home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню






12. СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА! В ПОЯСЕ АСТЕРОИДОВ


Если тебе когда-нибудь доводилось видеть один пояс астероидов, считай, что ты видела все. Тот, в котором мы сейчас находимся, ничем не отличается от своего собрата из Солнечной системы: тысячи обломков планеты, движущихся по лабиринту орбит. Большая часть – просто осколки породы неправильной формы, парочка километров в диаметре или того меньше. (Мы тут случайно наткнулись на один, который выглядел точь-в-точь, как срезанная вершина горы. Возможно, так оно и было.) Но сейф мы ищем не на таких малютках, а на вполне приличных небольших планетках от ста до ста восьмидесяти километров в диаметре. Сила тяжести, действующая на камешках такого размера, стирает все особо торчащие углы, и астероид со временем принимает форму шара, как и подобает приличному небесному телу.

Мы уже обследовали девять астероидов, а в списке их двадцать один.

Безуспешно.

Работаем так. Сначала наш планетолет ложится на круговую орбиту поближе к астероиду и мы пускаем в ход эхолот, чтобы определить, есть ли здесь близкие к поверхности пустоты. Наши инструменты достаточно чувствительны, чтобы засечь ту небольшую пещеру, которую миллиард лет назад выдолбили Высшие. Если приборы хоть что-нибудь показывают, двое из нас спускаются в корабельных шлюпках посмотреть, что там такое.

Большинство астероидов (они когда-то были частью единой планеты) состоят из сплошного камня – никаких подземных пустот нужного размера или расположения. Как ты помнишь, Высшие вырезали свой сейф в склоне холма. И поскольку на этих астероидах и малых планетах нет никакой атмосферы, а значит, и эрозии, нет ни вулканов, ни землетрясений (какая же может быть тектоническая деятельность на камешках такого размера?), этот холм должен стоять там же, где стоял, и выглядеть почти так же, как миллиард лет назад.

Мы уже три раза спускали шлюпки на поверхность астероидов, и каждый раз тревога оказывалась ложной. Первый удостоенный проверки астероид обладал пещерой, настолько подходившей к нашему описанию, что мы решили: это слишком уж хорошо, а значит, где-то есть подвох. Он был. Пилазинул и Келли слетали вниз, и, когда Келли раскурочила холм, выяснилось, что внутри нет никакой пещеры, а есть большая залежь соли – мы неправильно прочли данные эхолота. На четвертый астероид спускались Саул и Стин, но обнаружили, что пещера естественного происхождения. На седьмом камешке пришла очередь Лероя Чанга и доктора Шейна, и оказалось, что мы опять недопоняли бедную машину: то, что мы приняли за пещеру, было подземным озером, заполненным ртутью.

Не такое уж плохое недоразумение. Капитан Людвиг взял шлюпку и полетел смотреть нашу находку.

– Вы напоролись на залежь, где этой ртути на миллионы кредиток, заявил он, вернувшись. – Никогда не видел, чтобы она замерзала до твердого состояния, но не важно. Вы лучше забивайте место – заявка, права на добычу…

По части заявок, прав и добычи ртути мы совершенно безграмотны, но зато капитан Людвиг тут дока. Мы с радостью позволили ему заняться оформлением. В конце концов, деньги есть деньги. Мы отправили по радио нашу заявку на ближайший галактический радиопост, находящийся в 2,8 светового года отсюда. Послали им координаты астероида и заполненную форму, описывающую залежь. Конечно, пока наше сообщение дойдет до станции и будет записано на пленку, пройдет около трех лет, но оно послужит неопровержимым доказательством того, что мы «забили» это месторождение не позже двадцать второго декабря 2375 года. Мы этим не ограничимся. Как только наше корыто доберется до ближайшей планеты, где есть отделение телепатической связи, вызовем Галактический Центр, доложим им обо всем и сделаем официальную заявку.

Наверное, пройдет месяцев шесть, а то и больше, прежде чем у нас появится возможность это сделать, но если (впрочем, маловероятно) кто-нибудь свалится на этот астероид сразу же после нас, обнаружит месторождение и немедленно отправит заявку по ТП-каналам, мы просто подождем годика три, пока наше радиосообщение не доползет до станции, и предъявим неоспоримые права. Такую заявку просто невозможно подделать радиоволны проходят 2,8 световых лет ровно за 2,8 года. А после того как наши права будут доказаны, на эту точку не посмеет сунуться никто.

Мы взяли Людвига в долю и выделили ему десять процентов прибыли. Еще пять процентов получит его второй пилот, Уэбстер Файлклерк. Это даст им больше денег, чем тридцать лет наемного пилотажа. Остаток идет нам – не личностям, а экспедиции. Мы заткнем ими дыру в бюджете. Галактический Центр больше не сможет обвинять нас в краже, подделке документов, растрате казенных денег и прочих нарушениях уголовного кодекса.

Однако мне все же хотелось бы отыскать этот треклятый сейф.

27 ДЕКАБРЯ

Со времени последней записи прошло два дня. Мы проверили еще три астероида и нашли еще одну перспективную пещеру. Примерно через полчаса мы с Яной – обрати внимание на состав группы – поедем вниз разбираться.

Ник Людвиг загоняет в компьютер программы для автопилотов шлюпок, не доверяя нам посадку. Уэбстер Файлклерк заправляет транспорт горючим.

Остальные сидят вокруг и тихо нервничают, в четвертый раз задавая себе вопрос: а вдруг это именно он? Еще десять минут – и нам с Яной придется забраться в скафандры. Еще двадцать – и привет тебе, шлюпка! Еще тридцать – и мы со свистом полетим вниз. У меня опять такое ощущение, что звучат последние такты увертюры, сейчас занавес поднимется…


Черт побери, мы таки нашли его!

Нет, приличные люди так не рассказывают, они не вопят от радости, и их можно понять без переводчика. Сейчас я поведу повествование спокойно и естественно, как и полагается закаленному археологу. Медленно, шаг за шагом, с той минуты, как мы втиснулись в наши шлюпки.

Шлюпки…

Шлюпка – это такой маленький космический корабль, построенный специально для того, чтобы летать на нем в районах с пониженной силой тяжести, в поясе астероидов, например. Это трубка, слегка напоминающая сигару. Пять метров в длину, два в диаметре. Как ты понимаешь, несет всего одного пассажира, да и тот, бедняга, должен стоять всю дорогу. Миррик летать не может, габариты не позволяют. Доктор Хорккк мал ростом и не достает до панели управления. А 408б не повезло с конфигурацией, уважаемый коллега в ширину больше, чем в длину, а потому никак не помещается в шлюпку. Поэтому летать вниз и обследовать астероиды непосредственно на ощупь способны только восемь членов экспедиции из одиннадцати. Нам с Яной чертовски повезло, что в списке шлюпколетчиков мы стояли последними.

Мы пользуемся шлюпками, вместо того чтобы просто сажать планетолет на астероид, потому что это здорово экономит горючее. У посадочной шлюпки масса очень невелика, а у этих камешков практически нет силы тяжести, достаточно легкого толчка, чтобы эта сигара развила первую космическую скорость. Зачем возиться, выводя на сложную посадочную орбиту тяжеловесный планетолет, если можно запихать парочку ученых в шлюпки, они ухнут вниз, все как следует осмотрят, а потом пристегнутся, плюнут и рванут обратно.

Добавь к этому полную нашу неуверенность в том, что цель наших поисков вообще достижима.

Мы с девушкой по имени Яна упаковались в скафандры и тяжело протопали по коридорам в шлюпочный отсек. Шлюпки лежали в своих гнездах, как камешки в ковше катапульты. Полностью готовы к запуску, лежат горизонтально, будущая верхняя часть распахнута, чтобы можно было залезть. Я нырнул в свою шлюпку, Яна – в свою, Пилазинул и Стин Стин опустили крышки.

Негромкие щелчки со всех сторон сказали мне, что шлюпка запечатана и законопачена. Протикало несколько тысяч лет. Я убил какое-то время, изучая панель управления, расположенную прямо перед лицом. Круглая зеленая кнопка распечатает шлюпку. Квадратная красная закроет колпак. Треугольная черная загерметизирует суденышко. Длинный желтый рычаг справа врубает двигатель, такой же, только белый, рычаг слева – ручное управление.

Они говорят, что управлять шлюпкой вручную не сложнее, чем автомобилем. Возможно, они и правы. Но я последний раз водил автомобиль, когда сдавал экзамен на права. И не скажу, что испытывал при этом удовольствие. У меня мурашки идут по коже, когда я думаю, что всего несколько столетий назад по дорогам носились целые орды автомобилистов и люди вынуждены были управлять машинами вручную за полным отсутствием компьютеров дорожного контроля.

Так вот, осмотрев посадочную шлюпку, я не загорелся желанием управлять ею самостоятельно. Конечно, скорее всего, мне и пальцем не придется пошевелить. Капитан Людвиг будет руководить нашим полетом с борта корабля. Но если вдруг прервется связь…

О, а мы уже полетели.

Шлюпка Яны порхнула в космос первой. Я последовал за ней через двадцать секунд. Как только мы оторвались от корабля, я почувствовал слабую вибрацию где-то в районе лопаток – корабельный компьютер врубил мои нитрогенные двигатели, чтобы направить шлюпку по той орбите посадки, которую запрограммировал Людвиг. Двигатели взревели, и я полетел вниз к поверхности астероида. Ногами вперед.

Я наклонился, насколько позволяли ремни и прижал нос к стеклу смотрового иллюминатора. Серебряная трубка, внутри которой находилась Яна, покачивалась в пустоте чуть ниже меня. Скорость наших шлюпок была одинаковой, казалось, две сигары скованы невидимой цепочкой. И еще казалось, что астероид летит на нас с невероятной скоростью. Он рос и рос… "Что-то не в порядке, – подумал я. – Мы летим слишком быстро.

Сейчас врежемся в поверхность, как парочка метеоритов. Еще, пожалуй, расколем астероид пополам".

Хвостовые двигатели заработали точно по расписанию. Шлюпка сбавила скорость и вполне мирно опустилась вниз – на выбранное Людвигом место посадки.

Шлюпка села с мягким толчком. Мгновенно из бортов вылетели крюки и закрепили ее на месте. Я подождал десять секунд, чтобы убедиться, что мое средство передвижения стоит на месте, а потом ударил по круглой зеленой кнопке. Шлюпка раскрылась, как цветок.

Я стоял посреди угрюмого и даже слегка устрашающего пейзажа. Здесь никогда не было даже подобия ветра, ни капли дождя не упало в течение тысячелетий на эти камни, ни одно живое существо, даже микроб, не могло назвать это место домом. Слева от меня – равнина, справа и впереди тянулась неровная гряда холмов, которые напоминали постаревшие и усохшие горы. Поверхность астероида совершенно голая. Ни травы, ни снега, ни почвы, ни льда, только камень, только скалы, покрытые оспинами бесчисленных метеоритных ударов. Сколько их там накопилось за миллиард лет?

Знаешь, Лори, я вспомнил, как впервые прилетел на Луну. Мне было двенадцать лет, и я никак не мог осмыслить, что планета может выглядеть так пустынно. Но Луна – просто цветущий сад по сравнению с этим астероидом.

И пока я оглядывался вокруг, ко мне пришла уверенность: это именно то место! В миллионный раз я проиграл в сознании последовательность кадров, увидел равнину, на которую опустился корабль Высших, низкую гряду холмов, выбоины от метеоритов… Все-все совпадало. Не хватало только розового сияния на вершинах выщербленных скал – слабого света белого карлика.

Умирающее солнце бросало багровые блики на склоны холмов, но от этого светлее не становилось. Звездный свет тоже не особенно помогал. Я включил прожектор своего шлема.

Шлюпка Яны села примерно в километре от моей, ближе к холмам. Яна уже выбралась и ждала меня. Я помахал ей рукой, она взмахнула обеими, я кивнул и направился к ней. Первый мой прыжок покрыл расстояние метров в двадцать.

В наушниках раздался голос Людвига:

– Не забывай о силе тяжести.

Значит, с корабля наблюдают за нами. Я посмотрел вверх, отсалютовал начальству и пошел, на сей раз медленно и осторожно переставляя ноги. На этом камешке такая маленькая сила тяжести, что одного хорошего толчка, пожалуй, будет достаточно, чтобы выбросить меня на пару километров в космос. Походкой уважающего себя джентльмена я добрался до Яны, мы стукнулись шлемами в знак приветствия.

А потом вместе отправились к холмам.

Она несла портативный эхолот, я – нейтринный магнитометр (как мне только удается выговорить это слово?). Мы остановились в чашеобразной выемке посреди равнины и занялись оборудованием. Разворачивая эхолот, мы медленно посылали звук низкой дугой вдоль горизонта. Звуковые волны отражались от склонов холмов, а потом на экране вспыхнула сдвоенная линия – пустота, пещера.

Мы тщательно записали координаты, собрали хозяйство и пошли в том направлении. Я избавлю тебя от традиционных рассказов, как кровь шумела в ушах, и перечисления всех понимающих взглядов, которыми мы обменялись.

Скажу просто, что мы с Яной были до крайности возбуждены, дрожащими лапами врубили магнитометр и стали сканировать поверхность холма. В тот миг, когда я навел прибор на точку, где должна была располагаться пещера, стрелка дрогнула и перепрыгнула на голубую часть панели. Металл!

– Это она, – спокойно сказал я тем, кто на корабле. – Мы нашли сейф.

– Откуда вы знаете? – спросил доктор Шейн.

– В этой части холма – пустота. Аппарат показывает слои различной плотности… – ответил я. – Высшие, наверное, завалили дверь сейфа обломками камней. Тут слой скалы метровой толщины, а за ним здоровый кусок какого-то металла.

– А за дверью что?

– Минуточку, – отозвался я, перенастраивая магнитометр.

Теперь луч нейтрино зондировал холм на четыре метра в глубину. Игла не дрогнула, осталась в голубой части панели. Принтер заурчал и начал выдавать на бумагу изображение внутренности сейфа. Черно-белое, нечеткое, обрывки, наползающие друг на друга тени, но многое можно разобрать. Я, например, разобрал. Две задние стены, темные на темном фоне, заставленные всякой непонятной механикой, боковые стены. Вообще, форма комнаты мне что-то напоминала, ах да, шар тоже делил свою сферу-экран на шесть полос.

А посредине комнаты, на полу, находился какой-то темный, явно металлический предмет.

Робот.

«Волосы встали у него дыбом от изумления и испуга» – стандартная фраза из старинного романа ужасов. Я раньше не мог понять, как это волосы самостоятельно шевелятся и встают дыбом – там же мускулов нет. Сейчас я прекрасно это понимаю. Мои волосы действительно встали дыбом, все вместе и каждый в отдельности. Я видел фильм, снятый миллиард лет назад, о том, как построили этот сейф. Я видел, как робот Высших усаживался на каменный пол.

Миллиард лет назад! На Земле в те времена царили трилобиты и моллюски. И вот я стою на каменистой равнине, нацелив луч нейтрино на внутренности сейфа, и вижу, что робот все еще сидит на месте… и Лори, от этого зрелища захватывало дух.

Я описал оставшимся на корабле то, что выдал мне сканер. В мои наушники глухо ударила волна радостных криков и неразборчивых поздравлений.

– Не трогайтесь с места, – крикнул доктор Шейн. – Не отходите! Мы спускаемся.

Корабль в мгновение ока сорвался с круговой орбиты и пошел по входному коридору. Людвиг мастерски посадил планетолет. Старое корыто вовремя затормозило и мягко опустилось на равнине. Я даже не ощутил толчка. Потом открылись все люки, из них хлынули археологи и мы во второй раз за эту экспедицию продемонстрировали массовое помешательство устроили веселый хоровод вокруг бедного, ни в чем не повинного магнитометра.

Теперь нам оставалось только откопать сейф. И больше ничего.

30 ДЕКАБРЯ

Прошло три дня с тех пор, как мы нашли сейф, и все еще пытаемся открыть его.

Мы без труда ликвидировали кучу камней, которой была завалена дверь.

Келли взяла свою лопату и прорыла нору до самой двери, а Миррик клыками расшатывал и вытаскивал камни. Эта парочка потратила шесть часов на то, чтобы очистить от мусора всю дверь, а сооружение сие в длину имеет четыре метра, а в высоту семь, а в толщину же, по данным сканера, около метра.

Высшие не были достаточно любезны, чтобы сделать в ней замочную скважину, что, в общем, несущественно, поскольку у нас все равно нет при себе ключа.

Мы не решаемся взрывать, ибо внутри слишком много ценных предметов. И у нас нет достаточно мощного лазера, чтобы пробиться через метровый слой довольно прочного металла. На борту имеется вполне приличная лебедка, и этим утром мы попробовали пустить ее в ход: магнитными защелками прикрепили к двери несколько кабелей, намотали их на барабан лебедки и врубили машину. Дверь даже не дрогнула, и нам пришлось отступить из опасения, что кабели не выдержат напряжения и лопнут. Старина 408б всю вторую половину дня проторчал под дверью, изучая крепления. Он полагает, что нужно вытащить прут из петель и просто снять дверь. Но этих самых петель метров пять, а прут, по всей видимости, весит пару тонн. Более того, дверь поставили миллиард лет назад. Конечно, это астероид – ни воды, ни воздуха, ни коррозии, но за столько лет петля и прут могли просто прирасти друг к другу намертво – теперь не оторвешь. Если это так, считай, что мы здорово влипли. Утром посмотрим.

31 ДЕКАБРЯ

Довольно тоскливый и хлопотный день.

Если мы не сбились со счета, что более чем возможно, сегодня последний день 2375 года. Но как-то не тянет праздновать Новый год после того, что произошло днем.

Этим утром все бодро поднялись и отправились на смертный бой с дверными петлями. Прежде чем заняться прутом, мы тщательно обнюхали его со всех сторон. Просканировали от и до, измерили, построили голограмму, компьютерную имитацию по всем срезам – в общем, вели себя так, словно изучали нечто важное, что могло пострадать в результате раскопок. В принципе, это стандартная процедура. Нельзя сказать, что наука палеоархеология много из нее извлекла. Судя по всему, есть только один толковый способ изготовления дверных петель – Высшие пользовались той же системой, что и земляне, а также все остальные. Самым интересным результатом исследования было установление полной банальности объекта.

После этого мы вытащили в поле самый мощный корабельный лазер, начали резать и потратили несколько часов, чтобы рассечь петлю вдоль, – пять метров все-таки. Наконец убрали лазер, слегка отогнули края разреза и вытащили прут, потом приладили к двери магнитные защелки, намотали кабели на барабан и начали тянуть понемногу.

Кабели зазвенели от напряжения, и все убрались подальше, не желая оказаться в радиусе действия, если они, не приведи Господи, лопнут. Но кабели держались. И дверь тоже. Капитан Людвиг сдвинул предохранитель, и теперь лебедка тянула во все свои немыслимые лошадиные силы, но предмет их приложения категорически отказывался вылезать из проема.

– А что произойдет, – спросило Стин Стин, – если лебедка притянет корабль к двери, а не наоборот?

И это был правильный вопрос. Лебедка тянула так, что при здешней силе тяжести вполне способна была сдвинуть корабль, а то и опрокинуть его.

Но дверь сдалась первой.

Она сдвинулась примерно на сантиметр с той стороны, где раньше крепилась петля. Людвиг чем-то щелкнул на контрольной панели лебедки.

Дверь подалась еще на сантиметр. И еще. И еще два. И еще…

Людвиг до смерти боялся, да и все мы тоже, что дверь, полностью освободившись, вылетит из проема, как камень из рогатки, наша замечательно могучая лебедка притянет дверь к кораблю, прежде чем мы успеем ахнуть, произойдет столкновение, и от нашего планетолета останется мокрое место.

Пальцы Людвига летали над панелью, он слегка напоминал мне музыканта-виртуоза, укрощающего орган на межпланетном конкурсе.

И он все-таки сумел открыть дверь медленно и осторожно.

Теперь мы увидели, что из двери глубоко в склон холма уходит мощный крепежный болт. Он сгибался по мере того, как лебедка перекашивала дверь на сторону. Внезапно болт хрустнул и выскочил из каменной стены. Людвиг мгновенно отключил лебедку и ослабил натяжение кабелей. Огромная дверь выломилась из проема, качнулась и тяжело рухнула, открывая вход в пещеру.

Первым к образовавшемуся отверстию добрался 408б. Он вскарабкался на упавшую дверь, остановился на какое-то мгновение, вглядываясь внутрь и размахивая щупальцами от возбуждения. Это был поворотный пункт, счастливейшая минута его жизни: специалист по палеотехнологии смотрел на комнату, заполненную всякой механикой Высших, да еще находящейся в прекрасном состоянии. Когда мы с Яной подбежали к двери, он восхищенно всплеснул щупальцами и ринулся внутрь.

Откуда-то сверху, из-за карниза дверного проема, ударил ослепительно яркий желтый луч. На мгновение вся пещера исчезла в пламени вспышки. Мы с Яной неуверенно отступили назад, прикрывая руками глаза. Еще через мгновение, когда мы решились опустить руки, свет уже погас. Он исчез. И с ним исчез 408б. От него осталось только два обожженных щупальца у самого входа в пещеру.

Я раньше никогда не видел смерти – я хочу сказать, настоящей смерти.

Однажды при мне произошел несчастный случай на стройке, пару раз я оказывался свидетелем автомобильных катастроф, но каждый раз через несколько минут приезжала морозилка, и пострадавшего увозили в больницу для последующего ремонта и воскрешения. Такие штуки воспринимаются не как смерть, а как довольно неприятный перерыв в существовании. Но 408б умер.

Он не воскреснет, мы не сумеем собрать разлетевшиеся атомы и вернуть его к жизни. Его мастерство, знания, надежды – все, чем он был, исчезло… ушло.

Для человека, привыкшего воспринимать смерть как явление временное, настоящая, подлинная гибель есть нечто ужасное, расшатывающее основы мира.

Все мы застыли маленькой группкой у входа в пещеру. Яна заплакала, я обнял ее, чтобы утешить и успокоить, и понял, что мне самому хочется плакать, но все-таки удержался. Миррик молился, Пилазинул раз двадцать отвинтил и приставил свою правую руку, доктор Шейн тихо и монотонно ругался, у Стин Стин, видимо, была истерика – его трясло. Лерой Чанг отвернулся от нас. Он сидел на краю двери и выглядел так, будто из него выпустили воздух.

Единственным, кто был способен сохранить самообладание в этой ситуации, оказался, как ни странно, доктор Хорккк.

– Все отойдите от двери! – скомандовал он.

Мы отодвинулись подальше. Доктор Хорккк подобрал мелкий камешек и запустил в проем. Снова ударила молния.

Мы не можем войти в пещеру и добраться до робота. Это совершенно очевидно.

Смерть 408б настолько выбила нас из колеи, что мы не могли продолжать работы и вернулись на корабль. По просьбе доктора Шейна Миррик отслужил заупокойную службу по погибшему палеотехнологу. Никто, включая самого Миррика, понятия не имел, какого вероисповедания придерживаются на Беллатриксе-15 и есть ли у них вообще такое понятие, как религия. Поэтому Миррик придерживался обряда собственного вероисповедания и произнес краткую и очень трогательную речь. Я не буду тебе пересказывать все, только маленький кусок, самый характерный.

– Ты кладешь предел нашему времени, дабы научить нас, что у времени нет предела. Ты сокращаешь наши дни, дабы стали они несравненно длиннее.

Ты сотворил нас смертными, дабы отдать нам вечность. Прости же нас, Отец, как и мы прощаем тебя. Аминь. Аминь. Аминь.

Через час мы возвратились к пещере.

Естественно, все были подавлены, но сомневались, что 408б желал бы, чтобы мы надолго погрузились в траур и бросили на произвол судьбы дело, которое было и его делом. Когда мы готовились резать дверную петлю, то установили на равнине прожекторы – при здешнем «дневном свете» собственную руку не разглядишь. Теперь мы перетащили их поближе к холму, чтобы осветить внутренность пещеры. Осторожно, держась подальше от входа, заглянули в сейф. У меня мурашки пошли по коже, когда я понял, что вижу перед собой сцену, точно повторяющую один из кадров, показанных шаром.

Шестистенная комната. На заднем плане – таинственные, чужие приборы: экраны, рычаги, переключатели, панели управления. Посреди всего этого, важный и тяжеловесный, как древний скифский идол, сидел огромный робот, которого Высшие оставили охранять пещеру миллиард лет назад.

Время не тронуло, не повредило упрятанные в пещере механизмы. Вспышка света, так легко лишившая жизни 408б, неопровержимо доказала это.

Робота время не коснулось тоже, и он находился в рабочем состоянии.

Соединение инженерного мастерства Высших и благоприятной среды, вакуума, даровало ему возможность просуществовать миллиард лет и не разрушиться.

Когда свет прожекторов скользнул по его куполообразной голове, мы увидели, что пластина, заменявшая ему глаза, несколько раз изменила цвет. Вероятно, это он моргнул. Других признаков жизни робот не подавал. Шло время, а мы стояли на почтительном расстоянии от двери, не решаясь приблизиться.

Что теперь? Мы завязли.

И тогда я вспомнил про шар и нашу задумку использовать его как средство общения с роботом и напомнил об этом доктору Шейну. Он отправил меня на корабль за шаром.

Я поставил шар на тележку, подкатил его к входу в пещеру и остановился метрах в двадцати от дверного проема.

– Включи его, – приказал доктор Шейн.

Моя рука нащупала рычажок. Вспыхнул зеленоватый свет, сфера поползла, расширяясь, и остановилась, поглотив примерно половину сейфа. Изображения Высших поплыли в воздухе, и мы вновь увидели качающиеся города, канатные дороги и даже кадры, показывающие построение этого самого сейфа. Глазная пластина робота часто замигала. Она окрасилась по очереди во все цвета спектра, перешла от тускло-пурпурного к глубокому красному, а потом к инфракрасному. Затем пластина погасла, цвет невозможно было определить, но я вдруг почувствовал исходящую из пещеры волну тепла.

Робот зашевелился.

Медленно, неуклюже, словно египетская мумия, пробудившаяся от тысячелетнего сна, сидящий робот начал подниматься. Сначала он резко наклонился вперед, мы даже подумали, что он упадет, потом начал распрямлять свои огромные, похожие на колонны ноги. Вся наша компания, остолбенев от страха и любопытства, следила за тем, как эта громадина поднимается во все свои три с половиной метра роста. Примерно минуту робот стоял прямо, приводя в рабочее состояние свои четыре руки, сгибая и разгибая их, словно делал утреннюю зарядку. Он явно отреагировал на то, что показывал шар. Потом он вышел из пещеры и торжественно двинулся к нам.

Все, кроме меня, в панике бросились бежать. Я остался на месте больше по растерянности, чем от храбрости. Так вот, я стоял один рядом с тележкой, а покинувший сейф робот надвигался на меня, огромный, страшный, колосс из блестящего металла. Он был выше меня раза в два.

Две металлические руки потянулись вниз. На концах их были круглые опухоли размером с кулак. Теперь они раскрылись, освободив кисти с перепончатыми пальцами. Очень осторожно пальцы обхватили шар. Робот оторвал его от тележки и поднял высоко над собой, как будто собирался изо всех сил запустить им в меня.

Я повернулся и побежал к кораблю. Меня не беспокоила здешняя сила тяжести. Не пытаясь ее компенсировать, я отталкивался, летел, приземлялся, отталкивался. Руки друзей подхватили меня и втянули в корабль.

Я оглянулся. Робот не сдвинулся с места. Он все еще держал шар над головой – титан, подпирающий мир. Неподвижный, погрузившийся в древние мечты, он все еще стоял на равнине.

С тех пор как я добрался до планетолета, прошло уже два часа. Робот стоял неподвижно. Мы наблюдали за ним из корабля. Все мы ошеломлены, испуганы, но здоровое любопытство преобладает. Доктор Хорккк, доктор Шейн и Пилазинул все еще совещаются в рубке корабля. Не представляю, что будет дальше. Сбылась самая дикая и невозможная мечта: мы отыскали астероид, на котором Высшие оставили сейф, нашли пещеру, обнаружили робота в рабочем состоянии. Исполнение всех желаний – такие сны покупают наркоманы во дворцах сновидений. Но действительность жестоко обошлась с нашей мечтой.

Робот ждет нас на равнине. Один из нас уже мертв. Осмелимся ли мы принять вызов? Или, совершив открытие века, кинемся от него прочь, завывая от страха?

Не знаю.

А робот все еще ждет, как ждал миллиард лет.


11. 12 ДЕКАБРЯ 2375. ТРЕТЬЯ ПЛАНЕТА ГГГ 1145591 | Через миллиард лет | 13. 2 ЯНВАРЯ 2376. АСТЕРОИД