home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Пролог

Океанский пароход назывался «Левиафаном» по праву. Это был настоящий плавучий город с «улицами», садами, площадями, кинотеатрами, концертными залами, фонтанами, бассейнами, спортивными площадками, садами-оранжереями тропических растений. По мягким коврам длинных коридоров неслышно скользили вымуштрованные лакеи в униформе. Двери кают, стены, панели отсвечивали красным деревом, сверкали начищенной медью. В помещениях, занимаемых пассажирами, стоял своеобразный запах – смесь дорогих духов, мыла, сигар, кожаных чемоданов и еще чего-то неуловимого, приносимого, наверное, свежим дыханием океана.

На верхней открытой палубе, под широким тентом, укрывшись от раскаленных лучей солнца, отдыхали пассажиры. Удобные плетеные белые кресла были расставлены между пальмами, кустами цветущих олеандров и душистых гиманантусов. Журчали фонтаны.

Глубокая синева Гольфстрима казалась недвижной. Там и сям виднелись красноватые островки водорослей, принесенных течением из Саргассова моря. Летучие рыбки выскакивали из воды и летели рядом с кораблем, блестя плавниками. Они то падали на воду, то вновь взлетали, словно хотели развлечь пассажиров.

– О, как жарко! Хотя бы ветерок подул, – сказал, отдуваясь, дородный, краснощекий пассажир лет пятидесяти. Он сидел в глубоком кресле и обмахивался белым шелковым платком. Отлично сшитый белый костюм, массивный золотой перстень, золотая цепочка от часов на жилете и золотые очки придавали ему вид преуспевающего коммерсанта.

– А все-таки прекрасно! – глядя сквозь приспущенные веки в сияющую даль, продолжал он. – «Левиафан» – настоящий плавучий дворец. Комфортабельно, удобно и, главное, совершенно безопасно. Ведь так? Что может случиться с таким великаном?


И пассажир поднял глаза на своего соседа, человека неопределенных лет, в светло-сером костюме. У него было бледное лицо, впалая грудь, большие задумчивые черные глаза, густые брови, нос с горбинкой. Француз? Испанец? Комиссионер? Землевладелец? Не разберешь. Во всяком случае, не миллионер...

Следя глазами за кольцами сигарного дыма, сосед пожал плечами и ответил глухим голосом:

– Я слышал, «Левиафан» застрахован на такую сумму, что на одни лишь годовые страховые взносы можно было бы построить неплохой каботажный пароход.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился толстяк и засопел.

– Вы коммерсант, и вам нетрудно сделать вывод: если бы не было риска, пароходная компания не выбрасывала бы груды денег на страхование. Швейцарцы не страхуют своих жилищ от наводнений, а голландцы – от землетрясений... – Человек с бледным лицом замолчал, а коммерсант еще сильнее засопел.

– Вспомните трагическую судьбу «Титаника», – продолжал после паузы худощавый. – «Титаник» мало чем уступал «Левиафану». А «Пасифик»? А «Лузитания»? Да разве мало можно привести подобных примеров. На море ни за что нельзя поручиться.

– «Лузитания» была потоплена миной во время войны. «Титаник» погиб, наскочив на подводный айсберг, – возразил толстяк, заметно волнуясь. – На «Левиафане» есть специальный прибор, какой-то радиоинструмент, который сигнализирует о приближении подводной лодки. На случай пожара также установлена автоматическая сигнализация...

– А пароход все-таки застрахован, – не успокаивался худощавый. – Столкновение в тумане, да разве мало причин... И затем... Эти пальмы, бассейны, концертные залы – все это хорошо, а обеспечен ли корабль достаточным количеством шлюпок и спасательных поясов на случай аварии?

– Я... не знаю, – ответил толстяк.

– А я знаю, подсчитал.

– Ну и что?

– Две трети пассажиров останется без шлюпок, – спокойно ответил худощавый.

– Нет, у вас сегодня просто дурное настроение, дон Хургес, и вы хотите испортить его и мне! – воскликнул толстяк.

– Ничуть, – ответил дон Хургес и чуть заметно усмехнулся. – Я лишь трезво смотрю на вещи. Надо быть всегда готовым ко всему... Однако почему мои слова взволновали вас, мистер Вильямс? Вы так боитесь за свою драгоценную жизнь?

– Не только за жизнь, – загадочно ответил Вильямс, порывисто обмахивая лицо платком.

– Резонно. Бывают ценности, которые дороже собственной жизни, – так же загадочно промолвил Хургес.

Со средней палубы долетали веселые звуки джаза. Музыка немного отвлекла внимание толстяка от грустных раздумий. Вильямс даже начал притопывать в такт, но лицо его оставалось хмурым.

– Вы сказали, надо быть готовым ко всему, – снова обратился он к Хургесу. – Какую готовность имели вы в виду? Психологическую?

– Конечно, психологическую прежде всего, – ответил Хургес. – Тот, кто готов ко всему, наверняка не растеряется в первый миг, не поддастся панике, а это главное. Мы должны иметь готовый план спасения и самих себя и тех ценностей, которые мы везем.

– У вас есть такой план? – спросил Вильямс.

– Да, я обдумал его до мельчайших подробностей еще дома. Я, кажется, предусмотрел все: и пожар и аварию...

– Интересно было бы познакомиться с вашим планом, дон Хургес.

Хургес пожал плечами:

– Вряд ли он пригодится вам. Мой багаж невелик; вашего я не знаю. Каждый план должен быть индивидуальным.

– Мой багаж! – тяжело вздохнул Вильямс.

Джаз безумствовал. Молодые пары танцевали на середине палубы. Слышались смех, веселые восклицания. Избранники судьбы тешились опьяняющими звуками джаза, радостным днем, лазурью и чистым воздухом океана.

И вдруг короткий толчок. Упал один из танцующих молодых парней. Послышался смех.

– Землетрясение... Водотрясение...

– Господи, что такое? – скороговоркой вымолвил Вильямс. Он мгновенно побледнел. – Не вы ли накаркали? – Вильямс злобно взглянул на Хургеса, спокойно курившего сигару.

Пароход по-прежнему рассекал воды океана. Снова начались танцы, однако кое-кто отправился узнать, что случилось.

– «Внимание! Внимание! – неожиданно раздалось из громкоговорителей на палубах, этажах, в коридорах, каютах. – Случилась небольшая авария. Ни малейшей опасности для судна. Просим не волноваться. Вторая смена экипажа должна немедленно выйти на работу».

– Что случилось? – послышалось отовсюду.

Никто не мог ответить. Джаз гремел по-прежнему, но танцы расстроились.

Кресло Вильямса дернуло с такой силой, что он, боясь упасть, ухватился за кресло Хургеса. Многие пассажиры упали. Закричала перепуганная женщина. Ее истерический крик подхватили другие.

– «Аврал! – снова разнесся голос из репродуктора. – Авария, но ничего серьезного. Пассажирам рекомендуется сохранять полное спокойствие. Разойдитесь по каютам».

Вильямс почти выпрыгнул из кресла и, взволнованный, забегал перед Хургесом.

– Дело принимает серьезный оборот, черт побери! Как вы предполагаете, мы не утонем?

Хургес снова пожал плечами.

– «Левиафан» имеет перегородки, – ответил он. – Если он получил пробоину, то вода не пройдет дальше первой перегородки. К тому же мы на одной из «людных» морских дорог: Буэнос-Айрес – Лондон. «Левиафан» вызовет по радио помощь. И все же надо быть готовыми ко всему.

Пароход резко убавил ход. Корма заметно опустилась. На судне начиналась паника.

– Дон Хургес, мы тонем! Тонем! – почти кричал Вильямс. – Надо быть готовыми ко всему... Ваш план, дон Хургес?! Я не хочу умирать! И я... Мой багаж... моя жизнь... Эквадор. Двадцать два года лишений, труда... Бочонки... Шлюпки... Потонуть... и когда – не в бурю, при солнце... Штиль... Мираж... Страшный сон... Кошмар!

– Пассажирам предлагается надеть спасательные пояса, – прогремела команда.

– Боже мой! Боже мой, не оставь меня! – закричал Вильямс и, схватившись за голову, побежал.

Хургес не спеша двинулся к каюте, вынул из чемодана пластинку из темного металла с цепочкой и замком на ней, бутылку с герметической крышкой и пошел на нос корабля.

– Дон Хургес, вы здесь? Я ищу вас по всему пароходу, – окликнул его Вильямс. На нем уже был спасательный пояс. – А почему вы без пояса? Разве это не входит в ваш план?

– Не входит, – ответил Хургес. – Мой друг, бывалый капитан, говорил мне, что он против спасательных поясов: они лишь удлиняют страдания тонущих... Впрочем, это касалось холодных морей. Что же все-таки случилось с «Левиафаном»?

– Никто ничего не знает. Даже сам капитан, если только он не скрывает причин...

«Левиафан» был обречен, в этом не оставалось сомнений. Корму накрыла вода. Прозвучал приказ: спускать шлюпки. Началась паническая беготня. Возле шлюпок завязалась звериная битва за существование. Хургес оказался прав: шлюпок не хватало.

– Почему вы не спешите к шлюпкам? – спросил Хургес.

– Потому, что я успел наметить свой план и даже осуществить его, – ответил Вильямс. Усмешка мелькнула на его побледневшем лице. – Лишь бы только они не опоздали... О, золото царит над человеком, пока он жив. Я пообещал матросам бочонок... А может быть, все обойдется. Радист передал сигнал бедствия, и говорят, что к нам уже спешат на помощь два парохода... Вот они... Вот.

– Пароходы?

– Да нет.

Хургес увидал матросов, которые тащили бочонки, продираясь сквозь толпу к шлюпке, висевшей на носу.

– Садитесь быстрее в шлюпку! – крикнул Вильямс.

– Я еще не выполнил свой план, – ответил Хургес. Он продел цепочку в звено якорной цепи, щелкнул замком, прикрепил металлическую пластинку к цепи. Потом быстро написал записку, сунул ее в бутылку, плотно приладил герметическую крышку. На удивленные взгляды Вильямса он кратко ответил:

– Это мой багаж. Итог моей жизни.

Матросы отшвыривали пассажиров и грузили в шлюпку бочонки.

– Перегрузка, – покачал головой Хургес, глядя на тяжелые бочонки.

– Не могу же я их оставить, – сказал Вильямс.

Шлюпку спустили на воду. Десять матросов, Хургес, Вильямс, бочонки с золотом, сухари, бочка воды... Шлюпка была перегружена и осела до бортов. А за борта цеплялись утопающие. Матросы безжалостно били их по рукам веслами, ножами и кулаками.

– Успеть быстрее отъехать от тонущего парохода!.. – бормотал Вильямс трясущимися бескровными губами.

Шлюпка не успела отплыть и двадцати метров, как пароход, став носом кверху, пошел ко дну. Над местом гибели вздыбился огромный столб воды, тяжело осел и хлынул бешеным валом. Вал ринулся на шлюпку.

– Конец! – взвизгнул Вильямс.

– Всякий конец может быть и началом, – спокойно ответил Хургес и швырнул бутылку в воду. Это были его последние слова.

Вода накрыла шлюпку, заглушила последние крики утопающих. Через два часа на место катастрофы прибыл первый пароход, принявший сигналы бедствия.


Александр Романович Беляев Чудесное око | Чудесное око | За морским окунем