home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


42. ПАМЯТЬ, ДЕКОРАЦИИ И РЕШЕНИЯ

Нельзя сказать, что они попали в это место совсем уж случайно: карта у них имелась, и на ней, разумеется, значились сооружения административно-общественной направленности. Универсальная школа («униш» по-народному) там, естественно, была отмечена. По традиции, ведущей начало с окончания Второй Атомной, это было достаточно мощное сооружение. Ведь тогда, при внедрении начинания, даже возникали стихийные восстания – так называемые «мамкины бунты» – не желало малоприученное к новациям население расставаться с традиционным институтом семьи, а уж единичных попыток выкрасть и воспитать в глуши собственное чадо было считать не пересчитать. Вот и привыкли тогда строить стеночки вокруг «униш» повыше, желательно в несколько рядов, и заодно вышками со стрелковыми ячейками оторачивать.

Может, по какому-то иному поводу, а может, именно по причинам военно-прикладного характера разведчики отряда и забрели в это место. Вероятно, туда стоило заглянуть раньше, но тогда Лумиса тормозили некоторые соображения. Например, такое – прагматично-эгоистичное, – а вдруг там, в «униш», до сих пор, несмотря на вершащиеся катаклизмы, не глядя на свергнутые с престолов небесные светила и перетертых в радиоактивную пену императоров, до сей поры остаются живые дети? Что делать тогда? Выдавить улыбочку, извиниться (ошиблись, мол, дверью – бывает) и спокойнехонько отправиться дальше вершить свои уголовно преследуемые дела? Получится ли? Удастся ли вычистить из памяти ускоренно повзрослевшие маленькие лица, загоревшиеся смесью надежды и страха при виде здоровенных, разговаривающих на родном языке вооруженных дядей; маленькие лица, уже озаренные проблесками понимания, что родились в не слишком пригодные для жизни времена? А что, если там будут больные или начавшие голодать из-за опустошения «унишных» закромов? Что тогда? Поделить поровну скудные отрядные консервы и лекарства и снова прикрывать дверь с извинительной улыбочкой, выбрасывая с глаз долой, из сердца вон неминуемость этой новой локальной агонии?

И только теперь, разобравшись, какие силы бесчинствуют в Скупой долине помимо холода некончающейся ночи, Лумис решился послать разведчиков в небольшое поселение, рядом с которым располагалась «универсальная школа имени маршала Терпуги», так сказать, убедиться, что там уже не будет нужно поспешно, с извинениями и коликами в сердце прикрывать досрочно распахнутую дверь.

Они рассчитали верно, там действительно не требовалось прятать взоры от испуганно-внимательных детских глаз и извиняться тоже не требовалось...

По крайней мере перед живыми. Сколько там наличествовало мертвых? Здесь вряд ли бы разобрались даже археологи: некоторое время назад над школой разорвался гига-фугас. Хотя, возможно, это сделала бомба, сброшенная с «тянитолкая». Даже башенки с бойницами не устояли, а в месте основных жилищно-коммунальных и учебных сооружений энтропия подвела к общему знаменателю фундаменты и крыши. Теперь стало трудно разобраться, имелось ли в зданиях и подвалах в момент нападения какое-то количество живых? Вполне может быть, что совсем не имелось. И тогда всю акцию произвели для того, чтобы заранее уничтожить удобную базу для плацдарма вероятной в будущем партизанской войны. «Обживающие» Скупую долину антиподы, как видно, отличались изрядной рациональностью.

И конечно, Лумис верил своим разведчикам. Совсем не по этой причине он решил лично осмотреть разрушенную «униш», точнее, место, где она когда-то стояла. Нет, он никогда ее не видел и не бывал в здешних местах, так что непосредственно его решение никак не связывалось с географией. Однако ассоциации имелись, хотя рационалистическое объяснение к ним никак не вязалось, ведь не осталось никаких меток о том, что здесь стояла универсальная школа, кроме координатной привязки. Правда, дальше, далековато от прихлопнутых взрывом башен и поменявших пространственную ориентацию стен, разведчики натолкнулись на пару замороженных трупиков, но мало ли причин, по которым в окрестностях могли прогуливаться детишки? Так вот ассоциации Лумиса явно зарождались именно внутри его головы – никак не из внешнего мира. Они исходили из тех времен, когда он сам воспитывался в подобном заведении. Тогда они еще не назывались «униш» и не имели столь тотальный, без исключений, характер. Да и башенки по периметру в те времена не строились, ведь это было до Второй Атомной: в те славные времена никто еще не слыхивал о «мамкиных бунтах», да и испепеленный знакомыми Лумиса император Грапуприс еще не подозревал о своем будущем царствовании.

Давно это было. И, глядя на разрушенные в округе декорации жизни, Лумис Диностарио ощущал себя чудовищно старой, внезапно оживленной мумией, пришедшей из умчавшегося в никуда Золотого века Империи. И только клокочущая внутри ярость к пришельцам давала ему ощущение цели существования.

Когда потом, после «прогулки», он собрал младших командиров отряда на совет, речь, а скорее ее тон были столь убедительны, что слабые попытки некоторых вставить клин в его рассуждения выглядели донельзя жалко и, главное, чрезвычайно смахивали на ничем не прикрытую трусость. А он всего лишь говорил о том, что удары по «циклопным» ордам, хозяйничающим в округе, не более чем комариные укусы и нужно бить по самому главному гнезду.

– У нас чрезвычайно мало сил, – возразил всегдашний оппонент, командир группы «левой руки» Дили.

– Правильно, – кивнул Лумис и бесстрастно добавил: – Поэтому нам придется пойти на сотрудничество с эйрарбакской армией.

И все вокруг разинули рты.


41.  НИТОЧКА | Экипаж черного корабля | 43.  РАДИОШУМ