю. Восемь стрел он послал вслед норлоку, и ни одна не угодила в цель! Как после этого лучший лучник племени может смотреть в глаза старейшине?

Но Зара ничего не сказал. Он шел молча, крепко сжав губы, ни на кого не обращая внимания, уставившись под ноги. Лишь раз старейшина глянул на небо: из ущелий уже выползала ночь и клубилась синей мглой, а вдалеке, над равниной, медленно угасал вечер, длинные огненные облака, освещенные закатом, тянулись по небосводу. Одинокая сосна на утесе полыхала в багровых лучах заходящего солнца.

Усилием воли старый гоблин заставил себя успокоиться. Это далось нелегко: при одной только мысли о Великом норлоке кровь вскипала в жилах и слепая ярость застилала глаза. Зара с такой силой сжимал клюку, что она, казалось, вот-вот превратится в щепки.

Увидев Сульга здесь, в Мглистых землях, старый гоблин испытал потрясение. Невозможно было поверить, что норлок оказался здесь и, судя по всему, один. Какая необходимость заставила его пуститься в столь опасное путешествие?

Зара сдвинул брови. Пройдет совсем немного времени, и Сульг сам расскажет ему об этом.

Гоблин очень хорошо знал свою землю, каждый ее клочок. Она была невелика, он с закрытыми глазами мог пройти ее всю, от предгорий, редкого леса и небольших каменистых плато до Мертвой равнины, за которой начинаются владения ктухов-звездочетов. Через Мертвую равнину не пройдет даже зверь – под землей бушует пламя, там живут огненные духи Мглистых земель.

Стало быть, норлок попытается исчезнуть из гоблинских владений, спустившись в предгорья. Зара собирался перекрыть этот единственный путь.

Деваться норлоку некуда.


Старейший миновал невысокую редкую изгородь и вошел в деревню. Срубленные из бревен, крытые ветками и корой, низкие хижины стояли по кругу, в центре поляны трещал костер и хлопотали женщины, насаживая на деревянные вертелы куски разрубленной туши дикого кабана. Несколько гоблинов возились поодаль, возле ям, где в специальном растворе вымачивались шкуры, перекладывали их дубовой корой, вытаскивали уже готовые, вычищали и выглаживали перед просушиванием. Шкуры и кожи отвозили потом на продажу ктухам-звездочетам.

Чуть в стороне от хижин возвышался жертвенник: связки хвороста, уложенные одна на другую, наверху – деревянная площадка, на которой стоял кусок ствола кедра, священного дерева гоблинов. Из обрубка кедра торчал старый меч.

Он был принесен сюда из Шармиша – клинок норлока, которого Зара убил последним в тот день, когда вместе с остатками племени бежал в Мглистые земли, спасаясь от «волков» Сульга.

Меч был скользким от крови гоблинов, но Зара не позволил стереть ее. Здесь, в горах, он велел уцелевшим соплеменникам соорудить жертвенник и своими руками вогнал в священное дерево окровавленный клинок – на память о страшных днях. За десятки лет кровь превратилась в ржавчину, но меч норлока по-прежнему возвышался над жертвенником, напоминая о Шармише.

Возле священного дерева по обычаю предков в дар божествам приносился каждый десятый воин из числа военнопленных. Но гоблины, загнанные в горы, давным-давно были лишены возможности приносить столь достойную жертву, и неприхотливые божества давно привыкли довольствоваться оленями да дикими свиньями.


Голоса на поляне смолкли – обитатели деревни заметили старейшего. Зара направился к своей хижине, взглянул мельком на заржавленный меч и стиснул зубы. Ненависть клокотала в сердце старого гоблина. Будь он молод и здоров, отправился бы в погоню сам, и не было бы охотника лучше и беспощадней, чем он! Но, хоть ярость и придавала силы, нечего было и думать о том, чтобы карабкаться по узким горным тропам или пробираться сквозь заросли с негнущейся больной ногой, раздробленной когда-то на охоте…

Зара рывком отдернул большую шкуру пятнистого оленя, которой был занавешен вход в его жилище.

– Мораг! – бросил он через плечо. – Собери воинов племени!

Мораг тут же исчез.

Зара проковылял, глубоко вонзая посох в утоптанный земляной пол, к очагу, где трещали дрова, и осторожно, боясь потревожить ногу, опустился на мягкие шкуры, устилавшие лежанку возле огня.

Где-то в горах, совсем рядом, находился тот, по чьей вине многочисленное и сильное гоблинское племя превратилось в жалкую горстку изгнанников, рассеянную по горам Мглистого края.

Зара протянул руку, нащупал среди обрезков кожи, кусочков дерева, ракушек и камешков, грудой наваленных возле очага, маленькую трубку и закусил ее крепкими острыми зубами.

Воины племени устроят охоту на «волка», накинут петлю и затянут на горле. Сделать это будет нелегко – у норлока есть меч, от которого исходит магия драконов… Родившиеся в горах молодые гоблины никогда не видели драконов и знали о них лишь по рассказам стариков. Но древний страх, живущий в крови, мгновенно ожил, стоило только почуять магию…

Зара сидел, в раздумье покусывая трубку. Тянуло аппетитным запахом жареного мяса, кто-то из женщин направился к его жилищу, неся большое деревянное блюдо с дымящимися кусками, но старый гоблин отрицательно мотмул головой.

Когда возле возле входа послышались голоса и оленья шкура колыхнулась, впуская гоблинов, Зара уже все обдумал. Вытянув больную ногу, он непроницаемыми глазами уставился на вошедших. Лица казались бесстрастными, но глаза горели яростью и нетерпением: гоблины знали, зачем старый вождь их вызвал. Зара по очереди оглядел каждого. Это были лучшие воины племени, сильные, хитрые и осторожные.

Но молодые.

Из-за этого душу старейшего подтачивал крошечный червячок сомнения. Зара остался единственным, кто знал норлоков не понаслышке, кто видел, как расправились они с гоблинами в Доршате. Воинов в племени было не так уж много, но ведь и женщин после резни под Шармишем уцелело всего ничего, некому стало рожать детенышей. Долго придется ждать, прежде чем гоблинское племя снова станет многочисленным. Молодые воины, что стояли перед Зарой, появились на свет уже здесь, в горах, и никогда не были на равнине. Им не приходилось вести войн, хотя жизнь в изгнании научила их многому.

Зара вынул изо рта трубку и заговорил. Десять воинов – самых опытных – он отправил в предгорья. Норлок, сколько бы он ни скрывался, рано или поздно попытается спуститься с гор и покинуть земли гоблинов. Рохак, назначенный старшим десятки, понятливо кивнул. Молчаливый, кряжистый, одетый, как и большинство гоблинов, в кожаную рубаху и штаны из прочной, хорошо выделанной шкуры, Рохак отлично знал горы, не раз добираясь с воинами племени почти до Голодного края. Зара перевел взгляд на Морага.

Коренастый и кривоногий, с лицом плоским и круглым, как блюдо, этот малый славился хитростью и жестокостью. Осторожный и наблюдательный, Мораг считался лучшим следопытом в деревне, ему вместе с двумя другими гоблинами предстояло отыскать след норлока, чтобы выгнать «волка» на воинов Рохака.

Лучника Группа Зара назначил старшим над пятью гоблинами, которые отправлялись обшаривать близлежащие горы. Невысокий шуплый Групп, с длинными сильными руками, еле удерживался, чтобы не сорваться с места и броситься в погоню, ему не терпелось загладить свой промах у реки, когда так и не удалось подстрелить норлока.

Четверых воинов Зара оставил в деревне. По лицам их скользнуло разочарование, но возражать старейшему никто из них не отважился.

Отдав приказы, Зара немного помолчал, потом произнес негромко, пристально поглядев на каждого из гоблинов:

– Если кто-то из вас посмеет убить норлока, – желтые глаза полыхнули свирепым огнем, – я уничтожу его тем способом, который долгие годы приберегал для Сульга. Он должен быть доставлен сюда живым!

Он сделал паузу – воины не сводили с него глаз – и приказал:

– Идите!


Когда воины исчезли, Зара откинулся на шкуры, сжал в зубах давно погасшую трубку и задумался. Полог жилища был отодвинут, и старейший рассеянно наблюдал за жизнью деревни, а мысли его скользили подобно струйке синего дыма в догорающем очаге и уносились далеко-далеко. Старые воспоминания ожили в сердце, и так ясно, словно это произошло вчера, он увидел серые стены Шармиша, тесные улицы, заваленные телами убитых, закатное солнце, зловещее, багровое, точно напившееся крови мятежников.

Упала ночь, но это не спасло гоблинов: норлоки видели в темноте как звери. Они ворвались в город, рассыпались по узким улицам, сминая и разрывая в клочья тех, кто пытался сопротивляться, и в единый рев слились крики, ржание лошадей, визг гоблинов, лязг стали и гул пожара.

Спасаясь от гибели, остатки племени бежали из Доршаты, бросая раненых на растерзание норлокам, отступая в Мглистые земли и дальше, в горы.

Много лет после этого Зару терзал страх, что норлоки придут и сюда, чтобы добраться до тех, кто уцелел после Шармиша…

Внезапно раздумья старого гоблина прервал громкий голос, раздавшийся возле его жилища. Зара крепко прикусил трубку, скрестил руки на груди и принял невозмутимый вид. Он прекрасно знал, кому принадлежит этот голос.


Сульг так хорошо представлял, что творится сейчас в деревне гоблинов, словно видел все происходящее собственными глазами. Самых лучших воинов старый вожак пустил по следу: они знают местность как свои пять пальцев. Если понадобится, гоблины прочешут все горы, каждый клочок земли и не успокоятся, пока не притащат в деревню норлока, живого или мертвого.

Опасность гнала вперед и не позволяла сбавлять темп. Сульг мысленно представил землю гоблинов так, словно видел ее с высоты птичьего полета: равнина, предгорья, горы, лес. Спуститься обратно на равнину вряд ли удастся – скорее всего, там уже поджидают воины старого гоблина. Сульг вспомнил выражение глаз Зары, когда старейший узнал его, и вновь почувствовал холодок между лопаток.

По пятам идет погоня, не много времени потребуется гоблинам, чтобы напасть на след. Единственное, что остается, – идти напрямик, ориентируясь по солнцу и звездам, как можно скорее покинуть горы и выйти к Голодному краю, туда, где, по слухам, обитает чудовище-суон. Туда гоблины не рискнут сунуться.

Несколько раз Сульг останавливался, ловил запахи, летящие по ветру, хотя понимал, что гоблины прекрасно помнят о чутье норлоков, – и снова мчался дальше.

Перед тем как пересечь небольшой овраг, он на мгновение замер и прислушался. В лесу было тихо. И вдруг что-то совсем близко прошуршало в траве, прошмыгнуло возле ног. Невидимый меч вылетел из ножен быстрее молнии, но тут же Сульг выругался и опустил клинок.

Из травы на норлока глядели круглые глаза овражного гнома, присевшего от страха на корточки.

– Чтоб тебя! – сквозь зубы процедил норлок и убрал меч. – Пошел вон!

– Они отстали! – пропыхтел радостно гном. – Злые-злые гоблины отстали!

Сульг бросил быстрый взгляд на мутное солнце, пытаясь сориентироваться и определить направление, и решил сделать крюк, попробовать сбить со следа преследователей. Он снова прислушался к шорохам леса, принюхался к ветру и скользнул в кустарник, которым поросли склоны оврага, двигаясь в зарослях бесшумно и быстро, как зверь. Гном, опустившись на четвереньки, покатился рядом, словно серый шар перекати-поля. Норлок остановился.

– Убирайся отсюда! – рявкнул он. – Пошел!

Гном оглянулся.

– Куда убраться? Хозяин забрал гнома из оврага, теперь гном там, где хозяин! – робко пояснил он.

Сульг вытряхнул в ладонь нож, закрепленный на руке. Не хватало еще, чтобы проклятый овражный гном навел на его след гоблинов!

– Убирайся с глаз!

Лезвие вонзилось в мягкую лесную землю, туда, где секундой раньше находился гном. Но овражника там уже не было, он исчез, словно сквозь землю провалился, добросовестно исполнив приказ хозяина.

Сульг с досадой выдернул нож и, зажав его между пальцами, обшарил взглядом траву: гном пропал. Норлок помедлил, убрал нож и двинулся вперед.

Выбравшись из оврага, он долго брел по лесному ручью, хотя не сильно надеялся, что подобная уловка собьет гоблинов со следа, потом двигался вдоль кромки леса, размашистым быстрым шагом, почти бегом: таким темпом норлоки могли идти сутками.

Вскоре начало смеркаться.

Как ни спешил он поскорее убраться с земли гоблинов, идти ночью было небезопасно. В Мглистых землях полно всякой нечисти, неизвестно, что за твари выйдут на охоту с наступлением темноты. Лучше отыскать безопасное место, чтобы укрыться на ночь и с рассветом пробираться дальше.

Лес становился все реже и оборвался, наконец, возле широкого и быстрого горного ручья.

Затаившись в кустах орешника, Сульг внимательно разглядывал берег, выбирая место для ночевки. Пожалуй, вон там, на другом берегу, под низко нависшей скалой. Туда трудно подобраться незамеченным: спуститься по отвесной скале гоблины вряд ли смогут, а если вздумают перебираться через бурный ручей, он успеет скрыться.

Убедившись, что возле ручья никого нет, Сульг осторожно вошел в воду. Течение оказалось таким сильным, что сбивало с ног. Посередине ручья лежали большие серые валуны, похожие на спины драконов, крепко заснувших прямо в ледяной воде. Сульг добрался до первого камня, взобрался на него и, перепрыгивая с одного на другой, стал перебираться на другой берег. Серебристые рыбы скользили возле валунов, трепеща розоватыми плавниками. Опустившись на колени, норлок стремительным движением схватил одну рыбину, потом другую и выбросил на узкую галечную отмель.

Он уже почти добрался до берега, когда услышал позади громкий всплеск и испуганное восклицание. Сульг оглянулся. Так и есть! Проклятый овражный гном тоже пытался перебраться через ручей! Вначале он сражался с быстрым потоком, но когда вода поднялась выше, течение усилилось, овражник испугался. Остановившись в нерешительности – над водой торчала лишь его круглая голова – гном огляделся и, поколебавшись, двинулся дальше. До первого большого валуна ему удалось добраться благополучно. Гном попытался вскарабкаться на камень, сорвался, течение тут же сбило его с ног, закрутило, ударило о камни и потащило за собой.

Перепуганный овражник хотел было крикнуть, захлебнулся и отчаянно замолотил по воде руками и ногами.

Сульг бросил взгляд назад, туда, где скрылся под водой овражный гном, и, перепрыгивая с камня на камень, добрался до берега. На гальке плясали, изгибаясь, две серебристые рыбины. Норлок отбросил их подальше от воды и окинул настороженным взглядом лес и орешник на другом берегу: погони пока что не было видно.


Овражный гном барахтался из последних сил: от ледяной воды руки и ноги сразу же онемели и почти не слушались. Течение тащило его, переворачивало, ударяло о камни, швыряло, словно щепку. Он попытался вздохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынула вода. В ушах зазвенело, и сознание овражника начало меркнуть, словно догорающий уголек в костре. И в это время чья-то сильная рука дернула его вверх и голос хозяина рявкнул с досадой:

– Проклятый гном! Почему бы тебе не утонуть вместо того, чтобы таскаться за мной?!

С этими словами он швырнул овражника на берег.


Овражник сидел под скалой и трясся от холода и ужаса. Ему все еще было страшно: вода шумела совсем близко. Гном кутался в мокрую одежонку и с благоговением глядел на хозяина – он спас его, вытащил из ручья!

Хозяин сидел неподалеку и был занят. Сначала он выпотрошил рыбу, потом провел лезвием по хребту, отделил нежно-розовое мясо от костей и разрезал тушку на две части.

Овражник знал, что кое-кто любит разжигать огонь и готовить еду на костре. Сам он не видел никакой разницы между сырой пищей и той, что готовится на огне. Хозяин тоже не стал разжигать костер, он отрезал тонкие полоски рыбы и отправлял в рот, внимательно разглядывая противоположный берег и кусты хмурыми глазами.

– Злые гоблины потеряли след, – пояснил овражник, чтобы успокоить хозяина. – Можно есть спокойно.

Про еду он сказал просто так, на всякий случай.

Хозяин поглядел на овражника с недоумением, словно вспоминал, кто перед ним, потом покачал головой, хмыкнул, отрезал кусок рыбы и бросил гному. Овражник поймал его на лету и тут же запихал в рот целиком.

– Злые гоблины не теряют след, – нехотя ответил хозяин. – Придут скоро…

Овражник перестал жевать и испуганно огляделся.

– И если быстро не добраться до Голодных земель, то, пожалуй, дело гиблое…

Овражник на мгновение замер, потом торопливо проглотил кусок, привстал на цыпочки, озираясь и прислушиваясь.

Было тихо, только перекликались птицы. Овражник покосился на рыбьи головы, которые валялись неподалеку и выглядели ужасно аппетитно, но взять постеснялся. Про себя он решил, что как только стемнеет, шмыгнет к кустам и погрызет лакомые кусочки.

– Старый гоблин, – проговорил овражник, наморщив лоб. – Желтые глаза. Узнал тебя.

– Узнал… – пробормотал Сульг.

– Убьет? – с ужасом спросил овражник и даже забыл на мгновение о рыбьих головах.

– Поглядим… Плохо, что вещи остались там, у реки. Еда, огниво, теплый плащ, второй меч…

Овражник слушал невнимательно, он хотел спросить про рыбьи головы, но не решался, глядя на сосредоточенное и озабоченное лицо хозяина. Покончив с едой, тот стал готовиться ко сну. Овражник, вздыхая, возился неподалеку, делая вид, что пытается устроиться на камнях поудобнее, и поглядывая на остатки рыбы.

Сульг положил рядом невидимый меч Фиренца и с досадой взглянул на гнома, свернувшегося в ямке под камнем.

– Не вздумай ночью сунуться ближе, – предупредил он. – Без головы останешься. Сиди тихо, чтоб тебя не видно и не слышно было. А будешь возиться – утоплю. Понял?

Овражник испуганно закивал.


По лицу Зары скользнула еле заметная тень неудовольствия.

– Приветствую тебя, старейший! – проговорил гость.

– И я приветствую тебя, Дошаг-охотник, – подчеркнуто спокойно ответил Зара, делая вид, что не замечает издевательских ноток в якобы почтительном приветствии.

Гость ухмыльнулся, не дожидаясь приглашения, прошел внутрь, уселся напротив старейшего и бесцеремонно уставился на него.

Дошаг был полукровкой. Чуть приплюснутый нос и длинные волосы бурого оттенка говорили о том, что мать его была из племени гоблинов, а светлые, почти бесцветные, раскосые глаза и широкие скулы достались ему от отца хетхи.

– Я слышал, твои желтоглазые уроды упустили Сульга? – напрямик спросил Дошаг, явно не собираясь утруждать себя предварительными разговорами. – Он был у них в руках, и они позволили ему сбежать?! Твое племя вырождается, старейший! Эти гоблины – не воины! Олени и дикие свиньи – вот их добыча. Волк им не по зубам!

Старый гоблин вынул трубку изо рта и выколотил ее о камень, тщательно скрывая раздражение.

Он терпеть не мог Дошага, который понятия не имел о том, как нужно вести беседу со старейшим. Почтительность, уважение к старшим – все это было для него пустым звуком. Чего иного можно ждать от полукровки?!

Он пропадал неизвестно где, якшаясь, по слухам, даже с ктухами и юнь-ти, исчезал и снова появлялся в деревне, возбуждая у молодежи зависть дорогим оружием и рассказами о своих приключениях. Зара видел, как загорались глаза у воинов, которые внезапно понимали, что мир гораздо больше серых гор и равнин Мглистого края.

– Они не упустили норлока. Они идут по следу. И скоро, – Зара сделал многозначительную паузу, – притащат его сюда!

Дошаг хмыкнул. Он сверлил глазами старейшего, скривив губы в усмешке:

– Притащат? Твои гоблины слишком глупы для этого!

Дошаг поправил колчан-нарит, обтянутый кожей и украшенный серебряными накладками. Зара мельком глянул на нарит и отвел глаза: по обычаям хетхи кожа для него снималась с правой руки заклятого врага. Дошаг проследил взгляд и ухмыльнулся, похлопав по колчану широкой ладонью:

– Вы не ведете войн, вы не ходите в набеги! Разве вы гоблины?! Скоро вы будете пахать землю и сеять зерно, как люди! – Дошаг наклонился вперед, в его прозрачных глазах горело презрение. – И вы надеетесь поймать норлока, того самого, по приказу которого было уничтожено почти все племя?! Они вернутся ни с чем, твои гоблины! Волк слишком хитер для того, чтобы его ловили неопытные щенки!

– Пустые слова! – с досадой отрезал Зара, сердито кусая черенок трубки. – Мои воины поймают его! Норлоку некуда здесь деваться!

Дошаг плюнул в очаг, и Зара вздрогнул от неслыханного оскорбления. Этот полукровка позволяет себе слишком многое!

– Вы тут, в горах, совсем выродились! В жертву богам вы приносите не пленных, а кабанов и оленей, потому-то у вас в жилах кровь превратилась в воду! – Дошаг сделал презрительный жест. – А ведь ты жил когда-то на земле Доршаты!

Он поднялся и взглянул на старейшину с высоты своего роста.

– Твои гоблины никогда не смогут изловить волка, – надменно произнес Дошаг, расправляя плечи. – Я сам поймаю его, я, Дошаг-охотник! Родичи моей матери жили на равнине, там, где норлоки устроили резню!

Зара почувствовал, как ярость снова вскипает в его сердце.

– Норлок на нашей земле, и его жизнь принадлежит нашему племени! – сказал он угрожающе. – Он должен умереть возле жертвенника, чтобы напоить своей кровью священное дерево!

– Тьфу! – Дошаг еще раз плюнул в очаг. Слова Зары не произвели на полукровку никакого впечатления. – Если норлока изловят твои шавки, что ж, пусть волокут его к жертвеннику! А если его поймаю я, то убью так, как захочу, ясно?

– Если ты… – начал было вождь, но Дошаг, не дослушав, повернулся и направился к выходу.

– Я сам поймаю Сульга! – рявкнул он с порога и исчез. Зара свирепо поглядел ему вслед и сунул в рот погасшую трубку.


Глава двенадцатая ПАЛАЧ ДОРШАТЫ | Игры невидимок | Глава четырнадцатая ПО СЛЕДУ