home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15. 10 МАРТА 2376. МАК-БАРНИ-4

Приземления со свистом не получилось – роботы не разрешили. Связались с Дихном Рууу по корабельному радио и приказали нам отключить все двигатели и предоставить управление кораблем их аппаратуре.

Небольшой скандал.

– Да чтоб меня черти съели, если я соглашусь! – кричал Ник Людвиг. – Чтобы я сдал мой собственный корабль каким-то чужакам? Олухам металлическим? Чтоб я вот так рисковал собой и пассажирами? Значит так: или я сажусь как положено, или вовсе не пойду вниз!

Дихн Рууу сказал:

– Они не согласятся ни на какой другой вариант. Вы должны понять внизу город, а им не известно, насколько вы хороший пилот. И о летных качествах корабля они тоже понятия не имеют.

Какое-то время Ник продолжал ворчать. Потом доктор Шейн спокойно и любезно предложил ему подчиниться. А когда Ник заявил, что он разворачивается и летит назад, доктор Шейн в столь же любезных выражениях напомнил ему о контракте и неустойке. Предельно мягко и вежливо он осведомился, желает ли Ник сохранить те десять процентов прибыли с ртутного месторождения, что были обещаны ему, и не стыдно ли капитану Людвигу лишать прибыли своего коллегу? И так далее. Что оставалось делать Нику? Он сдался. Он выглядел так, будто сейчас превратится от злости в сверхновую, но все-таки сдался.

За пять тысяч километров от поверхности планеты Людвиг отключил двигатели корабля, и мы опять легли на орбиту, только на более низкую. И тут нас подхватили роботы. Внизу словно включился гигантский магнит – нас сорвало с орбиты и потянуло к планете. Они куда-то убрали инерцию, и мы просто поплыли к Мак-Барни-4 без всякого ускорения, но с очень приличной скоростью. Ник Людвиг зазвал всех в рубку, чтобы мы взглянули на показания приборов. В жизни не видел человека, настолько ошалевшего.

– Что эти железяки собираются делать? – обращался он к пространству.

– Сетью нас ловить, что ли? Мы летим со скоростью, соответствующей ускорению в одно «же», но где оно, это ускорение? Куда подевались законы физики, я вас спрашиваю?!

Полагаю, в болото. Сотни тонн Людвиговой лохани болтались в воздухе, как подхваченная легким ветерком соломинка, как чешуйка железа в магнитном поле. Мы летели вниз, вниз и вниз, словно во сне, и сели легко и мягко, точно в яблочко – в центр огромной мишени.

Посадочную площадку окружали ряды каких-то непонятных хрупких серебристых аппаратов – эти круги тянулись на несколько сотен метров. В воздухе – золотые канаты, кольца, висячие башенки, крестообразная антенна, без сомнения, тоже часть агрегата, стащившего нас с небес и усадившего здесь.

Ник Людвиг, бледный и взъерошенный, шипел и крутил головой, разглядывая все это хозяйство. Бедный капитан Людвиг до нынешнего дня свято верил, что посадку следует проводить в соответствии с законами Ньютона, балансируя, тормозя, гася ускорение. Наша посадка казалась ему чистой воды колдовством. Безынерционное ускорение – с ума сойти!

Согласно приборам атмосфера на Мак-Барни-4 была вполне приличной, дышать можно, но опасно – в воздухе слишком много углекислого газа и еще каких-то примесей, гексафлюоридов (не спрашивай меня, что это за пакость).

Поэтому мы все-таки надели скафандры, и Дихн Рууу повел нас на штурм. Сила тяжести чуть побольше земной. Погода – жара африканская.

На площадке нас встретила дюжина роботов, очень похожих на Дихна Рууу. Они обступили нас – огромные болтливые металлические статуи.

Смотрели на нас во все пластины, обнюхивали, осторожно трогали руками, обменивались мнениями, но мы не слишком отчетливо слышали их.

– Что они говорят? – спросил я Дихна Рууу. – Мирт Корп Ахм еще живут на этой планете?

– Я еще не получил информацию по этому вопросу, – ответил робот.

– Отчего они так возбуждены?

– Им прежде не доводилось видеть живые существа из протоплазмы, объяснил Дихн Рууу.

– Они машины, созданные другими машинами. Они в восторге до вас.

– От вас, – поправил я.

Дихн Рууу не обратил на это внимания. Он включился в разговор своих собратьев и, казалось, совершенно забыл о нашем существовании. Минут пять продолжалась эта металлическая конференция. Больше всего местных заинтересовал Пилазинул. Через какое-то время до меня дошло, что роботы Высших считают его нашим роботом – он же на девяносто процентов механический – и пытаются втянуть в беседу. Полагаю, Дихн Рууу объяснил, что они ошибаются.

Прибыл транспорт. Шесть длинных, узких аэрокаров, сделанных из зеленого пластика, со свистом опустились на площадку и выпустили из брюха металлические ковши, в которые мы по указанию Дихна Рууу залезли. Как только мы оказались в ковшах, нас втянуло вверх, в корпус машины. Аэрокар взлетел и на высоте примерно метров ста двинулся вперед, к городу.

Город был везде. Как только мы покинули территорию космопорта с его посадочной площадкой и кругами непонятной серебристой техники, сразу оказались над городом. В общем и целом он выглядел, как те города, которые мы видели в нашем шаре, но вот мелкие детали не совпадали. Здания не качались, а прочно стояли на земле, и хотя город состоял из стольких уровней, что было трудно проследить сквозь лабиринт, где начинается и где кончается определенный дом, в этом не было сомнений. Да выглядели здания совсем не так, как те, что мы видели раньше. Это были длинные пирамидальные конструкции, стены которых в большинстве случаев светились мягким светом, исходившим откуда-то изнутри. Окон я не заметил.

Нас отвезли в очень большую пирамиду, высадили в огромном зале сферической формы и предоставили самим себе. Под самым потолком в воздухе плавали мелкие шарики, источавшие золотистый свет. На панелях, которыми были обшиты стены, колыхались абстрактные узоры: красные полосы, фиолетовые точки, голубые спирали сливались друг с другом и расходились, будто в танце. Сидеть было не на чем, разве что на полу, покрытом мягким, ворсистым и, по всей видимости, живым ковром – когда мы шли по нему, он шевелился под ногами. Все роботы вышли. И с ними Дихн Рууу – наша единственная связь с настоящей вселенной, наш проводник, наш переводчик.

Прошло два часа. Потом еще два.

Мы почти не разговаривали. Мы стояли, сидели или лежали, растянувшись, на полу большого зала, озадаченные, ошеломленные, отупевшие, совершенно беспомощные. Все происходящее было слишком похоже на сон: наша невероятная посадка, огромные, похожие на башни роботы, которые смотрели на нас, как на чудеса заморские, полная наша неспособность общаться с хозяевами, странная тишина, царящая в городе, сам город, нереальность этой гулкой комнаты-пещеры, где мы были… пленниками?

Все наши разговоры, если их можно так назвать, состояли из фраз типа:

– Где мы?

– Что все это значит?

– Как долго они собираются держать нас здесь?

– Где же Высшие?

– Есть ли здесь Высшие?

– Почему не возвращается Дихн Рууу?

– Во что это мы влипли?

– Чего от нас хотят?

И поскольку ни у кого из нас не было ответов на эти вопросы, очередная беседа, начатая с них, быстро угасала за отсутствием топлива. По окончании второго часа мы обнаружили, что больше говорить не о чем, и понемногу погрузились в полное молчание.

Миррик и Келли сохраняли свое всегдашнее ровно-довольное настроение, доктор Хорккк сидел возле стены, завязав ноги в узел, и предавался черной медитации, то есть меланхолии. Пилазинул разбирал и собирал себя, иногда путая части тела. Доктор Шейн хмурился, морщин на его лбу становилось все больше, словно он думал о многих неприятных вещах одновременно. Лерой Чанг делал вид, что его здесь нет. Саул Шахмун мирно спал и, наверное, видел во сне почтовые марки, выпущенные на Мак-Барни-4. Ник Людвиг ходил по залу, как по клетке. Мы с Яной сидели рядом, и время от времени один из нас запускал в соседа быстрой нервной улыбкой. Мы пытались не показать своего страха, но… в конце концов, это был не сон.

На третий час заключения мы начали гадать, когда роботы собираются выпустить нас и входит ли это вообще в их намерения. Будут ли нас кормить?

У нас был запас пищевых таблеток на несколько дней, но вполне возможно, пройдет несколько месяцев, прежде чем кому-нибудь придет в голову позаботиться о наших нуждах. Воды у нас не было совсем. А в зале не наблюдалось никаких, скажем так, гигиенических приспособлений.

Думаю, это был самый длинный день в моей жизни. Мы находились посреди замечательного, необыкновенного города, построенного древней расой – и сидели в запертом помещении, не зная, что случится с нами в следующую минуту.

Внезапно стена под одной из цветных панелей начала вспучиваться. На ней образовался пузырь чуть больше человеческого роста. Пузырь лопнул, и в зал, пригнувшись, вошел Дихн Рууу. Я заметил, что с внешней стороны отверстия болтается еще несколько роботов. Дихн Рууу медленно вышел на середину зала и повернулся так, чтобы иметь возможность видеть нас всех.

– Мирт Корп Ахм, – торжественно объявил робот, – больше не живут на этой планете. Теперь мне известно, что они покинули данную колонию восемьдесят четыре миллиона пять тысяч шестьсот семьдесят пять лет назад.

Сейчас население планеты состоит исключительно из Дихн Рууу, то есть Машин, Которые Служат.

Эти спокойные слова, произнесенные металлизированной имитацией моего голоса, произвели на нашу маленькую компанию эффект разорвавшейся бомбы.

Нет, нас вовсе не удивило, что на планете нет Высших, а их место занимают практически бессмертные роботы. Но узнать, что Высшие покинули Мак-Барни-4 всего каких-то восемьдесят миллионов лет назад!

Любопытно, как изменяется перспектива. Восемьдесят четыре миллиона лет назад на Земле все еще хозяйничали динозавры, а единственным процветающим видом млекопитающих были маленькие крысоподобные существа с длинным рылом и острыми зубами. В то время ни на одной из наших нынешних планет-союзниц – ни на Шиламаке, на на Динамоне, ни на Тххха – разумной жизни не было даже в проекте. Поэтому, с точки зрения нормального землянина, восемьдесят четыре миллиона – это нечто совершенно доисторическое.

Но я сказал «всего каких-то» восемьдесят четыре миллиона. И даже не думал шутить.

До сих пор результаты всех археологических исследований говорили, как я уже тебе рассказывал, что Высшие таинственным образом покинули нашу Галактику восемьсот пятьдесят миллионов лет назад. Никто и никогда – мы не в счет – не находил предметов, которые можно было бы датировать более поздним временем. При этом масштабе восемьдесят миллионов лет – это просто… просто неделя. Одним коротким утверждением Дихн Рууу на девяносто процентов засыпал временную пропасть, отделяющую нас от Высших.

Какое-то время все мы обдумывали это заявление. Несомненно, нам придется пересмотреть всю нашу концепцию развития цивилизации Высших, и особенно ее временную последовательность. В мою маленькую голову набилось одновременно несколько дюжин вопросов. Остальные, наверное, чувствовали то же самое. Но прежде чем мы выбрались из-под завала, Дихн Рууу окончательно добил нас еще более оглушительным заявлением.

Он окинул нас взором и, словно университетский лектор, делающий рутинные объявления перед началом занятий, произнес:

– С большим удовольствием сообщаю вам, что родная планета Мирт Корп Ахм все еще существует и звезда ее также не уничтожена. Я просто не мог обнаружить ее. Согласно сообщению, полученному на этой планете тринадцать миллионов пятьсот девяносто пять тысяч четыреста восемьдесят шесть лет назад, Мирт Корп Ахм приступили к исполнению проекта превращения их солнечной системы в полностью замкнутую сферу, чтобы более эффективно использовать солнечную энергию. Как источник массы, необходимой для проекта, использовали одну из необитаемых планет системы. Предприятие было успешно завершено спустя сто пятьдесят лет после того, как здесь получили первое извещение. Вот причина, по которой звезду родного мира Мирт Корп Ахм теперь невозможно обнаружить оптическим методом.

Я без особого успеха пытался разобраться в его туманных и запутанных построениях. Но для Саула Шахмуна объяснения робота были образцом ясности:

– Конечно же! – вскричал он. – Сфера Дайсона!

Не обращая внимания на это неприличное проявление эмоций, Дихн Рууу продолжал речь:

– Со времени завершения проекта и создания замкнутой системы местные жители более не получали никаких сообщений с родной планеты Мирт Корп Ахм и не имели возможности с ней связаться. Однако есть все основания считать, что Мирт Корп Ахм все еще проживают в своей солнечной системе. Поскольку мое прежнее задание явно потеряло смысл, я собираюсь отправиться к хозяевам за новым назначением. Мне будет очень приятно, если вы согласитесь сопровождать меня.


Отвожу немного времени под объяснения. Было время, когда я сам в них нуждался.

Сфера Дайсона (согласно толкованию Саула) – это такая концепция, которую придумал американский физик Фримен Дайсон в первые годы так называемой Энергетической Революции. Дайсон жил в середине двадцатого века. В его время уже открыли атомную энергию, но еще не успели заселить планеты Солнечной системы.

Так вот, Дайсону казалось, что Солнечная система в ее первозданном состоянии – чертовски расточительная штука. Большую часть своей энергии Солнце отправляет в космос и лишь небольшая доля достается планетам.

Планеты слишком далеки друг от друга, чтобы поглотить более сотой процента солнечной энергии, и она разлетается во всех направлениях. Одних излучений видимой части спектра уходит столько, что звезду легко можно рассмотреть с расстояния в тысячу световых лет. И единственное, что дает это мотовство еще одна искорка в небе над какой-нибудь дальней планетой. Дорогостоящее украшение.

По-настоящему умелая цивилизация, говорил Дайсон, научится ловить энергию своего солнца, пока та не улетучилась полностью. Он предлагал несколько способов. Чтобы осуществить один из них, следовало распылить Юпитер и использовать его массу для создания шара, сферы, скорлупы, полностью окружающей Солнце примерно на радиусе орбиты Земли. Конечно, уничтожение большой планеты и образование сферы из обломков потребует огромного количества все той же энергии – столько, сколько Солнце выдает за девять сотен лет. Но когда работа будет закончена, ни один фотон солнечной энергии не просочится за скорлупу. И человечество получит ключ ко всем энергетическим проблемам.

Человечество покинет Землю – наша планетка еще во времена Дайсона была довольно тесным и малопригодным для жизни местом, а уж если подходить к проблеме с точки зрения физика, Земля вовсе никуда не годится, ведь половина земного шара вообще не поглощает солнечной радиации. Так вот, покинув Землю, человечество переселится на внутреннюю поверхность той искусственной скорлупы, о которой я только что говорил. Этот Новый Свет будет освещен Солнцем – всегда, в любое время «дня» и «ночи», а площадь его поверхности будет в миллиард раз превосходить площадь поверхности Земли. В общем, я сам не все понял, но если как следует посчитать, получается, что такая скорлупа может обеспечить жилье, свет, еду – да все! – населению численностью… Ой, как бы это сказать, ну, десять в двадцать третьей умножить на три – секстиллион, септиллион, почем я знаю, со степенями ты будешь разбираться сама. Но ты уже поняла, что число получается жуткое. Ну, смотри: сейчас на Земле живет тринадцать миллиардов всякого народу. Тринадцать на десять в девятой степени – и у нас-таки здорово тесно. Добавь к этому еще десять в четырнадцатой и получи… Ну что, тебе нехорошо? Мне тоже.

Дайсон полагал, что всякий разумный вид способен проделать такую штуку и обязательно проделает, то есть превратит свой мир в сферу примерно через две или три тысячи лет после достижения индустриальной эры развития.

Следовательно, мы должны приступить к этому проекту году в четырехтысячном от Рождества Христова. Однако, похоже, проще создать теорию, нежели осуществить все это на практике. Мирт Корп Ахм, отправившиеся путешествовать по Галактике один миллиард сто миллионов лет назад, приступили к этому жалких тринадцать миллионов лет назад. Хотя, возможно, раньше сфера их просто не интересовала или потребности не было.

И конечно, сферу Дайсона не увидишь, в какой телескоп ни смотри, поскольку солнечная энергия – что световая, что тепловая – за пределы сферы не выходит. Именно поэтому Дихн Рууу и не смог отыскать в небе звезду своих хозяев. Тем не менее даже цивилизация, способная построить сферу Дайсона, не сможет пустить в дело всю получаемую от солнца энергию.

Ее надо куда-то девать, то есть (противоречу сам себе) за пределы сферы все-таки просачивается вторичная тепловая энергия. Дайсон предполагал, что температура внешней поверхности скорлупы достигнет двухсот-трехсот градусов по Кельвину, а потому сфера будет излучать длинные инфракрасные волны. А уж их-то можно засечь без труда.

Значит, теперь Дихн Рууу может перестать скорбеть. Звезда его создателей не выгорела и не взорвалась. Она там, где ей и положено быть, просто Высшие повесили шторы на окна.


Маленькие проблемы затмевают в наших глазах настоящие чудеса. Это старая поговорка парадоксиалистов, которую только что придумал твой покорный слуга. Дихн Рууу умудрился втиснуть в десяток предложений столько ошеломляющих новостей, что мы просто растерялись. Мы ухнули с головой в обсуждение технических сторон проекта Дайсона и даже не прореагировали на главную бомбу, на сообщение о том, что… а) вполне возможно, Высшие никоим образом не вымерли и даже не собирались; б) Дихн Рууу предлагает нам всем вместе нанести им визит вежливости.

Чудеса множатся, как кролики весной.

Конечно, предположение Дихна Рууу, что Высшие все еще живы, это только предположение. Роботы, обитающие на Мак-Барни-4, уже тринадцать миллионов лет не имели от Мирт Корп Ахм ни ответа, ни привета. А тринадцать миллионов лет – это чертова уйма времени. Ты поймешь, что я прав, когда проживешь столько. С другой стороны, раньше мы были убеждены, что Высшие уже миллиард лет как повывелись, а если они были вполне живехоньки тринадцать миллионов лет назад, вполне возможно, что они и до наших дней дотянули и нас переживут. С третьей стороны…

Мы говорили все разом, вернее, не говорили, а выкрикивали свои положения, предположения, постулаты, гипотезы, доводы и контрдоводы, а также старомодные недостоверные догадки. В этом реве никто, естественно, никого не слышал и слышать не мог, пока не раздался вопль:

– Помогите!

Все замолчали.

– Кто звал на помощь? – спросил доктор Шейн.

– Я звал, – очень тихо и смущенно сказал Пилазинул. – У меня несчастье.

Пилазинул действительно загнал себя в безвыходное положение. Во время нашего яростного и невменяемого обсуждения шиламакианин по давней своей привычке отстегивал и пристегивал руки, ноги и прочую аппаратуру. И в какую-то особенно волнующую минуту умудрился отсоединить все одновременно: ноги, руки и еще что-то. Не спрашивай меня, как его угораздило. Наверное, Пилазинул откручивал правой рукой левую, а левой соответственно правую.

Или наоборот. В общем, от него остались туловище и голова. Пилазинул жалобно глядел на лежащую перед ним груду деталей и был совершенно неспособен собраться самостоятельно. На лице у него было написано такое горе, что я – до меня медленно доходит – даже испугался, не случилось ли чего серьезного. Потом доктор Шейн расхохотался, а Миррик зафыркал, как бегемот. Практичная Келли подняла одну из пилазинуловых рук, приставила на место, и специалист по интуиции начал торопливо и смущенно собирать себя в единое целое.

Мы явно нуждались в некоторой разрядке. К тому времени, как Пилазинул был смонтирован, все успокоились.

– Дихн Рууу приглашает нас сопровождать его на родную планету Высших, – сказал доктор Шейн. – Давайте проголосуем. Кто за?

Попробуй угадать, как мы проголосовали.

Однако разнообразные практические сложности помешали нам немедленно взлететь и отправиться к Мирт – так называется родная планета Высших. Одна из помех заключалась в том, что от Мак-Барни-4 до Мирт – семьдесят восемь световых лет, мы располагаем только корытом Ника Людвига, которое, при всем моем уважении к нему, в сверхпространстве летать не способно. Если мы завтра отбудем к Мирт на нашем планетолете, я отпраздную свой сотый день рождения еще до прибытия к месту назначения.

И потому нам придется сидеть на Мак-Барни-4 до посинения, то бишь до того времени, пока не вернется сверхпространственный крейсер. Они обещали забрать нас на обратном пути. А будет это через месяц. Вернемся в систему Альдебаран и будем искать корабль до Мирта – опять израсходуем жуткую сумму.

На самом деле все это не так уж плохо. Мы сможем спокойно осмотреть Мак-Барни-4, прежде чем снимемся открывать следующую Страну Чудес.

Вообще-то, не полезно, вредно даже, потреблять столько неожиданностей одновременно – можно погубить собственное воображение. На этой планете можно работать всю жизнь и сделать имя. Причем не только археологу.

Проблема Высших давно уже не вписывается в рамки палеоархеологии. Но месторождение чудес на Мак-Барни-4 в миллион раз богаче, чем на астероиде в системе ГГГ 1145591, а ведь всего лишь три недели назад нам казалось, что тот сейф – предел желаний археолога.

Здешние роботы очень гостеприимны и всячески помогают нам. Дихн Рууу объяснил им, что мы вынуждены провести здесь некоторое время, пока не прилетит корабль и не подберет нас. Из пленников мы превратились в почетных гостей. Туристов. Теперь мы используем наш планетолет как базу, но каждое утро покидаем его и отправляемся осматривать местные достопримечательности.

Теперь понятно, почему архитектура здешнего города-планеты столь резко отличается от всего, что мы видели раньше. Города, которые показывал нам золотой шар, были построены больше миллиарда лет назад. А Мак-Барни-4 Высшие оставили меньше ста миллионов обратно по ходу стрелки. За сотни миллионов лет архитектурный стиль может измениться даже у такой сверхконсервативной расы, как Высшие. Качающиеся на ветру воздушные города просто вышли из моды.

Конечно, никакое это не исследование, мы только скользим по поверхности чужого мира. И, как и положено волосатым и недоразвитым, не понимаем и половины того, что видим. Силовые аккумуляторы высасывают энергию из звезды Мак-Барни и отправляют ее под землю. Компьютерные центры управляют системами жизнеобеспечения. Ремонтные механизмы выныривают, словно из-под земли, как только в округе что-нибудь ломается. Огромные чаши радаров обшаривают небо в поисках хоть какого-нибудь знака от Мирт Корп Ахм, знака, которого – увы! – не будет. Сами роботы, Машины, Которые Служат, не поглощающие энергии, не нуждающиеся в ремонте, практически бессмертны. Аэрокары… Интересно, они что, снабжены антигравитационным приводом? Как сказала бы Алиса: «Все удивительнее и удивительнее!» Город совершенно фантастический, но, сестренка, я понял, что в отношении техники Мирт Корп Ахм опережают нас не на миллиард лет, а несколько меньше. Если учесть ту фору, которая у них была, Высшие даже кажутся несколько отсталым народом. Такое впечатление, что они заморозили свою культуру на определенном уровне черт знает сколько лет назад. Я хочу сказать вот что: эта сверхцивилизация находится на том уровне, на котором окажется Земля к десятитысячному году, если наше развитие будет идти теми же темпами, какими оно шло с восемнадцатого века. Но это совсем не то могущество, которого достигла бы Земля к 1 000 002 376 году.

Надо сказать, твой умный братец не способен представить себе даже в самых размытых очертаниях, как должна выглядеть цивилизация после миллиарда лет ровного последовательного развития. Не говорю о наших собственных головоломных вывертах. Электрические поля вместо тел…

Призрачные создания, пребывающие одновременно в восьмом, девятом и десятом измерениях… Космический коллективный разум, который знает все, ощущает все, понимает все…

Возможно, я несправедлив по отношению к Мирт Корп Ахм. Я вполне допускаю, что скорость развития нашей науки и техники с тысяча семисотого по две тысячи трехсотый совершенно нетипична, есть и другой вариант: темп технического развития любой цивилизации неизбежно замедляется по достижении определенного уровня. Я не могу отделаться от ощущения, что Мирт Корп Ахм должны были достичь куда большего (сколько лет они болтаются во Вселенной!), но почем я знаю, вдруг они остановились просто потому, что дошли до предела? И с нами произойдет то же самое через две-три тысячи лет? Жаль, что я столько не проживу, – очень хочется знать.

Как бы оно там ни было, а сейчас мы замечательно проводим время. Мне даже иногда кажется, что я сплю. Впрочем, когда я копал ямы на Хигби-5, мне все это даже присниться не могло.


Тот же блок. Прошло несколько дней. Большой скандал.

Место действия: наш планетолет. Время: не помню. За полночь.

Действующие лица: Яна, я, Пилазинул. Все остальные спят.

Из аудиосистемы корабля раздается какое-то таинственное бибиканье.

Кто же это может вызывать нас в этом захолустье? Местные роботы, врубившиеся на наш канал? Вряд ли. Наверное, земной корабль. Но в радиусе дюжины световых лет нет ни одного земного корабля. В ближайшие несколько недель им просто неоткуда взяться. Что бы это значило? Пилазинул спокойно говорит:

– Том, выясни, кто это.

Том Райс, младший ученик помощника радиста, подходит к панели и некоторое время стоит, тупо глядя на нее, потом начинает нажимать все кнопки подряд и поворачивать все рукоятки, одновременно издавая некие официальные звуки:

– Алло, алло, не слышу вас!

И так далее.

Он также прилагает все усилия, чтобы добиться более четкого приема. И пытается включить магнитофон, а вдруг сообщение окажется важным, хотя прекрасно знает, что эти бибиканья, скорее всего, проделки статического электричества.

Из динамика раздается монотонный мужской голос, повторяющий регистрационный номер нашего корыта.

– Вы меня слышите? – спрашивает он. – Прошу подтверждения.

– Слышу вас хорошо, – отвечаю я, чувствуя себя проходным персонажем плохого кино. – Кто на связи? В чем дело?

– Сверхпространственный крейсер «Гордость Космоса», капитан Леон Леонидас, вызывает капитана Николаса Людвига.

– Людвиг спит, – отвечаю я. – И почти все остальные тоже. Меня зовут Том Райс, и я тут не очень важная персона, но если вы…

Яна подошла ко мне, толкнула локтем в бок и прошептала:

– Может, им нужна помощь?

Мысль показалась мне вполне логичной. Свалились они на нас не по расписанию, наверное, действительно, неполадки на борту, вынужденная посадка…

– У вас неприятности, «Гордость Космоса»? – спрашиваю я.

– Нет. Неприятности как раз у вас. Мы получили приказ Галактического Центра взять вас под арест.

До меня начинает доходить, что наша беседа идет как-то не так.

Я увеличил громкость, чтобы Пилазинулу хорошо было слышно, что говорят с крейсера.

– Арестовать нас? – отчетливо повторил я. – Здесь какая-то ошибка. Мы просто мирная археологическая экспедиция, мы отправились на поиски…

– Совершенно верно. Нам как раз и было приказано арестовать компанию из одиннадцати археологов и немедленно доставить вас в Галактический Центр. Советую подчиниться. Мы висим прямо над вами на орбите Мак-Барни-4 и требуем, чтобы вы в течение двух часов свернули свои работы, взлетели и легли на встречную орбиту, а мы подберем вас. Если вы откажетесь выполнить приказ, нам придется спуститься вниз и взять вас силой. Пожалуйста, запишите координаты вашего взлетного коридора…

– Подождите, – сказал я. – Я пойду разбужу всех и расскажу им. А то я уже совершенно перестал понимать, что происходит.

А Яна уже стучалась в двери кают и поднимала народ. Пилазинул успел отстегнуть несколько деталей. Из динамика новый голос, звучавший очень спокойно, холодно и очень по-военному, приказал мне найти кого-нибудь из начальства и доставить оное к аппарату. Я пробормотал какие-то извинения и попросил этого типа подождать.

В рубку вломился сонный, угрюмый и не вполне понимающий, зачем его разбудили, доктор Шейн.

– Это военный сверхпространственный крейсер, – объяснил я. – Галактический Центр послал его сюда, чтобы арестовать нас. У нас есть два часа на то, чтобы покинуть планету и сдаться.

На лице доктора Шейна отчетливо проступает омерзение. Он подходит к радио.

– Алло, – хмуро цедит он. – Это Шейн говорит. Что за чушь вы тут только что несли?

Очень теплое, дипломатическое начало разговора. Спокойный голос с леденящей душу вежливостью объясняет, что наша галактическая одиссея подошла к концу. Рубка как-то незаметно заполняется людьми. Зевающий Людвиг требует, чтобы ему рассказали, что творится на борту. Я рассказываю. Людвиг выходит из строя. Стин Стин говорит:

– Они ничего не могут нам сделать. Мы в безопасности. Если крейсер попытается сесть, роботы просто собьют его.

– Нужно быть сумасшедшим, чтобы спорить с Флотом, – спокойно отвечает Яна. – Что нам даст сопротивление? Мы же не можем убраться отсюда без помощи Галактического Центра.

Тем временем доктор Шейн уже в более спокойных и мирных тонах разговаривает с «Гордостью Космоса». О чем они там беседуют, не слышно, потому что в рубке стоит галдеж. Когда доктор поворачивается к нам, я вижу усталое, постаревшее лицо побежденного.

– Пусть кто-нибудь сходит и отыщет Дихна Рууу, – говорит он. – Мы отбываем. Галактический наложил-таки на нас лапу.

– Не сдавайтесь! – кричит Стин Стин. – Мы свободные существа! Времена рабства миновали!

– Ник, – не обращая внимания на вопли, продолжает доктор, – готовь корабль.


Появляется Дихн Рууу. Мы объясняем ему положение. Он мгновенно организует наш отлет с Мак-Барни-4. Мы улетаем, как прилетели, на неработающих двигателях. Та же самая непонятная сила выталкивает нас наверх, на этот раз действительно со свистом. Роботы, управлявшие нашим подъемом, аккуратно вывели нас на орбиту, пересекающую путь «Гордости Космоса» и отпустили. Мы врубили собственные двигатели, пристроились к крейсеру и отдали себя на милость Флота Галактического Центра. Надо сказать, что при виде Дихна Рууу у всей команды, включая капитана, отвисли челюсти.

Капитан-командор Леонидас оказался маленьким полным кудрявым человеком лет пятидесяти. У него были блеклые голубые глаза и мягкий, отзывчивый характер. Как только мы поднялись на борт, он во всех возможных выражениях дал нам понять, что просто исполняет приказ и не питает к нам никакой особенной личной неприязни.

– Мне никогда раньше не доводилось арестовывать археологов. Что вы такого натворили – сбывали находки на сторону?

– Мы занимались только исследованиями. Это совершенно законно! фыркнул доктор Хорккк, сегодня еще более язвительный, чем обычно.

– Может быть, и так, – равнодушно пожал плечами капитан-командор Леонидас. – Но вы умудрились крепко огорчить какую-то шишку в Галактическом Центре. Мне было приказано захватить вас, не теряя ни минуты. Никаких проволочек! Никаких поблажек! Никаких разговоров до сдачи!

Как будто мне придется иметь дело с пиратской шайкой.

– Знаете, что вы сейчас делаете? – спросил доктор Хорккк самым звонким и самым ядовитым своим голосом. – Вы не даете нам завершить самое великое научное открытие за последние десять тысяч лет.

– Действительно? Я не представляю себе…

– Из-за вашего дурацкого вмешательства, – продолжал доктор Хорккк, мы вынуждены прервать свое путешествие как раз тогда, когда у нас в руках оказался ключ к тайнам Мирт Корп Ахм, или Высших, как вы их называете. Вы вломились в наше исследование, как слон в посудную лавку, и все испортили.

Непробиваемая глупость военных – проклятие, из-за которого вся Галактика вынуждена…

Сияющее радушием лицо командора Леонидаса начало понемногу темнеть, и я понял, что, если доктор Хорккк еще немножко поговорит, остаток пути мы проведем в кандалах в каком-нибудь трюме крейсера. Видимо, Миррик и Пилазинул подумали о том же. Они осторожно зажали доктора Хорккка с двух сторон и очень нежно заткнули ему рот, предназначенный для разговора.

Ощущения наши можно описать примерно так: полное обалдение, смешанное с отчаянием. Мы не знали, чего, собственно, взбеленился Галактический Центр, но было ясно одно: всю экспедицию отрывают к чертям от работы, отправляют совершенно в другую сторону объясняться с бюрократами, оправдываться перед ними. Возможно, нам и вовсе не дадут отыскать спрятанную планету Высших. К тому времени, как мы отгавкаемся по всем пунктам обвинения – а черт его знает, что они собираются нам вменить, туда, наверное, отправится совершенно другая экспедиция. Они откроют все, пока мы будем продираться сквозь бумажные завалы.

Капитан-командор извлек из кармана маленький компьютер и сказал:

– Если вы не возражаете, мне хотелось бы узнать, все ли на месте. Не будете ли вы так добры отозваться, когда я назову ваше имя? Доктор Милтон Шейн?

– Да.

– Пилазинул с Шиламака?

– Это я.

Он продолжал читать список. Как ты понимаешь, 408б с Беллатрикса на свое имя не отозвался. С другой стороны, в составе группы находился робот непонятно чьего производства, который ни в каких списках не значился.

Капитан Леонидас удивился. Доктор Шейн, раздраженный этой задержкой, объяснил, что коллега 408б погиб в результате несчастного случая в декабре прошлого года, что робот – это создание Высших, которое мы подобрали примерно в то же время, и что Галактический Центр давно уже располагает данной информацией – мы передали все это по ТП-каналам, когда делали остановку на Альдебаране-9.

– Альдебаран-9? – в явном недоумении повторил капитан Леонидас. – Но у меня ваше досье, и там нет никакого сообщения с Альдебарана-9.

– В начале февраля этого года, – сказал доктор Шейн, – мы прибыли туда. Прилетели с астероида из системы 1145591. Понимаете, мы там…

– Подождите. – Наш представитель закона явно окончательно запутался.

– Галактический Центр поставил меня в известность, что последний раз вы подавали голос с какой-то Хигби-5, где должны были вести раскопки в тамошних развалинах. Вы покинули Хигби-5 без разрешения Центра и исчезли в неизвестном направлении. Это было явным нарушением вашего договора с Галактическим Центром, и потому…

– Нет, это вы подождите, – перебил его доктор Шейн. – Мы оставили Хигби-5, чтобы отправиться в систему ГГГ 1145591, а оттуда попутным крейсером добрались до Альдебарана-9, и я послал подробный рапорт в Галактический Центр.

– Доктор, я об этом ничего не знаю.

– Возможно, произошла какая-то ошибка, – предположил доктор Шейн, сбой памяти компьютера, случайная неполадка, стерлось несколько байтов…

Да вся эта история с арестом, наверное, результат недоразумения.

Капитан Леонидас был взволнован. И озадачен.

Тут в разговор вступил спокойный Пилазинул:

– Простите, командор, вы не могли бы рассказать нам, как вам удалось проследить нас до Мак-Барни-4?

– Да никак. Я вас не выслеживал. Я получил приказ отправиться сюда и арестовать вас. Вероятно, кто-то в Центре знал, где вы находитесь.

– Естественно, Галактический Центр знал, где мы, – сказал Пилазинул.

– Потому что доктор Шейн отправил рапорт с Альдебарана и сообщил, куда мы направляемся. И с той же связью он получил от Галактического Центра карт-бланш на дальнейшие действия. Если бы эти бюрократы полностью потеряли наш след после Хигби-5, откуда же они могли знать, что мы находимся в системе звезды Мак-Барни?

Капитану Леонидасу пришлось признать логичность этих доводов.

Он еще раз тщательно перечитал ордер на наш арест, пытаясь отыскать в нем какой-нибудь пункт, предусматривающий компромиссное решение, но не нашел. С галактическими бюрократами всегда так – левая рука не знает, что творит правая. Или левое щупальце, что тоже вполне возможно. Бюрократы, они всюду одинаковые.

– Скажите, на вашем корабле есть оператор-телепат? – спросил Пилазинул.

– Да, – ответил Леонидас.

– Полагаю, – улыбнулся Пилазинул, – с вашей стороны было бы очень разумно немедленно вызвать Галактический Центр и выяснить, что произошло.

Это может уберечь нас всех от потери времени и крупных неприятностей.

– Да, наверное, вы правы. Неплохая идея, – с готовностью согласился капитан.

Выяснить что-либо у сотрудников Галактического Центра – дело хлопотное и очень долгое. Все задействованные важные персоны отправились в секцию ТП-связи и провели там несколько вполне горячечных часов. В конце концов нам удалось восстановить последовательность событий: какое-то официальное рыло в Галактическом Центре не вовремя вспомнило, что одним из пунктов соглашения, позволяющего нам отбыть к вожделенному астероиду, было наше обязательство отослать Центру золотой шар. Шар по назначению доставлен не был. Рыло вызвало Хигби-5 и узнало, что мы отбыли с концами ну, и с шаром. Если бы этот олух сообразил сунуть нос в свою собственную почту, он обнаружил бы наш рапорт, посланный с Альдебарана, а в рапорте объяснение, что шар необходим для работы. Вместо этого – я тут перепрыгиваю и пропускаю парочку специфически бумажных мероприятий – сие полено мореное решило выкинуть хитрый номер и приказало проверить все транспортные договоры, заключенные в последние шесть месяцев, а вдруг мы где-нибудь да вынырнем. Так оно узнало, что мы побывали в системе ГГГ 1145591, оттуда залетели на Альдебаран-9, а с Альдебарана отправились к звезде Мак-Барни. Самое смешное, у нас ведь было разрешение Центра, выданное кем-то из его коллег, но он, олух, спрашивать не стал, ему было интересно только, где мы находимся.

Ну вот, отследив нас, это воплощение глупости, естественно, сделало вывод, что мы мотаемся по всей Галактике за счет бедного-несчастного Центра, да еще таскаем с собой ценное имущество, Центру же принадлежащее, да еще нарушаем соглашения… И решило оно немедленно пресечь это разбазаривание народных денег, арестовав нас к чертовой матери. Вот так капитан-командор Леонидас и получил приказ немедленно отправляться в систему Мак-Барни и взять нас за шкирку.

Я подробно описываю тебе всю эту кривую идиотскую бумажную историю, ибо она – замечательный, красочный пример того, как крупная неприятность может обернуться редкой удачей. Видишь ли, к тому времени, как доктор Шейн кончил выяснять отношения с Галактическим Центром, он не только похоронил это безумное постановление об аресте, но и добился кое-какой компенсации.

Он добрался до какой-то очень большой шишки в тамошней иерархии и рассказал все: про Дихна Рууу, про Мирт Корп Ахм и про спрятанную за сферой Дайсона планету Мирт. И поскольку крейсер капитана Леонидаса так удачно оказался на орбите Мак-Барни-4, нам не придется ждать недели и недели, чтобы получить транспорт до Мирт.

Нас отвезет туда капитан-командор Леонидас.

Завтра утром мы отправляемся в путь. Вперед – к родной планете Высших!


14. 11 ЯНВАРЯ 2376. АСТЕРОИД | Через миллиард лет | 16. 1 МАЯ 2376. МИРТ