home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Нью-Йорк. Кто не знает этого города? И, хотя некоторые говорят, что «яблоко» с червоточиной, в основном, все жители любят свой город. И правда, разве он не красив? Не элегантен? Не чуден, когда утреннее солнце только начинает заползать в великие каменные каньоны улиц? Кто не восхитится им, глядя со стороны океана на то, как наползают друг на друга дома, становясь все выше и стройней? Кто не прищелкнет довольно языком, любуясь башнями торгового центра или Эмпайр Стейт Билдинг? А Статуя свободы? Великое, вздымающееся из волн, божество миллионов американцев. А Манхеттен? Вечерний, пылающий пожаром рекламных огней Ман хеттен. Разве не начинает учащенно биться сердце тысяч и тысяч туристов, глядящих на это чудо сквозь вечерние сумерки? А Бродвей? Может ли не восхищать Бродвей — сердцевина Яблока — разрезающий его с севера на юг? Разве не раскрывают глаза туристы, глядя на могучего полицейского — символ спокойствия и безопасности?

Одним словом, Нью-Йорк — город Свободы и Равных возможностей.

В этом Нью-Йорке, чистом и аккуратном, жили двое подростков — юноша и девушка. Сэм Вит и Молли Дженсен. Их родители дружили семьями, часто ходили в гости, вместе ездили на пикники, а иногда и в отпуск. Словом, дружили. Неудивительно, что Сэм и Молли, росшие вместе, относились друг к другу, если не как брат с сестрой, то очень близко к тому. Дети довольно обеспеченных родителей, когда подошел срок, они поступили учиться в одну школу, а дальше даже в один колледж. Со временем они так привыкли один к другому, что, расстававшись, пусть даже и ненадолго, оба ощущали странный дискомфорт. Нельзя сказать, что Сэм не увлекался девчонками или что за Молли не ухлестывали мальчишки. Разумеется, без этого не обходилось, но тем не менее, вдвоем им было гораздо уютнее даже в знакомой компании. Они ходили в кино, на вечеринки и танцы. И радовались тому, что впереди еще длинная, полная возможностей жизнь.

В том же Нью-Йорке, только грязном и душном, на окраине жил еще один юноша. Он был сыном эмигранта-немца, и его немногие знакомые относились к нему как к человеку, который чуть-чуть ниже их по происхождению. Его отец жил особняком. Он не любил гостей, никогда никого не приглашал к себе, да и сам ни к кому не ходил. Он прекрасно осознавал, что ему уже ничего не добиться в этой «стране равных возможностей». Но, тем не менее, он упорно откладывал медяки, считая, что деньги -главное, чего может достичь человек в этой стране. «Были бы „бабки“, а возможности всегда найдутся, — учил он сына. — За деньги здесь можно купить все. Помни об этом, малыш». Он очень любил Карла.

Зато его не любили на улице. Часто, застав Карла одного, подростки безжалостно лупили его. Нельзя сказать, что Карл был беззащитным. Трепка, как правило, заканчивалась «потерями» с обеих сторон. Так он на практике постигал смысл отцовских слов: «Главное, сын, деньги и хватка». Он часто выбирался в центр Нью-Йорка, наблюдая за текущей там, совсем не такой, как у него, жизнью. Яркой, веселой и беззаботной. И ему очень хотелось стать похожим на людей, гуляющих по улицам. Подняться до них. Бросить свою жизнь в грязном закутке и выбраться «наверх». Но… для этого были нужны деньги. Уже затемно он возвращался домой, получал очередную трепку на улице от компании подростков и шел спать. Изредка ему доводилось ходить в кино. Карл очень любил фильмы о гангстерах и бан кирах. И у тех, и у других были деньги и власть. Одним эту Власть давали деньги, другим — сила, выражающаяся в кулаках или в массивном «кольте» 45-го калибра. Но, когда он однажды заикнулся, как здорово быть гангстером, отец пришел в жуткую ярость и так всыпал ему, что Карл неделю не мог сидеть, чем вызвал новый град насмешек и тумаков со стороны приятелей по улице.

С этого момента Карл понял, что лучше всего на свете деньги. И лишь один человек был ему достаточно близок. Это паренек с английским именем Вилли и испанской фамилией Лопес, живший в трех кварталах от Брюннеров. Этого Вилли Лопеса боялись все ребята, даже когда были стаей, хотя за глаза называли «полукровкой». Мать его была американкой, отец -испанец. В отличие от Карла, Вилли уважал и деньги, и кольт. Он верил, что вырастет, имея и то, и другое. Проще говоря, будет известнейшим бандитом Америки. Однако все деньги, попадавшие к нему, он быстро спускал, покупая выпивку и сигареты. Карл же свои деньги не тратил. Он их копил. Как и отец. Когда они подросли, Карл пошел в школу, а Вилли остался на улице. Он презирал школу и постоянно повторял: «Для того чтобы держать в руках пистолет, посещать школу необязательно». Позже Брюннер-старший на свои сбережения отдал сына в колледж. И Карл начал свой «путь наверх». Он понимал отца, который хотел, чтобы сын вырос умным человеком, имеющим деньги, славу и власть, и сам хотел того же. Для Карла, решившего стать банкиром и добраться до самого «верха», деньги стали самой главной и самой желанной вещью в жизни. И поэтому он учился как проклятый, день и ночь, стиснув зубы, умудряясь при этом еще и работать. Он твердо решил выбиться в люди, взлететь на гребне волны.

Стена дрогнула от мощных ударов, поддаваясь. Три молота разом опустились на ее старую, подточенную временем шершавую поверхность. И, лопнув, как яичная скорлупа, она поддалась, уступая натиску людей. Огром ная и тяжелая, стена рухнула на осколки кафельной плитки, возмущенно фыркнув облаком штукатурки в лицо победившим ее людям. Оборванные мощным рывком шланги душа повисли, раскачиваясь в воздухе, как мертвые змеиные тела. В прохладном полумраке крутилось облако серой пыли, оседая на пол и покрывая обломки благородной сединой времени. Три человека ступили на поверженную ими поверхность стены, оглядывая «отвоеванное» пространство.

Один из них сдернул с лица марлевую противопылевую повязку и восторженно обернулся к спутникам.

— Здорово. Просто изумительно! И за этой стеной, — он кивнул на следующий монолит, возвышающийся перед ними, — еще футов семь или восемь!

Его товарищи тоже сняли маски. Все трое были молоды. Двадцать семь — двадцать восемь, не больше. Тот, что говорил первым, стройный, худощавый. Вьющиеся волосы над тонким умным лицом. Острый, пронизывающий взгляд под узкими, плавно изогнутыми бровями. Веса в нем было около 80 килограммов, что при росте 180 создавало ощущение крепкого, хотя и очень изящного человека. Звали его Карл Брюннер.

Второй парень примерно того же роста, хотя гораздо шире в плечах и явно тяжелее килограмм на 10-15. Широкие скулы и жесткие губы создавали впечатление твердого упрямого характера. Но, в отличие от Карла, у него были теплые карие глаза. В мускулистых руках он все еще сжимал кувалду. Это был Сэм Вит.

Третьей была девушка. Кое-кто мог бы сказать, что она слишком широка в плечах для женщины. И это, действительно, было так, но при ее спортивном сложении плечи не портили фигуры, а наоборот, придавали ей какое-то своеобразное очарование. Девушку звали Молли Дженсен. И она была красива довольно редкой неброской красотой. У нее было типичное американское лицо. Чуть широковатые скулы, в меру полные губы, темные большие глаза. Короткие каштановые волосы обрамляли лицо, и Молли часто закидывала их назад маленькой крепкой ладошкой.

— Восемь лет запустения. — Глубоким сильным голосом задумчиво сказал Сэм. — Пыли сколько…

— А сколько свободного места… — Мечтательно обронила Молли. И тут же деловито добавила: — Мы сделаем лестницу на второй этаж.

— Это еще зачем? — Живо поинтересовался Карл. -А ни за чем. Просто так. — Улыбнулась ему Молли. — Просто так. Будет свободное место.

Она подошла к оставшейся стене. Та, словно решив стойко встретить свой последний час, высилась на их пути неприступным бастионом. Сэм и Карл подошли к Молли и встали с двух сторон, взяв молоты наизготовку, ожидая команды. И не было преграды, которую они не могли бы сокрушить. Вместе.

— Раз! — глухо из-за натянутой на лицо марлевой повязки прозвучала команда Молли. Три железных «кулака» одновременно ударили в стену. Она содрогнулась, осыпав людей «шрапнелью» штукатурки.

— Два! — Гулкий удар прокатился по перекрытиям и замер вдали Затухающим эхом.

— Три! — Стена покрылась сетью мелких трещин не в силах противостоять напору железа.

— И четыре! — Три кувалды с грохотом вонзили свои «жала» в треснувший монолит стены. Огромный кусок вывалился внутрь, подняв новое облако пыли и штукатурки. Стена сопротивлялась гибели, как живое существо.

— И пять!!! — Люди подняли молоты. Металлические болванки, со свистом рассекая пыльный воздух, описывали темную дугу и… стена с грохотом осела и повалилась, стремясь и после разрушения создать преграду, мешающую людям. Обломки образовали завал примерно в метр высотой. Он оскалился на людей кусками досок, острыми краями штукатурки. Но что значила эта пустяковая преграда на их пути. Ведь перед ними весь мир и счастливая жизнь. Они без труда преодолели завал, осматривая открывшееся перед ними пространство. По крайней мере, еще 15 футов.

— Потрясающе! — Снова не удержался от восторгов Карл. -Какие размеры! Красота!!

— Просто невероятно! — Вторила ему Молли. Она уже видела будущую квартиру. Большую, чистую и уютную. ИХ с Сэмом квартиру.

— Это просто невероятно, ребята! — Повторила она, счастливо улыбаясь и поворачиваясь к Карлу и Сэму.

— Точно. — Расплылся в ответ Сэм. — Я бы содрал за эту квартиру в два раза дороже.

Он пошел по засыпанному обломками полу, осматривая деловым взглядом квартиру.

— О! — Сэм наклонился и поднял что-то из-под ног. Карл и Молли подошли поближе, посмотреть, что же он там увидел такого, что вызвало столько удивления. Сэм держал на ладони… обычную стеклянную банку. Но интерес вызвала не она, а то, что лежало внутри. Сэм аккуратно отвинтил крышку, вытряхнул предмет на ладонь и, потерев между пальцами, протянул друзьям.

— Смотрите. Монета в один пенс. 1898 год. — Он вдруг широко улыбнулся, сверкнув двумя рядами ровных белых зубов. -Хороший знак.

— Ты мой самый хороший знак. — Сказала Молли и, обняв Сэма за шею, крепко его поцеловала.

Карл с серьезным видом наблюдал за ними и думал о том, как же он их ненавидит. Еще с детства он безумно завидовал всем, кто был «выше» его по положению. Завидовал и ненавидел. Одних за то, что у них есть власть, других — за то, что у них есть деньги. Третьих — за то, что живут лучше, чем он. Женщин — за то, что они выходят замуж за деньги и прекрасно себя при этом чувствуют, добиваясь сразу всего — и денег, и власти, и уважения. Мужчин — за то, что они берут в жены этих женщин, отдавая им свое богатство. Он видел мир таким, и никто не убедил бы его, в обратном. Для него иначе и быть не могло. Позже он повзрослел, но все так же ненавидел и завидовал. В колледже, как и в школе, он был одним из лучших. Но почему-то никто не желал признать, что он — Карл — выше остальных, умнее и значительнее. В университете он уступал только Сэму. Они подружились не потому, что Карлу была нужна дружба, а потому, что он чувствовал — этого парня надо держаться, он поможет Карлу добиться своего. Так и вышло. Это ведь именно он — Сэм — замолвил за него слово при поступлении на работу в Международный банк компании «Юнион бизнес». Но, тем не менее, Сэм всегда оставался выше, чем он. Карл быстрее работал на компьютере, и, вообще, лучше разбирался в банковском деле, но, когда открылась вакансия начальника службы межбанковских счетов, ее занял именно Сэм. И за это Карл ненавидел его. И за Молли. Когда Сэм познакомил Карла с ней, тот сразу понял, что это именно та девушка, которую он искал. Из них бы получилась отличная пара. Она училась в их университете на факультете искусств. Карл влюбился сразу и безоглядно. А Молли относилась к нему как к другу и никаких других чувств не питала, хотя и ценила, что он приятен в общении, дружелюбен и обаятелен. Но у нее был Сэм! И Карл стал ненавидеть их обоих. Страшно. До боли в сердце. Как он ненавидел! Если бы у него были деньги, много денег, то он наверняка попытался бы увести Молли у Сэма, но… он был ниже их. Ему не было места, кроме, может быть, дружеского уголка, в их доме. Но Карл твердо знал, что придет день, когда он «въедет на белом коне под Триумфальную арку». И это будет скоро.

Он САМ! добьется этого. Осталось чуть-чуть. И тогда посмотрим, как обернется дело. Они еще поймут, чего он стоит. Он докажет этим слюнтяям, на которых деньги свалились еще в колыбели, что он — Карл Брюннер _ хотел плевать на них с высокой башни. Этот парень будет сам искать его дружбы. И Молли посмотрит на все под другим углом.

Сэм и Молли с большой неохотой оторвались друг от друга, и Молли даже пожалела, что они не одни. Ей нравился Карл. С ним было хорошо, весело, но лучше бы его сейчас здесь не было.

Сэм не знал, о чем она думала. У него таких мыслей не было. Карл ведь был его ДРУГОМ! — Как здорово! — радостно улыбаясь сказал он.


АРЧ СТРЕНТОН ПРИВИДЕНИЕ | Привидение | Глава 2