home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


78. ОСКАЛ

Что есть наши прикидки и планирование сегодня против катящегося из будущего завтра? Не то же ли самое, что нынешняя досада на наше вчера, которое тоже могло быть другим, если бы позавчера мы учли некоторые факторы, известные теперь? Да, нельзя изменить прошлое, оно свершилось. Но раз будущее является его отражением, хоть на него возможно воздействовать эффективно? И это самообман, точнее, хитро расставленный природой силок, дабы ловить в сети грядущего не только неразумную толстокожесть материи, но и завлекать сиренами маленьких, зато сильно-сильно возомнивших о себе существ, имеющих в голове достаточно совершенную вычислительную машину? Многие, очень многие из них сегодня поняли, что мир – более сложная штука, чем казалось под фонограммой памяти, записавшей четкий уверенный в себе голос Тутора-Рора.

И урок был столь очевиден, что даже сам генерал-канонир поперхнулся таким резким поворотом настоящего. До сей поры и в мыслях и в жизни он привык к более плавным виражам реальности. Говоря технолого-военным языком, произошел сбой сопровождения по всем параметрам. И нужно было бы сделать перенастройку, но время для этого кануло в прошлое, снова ставя мираж досадной оплошности, подсказывая, что если бы тогда сделать и спланировать что-то, то...

Но ушло, провалилось в тартарары вчера, а неопределенность будущего продемонстрировала оскал, походя сжевав планы и расписания, начертанные раньше.

И для начала, стуча обухом неверия в голову, не сдвинулись с места отсекающие и рубящие отсеки «горы» на части противопожарные щиты-ворота. И екнуло сердце у тех, кто был поблизости, потому как там, где по плану весь напор потревоженного улья РНК должен был сдержать один вооруженный иглометом охранник, теперь требовался взвод. А он ведь не телепортируется через пространство и должен тратить некоторое время на передислокацию. И срезонировало в черепе неверием у тех, кто уже хозяйничал на пультах внутренней технической жизни «Сонного ящера», когда им доложили. И в истерике кто-то орал в телефон прямым текстом и советовал дернуть, еще и еще раз дернуть подлый, выскочивший из повиновения рубильник. И лейтенантик тремя технологическими палубами глубже дергал, отковыривал выданным кортиком жестяную панель, роняя под ноги вывороченные болты, стремясь хоть как, хоть пальцами, замкнуть проводку, дабы сдвинуть эту уснувшую в летаргии стальную плиту. Но она не двигалась, совсем не хотела резать навылет широкую коридорную плоскость. А оттуда, из неотсеченной близи, топча молчание, накатывалась сапоговая масса. И нужно было стрелять, ну хотя бы не в нее – себе самому в голову. Так близка и приручена восьмиствольная компактность, но сколько секунд решительности она требует? И ведь решительность-то в наличии, вот ладонь, готовая стиснуть оголенный провод вывернутой пасти рубильника, но нет времечка перенацелить. Уже заламывают руки, лупит с размаху набежавшая сапоговая свалка, стынут отделенные от рта, но еще болтающиеся в нем уже лишние зубы, и близкая неумелость игломета режется расстоянием и сапожной чернотой, рубящей живот.

И где-то за прикрытием кучи палуб бледнеющий генерал-канонир, тоже уже поглощенный этой неопределенностью будущего. Точнее, определенностью, только вовсе не той, начертанной в мысленной прикидке. И спешные команды. И уже «до лампочки» секретность процесса: две группы посвященных офицеров с оружием по лестницам вниз; и блокировка лифтов; и, наверное, стрельба на поражение.

А потом новый ушат холода в планы: председатель Расового Наблюдательного Комитета Мурашу-Дид не обнаружен там, где его отслеживали до последней минуты. И снова группы с оружием на перехват, блокируя возможные и мало возможные выходы. И уже нет резервов. И где-то надо ослабить, дабы где-то – знать бы где – уплотнить. И трещит по швам план.


77.  КАРТЫ, ЦИРКУЛИ И ФИЗИКА | Экипаж черного корабля | 79.  ДАЛЕКИЕ ВЗРЫВЫ