home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


29

29 сентября 2000 года, пятница. Москва.

Фрайман сдержал слово — уже на следующий день после того, как они ударили по рукам, решив судьбу «Ярнефти», Снежнинской «горки» и двух регионов разом, был Старцеву звонок. Вежливый человек из администрации Президента сообщил, что просьба господина Старцева о высочайшей аудиенции рассмотрена, наконец, и ежели господину Старцеву будет удобно в пятницу (тут голос стал несколько ехиден), часиков в пятнадцать… Старцеву было, разумеется, удобно.

— У вас четверть часа, — предупредил его в приемной человек в сером костюме.

Президент гостя встретил стоя, почему-то, посреди кабинета. Посмотрел исподлобья, склонив голову, тревожно-равнодушными глазами и предложил садиться. Сел и сам, странно ежась и шевеля лопатками.

— Спина знаете… от постоянного сидения, — ответил он на удивленный взгляд Старцева, — Рассказывайте. Что творится в Датском королевстве на этот раз?…

И Старцев стал рассказывать. Президент слушал молча, уставясь в стол, и руководитель «Росинтера» видел только покатый лоб и светлую макушку с заметной плешью.

— Я не знаю… и думаю, никто не знает, откуда взялась на рынке эта информация о новом месторождении, — говорил Старцев, — Но информация эта была принята как достоверная. И единственное, что мы можем сейчас предпринять — делом доказать заинтересованным лицам, что никаких разработок на этом месторождении нет. Доказать визуально — просто отправит их на Агапово и предложить самостоятельно убедиться в том, что никто там ничего не добывает и добывать не может.

Светлая макушка молча слушала.

— Я полагаю, что в разрешении этой ситуации заинтересован не только «Росинтер», но и Центробанк, имеющий некоторый запас палладия для скорой продажи, и Министерство финансов, заинтересованное в этой продаже, и государство в целом, получающее от продажи палладия достаточно ощутимые суммы… В то же время я понимаю, что предлагаемые мной действия противоречат закону о государственной тайне, и принять подобное решение — исключительно в вашей компетенции.

— Обвал случился одиннадцатого сентября, — заговорил наконец Президент. Голос его был тускл и невыразителен, — Сегодня двадцать девятое… Почему вы тянули так долго?… — голубые глаза глянули на Старцева неожиданно остро — и тут же погасли, — Хорошо. Значит, вы предлагаете президенту Российской Федерации нарушить закон Российской Федерации…

— Закон устарел, — Старцев чувствовал, как начинает шевелиться в груди тихая тоска — не поймет, не поймет, не согласится… — Палладий уже не является для нашей страны стратегическим металлом. Он практически не используется в российском производстве, и единственная его роль на сегодня — роль достаточно дорогого и прибыльного продукта, экспортируемого за рубеж. Мы сотни миллионов долларов теряем на том, что подчиняемся устаревшему и потерявшему первоначальный смысл закону.

Часы в углу нежно прозвенели, и Президент поднял, наконец, голову:

— Терять сотни миллионов долларов — это плохо, — сказал он твердо, — Цены на палладий надо поднимать.

С этими словами Президент поднялся и снова повел лопатками:

— Ужас какой-то творится… Думаю, к перемене погоды.


предыдущая глава | Корпорация | cледующая глава