home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятая

ПЕРСТЕНЬ «ВОЛКОВ»

Сквозь дрему, балансируя на грани сна и яви, Сульг вслушивался в ночную жизнь леса. Где-то далеко закричала птица, налетевший ветер прошумел по кустам, прошмыгнула лисица, вышедшая на охоту. Маленький ежик долго шуршал в траве, исследуя что-то под тележкой и недовольно фыркая, затем неторопливо направился к ручью. Мысли норлока текли медленно, словно темная река меж холмов. Он то возвращался к недавним событиям в Брере, то пытался предугадать, каким будет следующий шаг Хевдена, то беспокойно ворочался, вспоминая Айши и Тальма, исчезнувших в Брере. Невидимый меч Фиренца лежал рядом, и чудилось, что от клинка исходит еле заметное тепло.

Ночь уже была на исходе, небо начинало светлеть, когда норлок внезапно почуял опасность.

Он отбросил край плаща и сел. Сон мгновенно слетел с него.

– Румита, – позвал он негромко.

Девушка встрепенулась, села и уставилась на Сульга бессмысленными спросонья глазами. Кругом стояла тишина, такая глубокая и полная, какая наступает только перед рассветом.

– Кто-то приближается, – вполголоса сказал Сульг. Он поднялся на ноги и вынул из ножен меч с тремя алыми камнями в рукояти.

– Виры? – испуганно спросила Румита севшим голосом – то ли со сна, то ли от страха.

– Не знаю. Может быть.

В глазах Румиты появился ужас. Она вскочила на ноги, путаясь в плаще, которым укрывалась, не таясь от норлока, сорвала с пояса небольшой нож, отбросила ножны и замерла, испуганно озираясь по сторонам.

– Убери нож, – по-прежнему тихо приказал Сульг. Возьми посох. Умеешь с ним обращаться?

Румита бросилась к тележке и обеими руками ухватилась за дорожный посох.

Норлок осторожно скользнул по поляне, бесшумно, словно кошка, не делая ни одного лишнего движения. В одно мгновение он оказался возле зарослей и замер, прислушиваясь.

Сульг был готов к нападению, но все же вылетевшие из кустов стремительные тени заставили его вздрогнуть. Секунды оказалось достаточно, чтобы норлок почуял вир, и тут же, похолодев, понял, что Румита оказалась права: это были не те виры, что потерянно скитались на границах Мглистой земли. И на тех, с кем он когда-то встречался в Доршате, они тоже были совсем не похожи: виры никогда не проявляли агрессии ни к людям, ни к норлокам и никогда не использовали магию во вред кому-то. Появившиеся оборотни казались совсем другими. Норлок всей кожей ощутил их магию – не мерцающую и слабую, что еле-еле теплилась в нынешних вирах-скитальцах, а обжигающую и яростную, бушующую в крови, словно жидкое пламя, такую, что была присуща когда-то вирам Доршаты. Но прежние виры умели управлять ею, магия же появившихся на поляне оборотней являла собой хаос, грозивший вот-вот вырваться из-под слабого контроля. Сульг немало знал о колдовской силе вир и понимал: случись такое, от него с Румитой останется лишь кучка пепла.

Норлок настороженно следил за вирами. Чтобы убивать, им не нужно было оружие, тем не менее один из них держал меч – старый, сточенный, с зазубренным темным лезвием. Сульг отметил это мельком, не задаваясь вопросом, из чьих рук вырвал его вир: и так было ясно, что хозяин лежит где-нибудь со вспоротым животом.

Отчаяние и жалость шевельнулись в сердце, никогда еще норлокам не доводилось проливать кровь вир. Но уже в следующее мгновение Сульг отбросил эти мысли и нанес первый удар.

Оборотничество давало вирам силу, ловкость и реакцию диких зверей. Вир было всего трое, но они перемещались так стремительно, что казалось – их гораздо больше. Они умудрялись возникать одновременно и слева, и справа, и впереди, и, что хуже всего, сзади. Сульг вспомнил это качество вир и лихорадочно пытался к нему приспособиться. В конце концов, каким бы сильным и ловким ни был оборотень, пытающийся достать норлока зазубренным лезвием, ему нечасто приходилось пользоваться оружием. Сульг выбил меч из его руки и одним ударом прикончил оборотня. Другой вир метнулся к нему, словно кошка, норлок отпрянул, с силой выдернул лезвие, застрявшее в груди убитого, настороженно следя за противником; изготовившийся к прыжку оборотень способен убивать голыми руками, именно по этой причине виры редко и неохотно пользовались мечами.

Пронзительный визг Румиты заставил Сульга бросить быстрый взгляд в сторону.

Девушка отчаянно размахивала палкой: было совершенно ясно, что ни опыта, ни умения у нее не было, и только чудом ей пока что удавалось держать оборотня на расстоянии. Другой вир воспользовался тем, что норлок на мгновение отвел глаза, бросился вперед и нырнул под руку Сульга. Свистнул меч, вспыхнули алые камни – вир легко увернулся, уходя от удара, и в это мгновение снова раздался визг девушки.

– Румита! – закричал Сульг, пытаясь не выпускать из поля зрения вира. – Не подпускай его близко!

Но вместо того чтобы напасть на норлока, вир метнулся в сторону и серой тенью заскользил туда, где под сосной валялся скомканный; плащ Сульга. Норлок бросился к девушке.

Смелости, чтобы атаковать самой, у нее, конечно, не было и в помине. Румита изо всех сил махала палкой, крепко зажмурившись от страха. Вир легко преодолел жалкую защиту и вцепился девушке в горло. Она пыталась вырваться из цепких рук, но внезапно глаза ее распахнулись в изумлении – Румита остолбенела. Она, конечно, слышала об умении оборотней мгновенно принимать чужой облик, но никогда еще гадалке из Доршаты не приходилось видеть магию вир в действии. Потрясенная Румита внезапно увидела перед собой самое себя, ноги ее подкосились, и, если б вир не продолжал держать девушку, она рухнула бы на землю: перевоплощение всегда производило на людей сильнейшее впечатление.

Сульг мельком отметил, что вир перевоплотился мгновенно, значит, был уже взрослым, молодые тратили на это не меньше минуты-двух. Норлок схватил его за шиворот и рванул к себе. Лезвие стремительно прошло сквозь тело, жизнь и магия покинули вира. Сульг вытащил меч и отшвырнул оборотня в сторону.

Долю секунды Румита стояла неподвижно, уставившись на труп, и вдруг, сорвавшись с места, кинулась бежать прочь, с треском продираясь сквозь заросли. Сульг мельком глянул ей вслед, затем отыскал взглядом последнего вира. Кровь застыла в жилах норлока: оборотень искал меч Фиренца. Пока что он не видел его, наложенные драконом заклятия делали клинок невидимым, но вир определенно чуял магию, и это приводило его в сильнейшее беспокойство. Сульг бросился к пригорку под сосной, туда, где, сузив дымчатые глаза, замерев, стоял оборотень, улавливая легчайшее дуновение волшебства, исходящее от меча. Чары меча не позволили бы взять его никому, кроме хозяина, но сейчас, ощущая бешеную магию вира, норлок впервые усомнился в этом. Стоит оборотню случайно задеть клинок, и силой собственной магии он невольно вполне сможет сделать меч видимым. Не исключено, что на какое-то мгновение он сможет подчинить его себе, и тогда…

Сульг задержал дыхание: против собственного зачарованного меча в руках вира-мага ему не выстоять.

Вир перетекал с места на место, забыв обо всем на свете, скаля зубы и щуря глаза, близкое присутствие сильного магического источника будоражило его. Сульг замер, неотрывно следя за виром, и в то мгновение, когда тот на секунду замер, в воздухе блеснуло лезвие, и брошенный меч вошел в грудь оборотня. Вир упал рядом с невидимым мечом, словно пытаясь разглядеть его незрячими мертвыми глазами.

Некоторое время Сульг стоял неподвижно, глядя на убитых и не чувствуя ничего, кроме усталости и горечи. Он направился к пригорку, но успел сделать лишь несколько шагов, когда за спиной раздался короткий рык и чье-то тяжелое тело повисло на плечах. Норлок не заметил, когда еще один вир, четвертый, появился из кустов, и сейчас, рухнув на землю и пытаясь отодрать от себя вцепившегося мертвой хваткой оборотня, проклинал себя за оплошность. В следующее мгновение вир перевоплотился. Сульг ожидал этого, но все же на долю секунды опешил: каждый раз перевоплощение поражало так же сильно, как и вначале. Он глядел в свои глаза, темно-серые, полные ярости, видел собственное лицо, искаженное усилием борьбы. Но уже в следующую секунду наваждение исчезло. Сульг оттолкнул оборотня и попытался вытащить нож, пальцы скользнули по рукояти, но тут же бессильно разжались – вир стиснул его руку с такой силой, что, казалось, вот-вот раздробит запястье.

А мгновение спустя норлок почувствовал еще кое-что.

Магия вира хлынула сплошным потоком, словно горная Савина, что, сорвавшись с вершины, сметает все на своем пути. Невозможно было сопротивляться такой силе, Сульгу казалось, что он слышит, как хрустят его кости, как бурлит кровь в жилах, грозя вот-вот вскипеть, чувствовал, как застрял в легких воздух, внезапно ставший густым и обжигающим. По телу прокатилась дрожь, предвестница смерти. Вдруг вир дернулся, изо рта его хлынула кровь, заливая лицо норлока. В доли .секунды произошло обратное перевоплощение. Сульг столкнул тяжелое тело и сел, кашляя и отплевываясь от чужой крови, пытаясь отдышаться. Он вытер лицо рукавом и поднял голову: рядом стояла Румита, бледная и решительная, с его собственным мечом в руке. Мгновение Сульг смотрел на девушку, словно стараясь вспомнить, кто это, потом тряхнул головой и поднялся. Взгляд гадалки оставался настороженным, лезвие клинка целилось в сердце норлока.

– Молодец, – сказал Сульг, внимательно следя за каждым ее движением, затем улыбнулся и осторожно протянул руку. Румита поколебалась и неохотно отдала меч. Сульг прошелся по поляне, осмотрел трупы, добил одного из вир и вернулся к повозке. Рядом с колесами лежал оборотень, убитый гадалкой. Норлок склонился над телом, разглядывая, затем перевернул на спину и присвистнул. Румита нанесла свой неумелый удар с такой силой, что меч, войдя в спину виру, прошел его насквозь и пробил грудную клетку.

– Еще немного, и ты прикончила бы меня вместе с ним, – заметил норлок. Он поймал испуганный взгляд девушки и поспешил добавить: – Ну, ничего, все обошлось. Спасибо за помощь. Честно говоря, я думал, что ты убежала.

– Но я же вернулась! – резко ответила Румита, сердито блеснув глазами. – Хотя могла бросить тебя здесь вместе с вирами!

– Ладно. – Он положил меч в траву рядом с клинком Фиренца. – Вернулась – и хорошо. Займемся делом, надо убрать тела…– Он не договорил.

Глаза Румиты расширились:

– Что? Снова виры?

Сульг отрицательно мотнул головой, прислушиваясь. Кто-то мчался по заброшенной дороге, не жалея лошадей.

– Нет. Я слышу топот копыт, а виры не ездят верхом, лошади их боятся. Это патруль или почтовая служба. – Норлок окинул взглядом поляну и вдруг крикнул: – Быстро! Затаскивай убитых в кусты!

Он ухватил за шиворот труп и поволок в заросли. Румита. пересиливая страх и отвращение, с трудом потащила за ноги другого вира, стараясь не касаться мертвого тела.

– Зачем? – растерянно спросила она. – Зачем это делать?

– Шевелись! – рявкнул Сульг. – Живее! Я – простолюдин, фермер, неужели не понятно? У любого человека возникнут вопросы, как обычный огородник уложил четырех виp! А уж когда увидят раны от меча, то и вопросов не останется!

Он оттащил еще одного вира и бегом вернулся на поляну.

– Давай сюда его меч, живо! Снимай с него перевязь!

Румита торопливо расстегнула пояс на убитом. Сульг убрал в кусты собственный меч вместе с клинком Фиренца и надел чужой пояс с прицепленными к нему деревянными ножнами. Такой меч, дешевый и не лучшего качества, вполне мог принадлежать селянину, отправляющемуся в путь.

– Этого оставь! – приказал он Румите, видя, что она пытается сдвинуть тело заколотого ею вира.

– Слушай внимательно, – проговорил он, не отрывая взгляда от дороги, – из-за поворота уже показались три всадника, двое из них были в форме почтовой связи с нашитыми на рукавах двумя лентами, желтой и синей: доставка срочных донесений. Третий носил обычный дорожный плащ. Норлок сузил глаза: этот третий мог оказаться кем угодно.

На нас напали два вира. Два, поняла? Одного мы убили, другой скрылся раненый. Говори поменьше, понятно? А лучше: вообще держи рот закрытым!

Румита торопливо кивнула.

Всадники приблизились и остановили лошадей.

Один из них, грузный и краснолицый, глянул на Сульга из-под седых бровей.

– Эй, ты! – крикнул он повелительно. – Подойди!

Норлок пробрался сквозь кустарник и вышел на дорогу.

Следом за ним, спотыкаясь, двинулась и Румита.

– Что тут произошло? – Всадник, привстав на стременах, разглядывал истоптанную поляну, разбросанные вещи и тело убитого, залитое кровью.

– Мы идем из Брера в Дайру. – Сульг постарался вложить в голос как можно больше почтительности. – Переночевали тут… а утром напали виры.

Всадники переглянулись.

– Виры? Ну-ка, переверни его на спину, – коротко приказал другой. – Может, ты прикончил кого-то из своих дружков, а? Напились вчера, повздорили, а ты и решил с ним счеты свести?

Сульг послушно направился на поляну. Всадники тронули лошадей и подъехали ближе, наблюдая, как норлок переворачивает тело убитого.

– Вир, точно, – определил первый. Он сдвинул шляпу и почесал в затылке. – Проклятье, уже третий за этот месяц. Эй! – крикнул он. – Сколько их было?

– Двое. Один убежал. Другого мне удалось заколоть.

Второй всадник, смуглый и черноглазый, поджав губы, скользнул пренебрежительным взглядом по дешевому мечу в потрепанных деревянных ножнах.

– Повезло тебе, деревенщина, – бросил он, брезгливо разглядывая стоящего перед ним человека в грязной, заляпанной кровью одежде, с перепачканным лицом. – Могло быть и хуже. Только недоумки вроде тебя ночуют в кустах у дороги! Небось после праздника еще не весь хмель из башки выветрился?

Внезапно в разговор вмешался еще один: средних лет мужчина, закутанный в дорожный плащ.

– Откуда, говоришь, вы идете? – негромко переспросил он.

– Из Брера в Дайру. Домой возвращаемся, с осеннего праздника.

– Далековато, чтоб пешком добираться. – Он внимательно разглядывал норлока, прищурив голубые глаза. – Обычно, кто направляется в Дайру, покупает место в повозке, а не шляется по дорогам, где бродят виры.

– Это да, – покладисто сказал норлок, лихорадочно соображая, какая ложь покажется наиболее убедительной: у голубоглазого человека был проницательный и тяжелый взгляд. – Но…

Неожиданно позади раздался сердитый голос Румиты. Сульг похолодел.

Девушка шагнула вперед, оттолкнув стоявшего на пути норлока.

– Не на что покупать, – раздраженно сообщила она. – Все деньги, что на оплату места были отложены, этот пьяница проклятый в кабаках оставил! Чтоб он когда-нибудь этим пивом до смерти упился, золотуха его возьми!

Сульг растерянно заморгал глазами, с изумлением услышав в голосе Румиты сварливые нотки.

– Мы из Брера должны были вместе с родственниками выехать, – пояснила она всадникам. – Но муженек-то так накануне нажрался, что и встать не мог. Понятное дело, ждать нас не стали!

Она повернулась к норлоку, уперев руки в бока, сверкая глазами:

– А ведь я еще не знала тогда, что ты все деньги пропил! И те, что на повозку были отложены, и те, что за овощи и мед выручили! Все спустил, упырь пьяный?! Вот и тащись теперь пешком, чума на тебя!

И Румита разразилась потоком затейливой брани, замолкая лишь для того, чтобы набрать в грудь побольше воздуха.

Первый всадник поморщился и, не дослушав ее, тронул лошадь с места, за ним направился второй, на ходу одергивая плащ. Голубоглазый человек пристально глядел на Румиту, точно соображая что-то, потом толкнул коня ногой и рысью пустился догонять других. Через мгновение всадники скрылись за поворотом.

Сульг долго смотрел им вслед, опасаясь, что они вот-вот спохватятся и повернут назад, но на дороге было тихо.

– Упырь пьяный, – повторил норлок. – Понятно. Пойду-ка я умоюсь.

Он пробрался сквозь кусты на поляну, Румита побрела следом.

– Ну ты и в самом деле похож на фермера-пьяницу, – извиняющимся тоном сказала она. – Грязный и весь в крови.

– Интересно, с каких это пор с почтовой службой ездят сопровождающие? – пробормотал Сульг, не слушая девушку. – Надо уносить ноги отсюда, да побыстрее. Вдруг вернутся…

– Думаешь, он тебя узнал?

– Вряд ли. Если б узнал – другой бы разговор получился. Счастье, что с ними не было магов, их так просто не проведешь…

Он оттащил в кусты убитого вира, бросил туда же пояс и чужой меч и направился к ручью. Саднил ободранный бок, по которому успел проехаться когтями один из вир, но боль была вполне терпимой. Сульг тер песком руки, смывая засохшую кровь, наблюдая, как растворяется она в воде и тут же уносится течением ручья, угрюмо размышляя о том, что сегодня первый раз в жизни ему пришлось убивать вир. То, что это были совсем не те виры, которых он помнил по Доршате, не приносило успокоения. Он стянул рубаху, которую дала ему старая бабка Кейрана, прополоскал и осторожно выжал, опасаясь, что старая ткань вот-вот треснет.

Сзади послышались шаги.

– Это я, – поспешно сказала Румита. – Не хотела тебя пугать.

Девушка наклонилась к ручью, умылась, пригладила мокрыми руками волосы и уставилась на Сульга.

– Может, скажешь, что происходит? – напрямик спросила она. – Почему тебя ищут как преступника? Я думала, тебе надо добраться до Доршаты, а ты идешь совсем в другую сторону. Почему?

– Слушай, гадалка Румита, – устало проговорил норлок. – Уйми свое любопытство! Есть вещи, которые тебя не касаются.

Девушка обиделась:

– Ты думаешь, я совсем дурочка?! Не вижу, что происходит?! – Глаза у нее стали сердитыми. – Не касаются… Кто тебе помог справиться с вирами?! А почтовая служба?! Я им ни слова не сказала, а ведь могла! А ты? Ты даже не хочешь сказать, в чем дело! Почему?! Потому что я человек?

– Потому что вижу тебя второй раз в жизни, – спокойно пояснил Сульг. Он встряхнул рубаху, расправляя ее. – Чем меньше знаешь, тем… Словом, так лучше для тебя. Надеюсь, никто не видел, как ты вышла из города вместе с норлоком. Если так, то большой опасности для тебя нет. Сама, конечно, тоже держи язык за зубами, поняла? Скоро вернешься обратно в Брер и будешь жить по-прежнему.

– А ты? – быстро спросила Румита.

Норлок промолчал.

– Тебя убьют?

– Если поймают, – буркнул он, задел рукой поцарапанный бок и выругался.

Во взгляде девушки появилось беспокойство:

– Вир тебе укусил?!

– Забудь, наконец, эти детские сказки о ядовитых зубах вир! – с досадой воскликнул Сульг. Он направился к месту ночлега, Румита двинулась следом. – Будь они ядовитые, я бы уже давно умер!

– Сказки? А что, виры тебя уже кусали? Вот эти шрамы у тебя на боку? Три борозды? Это виры?

– Виры тут ни при чем. Это грифон, – неохотно произнес Сульг. – Ударил лапой. Очень давно. Мы тогда только взяли первых птенцов… понятия не имели, как с ними обращаться. Птенцу что-то не понравилось, ну, он и напал на нас с Тирком. Тирку тогда сильно не повезло…

– Начальнику тайной стражи?

– Да. Только тогда он еще не был начальником тайной стражи.

– Крепко вам досталось. – Румита покачала головой.

– Это ерунда по сравнению с тем, что устроила нам потом жена Тирка, – мрачно сказал Сульг. Он надел мокрую рубашку и поморщился от прикосновения холодной влажной ткани. – Уж лучше усмирять взбесившегося грифона, чем иметь дело с разъяренной Сурой.

– А шрам на плече? Это след от ножа, точно! Я видела похожие!

– Все, хватит болтать! – отрезал норлок. – Собирай вещи, есть будем на ходу. Надо до поселка добраться как можно скорее…

Румита поспешно уложила в повозку вещи, пристроила сверху посох.

– Когда весть об убитом вире-двойнике дойдет до Доршаты… – она помялась немного, – твои друзья решат, что ты погиб?

– Не думаю, – сквозь зубы сказал Сульг.


Румита стянула с плеч платок, разложила на траве, отвязала с пояса небольшой кожаный мешочек и вытащила толстую колоду гадальных карт.

– Можно пройти еще немного. – Она с облегчением вытянула гудевшие от долгой ходьбы ноги. – Вон до того холма. Я совсем не устала!

– Оно и видно, – хмыкнул Сульг. – Брось карты и разведи костер. Я спущусь к ручью. Если повезет, поймаю рыбу.

Норлок хотел как можно скорее добраться до Терке, небольшой деревни, затерянной среди пологих бурых холмов. На карте деревушка была обозначена крошечной алой точкой и находилась рядом с караванным путем, который носил название Ледяной путь и тянулся с севера в Кадгар через Доршату. На пергаменте Ледяной путь был отмечен пунктиром: знак того, что пользовались им крайне редко. Погруженный в свои мысли, Сульг машинально ускорял шаг и остановился на привал, лишь случайно заметив, что Румита валится с ног. Изредка путники видели неподалеку от дороги жилища людей, ветер доносил запах дыма, но для краткого отдыха Сульг выбрал место за огромными серыми камнями, возле ручья.

Когда он вернулся, неся на ивовом пруте двух выпотрошенных пятнистых рыб, огонь уже горел. Румита сидела на земле, раскладывая перед собой старые потрепанные карты. Сульг разворошил костер, бросил в середину камень и осторожно положил на него рыбу.

– Хочу узнать кое-что, – пояснила Румита, сосредоточенно вглядываясь в карты.

Сульг усмехнулся. Она бросила на него сердитый взгляд:

– Это карты скинхов, так что зря ты смеешься. Их карты не врут. Они могут рассказать то, что произошло совсем недавно, или то, что случится совсем скоро.

– Конечно, – пробормотал норлок, подбросив в костер хворост.

– Но я другое хочу узнать, – озабоченно бормотала гадалка, пристально вглядываясь в карты. – Но не знаю… никогда раньше не делала…

Сульг осторожно перевернул одну рыбину, подцепил веточкой кусочек белого полусырого мяса, подул и отправил и рот.

Вопрос Румиты застал его врасплох.

– Кто эта женщина? – Она подняла голову и уставилась на норлока.

Тот поперхнулся, откашлялся и осторожно переспросил:

– Какая женщина?

Девушка ревниво фыркнула:

– Что, начинаешь верить? Женщина, с которой ты встречался недавно. И там еще была какая-то старуха.

Сульг молча глядел на нее, не зная, что сказать, и Румита смилостивилась.

– Ладно, – она заправила за ухо прядь выбившихся волос, – как хочешь. Убедился теперь, что я правду говорю? Но это – прошлое, а вот в будущем… – Девушка взяла в руки одну карту. – Вот это главная карта скинхов – дорога. Рядом с ней легла еще одна, «сокол в полете». Она означает «друг». Кто-то из близких тебе людей будет искать тебя.

– Это я тебе и без гадания могу сказать, – недовольно проговорил Сульг. Он отломил дымящийся кусок рыбы, дождался, пока тот остынет, и принялся жевать, размышляя.

Если в поиски ввяжется Тирк, то не успокоится, пока не прочешет всю Доршату и не отыщет Великого норлока, живого или мертвого. А начальнику тайной стражи сейчас никак нельзя покидать Серый Замок…

– А впереди… впереди у тебя – тоже дорога, – продолжала Румита.

– Ценные сведения…

– Но ты пойдешь по ней не один.

Норлок встрепенулся:

– А с кем же? Только не говори, что с тобой, – предупредил он. – После полудня мы доберемся до поселка, и я собираюсь оставить тебя там. Поняла?

Румита с досадой дернула плечом:

– Нет… это мужчины.

– Маловероятно, – покачал головой Сульг, осторожно выбирая кости из рыбы.

– Увидишь, – упрямо пообещала девушка. – А в конце пути тебя ждет… – Она прикусила губу. – Не знаю, кто это. Вроде женщина, но ее нет среди живых. Странная карта выпала: «сухое дерево, обвитое плющом», – озадаченно бормотала Румита. – Что же это может значить? Но, возможно, она поможет тебе… возможно. Нет, это не женщина, а… кто же это?

– Упырь, – подсказал Сульг.

Румита обиделась. Она сложила карты и молча принялась за еду.


Маленькая деревушка, раскинувшаяся возле пустынного тракта, была, наверное, самым заброшенным местом на свете. Оживленные дороги лежали далеко в стороне, и лишь дважды в год в Терке бывало многолюдно: когда жившие в Студеных землях северяне везли в Доршату рыбий зуб, шкуры невиданных животных и белые драгоценные камни, похожие на кусочки льда.

– Повезло, можно сказать, – пробормотал Сульг, когда они с Румитой появились в деревне. – Кажется, только что пришел караван, а вон и пастухи-кочевники пригнали на водопой стадо. Значит, полно народу. Хорошо… меньше шансов, что кто-нибудь обратит внимание.

Приземистые дома, сложенные из песчаника, с изъеденными северными ветрами фасадами, жались к каменистому холму. На окраине деревни в большом загоне бродили овцы, пастухи суетились возле колодца, наполняя водой длинную колоду. По улицам бежали мальчишки, из распахнутых дверей трактира неслись запахи горячей еды: для жителей прибытие каравана было шансом заработать немного денег.

Сульг приезжал как-то в Терке, но так давно, что совершенно не узнавал деревню. Он решил не испытывать судьбу и свернул к первому попавшемуся трактиру, велев Румите оставить тележку во дворе.

– Хоть бы какой добрый человек ее украл, – пробормотал норлок, поднимаясь на крыльцо. – Скрипит она так, что кого угодно из себя выведет.

Трактир состоял из одного большого помещения с низким потолком, посреди которого тянулся длинный стол, почти полностью занятый караванщиками – северянами. Это были люди с круглыми обветренными лицами и длинными черными волосами, заплетенными в косы. Все они носили длинные кожаные рубахи, отделанные пестрым мехом. За другими столами, возле стен, сидели пастухи, неторопливо накачиваясь пивом и обмениваясь новостями. Их громкие голоса без труда перекрывали общий шум и гам. Проходя мимо пастухов, Сульг замедлил шаг, надеясь услышать что-нибудь о вирах, но разговор крутился вокруг заболевших овец и пива, которое, по их мнению, было разбавлено просто немилосердно.

Он выбрал место за столом в углу и сел так, чтобы видеть входную дверь. Шаркая войлочными башмаками, подошла седая женщина-служанка. Норлок протянул серебряную монету, предпоследнюю из запаса Румиты. Вскоре на столе появился теплый пресный хлеб, соленое масло, сыр и деревянная тарелка с нарезанными ломтями горячей розовой баранины. Сульг тут же отломил кусок хлеба и щедро намазал его маслом.

Румита уселась напротив, выжидательно глядя на своего спутника. Он молчал, и девушка не вытерпела:

– До поселка мы добрались. Что дальше? Оставишь меня здесь?

– Да. Возвращайся в Брер. – Он протянул кошелек. – Извини, что пришлось взять твои деньги. Надеюсь, там хватит, чтоб купить место в повозке. Добирайся до Шармиша. Оттуда по береговой дороге доедешь до Брера. Так дольше, но безопасней.

Румита спрятала кошелек, продолжая сверлить норлока сердитым взглядом и не прикасаясь к еде.

– А ты? Что будешь делать?

Сульг промолчал.

– Понятно, – еле сдерживаясь, сказала она. – Я ничего знать не должна. Ты же меня видишь второй раз в жизни, правда?

Она тоже помолчала, изо всех сил стараясь успокоиться.

– Это что-то очень важное для тебя?

– Да, – коротко ответил он. – И не только для меня. Сульг отрезал кусок сыра в твердой желтой корочке и снова потянулся за хлебом.

– Хотел бы я знать, что сейчас в Доршате происходит, – пробормотал он с набитым ртом. – Хорошо бы дать знать Тирку, что я жив и чтоб он безотлучно находился в городе, а не рыскал по Доршате. А дальше уж он сам сообразит, что нужно делать. Но, боюсь, как только он узнает, что произошло в Брере… Проклятье! Его тайная стража кого угодно из-под земли достанет!

Он покачал головой.

– Хорошо, я это сделаю, – спокойно сказала Румита. Сульг поднял голову, в глазах его мелькнуло удивление.

– Что сделаешь?

– Доберусь до Доршаты и сообщу начальнику тайной стражи, что ты жив, – сказала она, твердо глядя в глаза норлоку. – Передам ему твои слова.

Норлок пристально поглядел на девушку, потом отложил в сторону недоеденный кусок хлеба.

– С какой это стати? – осторожно спросил он.

– Так и знала, что ты скажешь что-нибудь подобное! – сердито воскликнула Румита. С соседнего стола обернулись, и она поспешно понизила голос: – Знаешь, люди иногда помогают друг другу! Просто так, безо всякой корысти! Никогда не думал об этом?!

Сульг коротко взглянул на нее, но выражение глаз девушки заставило его промолчать.

– Можешь не рассказывать свои тайны, я и сама вижу! Ты уходишь из Доршаты, за тобой охотятся патрули Белого Дворца, и они тебя хотят убить! А когда я предлагаю помощь, ты говоришь «с какой стати»?!

Сульг открыл было рот, но Румита сделала ему знак не перебивать.

– Вы, норлоки, слишком недоверчивы. Вы столько лет живете среди людей, но до сих пор…

– Потому и недоверчивы, что живем среди людей, – успел встрять норлок.

Девушка раздраженно дернула плечом:

– Я хочу тебе помочь. Если для этого нужно добраться до Доршаты, я могу это сделать!

Румита умолкла, щеки ее горели гневным румянцем. Некоторое время Сульг удивленно разглядывал ее, потом отодвинул тарелки с едой, поставил локти на стол, опустил подбородок на переплетенные пальцы и задумчиво уставился в окно. Он размышлял так долго, что девушка потеряла терпение.

– Ну что, гадалка Румита… – произнес наконец норлок без особой радости. – Похоже, другого выхода нет.

Он вздохнул и потянулся за старым ножом, что вместе с едой принесла служанка. Оглядевшись по сторонам, норлок осторожно подпорол один из внутренних швов куртки, зашитый в доме Кейраны неумелыми крупными стежками, затем подцепил лезвием и вытащил длинную цепочку, на которой висела подвеска – старинная золотая монета с кусочком зеленоватой восточной бирюзы посередине. Сульг чуть помедлил, прежде чем вложить монету в руку Румиты.

– Что это? Какая тяжелая…

– Галеон Северной Империи, которая исчезла давным-давно. Продашь его в городе, дадут хорошие деньги. Купишь лошадь. Не бери самую дорогую, это вызовет подозрение. Бери выносливую. Меняй лошадей на каждом постоялом дворе. Бросай, если загонишь. Тебе нужно добраться до Доршаты как можно скорей, а в карете или в повозке, сама понимаешь, быстро не доедешь.

Румита взглянула на галеон, провела пальцем по полустертому изображению корабля.

– Красивый… откуда он?

Сульг замялся:

– Неважно. Он попал ко мне в Лутаке… очень давно, когда я… ну, мы тогда были в изгнании, нам приходилось нелегко и… словом, мне казалось, он приносит удачу.

Он отвел взгляд, но Румита успела заметить выражение глаз норлока:

– Тебе жаль расставаться с ним?

– Он был со мной очень долго, – пояснил Сульг и принялся распарывать шов в другом месте. – Продай, иначе в Доршату попадешь нескоро. Хотя…

Сульг снова задумался, с сомнением глядя на девушку.

– Что? – сердито спросила она. – Все еще не можешь решиться? Зря. Я приду в Серый Замок и попрошу… скажу… – Румита замешкалась на мгновение, затем тряхнула головой. – Попрошу, чтобы вызвали начальника тайной стражи. Я видела его в Доршате несколько раз. Мне кажется, он не такой, как остальные «волки», – прибавила она, разглядывая доски стола. – Он кажется… довольно добрым.

Сульг припомнил, в какое бешенство пришел обычно невозмутимый Тирк, узнав, что Великий норлок приказал отпустить гадалку живой, как потемнели его серые глаза, кашлянул смущенно и отвел взгляд.

– А… ну да… он очень добрый, конечно… – Сульг осторожно вытянул нитки из шва. – Но я имел в виду кое-что другое. Тирк ни одному твоему слову не поверит, конечно же. К тому же до Серого Замка ты можешь и не добраться…– Он положил нож на стол. – Изменим план, гадалка Румита. Будет лучше, если ты направишься отсюда не в Доршату, а в Акрим. Так надежней. Доводилось бывать в Акриме? Там сразу за городом стоит наш гарнизон.

Он испытующе посмотрел девушке в глаза, та ответила решительным взглядом. Больше норлок не колебался – он притянул Румите перстень с печатью «волков Сульга».

– В Акриме, когда доберешься до гарнизона, скажешь, чтобы тебя отвели к Брену, начальнику лагеря грифонов.

– Отдашь ему перстень и расскажешь, что знаешь. А уж Брен знает, как поступить.

Сульг неохотно разжал пальцы: он и не подозревал, какое усилие потребуется сделать, чтобы отдать кому-то перстень «волков».

Девушка кивнула.

– Румита… – тихо продолжил норлок, в голосе его проскользнули угрожающие нотки. – Тебя ведь не нужно предупреждать, что он не должен попасть в чужие руки?

– Я отправлюсь прямо сейчас. – Она порылась в кошельке, пересчитала медяки, выложив их на стол, и пододвинула несколько монет Сульгу: – Возьми, пригодится. Мне хватит, чтобы купить место в повозке до Дайру. Твой медальон я здесь не продам, народ в деревне небогатый, а караванщики хорошей цены не дадут. А вот в Дайру наверняка найдутся покупатели.

Румита отодрала лоскут от платка, завязала кольцо в узелок и припрятала, потом убрала галеон в кошелек. Лицо девушки стало сосредоточенным и серьезным, движения – быстрыми и собранными.

– Я всегда знала, что в моей жизни произойдет что-то странное, – призналась она. – Еще тогда, в Доршате… до того, как «волки» притащили меня в Замок. Иногда я раскидывала карты на себя… не очень часто… гадалки не должны узнавать собственную судьбу, это приносит несчастье… И каждый раз карты говорили удивительные вещи! Трудно было в это поверить, ну что такого необычного может случиться с обыкновенной гадалкой!

Румита жестом подозвала мальчишку-слугу, сунула ему медяк и велела узнать, когда отправляется повозка на Дайру.

– Но, похоже, карты не врали… – Она взглянула на норлока и улыбнулась. – Ты же хотел меня убить? Помнишь, когда мы вышли из Брера? Ты ведь не собирался оставлять меня в живых, как обещал, правда?

Сульг кивнул.

– Спасибо, что передумал… – Она рассеянно намотала на палец выбившуюся прядь волос. – Жаль, у меня нет с собой других карт, кроме карт скинхов. Знаешь, есть лунное гадание, очень-очень редкое. Мало кто его знает… Если гадать во второй день от полнолуния, можно увидеть всю нить судьбы, до самого конца. И не только увидеть – можно даже изменить кое-что в своем будущем, пойти другой дорогой.

Сульг осторожно улыбнулся, боясь обидеть девушку, но Румита не обиделась.

– Не веришь? Ладно, дело твое… Я хочу попробовать изменить предсказание, ну, то самое, когда я тебе нагадала смерть. – Она с досадой тряхнула головой. – Посмотрим, что можно будет сделать. Обещай, что найдешь меня в Доршате на второй день от полнолуния. В любой месяц. Обещаешь?

Он снова кивнул.

Подскочил мальчишка в засаленном кухонном фартуке, сообщил, что повозка на Дайру ушла рано утром, другая отправится завтра с рассветом.

– Целая ночь, – разочарованно протянула Румита.

– Есть еще кое-что, – бодро заявил юный слуга, похлопывая себя по ноге грязной салфеткой: посетители трактира явно были людьми небрезгливыми.

– Во дворе снаряжается повозка, везут товар в Шар-миш, в морской порт. Даже охрану наняли! Пассажиров берут, но цена, само собой, повыше будет – из-за охраны.

Выпалив это, он многозначительно взглянул на девушку, она протянула ему монетку.

– Оставь за мной одно место.

– Повозка выезжает через несколько минут, ждать никого не будут, – добавил мальчишка и исчез.

– Собирайся, Румита, – велел Сульг.

Девушка кивнула. Склонив голову к плечу, она разглядывала лицо Великого норлока, стараясь запомнить его до мельчайших черточек: серые глаза, темные брови, сдвинутые в раздумье, едва заметная ниточка шрама на виске.

Ей хотелось сказать многое, но любые слова стали бы сейчас лишними, Румита видела, что мысли норлока уже где-то далеко. Она коснулась кончиками пальцев его руки, лежавшей на столе.

– Прощай, Сульг. Не знаю, куда ты направляешься и что задумал, но… удачи тебе.

Он кивнул, и девушка поднялась.

– Заходи, когда вернешься. Не забудь, это должен быть второй день от полнолуния.

Румита направилась к выходу, Сульг глядел ей вслед. У нее была легкая походка. Он ждал, что она обернется, но она не оглянулась.

Хлопнула дверь, и Румита исчезла.


Глава восьмая ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА | Игры невидимок | Глава десятая «ГЛАЗА ДРАКОНА»