home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16. 1 МАЯ 2376. МИРТ

Теперь я знаю, что, надиктовывая блоки посланий все эти долгие месяцы, просто разговаривал сам с собой. Лори никогда не услышит мою речь.

Я полагал, что пишу обстоятельные письма своей прикованной к постели сестренке, а на самом деле просто вел дневник для собственного удовольствия. «Записки юного палеоархеолога».

По осознании сего прискорбного факта мне остается только завершить свой труд, надиктовав на эту потерявшую смысл игрушку окончание первой фазы нашей истории. А вернее, конец начала нашей истории. Впереди у нас настоящая работа, горы работы, нам предстоит всю жизнь разбирать те немыслимые залежи знаний, которые мы откопали. Все это очень интересно и куда менее драматично, если ты, то есть я, понимаю, что говорю. Следующая фаза наших исследований пойдет куда более спокойно, чем предыдущая. По крайней мере, я на это надеюсь.

«Гордость Космоса» добралась до Мирт в самом начале апреля. Мы отыскали звезду по инфракрасному излучению, а потом Дихн Рууу, капитан-командор Леонидас и Ник Людвиг проложили курс. Мы вывалились из сверхпространства в десяти световых минутах от темной скорлупы, скрывающей жилище Высших. Это была мера предосторожности – черт его знает, как отреагирует система защиты, если оная имеется, на приближение неизвестного корабля. Тут один уже вошел в сейф без разрешения.

Скорлупка, называемая Мирт, – самая огромная штука, какую я только видел в своей жизни. С расстояния в десять световых минут она заполняет полнеба – огромный темный закругленный щит, чей диаметр, похоже, несколько длиннее орбиты Земли. Даже когда Саул подробно объяснил нам, что такое сфера Дайсона, я не мог достаточно ясно представить, что значит построить конструкцию, способную содержать в себе солнечную систему. Ну так вот, теперь я ее видел.

Дихн Рууу, используя коммуникатор Высших, добытый им где-то на Мак-Барни-4, принялся вызывать своих хозяев, чтобы запросить разрешение на посадку. Роботу потребовалось три с половиной часа на переговоры. Мы находились довольно далеко от сферы, а потому разрыв между отправкой сообщения и приемом был приличный – минут десять, но вряд ли только поэтому переговоры затянулись. Дихн Рууу явно находился в затруднении.

Медлительный, богатый десятиминутными паузами обмен непонятными нам словами, казалось, никогда не кончится. Мы уже начали нервничать.

Наконец Дихн Рууу встал и сказал:

– Все в порядке. Они впустят нас.

Я спросил:

– Скажите, вам было сложно вести переговоры из-за изменений в структуре языка?

– Язык Мирт Корп Ахм, – холодно ответил робот, – не подвержен изменениям.

– Совсем? Но прошли миллионы лет!

– С тех пор как меня собрали, в языке не изменился ни один слог.

– Это невероятно, – изумился я. – Язык, сохраняющийся миллиард лет!

– Мирт Корп Ахм никогда не были сторонниками перманентной эволюции, ответил Дихн Рууу. – Они стремились добиться только совершенства.

Достигнув его, они останавливаются. Более им ничего не нужно.

– Но как можно быть уверенным, что достиг совершенства?

– Они знают.

– Но разве им не хотелось бы улучшить что-нибудь?

– Это и есть различие между вашей расой, Том, и той, которой я имею честь служить. Я много наблюдал за вами и понял, что вас, землян, невозможно удовлетворить. Вы просто не способны остановиться. Вы постоянно что-то ищете, что-то изобретаете. Мирт Корп Ахм достигают совершенства в каком-то деле и способны удовольствоваться им. А вы попытаетесь улучшить даже само совершенство.

Теперь я понимаю, отчего нам, археологам, удалось засечь так немного изменений в образе жизни Высших, несмотря на то, что мы облазили промежуток примерно в двести пятьдесят миллионов лет. А также то, как эта раса умудрилась просуществовать более миллиарда лет.

Сверхцивилизация. Конечно, да. Только… Сверхцивилизация сверхчерепах, не желающих высовывать голову из панциря. Стремящихся достигнуть величия внутри собственной скорлупы. Да что там – они ухитрились запихать под панцирь свое собственное солнце.

– Если Мирт Корп Ахм ничего не ищут и ни в чем не нуждаются, зачем они колонизовали Галактику? – спросила Яна.

– Это было очень давно, – ответил Дихн Рууу, – когда им еще было чему учиться. И вы же сами видели – эти колонии покинуты, Мирт Корп Ахм отвернулись от внешнего мира и возвратились на родную планету.

– Простите, – вмешался доктор Шейн, – когда вы только что вызывали Мирт, вы говорили с кем-то из Мирт Корп Ахм?

– Я разговаривал с себе подобным, – ответил робот.

– Но Мирт Корп Ахм – жив ли кто-нибудь из них под этой скорлупой? Или мы летим просто к еще одному миру роботов?

– Не знаю, – сказал Дихн Рууу. – Боюсь, там внизу происходит что-то непонятное. Они отказались дать мне информацию о Мирт Корп Ахм.


Мы подлетели к поверхности панциря Мирт, и он распахнулся перед нами.

Огромная, размером почти со штат Огайо, угловатая секция темной, тускло блестящей сферы поднялась вверх и поехала назад. Мы нырнули вниз и полетели, снова оказавшись в объятиях той странной силы, которую используют Высшие, чтобы сажать космические корабли.

Нам действительно очень повезло с этим постановлением об аресте: благодаря ему мы прилетели на Мирт на борту военного судна, а не обычного грузопассажирского крейсера. Наша «Гордость» снабжена экранами внешнего обзора, а потому мы могли наблюдать за собственной посадкой на сферу Мирт.

Мы видели грубую кожуру внешней поверхности, огромные, возносящиеся в космос ворота и отблески света в проеме. Потом нас затянуло внутрь, под панцирь, в царство солнечного света. Посредине висело светило, белое, не больше Солнца Земли, его лучи танцевали на сверкающей, узорчатой, удивительно прекрасной внутренней поверхности сферы.

Это снова был город, огромный волшебный город. Высокие тонкие башни на сотни метров поднимались в яркое небо. (Позже я узнал, что это аккумуляторы солнечной энергии.) Время от времени на концах шпилей вспыхивали точки голубого огня. В воздухе вращались и пели огромные флюгеры. Лентами золотистого пламени тянулись воздушные дороги. Здесь и там, занимая огромную площадь, возвышались гигантские пирамиды из тусклого черного металла. Все живое, все в движении, все как будто стремится захватить соседнюю территорию, распространиться, все наполнено энергией и мощью – летит, плывет (и при этом – ну, как не удержаться от комментария урчит от удовольствия). Откровенно говоря, мне казалось, что мир консервативных, до скрежета зубовного ненавидящих прогресс Мирт Корп Ахм должен выглядеть как-то иначе.

Но есть ли здесь Мирт Корп Ахм?

Или город давно уже перешел к роботам, и только они поддерживают жизнь этого удивительного мира, слепо следуя приказам исчезнувших создателей?

Мы мягко опустились на посадочную площадку, которая раз в десять превосходила размерами свою сестрицу на Мак-Барни-4 и была окружена всякими механизмами подавляющей сложности и размеров. Роботы, которых можно было вполне назвать близнецами Дихна Рууу, приветствовали нас, вежливо извлекли из корабля, столь же вежливо упаковали в средство передвижения, напоминавшее по виду каплю янтаря, и мы поехали.

Как гласит старая поговорка парадоксиалистов, «постоянные встречи с чудесами делают самые банальные вещи благородными и прекрасными в глазах человека». Наверное, это и в самом деле так. Я не буду перечислять чудеса Мирта. Зачем потеть и мучаться, воплощая в слова то, что каждый и так может увидеть на экране? Достаточно простого утверждения: мы видели всю мощь и красоту цивилизации, прожившей миллиард лет. Наши хозяева-роботы с удовольствием показывали нам все. Мы – странники в собственном сне, мы знавшие Высших по обломкам мебели и осколкам горшков, оказались в самом сердце их исчезнувшей империи. И это сердце еще билось.

– А где же сами Мирт Корп Ахм? – постоянно спрашивали мы. – Существуют ли они?

– О да, они еще существуют, – наконец ответил нам Дихн Рууу, которому, видимо, удалось разговорить своих металлических сородичей. – Но они изменились. Они не те, кого я знал.

– Где они?

– В отведенном для них месте.

– Когда мы сможем увидеть их?

– В положенное время, – ответил робот.

Мы сомневались в этом, будучи уверены, что Высшие исчезли, умерли много лет назад и что роботы, неспособные принять тяжелую правду, миллионы лет жили без хозяев, притворяясь, что служат им. Но мы опять ошибались. В надлежащее (роботами определенное) время они позволили нам своими глазами взглянуть на Мирт Корп Ахм. Это было на девятый день нашего пребывания на планете (если эту штуку можно назвать планетой). Машина – раньше мы не видели таких – заехала за нами и увезла по серпантину вниз на несколько десятков уровней в глубину планеты, в холодный зеленый молчаливый мир, где коридоры образовывали сложный лабиринт, а под потолком тоннелей плыли светящиеся золотистые шары.

– Мне было сказано, – сообщил Дихн Рууу, – что сейчас на Мирт проживает четыре тысячи восемьсот пятьдесят два Мирт Корп Ахм. Эта цифра не изменялась десятки тысяч лет. Последняя смерть, судя по записям, произошла тридцать четыре тысячи лет назад.

– А последнее рождение? – спросил Миррик.

Дихн Рууу некоторое время молча смотрел на него, потом все же ответил:

– Приблизительно четыре миллиона лет назад.

Я попытался представить, как должен чувствовать себя народ, последний ребенок которого родился в эпоху питекантропов, а последняя смерть случилась, когда высшим достижением человека Земли был хорошо обточенный каменный топор.

Одна из панелей сдвинулась и отъехала вбок. Через толстый слой хрусталя смотрели мы на Мирт Корп Ахм.

В огромной шестистенной пещере, напоминавшей мне тот сейф на астероиде, в котором мы нашли Дихна Рууу, полукругом стояли огромные, непонятные механизмы. В центре полукруга возвышалось массивное глубокое кресло из тускло-синего металла. И в этом кресле, как на троне, сидело огромное существо, превосходившее размерами человека как минимум раза в два. Куполообразная тяжелая голова, четыре руки, чешуя – воистину Высший.

Такой, какими их показывал золотой шар.

Механизмы, поддерживающие жизнь, со всех сторон окружали эту царственную фигуру. К рукам и ногам Высшего были пристегнуты маленькие кубики, на груди висело какое-то сложное пощелкивающее устройство, от черепа, торса, запястий к огромным машинам тянулись провода. Вся пещера была заполнена техникой, призванной сохранять искорку жизни в неподвижном теле, питать это тело, стимулировать работу его органов, вовремя выводить или нейтрализовывать результаты распада. Яд старости. Ибо этот Высший был стар. Пугающе, неправдоподобно, немыслимо стар.

Его тело сморщилось и одрябло, чешуйки потеряли блеск и больше не перекрывали друг друга, а торчали как попало, и в просветах между ними виднелась мягкая серая кожа, местами чешуя и вовсе отвалилась. Глаза были тусклыми, а выражение лица – бессмысленным.

Высший неподвижно сидел в кресле. Мы не поняли, заметил он нас или нет. Если бы грудь его не поднималась в такт дыханию, его можно было бы принять за восковую фигуру, сбежавшую из музея. Закуклившийся в коконе приборов и проводов, пленник собственного неукротимого желания выжить, он, казалось, был погружен в сон, в воспоминания о прошедших тысячелетиях. Мы смотрели на него – ожившая египетская мумия, последний из могикан, Высший.

Капитан-командор Леонидас догадался приволочь с корабля одного из своих телепатов.

– Попробуй прочесть его мысли, – попросил капитан. – Поймай хоть что-нибудь.

Вообще-то ТП-операторы не способны общаться с негуманоидами. Но случается, что инопланетная раса несет в себе латентные, потенциальные телепатические способности, недостаточные, чтобы обладатели потенциала могли общаться между собой, но тренированный телепат-землянин способен подхватить обрывки заблудившихся мыслей такого чужака. Ничего определенного, мелькание образов, а не стройные фразы. Наш телепат, парень по фамилии Дэвис, прижал лицо к хрустальной стене, закрыл глаза и высунул рожки. Когда через пять минут он поднял голову. На его бледном лице читалось явное отвращение.

– Это овощ… – тихо сказал Дэвис. – У этого существа разум растения… Сумасшедшего растения.

– Озимандия, – пробормотал Миррик. – «Взгляните на мои великие деянья…» – Они все такие, – отозвался Дихн Рууу. – Четыре тысячи. Их тела, я полагаю, будут существовать до конца мира. Но разум… разум…

– Пациент скорее мертв, чем жив, – произнес доктор Шейн. – И все-таки они живут.

– Не думаю, что это доставляет им удовольствие, – прошипел доктор Хорккк. – Эта жизнь-в-смерти недостойна мыслящего существа! Их время истекло, им нужен отдых.

О да, им нужен отдых.

Вот к чему привели миллионы лет величия: склеротические старцы разлагаются в своих подземных клетках, в то время как роботы множатся и процветают, продолжая радостно служить своим выжившим из ума хозяевам. Наш поиск завершен. Мы нашли Высших, мы вторглись туда, куда не следовало бы входить посторонним, мы повстречались с кошмаром – увидели самую прекрасную из рас Галактики в старости.

Лучше бы роботам не пускать нас сюда.

Надеюсь, что, когда через миллионы или миллиарды лет подойдет срок Земли, она умрет чистой и быстрой смертью (планеты, как и люди, имеют на это право) и никакие чужаки не придут с ужасом смотреть на деградировавших, беспомощных, бессмертных наследников нашей культуры.


Мы оставили подземелье, где выморочная жизнь все еще старается обмануть смерть, и вернулись на сияющую поверхность Мирта, полагая, что поток чудес иссяк и наши приключения подошли к концу.

И опять оказались неправы. Мирт хранила для нас в запасе еще одно чудо, изменившее до неузнаваемости жизнь каждого разумного существа во Вселенной и втолкнувшее нас в новую, удивительную эпоху.

Дихн Рууу привел нас в большую комнату, заваленную различными аппаратами Высших, и, проходя мимо очередной кучи, я заметил на самом верху знакомый по «прежней жизни» предмет.

– Смотри-ка, – сказал я, – памятная медаль.

Там лежало полдюжины сверкающих металлических дисков, точь-в-точь такие же мы выкапывали сотнями по всем стоянкам Высших на всех планетах.

Никто из членов экспедиции не обратил особого внимания на мою находку. Все собрались около какой-то скульптуры из тонких, изогнутых, переплетающихся трубочек. Я окликнул Дихна Рууу и спросил его о назначении этих медалей.

Робот поднял с кучи цепочку бляшек, разложил их на своей огромной ладони и сказал:

– Это активаторы.

– Активаторы чего?

Вместо ответа робот засунул вторую ручищу по локоть в один из шкафов и вытащил на свет божий обруч из мягкого белого металла с широкими пазами.

– Это усилитель мысли, – пояснил Дихн Рууу, – средство общения.

Передача от сознания к сознанию.

– Вы можете показать мне, как он работает?

– Активаторы нужно поместить в пазы обруча. Затем вы надеваете аппарат на голову…

Я взял у Дихна Рууу усилитель мысли и несколько дисков и дрожащими руками принялся вставлять активаторы в пазы. Дихн Рууу ничего не сказал.

Доктор Шейн, стоявший на другом конце комнаты, вдруг обернулся, видимо, заметил мое выражение лица и спросил:

– Что ты делаешь, Том?

– Ничего, – буркнул я, засунул последний диск на место и поднял обруч над головой.

Я знал, что страшно рискую, но не хотел даже думать об этом. Вся моя жизнь была только прологом, предысторией этой минуты. Все эти годы я был несовершенным, отрезанным от мира одиночкой, а теперь, может быть, стану полноценным человеком.

Я надел усилитель мысли (обруч приятно холодил виски) и вдруг почувствовал, что в моей голове, внутри, тяжело бьет кузнечный молот, покачнулся и, кажется, упал. Я ничего не видел, будто кто-то выключил мои глаза. Языки пламени танцевали в мозгу. Разум покинул тело и летел сейчас в пустоте…

И «увидел» другой разум…

Контакт!

Какой-то внутренний голос произнес:

– Кто здесь? Кто зовет?

– Том Райс, – ответил я.

– Но ты же не телепат!

– Теперь телепат.

Я знаю, что сейчас соприкасаюсь с мозгом Дэвиса, телепата с «Гордости Космоса». Этот человек, вчера еще незнакомец, стал мне близок, как никто другой. Наши сознания встретились. Сейчас они сольются. Я был так счастлив своим новым умением, что издал исполненный восторга вопль. Оглушенный Дэвис отшатнулся, застонал от боли и захлопнул свой мозг. Не важно. Не страшно. На самом деле никакой боли нет. Я выскользнул из сознания Дэвиса и полетел вперед…

В космос.

Как легко, оказывается, прыгать через десятки световых лет!

Удивленный, восхищенный, очарованный, несся я по Галактике. Я чувствовал, как отовсюду тянутся ко мне мысленные импульсы, я видел их, как яркие точки света, белые звезды на фоне ночного неба. Телепаты переговаривались, пытаясь понять, откуда взялся незнакомец. Я коснулся сознания Нахмана Бен-Дова, буддиста-израильтянина с Хигби-5.

– Кто это? – рявкнул он. – Ваши позывные? Кто вы такой?

– Том Райс.

– Но как…

Я распахнул свой разум, и наши сознания коснулись друг друга, я почувствовал его силу, его тепло. Я заметил рядом еще один огонек и потянулся к нему – это была Мардж Хотчкисс, и отвратительная баба не кажется мне больше отвратительной, потому что за раздражительностью, ленью, эгоизмом теперь видна ее – наверное, так – душа. От Мардж я вылетаю прямо в объятия Рона Сантанжело, он приветствует меня, радостный и изумленный и тут, словно плотину прорвало, в мое сознание врывается хор телепатов, голоса со всех уголков Вселенной, они хотят знать, как это я, человек, не обладавший способностями с рождения, вдруг обрел возможность прикасаться к чужим сознаниям. На какое-то мгновение я вступил в контакт со всеми телепатами Галактики одновременно, как бы это сказать, замкнув на себя всю телепатическую сеть.

И наконец, наконец я услышал тот голос, который искал все это время.

– Том, до чего чудесно! Я никогда и не мечтала о таком! И не думала, что это может случиться!

– И я тоже, Лори, и я.

Мое сознание рванулось вперед, к моей сестре, а она летела навстречу мне через космос, и все другие телепаты исчезли, отошли в сторону, замкнули нас в оболочку тишины, оставили вдвоем. Мы раскрыли друг другу свои мысли. Издалека, за сотни световых лет моя сестра Лори обрушила на меня такую волну любви и тепла, что я чуть не прервал контакт, боясь утонуть, потерять себя. Заметив это, Лори как-то снизила напряжение эмоций, мы приблизились друг к другу (у меня это получалось с каждым разом все лучше и лучше), и наши сознания слились.

Слились. Полностью.

В это мгновение единения мы узнали друг о друге все, что можно было узнать. Она выпила из меня мое путешествие, все, до мельчайших подробностей – от смертной скуки, одолевавшей меня на борту сверхпространственного корабля, летевшего к Хигби-5 через всю нашу одиссею до той минуты, когда я надел усилитель мысли. Лори не нужно будет проигрывать блоки посланий – она уже знает всю историю моих приключений.

А я проник в ее мозг, погрузился в ее сознание, был ею, я стал парализованной девушкой, собственной сестрой, и понял, что раньше совсем не знал ее. Я был полным дураком, когда жалел ее, пытался защитить от жизни, прятал от нее свои радости, чтобы она не завидовала, чтобы ей не было больно. Я тратил свою жалость впустую, да Лори никогда и не завидовала мне. Она очень сильная, наверное. Моя сестра – самый сильный человек во Вселенной, и паралич, госпитальная койка ничего не значат для нее. У нее друзья во всех уголках Галактики, она ничего не боится и никому не завидует, а уж мне-то в последнюю очередь. В миг полного слияния я осознал, что это я, невосприимчивый к телепатии, был прикован к Земле, я был калекой. Лори жалела меня, как я жалел ее, но ее чувство было сильнее и имело под собой больше оснований.

Но время жалости прошло.

– Посмотри, это Яна, – сказал я и передал образ.

– Она прекрасна, Том. Я знаю, вы будете счастливы вместе. Но почему бы тебе не дать ей усилитель?

– Да. Сейчас…

И тут меня понесло в воронку, контакт с Лори оборвался, я снова был один, запертый в костяных стенах собственного черепа.

– Он приходит в себя! – прозвучал голос доктора Шейна. – Ему лучше.

Я открыл глаза. Я лежал на спине на холодном каменном полу комнаты.

Вокруг меня с озабоченными лицами стояли все члены экспедиции. Саул держал в руках усилитель мысли, который он сорвал с моей головы. Яна испуганно жалась к Пилазинулу. Я попытался встать. Закружилась голова, но со второго раза мне все-таки удалось подняться.

– Верните мне это! – завопил я и кинулся к обручу-усилителю.

Саул спрятал обруч за спину. Доктор Шейн сказал:

– Том, эта штука может быть опасной! Ты же не знаешь…

– Это вы не знаете! – выкрикнул я и бросился к Саулу.

Тот отдал мне усилитель. Полагаю, в глазах остальных я выглядел вполне сумасшедшим. Все испуганно отступили назад. Я подозвал Дихна Рууу и приказал ему найти еще один усилитель. Робот подчинился без звука и даже сам вставил активаторы на место.

– Вот, – повернулся я к Яне, – надень на голову.

– Нет, Том, пожалуйста, я боюсь…

– Немедленно надень! – проревел я.

Яна подчинилась, прежде чем кто-либо успел остановить ее. Я надел свой усилитель, закрыл глаза. На этот раз, когда мой разум отделился от тела, я не почувствовал боли. Я вздохнул и впустил в себя окружающий мир.

Там была Яна.

– Привет, – сказал я.

– Привет. Рада тебя видеть, – ответила она, и наши сознания слились в единое целое.


Вот так веселая компания из одиннадцати археологов, начав с перемывания миллиардолетней давности косточек, кончила тем, что изменила саму природу человеческой жизни. И не только человеческой. Усилители мысли годятся для всей и всяческой разумной органики, а это значит, что инопланетяне присоединяются к телепатической сети. На Мирте найдется достаточно усилителей, чтобы завалить ими население доброй дюжины планет.

А потом мы научимся производить свои собственные.

Итак, мы положили конец секретности и подозрениям, непониманию, ссорам, изоляции, «испорченному телефону», границам. Когда усилители станут достоянием всех, кто угодно сможет связаться с кем хочет немедленно – через полвселенной, если потребуется, – и достичь полного взаимопонимания. То, что было привилегией нескольких тысяч телепатов, теперь доступно всем, и жизнь никогда уже не будет такой, как прежде.


Завтра мы покидаем Мирт и, возможно, больше никогда не вернемся сюда.

Другие закончат начатое нами, а мы отправимся раскапывать какой-нибудь другой город. Зачем притворяться – сейчас мы не работаем, а только осматриваем достопримечательности. Вот уже целый месяц мы разгуливаем по планете, пялим глаза на здешние красоты и категорически не желаем заняться систематическими исследованиями. Просто не можем. Здесь слишком много всего.

Нам нужно уйти отсюда, улететь далеко, чтобы получить перспективу, спокойно осмыслить то, что произошло. И только потом мы сможем вернуться и проникнуть в тайны цивилизации Мирт Корп Ахм. Все случилось слишком быстро, теперь нам нужно восстановить равновесие.

Во второй половине дня мы с Яной совершим маленькое грустное паломничество. Это была ее идея.

– Мы должны поблагодарить их, – сказала она.

– Но как это сделать? К ним же не достучишься? – удивился я.

– Все равно. Мы им стольким обязаны, Том.

– По-моему, лучше оставить их в покое.

– Ты боишься спускаться туда?

– Боюсь? Да нет.

– Тогда пойдешь со мной. Если не хочешь, я пойду одна.

– Ладно, я с тобой. После обеда.

– Да. После обеда.

Яна скоро придет. Мы спустимся вместе в глубины Мирт. Она права: мы стольким им обязаны. Эта способность соприкасаться мыслями… Теперь я могу говорить с Лори… Так много всего. Мы придем туда, попрощаемся и попытаемся сказать Мирт Корп Ахм «спасибо» за наследство, оставленное нам.

Мы подойдем к хрустальной стене и снова увидим невероятно древнего Высшего, погруженного в мечты о былом величии, и скажем ему: «Вот, это мы, новый народ, заполнивший Вселенную, которая некогда была вашей, мы маленькие хлопотливые человечки, которые вечно в пути». И еще, я попрошу его молиться за нас, если Высшие знают, что такое «молиться», ибо есть у меня предчувствие, что человечество наделает массу ошибок, прежде чем освоит новые знания.


Пришла Яна. Мы спускаемся в обитель Высших.

Конец блока. Конец целой эпохи. Мы надеваем усилители. Мы касаемся друг друга. Я чувствую присутствие Лори и говорю ей: «Привет!». Она посылает мне волну тепла.

– Держи контакт, сестренка, – говорю я. – Мы тебе покажем нечто очень странное и интересное. Сейчас ты увидишь самое старое живое существо во Вселенной. Нашего благодетеля, хотя он-то об этом не подозревает.

Мы спускаемся, чтобы попрощаться с Мирт Корп Ахм.


15. 10 МАРТА 2376. МАК-БАРНИ-4 | Через миллиард лет |