home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Директор Департамента общественных связей Леонид Щеглов пребывал в настроении решительном и боевом. За сегодняшнее утро он успел встретиться с редакторами лучших деловых изданий страны, и результатами неформальных разговоров остался доволен.

Хотя общением с прессой ведал подчиненный Щеглова Тема Еремин, сам Леонид Валентинович очень и очень дорожил добрыми отношениями с руководителями пишущих коллективов. Человек недалекий, новичок в пиаре, может полагать, что все проблемы решаются с помощью «размещалова» — размещения в прессе платных публикаций под видом независимых редакционных статей.

Но «размещалово», господа — это плоско и неинтересно. Не размещаловом единым жив русский пиарщик. Ведь даже самый прожженный циник, охотно пользующийся услугами проституток, мечтает о большой и чистой любви — а Леня Щеглов, к слову, проституток не любил…

Будь уверен — всегда найдется кто-то, кто заплатит больше — и сегодня продавшаяся тебе газета завтра напишет о тебе гадость в угоду тому, кто предложит большую сумму. Леня же Щеглов предпочитал разовым платным утехам отношения стабильные, долгие и бескорыстные, построенные на взаимной симпатии и взаимном же уважении.

Именно потому так дорожил он некогда сложившимися связями в печатном мире.

Но дружба пиарщика и журналиста — процесс непростой. Пиарщик заинтересован в том, чтобы завербовать журналиста в число своих сторонников — журналист должен сохранять хотя бы видимость независимости. Пиарщик предлагает свою правду — журналист ищет объективности.

Посему отношения между двумя этими столь близкими — и бесконечно далекими друг от друга — людьми напоминают поединок фехтовальщиков: то журналист наседает, требуя невозможной какой-то информации, а пиарщик пятится, прикрываясь коммерческой тайной и распоряжением сверху, то пиарщик переходит в наступление, прицокивая языком и пытаясь скормить журналисту нуждающийся в публикации факт — журналист же факта публиковать не хочет, ибо считает его недостойным внимания…

В данный момент Щеглову важно было в очередной раз подтвердить свои добрые отношения с главредами ведущих деловых изданий. В момент, когда Генеральная прокуратура продолжает свои наезды на родную Корпорацию, необходимо было заручиться их поддержкой или, как минимум, гарантией нейтралитета.

В десять утра Щеглов завтракал с редактором первой русской деловой газеты «БизнесменЪ». Одним из принципов работы Щеглова с такими людьми, как руководитель «Бизнесмена» — людьми недоверчивыми и не терпящими никакого давления, был принцип «Не грузи». В промежутке между историей о том, какого в прошлые выходные Щеглов поймал карпа, и рассказом редактора о недавней поездке в Рим, помянули вскользь и Генерального прокурора.

— Туго, поди, приходится? — спросил редактор сочувственно.

Щеглов поднял брови — мол, о чем ты?…

— А, об этом… — вспомнил он наконец, — Да брось ты, ей богу… Не в первый раз, поди…

— Так серьезно — в первый раз… Или я не прав?… — удивился редактор.

— Погоди, погоди, — Леня нахмурился, — А почему ты думаешь, что серьезно?…

И внимательно выслушал ответ, из которого понял, что: а) редактор в курсе конфликта, и даже специально наводил справки, а значит, газета имеет к теме неподдельный интерес, б) в данный момент идет активнейший сбор информации по теме — как у Корпорации, так и у Прокуратуры, в) позиция газеты вроде бы уже определилась, и позиция эта для Щеглова и представляемой им структуры весьма и весьма удобна — «БизнесменЪ» не намерен поощрять силового вмешательства государства в дела частного бизнеса, тем более — попыток национализировать ранее купленную компанию, и конфликт «Росинтера» с Прокуратурой рассматривает исключительно в этом ключе.

В 11:30 Щеглов пил кофе с редактором еженедельника «Портфель», и здесь уже действовал согласно второму своему принципу — «Выказывай доверие».

— Полный пиндык, — ответил он скорбно на вопрос «Как дела?».

И многословно пожаловался на гадские действия прокуратуры, и под большим секретом рассказал, что нормальная жизнь в Корпорации кончилась, что все силы мобилизованы на борьбу с Генпрокурором, что это просто какой-то кошмар и ужас.

— Да брось ты! — изумился редактор «Портфеля». — Тоже мне, проблема… Не в первый раз поди…

И сообщил Щеглову, что всерьез прокурорский наезд не воспринимает, что считает это очередной попыткой очередного чиновника «зафиксировать прогиб» перед новым Президентом, и что «Портфель» вообще этой теме особого статуса придавать не намерен и писать про «Росинтер» гадости не собирается…

Третий собеседник, с которым Щеглов в 13:00 приступил к поглощению ланча, руководил недавно открытым и устроенным на западный манер ежедневником “Русский бизнес”. В беседе с этим третьим Щеглов придерживался третьего своего принципа: “Умалчивай о важном”.


— Ну что, — спросил редактор весело, — Проблемы у вас, Леонид Валентинович?…


Щеглов поиграл бровями, отчего глянцевая кожа на бритом черепе пошла волной, и наколол на вилочку маринованный грибок.

— Очень уж громко прокурор начал дело, — продолжал собеседник, — Ему теперь отступать некуда, придется до конца доводить…

Щеглов тщательно пережевывал пищу.

— Корпорация, небось на ушах стоит… — не унимался редактор, — Небось, вызнали уже, чьих рук это дело…

«Вызнали, — написалось в глазах Щеглова, — Но тебе не скажем». Вслух же было произнесено:

— Форель они тут солят потрясающе… Попробуй!

Редактор «Русского бизнеса» был человеком умным, очень умным. Но слишком молодым. И на безмолвную подначку Щеглова попался:

— Ладно, можете не говорить, если это такой уж секрет… Только никакой это не секрет, Леонид Валентинович. Мы, между прочим, тоже не зря штаны в редакции просиживаем, нарыли кой-чего…

И выдал Щеглову, что некое «неофициальное лицо, близкое к руководству Генеральной прокуратуры» уже прокомментировало «Русскому бизнесу» ситуацию, назвав происходящее «банальнейшей заказной акцией» и туманно намекнув на имеющихся у «Росинетра» тайных недоброжелателей. Подробностей главред не открыл, да и не было у него, скорее всего, никаких подробностей, но что ж, и такой улов был неплох.

Словом, в свой кабинет Леонид Щеглов явился лишь к трем часам — в бодром настроении, слегка подпорченном лишь чувством чрезмерной пресыщенности — на трех встречах подряд, происходивших в заведениях общепита, Леонид Валентинович объелся.

— Кофе? — спросила секретарь Олечка, чрезвычайно довольная добрым расположением духа начальника.

— Бррр! — лицо начальника выразило отвращение, — Ну его, этот кофе… Кан прилетел?… Отлично! Сюда его!…

Потирая руки, Щеглов вошел в кабинет, скинул пиджак, оставшись с ленинской жилетке, потянулся, крякнул, закурил сигарету.

Вася Кан, начальник отдела спецпроектов, прилетел из Снежного. Два дня назад он отбыл туда с целью «понюхать воздух» в трудовых коллективах и в профсоюзном логове, чтобы подготовить почву для проведения некоей акции, на которую Щеглов возлагал большие надежды.

Придумка была незатейлива, но эффектна: склонить профсоюзников пойти постучать касками у здания Генпрокуратуры в знак протеста против государственного произвола. Идея состояла в том, что не только администрация «Росинтера», но и простой рабочий люд готов до последнего вздоха защищать «горку» от загребущих лап государства.

В том, что профсоюзники согласятся на этот шаг, у Щеглова сомнений не было. Не только потому, что с некоторых пор профсоюзы жили с работодателям душа в душу. Не только потому, что немалую часть профсоюзного бюджета составляли средства, добровольно отчисляемые самим руководством «горки». Главным образом, потому, что работники Снежнинской компании на самом деле имели все основания быть довольными своими хозяевами и не желать уходить обратно под государственную крышу.

Ну, что у них было до того, как СГК перешла во владение «Росинтера»?… Многомесячные задержки мизерной зарплаты и никакой уверенности в будущем. Что у них есть сейчас?… Средняя оплата труда в районе тысячи долларов США (где, скажите, такое видано?!), роскошный пакет социальных программ, сытость, стабильность, покой… Пойдут, пойдут профсоюзы стучать касками у Генпрокуратуры, не могут не пойти!…

— С приездом! — Леня поднялся из-за стола, пожал руку Кану. — Ну, как живет город-герой Снежный?… Как живет великий народ города-героя Снежного?…

Вася сел в кресло, повозился, заполняя его собой, поднял на Щеглова узкие щелочки глаз и сообщил:

— Нормально.

— Ладно, рассказывай! — велел Щеглов, — С кем встречался, до чего договорился…

Кан помолчал, подумал. Потом ответил также равнодушно:

— Ни до чего не договорился.

Щеглов, занявшийся было протиранием очков, застыл с платком в руке. Платок был в красную клетку.

— В смысле?…

Кан вздохнул:

— Думаю, ничего не будет Леня… Обстановка не та.

— Подожди… — Щеглов надел очки, а платок, скомкав, запихал в карман, — Какая обстановка, Вася?… Что там такое?…

Опустив тяжелые веки, Вася заговорил — неспешно, негромко:

— Не знаю я, почему этой информации нет у нас. Но в Снежном назревает натуральная буча. Думаю, готовится акция протеста — но не против Генпрокуратуры, а против нас — Корпорации, администрации «горки»… Чем недовольны — опять же непонятно. Какой-то, судя по всему, стандартный набор претензий, собираются требовать дополнительных средств на социалку…

— Что?!… — разволновался Щеглов, — Рехнулись они там, что ли…

Вася, переждав эмоциональный всплеск начальника, продолжал:

— Идея появилась с месяц, что ли, назад. Откуда — неизвестно. Кто зачинщик — снова неизвестно. За это время шла подготовка в трудовых коллективах, агитация — безопасность в Снежном не заметить этого не могла. А если заметила — должна была передать в Москву. Значит, либо Шевелев об этом знает, но молчит, либо не знает об этом Шевелев.

— Как не знает?!… Они ж обязаны…

— Они обязаны, — кивнул головой Кан, — Но Снежнинская служба безопасности напрямую подчиняется не Шевелеву, а Немченке. А Немченко известный упрямец. Он мог просто запретить выносить сор из избы и докладывать о назревающем конфликте в Москву. Надеялся сам справиться, очевидно. И не справился.

— Забастовка будет?… — упавшим голосом спросил Щеглов.

— Не знаю, — Кан снова пожал плечами, — Может, и забастовка. А может, митингом обойдется, или еще чем-нибудь…

— Уроды!… — Щеглов хватил кулаком по столу, и глухо брякнула подпрыгнувшая пепельница, и жалобно прозвенела хрустальная фиговина, украшавшая стол, — Ну чего им, уродам, надо?… Зарплату повысить?… Новые программы открыть?… Снежнинская социалка и так в полтора миллиарда в год обходится, кто еще такие деньги на людей тратит?… Чего они требовать собрались, засмеют же их…

И, махнув рукой, Щеглов быстро набрал на телефоне четыре цифры внутреннего номера Шевелева:

Жора, пятнадцать минут у тебя есть?… Лады, мы сейчас подойдем…


* * * | Корпорация | cледующая глава