home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

ИНСПЕКТОР СИНЭ

До четырех часов дня погода оставалась такой же хорошей, как была накануне; голубые и золотистые просветы в небе придавали участку Пеке обманчиво весенний вид. Когда кончились занятия в школе, небо опять заволокло тучами, северный ветер погнал дым вниз, и Лювиньи незаметно вновь принял туманный зимний вид. В эти часы все десять членов компании Габи особенно сильно ощущали свою тесную дружбу и ценили резвость своей лошадки.

Предоставив Фернану и Зидору вывозить лошадку из дома, Габи разделил остальных членов компании на две группы и послал их обследовать окрестности. Пока девочки побежали вниз осмотреть дорогу Черной Коровы, мальчики патрулировали около вокзала, по улочкам квартала Ферран и вокруг сквера Освобождения. Ни Марион, ни Татав не нашли ничего подозрительного и, вернувшись, заявили, что можно начинать кататься.

Зидор благополучно спустился два раза подряд и затем отправился вниз пешком. Потом Габи спустил маленького Бонбона. Через три минуты вконец запыхавшийся малыш поднялся, ведя за собой лошадь.

– Ты ничего особенного не видел? – спросил Габи.

– Ни одной кошки! – ответил Бонбон. – Только туман садится на пути – даже дороги не видно.

– Иди вниз к Зидору, – приказал Габи. – Его лучше не оставлять одного. Ты у нас будешь связным.

– Возьми с собой Фифи, – добавила Марион. – Она нам здесь только мешает. Открой ей калитку.

Бонбон и маленькая желтенькая собачка пустились в путь, семеня ножками под дружелюбный смех старших.

– Я хоть маленький, но у меня есть чем защищаться, – крикнул Бонбон, с воинственным видом обернувшись к друзьям.

И он вытащил из-под своего синего халатика огромный пистолет с барабаном, весивший не менее четырех фунтов. Габи пришел в восторг.

– Она настоящая, эта хлопушка! – гордо заявил Татав. – Только уж очень старая. Вероятно, она участвовала еще в войне семидесятого года.[3] Весь ствол в ржавчине… Но издали она вполне может напугать.

– И вблизи тоже, – сказал Габи. – Не хотел бы я получить рукояткой по макушке…

Пришел черед Фернана. Он сел на лошадь с тем приятным страхом, который сжимал горло всем им в последнюю минуту перед спуском. Улица Маленьких Бедняков переходила прямо в улицу Сесиль, где уже зажигались первые огни в лавочках. Отсветы уходящего дня как будто подчеркивали крутизну склона и усиливали черноту обрамлявших его домов. А потом был страх и неизвестность, что за поворотом, и внезапное расширение горизонта, создававшее у ребят впечатление, будто они летят по небесному своду.

Лошадка со скрипом тронулась с места, подталкиваемая Жуаном и Мели. Фернан тотчас поджал колени, прочно укрепив ноги на педалях. Катясь под гору, лошадка набирала скорость.

– Она горячится, а я все-таки тормозить не буду, – бормотал Фернан, стиснув зубы. – Зачем думать о перекрестке!

Улица Сесиль была пуста, и лошадка пронеслась пулей. Прижавшись лицом к рулю, чувствуя в ушах свист ветра, Фернан увидел сапожника Галли, высунувшего свою лысую голову из окна: старик смеялся, держа гвозди во рту. На повороте никого не было.

„Ну, на этот раз я побью рекорд! – успел подумать Фернан. – Жалко, что Зидор не принес с собой часов!“

Тут он увидел погруженный в молочный свет конец улицы и участок Пеке с поднимавшимся над ним ржавым призраком Черной Коровы. Стоявшие на насыпи Зидор и Бонбон отчаянно ему сигналили. По пустой дороге, должно быть, ехал автомобиль, но Фернан еще не мог его видеть.

Испугавшись, он начал резко тормозить обеими ногами, и его грубые кованые башмаки выбивали снопы искр из мостовой. Все было напрасно: лошадь мчалась слишком быстро! Она сразу взлетела на крутой бугорок и едва не задела маленький грузовичок, медленно выезжавший со стороны Черной Коровы. Резкий поворот руля – и лошадь отбросило влево. Переднее колесо подвернулось, а сама лошадь поднялась на дыбы, как живая, и застыла на задних колесах. Выбитый из седла Фернан совершил прекрасный полет через колючую проволоку и плюхнулся в грязную траву.

– Живо беги за Габи и остальными ребятами! – заорал Зидор Бонбону. – Лети!

Фернан поднялся на ноги. Он был оглушен, у него подкашивались ноги. Заскрипев тормозами, грузовичок остановился в каких-нибудь двадцати метрах, а освободившаяся от наездника лошадка сама начала задом катиться вниз, трясясь на выбоинах дороги. На грузовике брезент был поднят, задняя стенка спущена. Внутри, свесив ноги, сидели двое. Один из них собирался спрыгнуть, но лошадка сама к ним приближалась, и им оставалось только протянуть руки, чтобы поймать ее на ходу за руль.

Фернан и Зидор поспели как раз вовремя, чтобы схватиться за одно колесо, и с отчаянным визгом они вцепились в него. Автомобиль уже трогался с места; внезапный толчок – и оба мальчика упали на мостовую. Фернан поднялся первым и, как безумный, погнался за грузовиком, но тот быстро удалялся по направлению к магистрали.

– Воры! – кричал Фернан, задыхаясь от рыданий. – Подлые воры!

Он споткнулся о большой камень и, тяжело упав, растянулся во весь рост. Потом он оперся на локоть и повернул голову вслед грузовичку, исчезавшему в туманной дали. Грузовичок резко свернул влево и исчез за деревьями на магистрали. Прощай, лошадка!

Зидор сочувственно взял товарища за плечи и помог ему встать. По мертвенно-бледному лицу Фернана ручьем катились слезы.

– Не плачь! Не плачь же!… – говорил ему расстроенный Зидор. – Не увезут же они лошадку в рай…

Со страшным шумом неслось по улице Маленьких Бедняков подкрепление. Вся компания скоро появилась из-за поворота.

Мальчики и девочки бежали растрепанные, с испуганными глазами. Габи, Татав и Жуан размахивали длинными досками, вырванными из чьего-то забора.

– Опоздали, не дождались они вас! – закричал им Зидор, указывая на пустынную дорогу. – Их всего было четверо: двое впереди, на сиденье, двое сзади, под брезентом!… Они, верно, торчали внизу и наблюдали за нами. Они дали лошади три раза спуститься. Провести нас хотели, жулики! Фернан еще не показался из-за поворота, когда мы их увидели на полдороге. За рулем я не видел ни Пепе, ни того, второго, и не мог знать наперед, что случится. А потом уже было поздно. Фернан упал, а лошадка покатилась под гору. Они ее и подцепили…

– Ты не ушибся? – спросила Марион.

– Нет, – ответил Фернан, стараясь подавить рыдания.

– Все это по моей вине! – убивался Габи. – Нам надо было всем оставаться здесь, внизу. Каждый мог бы сам отводить лошадь наверх.

– Какая разница! – возразил Зидор. – Они так же легко могли бы зацепить лошадку у дома Дуэнов!

– В какую сторону они поехали?

– Вон туда, – ответил Фернан, указывая на окутанную туманом дорогу Черной Коровы.

Ребята долго молчали, сжав кулаки, и смотрели в ту сторону. Сознание постигшего их несчастья делалось все острее. День кончился грустно.

Фернан рыдал. Его душила ярость.

– Эти негодяи вырвали у нас лошадку прямо из рук. Одного я узнал. Это вчерашний верзила…

– Красавчик! – уточнил Зидор. – И он еще смеялся.

– Напрасно они этак на нас напали, – спокойно заявила маленькая собачница, взвешивая каждое слово. – Это им дорого может обойтись!…

– Пусть лошадка стоит миллион франков, пусть она стоит одно су, мне на это наплевать! – воскликнул Габи. – Это дела не меняет! Лошадка принадлежала Фернану, она принадлежала всем нам, а они ее у нас украли!

– Мы еще найдем их! Никогда нельзя ничего знать наперед! – продолжала Марион своим певучим голосом. – И вот, когда мы их найдем, – слушайте меня хорошенько, – я вам обещаю, что они будут звать на помощь гораздо дольше, чем в прошлый раз.

– А пока что нам делать? – спросила встревоженная Берта Гедеон.

– Мы пойдем заявим! – энергично предложил Фернан. – Сейчас же!

– Постойте-ка! – запротестовал Зидор. – Мы рискуем нарваться на массу неприятностей: нам будут без конца задавать вопросы…

– Ну и что? – сказал Габи. – Мы ничего плохого не сделали. У нас украли лошадь. И, надо найти тех мерзавцев. Полиция обязана этим заняться! Это ее дело.

Зидор пожал плечами:

– Знаю я этих полицейских! От них одни только хлопоты, потому что они бездельники. Нет, полиция тут ничего не сделает.

– Кто идет со мной? – спросил Фернан.

– Все пойдем! – решил Габи. – Один ты с этим делом не справишься – в полиции тебя поднимут на смех. А если мы все придем, все десять, на комиссара это произведет впечатление. Эти конокрады не призраки, мы их видели: лица у них, как у всех людей, да к тому же не очень красивые лица! Их должны поймать…

Дети пошли, продолжая обсуждать события, и свернули на улицу Сесиль. Комиссариат полиции находился в трех минутах ходьбы и занимал первый этаж большого нового здания. Фернан шел впереди других, крепко сжимая руку Марион. Он держался за ее руку не для того, чтобы придать себе смелости – смелости у него было достаточно! Ему до конца надо было сохранить свой гнев, чтобы вести себя в полиции так, как нужно.

– Это просто новая игра, – улыбалась ему своими серыми глазами Марион. – И эта игра только начинается…

Инспектора Синэ и Лями болтали в маленькой грязной дежурной, которую отделяла от приемной лишь простая перегородка с матовым стеклом. В соседней комнате находились только дежурный бригадир, два его помощника да еще „дичь“, пойманная за вечер: бродяжка неопределенного возраста, что-то бубнивший про себя о своих невзгодах.

– Нет, ты послушай, что я тебе скажу, Лями, – брюзжал инспектор Синэ. – Мы с тобой существуем просто для затычки. Нам доверяют только самые ничтожные дела: то какой-нибудь торговец сыром требует, чтобы установили длительное наблюдение за его лавкой, потому что у него с витрины пропал кусок сыра, то какая-нибудь старушонка приходит жаловаться, что соседская кошка сожрала ее канарейку…

– Нечего преувеличивать! – вздохнул Лями, попыхивая трубкой. – Иногда и нам подворачиваются интересные дела… Синэ хлопнул себя по коленям.

– Вот, вот! – закричал он. – Я так и знал, что ты это скажешь! Нет, милый мой, интересные дела у нас сразу вырывают из рук, как только мы их найдем. Взять хотя бы этого Малляра, которого я на днях арестовал. Его у нас тотчас забрала префектура и даже не потрудилась выяснить, какие темные дела привели его сюда, в Лювиньи. А я только и заработал на этой истории, что синяк под глазом…

Синэ только что вернулся. Он привел бродягу и был сильно не в духе.

– Надо прослужить в поселковом комиссариате десять лет, как я, чтобы понять, что вся работа полиции зависит От случайностей, – продолжал он. – Здесь так же мало шансов подцепить крупное дело, которое принесет тебе повышение по службе, как вытянуть главный выигрыш в лотерее…

– Пф-пф! – скептически попыхивал трубкой Лями.

– Вот именно лотерея! Не веришь? А три крупных дела, которые возникли на прошлой неделе?! Похищение ста миллионов в поезде Париж – Винтимилья, кража изумрудов у актрисы Фрэнсис Беннет и ограбление банка Леви-Блок! Нет, право же, Лями, неужели ты думаешь, что мы занимаем выгодное место в этом состязании? Что бы ни случилось, все решено заранее: мы вытаскиваем только пустые билеты!

– Не хнычь! – усмехнулся Лями, указывая трубкой на распухшее лицо Синэ. – На этот раз ты хорошо заработал…

Между тем в дежурную вошли человек двенадцать. Оттуда слышался смутный шум, на фоне которого выделялся ворчливый голос бригадира Пеко. Впрочем, оба инспектора не обратили на это никакого внимания.

– Если вся парижская полиция сбилась с ног из-за этих трех историй, – упрямо продолжал Лями, – это еще не значит, что и мы не сможем проявить себя в нашем глухом углу.

– Хотел бы я знать, как именно! – проревел окончательно вышедший из себя Синэ. – Сто миллионов, украденных в поезде, – вот это задача! Не так-то скоро ее распутают! Очень уж хорошо все закручено. В среду вечером, когда пришел курьерский, в почтовом вагоне все десять служащих храпели, повалившись друг на друга, как пьяные, а вагон весь пропах хлороформом.

– Вот именно! – тихо сказал Лями. – И у нас в этом деле есть шанс. Малюсенький шанс, но он есть.

– Как так?

– Поезд прошел, как обычно, мимо нашей станции, перед твоим носом, Синэ!

– Ну и что? Запломбированные мешки с денежками испарились ночью между Дижоном и Парижем. Это все равно, что искать иголку в сене!

– А изумруды Фрэнсис Беннет?

– Тебе часто случалось пить чай в отеле „Ритц“? – спросил Синэ, жеманно подняв мизинчик вверх. – Надзор за большими отелями не в нашем ведении.

– Согласен, – ответил Лями. – Изумруды уже далеко… Но где? Что, если ты их найдешь как-нибудь вечерком в лачуге какого-нибудь старьевщика?

– У нас здесь укрывателей краденого нет, – убежденно возразил Синэ. – Кроме шуток, нельзя даже вообразить себе, чтобы папаша Бляш таскал в своей старой шляпе драгоценности кинозвезды!

– Никогда нельзя знать. Краденые вещи часто попадают в самые неожиданные места. Иногда эти „артисты“ не знают, как ликвидировать свою добычу, иногда они начинают грызться между собой, как бешеные собаки при дележке…

Голоса в соседней комнате становились все громче, и инспекторам уже пришлось кричать, чтобы слышать друг друга. Внезапно бригадир Пеко распахнул стеклянную дверь.

– Какие-то ребятишки хотят видеть комиссара Бланшона, – доложил он инспектору Синэ. – Я что-то ничего не понял в их деле. Дежурные пытались их вытурить. Но они не уходят, и их много. Пусть войдут, что ли?

Инспектор тяжело опустил ноги на пол и подмигнул коллеге.

– А что я тебе говорил? – усмехнулся он. – Вот такая наша служба! Опять чей-нибудь кот сожрал канарейку.

Десять ребят под предводительством Габи гуськом вошли в узенький кабинет. Инспектор Синэ в величественной позе сидел теперь за залитым чернилами столом.

– Чего вы хотите? – сухо спросил он детей.

Марион подтолкнула Фернана, и мальчик шагнул вперед.

– Мы бы хотели видеть комиссара Бланшона, – решительно заявил Фернан.

– Комиссар очень занят. У него нет времени разговаривать с ребятишками в деревянных башмаках, – заворчал Синэ. – Я его помощник. Говори!

– Мы пришли подать жалобу, – продолжал Фернан.

Девять его товарищей одобрительно кивнули головами.

– Что случилось? – спросил Синэ.

– У нас украли лошадь! – заявил Фернан таким проникновенным тоном, как будто он говорил о Венере Милосской.

Оба полицейских остолбенели: лошадь!

– Какую лошадь? – спросил Синэ.

– Без головы, – наивно пояснил мальчик.

Синэ проглотил слюну и стал пристально смотреть в сторону, с трудом сдерживая смех. Лями продолжал курить, держа ноги на радиаторе. Он тоже задыхался от смеха.

Синэ опустил глаза, смущенный печальным взглядом Фернана.

– Без головы? Вот как! – повторил он совершенно серьезно. – Много у нас всяких клячонок бегает, но чтобы без головы – я не видел.

– Наша лошадка на трех колесах, – тотчас добавил Фернан. – На улице Маленьких Бедняков. Другой такой нет.

– Ага! Теперь понимаю! – воскликнул инспектор. – Итак, у вас украли эту лошадь? Где же это случилось?

Фернан неуверенным голосом рассказал о вчерашней стычке с неизвестными и об их странном предложении продать лошадь.

Синэ вытащил чистый лист бумаги из папки и вкратце записал показания мальчика.

– Итак, ты говоришь… лошадь без головы, на трех колесах… у Черной Коровы… Два незнакомца в канадских меховых куртках. Один по прозвищу Пепе, другой – Красавчик… Он в самом деле так красив?

– Он просто урод! – послышался возмущенный возглас Бонбона.

– Отлично! – сказал инспектор Фернану. – Продолжай, малыш!

Через минуту Синэ заметил, что желание смеяться у него внезапно прошло. Дело о лошади без головы не было связано с этой быстрой переменой настроения – нет, оно было так же незначительно, как дело о кошке, которая съела канарейку. Просто полицейского тронули эти десять ребят, упрямо желавших отстоять свое добро и не побоявшихся прийти в такое место, которое мальчишки обычно обходят. Да, они чего-то от него ждали, на что-то надеялись. И Синэ сделалось от этого немного не по себе: он не знал, как распутать всю эту странную историю.

Когда Фернан закончил рассказ, Синэ спросил:

– Кто-нибудь из вас заметил номер грузовика?

Зидор и Фернан переглянулись: нет, об этом они не подумали. И тут вдруг радостно возбужденный маленький Бонбон поспешно поднял палец:

– Я! Я видел номер!

– Не слушайте его, господин инспектор! – сердито закричал Татав. – Эта мошкара знает только десять букв, а цифры все путает.

Ребята расхохотались. Полицейские весело переглянулись. Синэ возобновил допрос:

– Мне нужны точные приметы этих двух негодяев, – сказал он. – Вы мне будете по очереди рассказывать, что вы заметили. Смотрите, ничего не выдумывайте!

Все описания наружности воров в общем совпали, но самым поразительным образом и всего двумя словами обрисовала преступников Марион, выступившая последней.

– Тот, что повыше, похож на лисицу, – просто сказала она, – а Пепе смахивает на бульдога. Я не шучу: все люди всегда более или менее похожи на животных.

– Ну вот теперь мы многое узнали, – вздохнул Синэ и надвинул шляпу на глаза, чтобы избежать проницательного взгляда Марион.

У инспектора Синэ была лошадиная голова. Это было всем известно, над ним всегда подшучивали в комиссариате, и он боялся, что девочка уже заметила это сходство.

– Что же вы думаете делать? – спросил его Габи.

– Начнем поиски! – торжественно заявил инспектор, которому обещания ничего не стоили. Он положил руку на бумагу. – У меня здесь имеются все данные для полного доклада, который я немедленно напишу. Завтра вся местная полиция будет знакома с вашим делом во всех его подробностях и примется за работу… А теперь будьте умниками, возвращайтесь домой и спите спокойно: мы вам найдем вашу лошадку.

Он почувствовал, что краснеет от стыда, увидев, как внезапно просветлели наивные детские личики, доверчиво глядевшие на него.

– Мы вас очень благодарим, господин инспектор! – порывисто воскликнул Габи.

И они весело убежали, стуча своими двадцатью грубыми башмаками по полу.

Инспектор Лями, смеясь, снова раскурил свою трубку.

– Ну вот, ты хорошо поработал сегодня, – сказал он своему коллеге. – Ребята будут теперь повсюду говорить, что лучший сыщик Франции находится в Лювиньи…

Синэ пожал плечами, он смял свой протокол в комок и машинально бросил его в корзину. Внезапно его длинное лицо повеселело. Он сунул руку в корзину, вытащил свой протокол и принялся тщательно разглаживать его на столе.

– Что это с тобой? – спросил Лями.

– А ведь я видел эту лошадь без головы! – воскликнул Синэ в крайнем удивлении. – Она мне даже сослужила замечательную службу: если бы не она, я бы никогда не поймал этого субъекта, этого Малляра!

На этот раз удивился Лями:

– А я думал, тебе ничего не стоило его схватить…

– Верно, но только потому, что этот мерзавец лежал на земле. Он споткнулся в темноте о какую-то лошадку на колесах, которую ребята прислонили к стене. Наверное, это та самая…

– Что из того? – сказал сильно заинтригованный Лями. – Не вижу никакой связи. Малляр уже пять дней под замком. Он никак не мог украсть лошадь.

– Это-то очевидно, – согласился Синэ. – Но все же здесь есть какая-то странная связь. По-моему, эта чертовщина заслуживает внимания. Недурно было бы поймать этих бездельников, которые нагоняют страх на ребят… И потом, зачем им было красть лошадь? Мальчик нам сколько раз повторял, что она ни гроша не стоит.

Лями потирал руки:

– И вот теперь тебе уже не терпится узнать, что это за картонная лошадь и что в ней было спрятано: сто миллионов, изумруды актрисы или золотые слитки? Громадный выбор! Что же, найди лошадь, и все выяснится…

Синэ пожал плечами.

– Не в этом дело! – раздраженно сказал он. – Но мне все же кажется, что тут есть над чем поработать.

В эту минуту из дежурной послышались тяжелые шаги. В дверях показалось угрюмое лицо бригадира Пеко.

– Ушли дети, пришли папаши, – заявил он. – Всего тут наглядишься!… Впустить?

– Пусть войдут, – простонал Синэ с жестом отчаяния.

Робко вошли Жуа и Дуэн и стали смущенно теребить в руках свои форменные фуражки железнодорожных служащих.

– Прежде всего успокойтесь: ваши ребята только что были здесь, – со смехом сказал им инспектор. – Они нам битый час рассказывали историю с лошадью. Я уже не знал, как от них избавиться…

– Простите их, пожалуйста, – пробормотал расстроенный Дуэн. – Понимаете, господин инспектор, уж очень они любят свою лошадку. У них ведь больше нет никаких игрушек. Мы-то ведь не можем тратить сотни и тысячи франков на игрушки, которые ломаются через два дня. А лошадка им служила…

– Сколько же она, по-вашему, стоит? – с любопытством спросил Синэ.

– Да ничего она не стоит! – признался Дуэн, делая неопределенный жест. – Меньше, чем ничего…

Он рассказал, как лошадь к нему попала, но умолчал о самом главном: о сделанном ему предложении продать ее и о том, что ему сообщил старик Бляш относительно обстоятельств, при которых он ее нашел; он точно так же ничего не сказал о странном поведении торговца Рубло в тот день, когда полиция арестовала какого-то преступника.

Дуэн поступил неправильно. Самым лучшим людям случается делать большие ошибки из-за излишней осторожности. Жуа, не любивший полицию, ограничился тем, что молча слушал рассказ своего товарища. Инспектору так и не удалось ничего больше вытянуть из обоих посетителей. Он отпустил их, попрощавшись не без иронии.

– Как вы думаете, вам удастся найти эту лошадь? – спросил его Дуэн.

– Сделаем все, что в наших силах, – шутливо заверил его Синэ. – Лювиньи невелик. Если лошадь действительно ничего не стоит, как вы утверждаете, мы ее очень скоро найдем в мусорных ящиках…

Фернан отправился прямо на улицу Маленьких Бедняков и пришел домой только на несколько минут раньше отца. Ключ торчал в дверях. Мальчик вошел, заглянул на кухню, где хлопотала его мать, и застыл на пороге, чувствуя, как глухо бьется его сердце: голова лошади стояла на столе и насмешливо на него смотрела.

– Вот и ты наконец! – воскликнула мать, целуя его. – Мы уже начали беспокоиться. Отец тебя всюду ищет. Что случилось?

– У нас украли лошадь, – пробормотал Фернан, широко раскрытыми глазами разглядывая лошадиную голову.

Не успела исчезнуть сама лошадь, как появляется в доме ее отрезанная голова.

– Отец принес эту мерзость, – объяснила мадам Дуэн, следя за взглядом сына. – Он заходил сегодня к старому Бляшу по дороге с работы…

Она обернулась, услышав звук поворачивающегося в замке ключа. Дуэн обрадовался, увидев сына дома, но на его добром лице было заметно и некоторое неудовольствие.

– Не надо было поднимать всю эту кутерьму, не посоветовавшись с нами, – сказал он Фернану. – На что это похоже: идти беспокоить инспектора Синэ из-за старой картонной лошади, у которой даже головы нет! Вы ее, конечно, любите, но нельзя же беспокоить полицию по пустякам. На все существуют свои правила. Теперь все будут смеяться над нами…

– Эти два негодяя неспроста стащили у нас лошадь, – сердито возразил Фернан. – Не из-за этой игрушки дрались они с нами…

Сам того не подозревая, он нащупал истинное значение этого на вид простого случая. Он повторил то, что пришло на ум его отцу после разговора со старым Бляшем и чего не понимал инспектор Синэ.

Мать Фернана потребовала, чтобы ей подробно рассказали всю историю, и громко возмущалась:

– Ну вот, уже воруют игрушки у бедных детей… Стыд-то какой! Если об этом написать в газетах, никто не поверит… Вот уж действительно! Есть же люди без сердца!…

Фернан лег спать сразу после ужина и долго не мог заснуть. Он лежал в темноте с открытыми глазами, и его неотвязно преследовали надоедливые свистки поездов, проникавшие через тонкие стены комнатки. В тот же самый час в восьми других домах его товарищи задавали себе те же волнующие вопросы, восстанавливая в памяти все мельчайшие подробности события. Но лошадь уходила от них все дальше и дальше.

А в соседней комнате утомленный Дуэн чувствовал, что его горячее желание помочь детям остывает.

– Как ты думаешь, полицейские что-нибудь сделают? – спросила его жена.

– Не знаю. Если они ее не найдут, жалко, конечно. Но, с другой стороны, эта лошадь уже начала действовать мне на нервы…


Лошадь без головы


Глава 2 ПРОЩАЙ, ЛОШАДКА! | Лошадь без головы | Глава 4 СТАРЫЙ КЛЮЧ