home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Блок 11

Витя потрогал свои обернутые носовым платком уши. Хорошо хоть у «скелета» Васьки биологический клей нашелся.

Израненные мужчины, старательно дуя, чтобы было не так больно, заклеили друг другу царапины и ссадины. Потом отняли у какого-то приличного гражданина комплект носовых платков на мембранной основе, поглощающей всякую грязь.

Подлечившись, жертвы Кота и Петуха побежали в парк народных увеселений...

Еще пару дней назад дядя Витя был жителем брошенного вагончика для строителей. Но в одно умеренно прекрасное утро дядя Витя почувствовал себя птеродактилем. Из каждой щели в полу пробивался пар, словно внизу работал гейзер. А по токеру кибероболочка уныло объясняла, что идут испытания теплосети. Дядя Витя изнемогал, становясь постепенно тефтелькой. Потом открыл дверь вагончика, лег на пол головой наружу, чтоб уяснить способ парообразования. Способ оказался естественным, пар шел из-под земли, и вода уже проступала, побулькивая у колес. Дядя Витя стал любоваться, жуя для полноты кайфа осьмушку хлеба. Но кайф вскоре был сбит – к вагончику подскочила пожарная машина. Оттуда выпрыгнули люди, не очень похожие на медлительных пузатых пожарников. Настоящие бойцы.

– Только без глупостей, – почему-то попросили они и стали приближаться к вагончику на полусогнутых, с растопыренными руками. Вид у них был такой, будто они входят в клетку к тигру.

В растопыренных руках у переднего бойца был черный пенальчик. Как догадался дядя Ваня, эта штука может набросить липкую сеть.

А еще дядя Витя догадался, что кибероболочка ССС засекла его, не без помощи Кощея, должно быть.

Он метнулся вглубь вагончика, стал из маленького большим, взмахнул крыльями. Вылетевшая из черного пенала мономолекулярная паутина оплела и стала душить забытый строителями самовар.

Дальше произошло то, что бойцы восприняли как техногенную катастрофу. Жилье дяди Вити сорвалось со своей вечной стоянки, теплая вода как раз вымыла башмаки из-под колес. Стоянка была на возвышенности, поэтому вагончик стал разгоняться.

Дядя Витя еще заметил, что земля под пожарной машиной лопнула, выпустив пучок разорванных труб, пышущих паром и водой, как Змей Горыныч. Образовавшийся провал быстро наполнялся горячей жижой и поглощал лжепожарников, находившихся в машине. Они незримо метались за большими поляризованными стеклами, умоляя о помощи.

Нет, для такой херни нет места на поверхности земли, согласился дядя Витя.

А потом вся сцена скрылась за углом, одним, другим, третьим. Вагончик, как следует разогнавшись, проехался по ряду, где торговали мороженым, говорящими пирожными со встроенным белковым процессором и соками-водами. Оттого в карманах и на голове дяди Вити оказались пирожные, умоляющие: «Съешь меня», в носу застряло эскимо, а по пиджаку заструились соки-воды. Далее вагончик проследовал на трассу американских горок. Там его стала подталкивать тележка на электромагнитной подушке, заполненная веселящимися гражданами.

Дядя Витя перескочил в тележку, отчего граждане сразу прекратили веселиться, а вагончик на крутом вираже улетел с трассы куда-то в сторону эстрадной сцены, где надрывалась рок-певица и ее группа «Бременские музыканты», состоящая из животных-мутантов с генетически измененными голосами. Животные погибли под колесами вагончика, певица заматерилась, ее поддержал небывалый по силе и красоте хор зрителей.

Свободного места в тележке на электромагнитной подушке не хватало, поэтому дядя Витя пристегнулся ремнем к какому-то гражданину и вел себя все время как тормозной парашют. В конце траектории «парашют» сердечно поблагодарил любезного гражданина, однако тот не собирался выходить из глубокого обморока.

Дяде Вите броситься бы к выходу из парка, но он примечал на дорожках какое-то нездоровое мельтешение. Ясно, выходы перекрыты, а вокруг – забор под напряжением, тоже не сунуться. Приобрести бы билет в павильон ужасов да переждать там осадное положение. Но с казной давно была проблема.

Проблема решилась изящно. Хорошо сохранившиеся в карманах говорящие пирожные были тут же раскуплены одним юным дебилом и каким-то заезжим папуасом. Дядя Витя наконец приобрел магнитный билет в царство всяческих страхов. Однако не стал садиться в ступу, как все остальные посетители, а отправился пешком.

Узкая тропа вела его над пропастью.

Вокруг прыгали, сновали, скакали разные непотребные страшилы. Ноги висельников задевали за макушку.

Клыки вампиров портили пиджак.

Всякое терпение закончилось, когда какой-то нахальный труп, вместо того, чтоб лежать спокойно в своем склепе, выдрал у него из рук эскимо и давай удирать. Такого безобразия дядя Витя никому не спустил бы, даже мумии фараона. Запалил хранимую про запас газету и кинулся со своим факелом во мрак подземелья, покинув заповедную тропу.

Некие ведьмы пытались бить дядю Витю по лицу, но он раскидал их в праведном гневе, как тряпки, а наглого царапающегося вурдалака угробил ногой и раздавил. Благо тот был сделан из современных тонкостенных материалов и набит оптическим волокном.

Наконец, дядя Витя настиг похитителя, последний рывок, и по затылку ему, облезлому – блям и бум.

«Житель могилы» опрокинулся и заорал, мерзкая биополимерная рожа с него сползла, показав испуганное человеческое лицо:

– Ты чего дерешься, паскуда!? Шуток не понимаешь?

– Ты этим не шути, не надо, – строго сказал дядя Витя, вынимая из руки поверженного свое эскимо, после чего познакомился и с «трупом» Костей, и с его дружком «скелетом» Васей.

Это были два содержательные бомжа, не ужившиеся с кибернетизацией всей страны. Таких, как они, Служба Санации безжалостно отлавливала и волокла на промывание мозгов. Вернее, некоторых отделов мозга, имеющих красивые латинские названия.

От Кости и Васи узнал дядя Витя, что жить в павильоне ужасов можно.

Есть, что надеть. Саван, генеральский мундир, фрак – на выбор, пожалуйста. И харчи стрельнуть нетрудно.

Многие посетители спускаются в ад с мороженым, пирожным или вафлями в руке – чтобы не так страшно было. Выдергивай под видом оплаченного номера программы и тикай. И шмона особенно опасаться не стоит. Техники, если и нагрянут, то гуртом в какой-нибудь один отсек, а не во все. По отдельности они себя неуютно чувствуют.

Все установленные в павильоне страшилки, с точки зрения «софта» – это малые кибероболочки, продукция первых лет работы Центра Киберологии. Некоторые из них были даже в приятелях у Кости и Васи. С большими современными кибероболочками малые оболочки не ладили и не позволяли шпионить в павильоне ужасов.

Пожировал дядя Витя пару деньков, а потом два новых дружка посвятили его в свои планы. Страшные планы мщения...

Некогда в павильоне ужасов работал кибернетический Сфинкс. Какое-то время он честно приставал к посетителям с дурацкими вопросами. А потом прошел апгрейд и... оказался воплощением знаменитого конструктора Евсея Евстахьевича Белькова, который перед смертью оцифровал себя и скопировал в сетевую вычислительную среду.

«Труп» Костя лично знал Белькова. С тех пор, как поработал у него испытателем и еле смылся. На память о коварном эксперименте выходил из Костиного тела в районе копчика оборванный оптоволоконный провод, мерцал и помигивал. Но если Бельков весь не умер, значит, можно с ним поквитаться, раскидать его чипы и процессоры, порвать ему системную шину, выдернуть модули памяти...

Итак, месть оказалась накладным делом. Страдающие от ран мужчины пролезли в потайной люк и вскоре оказались в павильоне родных ужасов. Поостыли, подуспокоились. Захотели кушать. Тут как раз и павильон открылся для посетителей.

«Труп» сохранил силенок побольше других, он нагнал ступу с молодоженами и вернулся с двумя порциями мороженого, банкой пива и сигаретой. Позавтракали, раскурили «трубку мира».

«Друзья мои, прекрасен наш союз», – провозгласил дядя Витя, поднимая заздравный кубок. Потом ему не понравилось, что какой-то упырь смотрит нагло и упорно на него своими въедливыми глазами. Дядя Витя поднялся, упырь хотел улететь, мужчина подбил его сапогом, оторвал ему хоботок и прибил осиновым колом к стене.

– Да угомонись ты, дядько, – сказал «скелет», – не тот у нас рацион, чтоб за всякими шелудивыми гоняться.

– Этот не всякий был, а шпион. Царь Кощей прислал.

– Наш друг на своем поэтическом языке уверяет, что разглядел шпионскую программу, подосланную Службой Санации, – солидно прокомментировал «труп». – Не будем плевать фактам в лицо. После нашей вылазки СС в самом деле могла взять след и подключить здесь какого-нибудь мелкого упырька.

– Скажу больше, – не остановился дядя Витя, – вижу камни, многогранники, которые катятся на нас. В них сидят люди с железными головами.

– Пойду на разведку, – насторожился «скелет». – Может, и вправду облава намечается.

Через пять минут он прибежал, отчаянно гремя костями.

– Менты валом валят, и еще какие-то в штатском! У ворот павильона уже оцепление. Только около потайного люка пока что чисто. Сматываемся, по-быстрому...

Однако когда все трое двинулись к выходу – выхода не было. На пути у них стояли два размалеванных индийских ракшаса, три шепелявых трансильванских вампира, мило окающая баба-яга, четыре исландских тролля, штурмбанфюрер СС, следователь НКВД, человековолк, парочка злых, не в пример Косте, мертвецов породы «зомби», а также Фантомас, кто-то с очень длинными руками, инопланетяне в полипах и шевелящихся наростах, гигантская американская вонючка, плюющая Кобра – охранница сокровищ и еще несколько двойников-мимикроидов, чья внешность ничем не отличалась от Костиной, Витиной и Васиной.

– Приплыли. Бунт на корабле, – «труп» Костя обратился с пламенной речью к «своим». – Братья мертвецы, вы же всегда отличались независимостью. Что вам большие кибероболочки? У вас же свой искусственный интеллект есть, на уровне кандидата наук. Вы должны пугать людей, а чтобы пугать, надо их понимать. Чтоб никто не ушел неиспуганным.

– Ты им пока не брат. Зеленый еще, – скептически отозвался «скелет» Вася. – Давай-ка я попробую... Здорово, мертвяги! Нате, ешьте меня, глодайте мои кости, если я хоть чем-то изменил нашему загробному делу. Я же свой, в эту гробовую доску. Чем вас могли купить живчики из ССС?

– И обглодают твои кости, не сомневайся, – понял дядя Витя. – Они теперь слуги Кощея.

В подтверждение этих слов враги защелкали зубами, зазвенели цепями, потянулись скрюченными костяными пальцами, мертвая голова рыгнула, кобра блеванула ядом. Дядя Витя едва успел заслониться щитом, взятым напрокат у скучающего Каменного Гостя.

Сейчас ему пришлось спешно, с болью, с корчами и конвульсиями, превращаться в большого змея – разворачивались крылья, вытягивались, похрустывая, лапы, нагревалось дыхание, на место сердца встало огненное колесо, из пасти полетели сияющие диски.

Но дворец Кощея угрожающе качнулся, давая понять, что не упустит добычу на этот раз. Многогранники обложили дядю Витю, черные кляксы пытались попасть в глаза.

– Вы горько пожалеете, – предупредил дядя Витя вражеское воинство. – Сейчас полечу.

– Кажется, дядя Витя совсем сбрендил, – шепнул обеспокоенный Вася.

– Раз пропадать, так уж весело. Одобряю, – отозвался Костя.

Большой дядя Витя дал залп по врагу из кормового плазмомета, повалил американскую вонючку и заставил поперхнуться плюющую кобру – та сдохла от собственного яда. Крылья несли большого дядю Витю так, как будто не было инерции. Его лапы заколачивали противников в гроб энтропии. Его ледяной взгляд отправлял врагов в страну термодинамической смерти. Костя и Вася загибали пальцы, когда очередная кибернетическая бестия падала в электрических конвульсиях на землю.

Однако враги вновь сомкнули ряды и загрузили в себя стадный алгоритм психической атаки под звуки флейт и барабанов.

Многогранники покатились на большого дядю Витю с разных сторон, настоящая каменная лавина.

Зомби повалил Васю на пол и стал подбираться к его яремной вене. Костя спас товарища, разъединив гаитянскому вурдалаку хребет с системной шиной, благо в кармане нашлись кусачки. «О, mon amour», только и смог сказать гаитянин. А бабе-яге прыткий бомж запихнул в рот своего двойника.

Вася не сразу понял, кого сшамала злая старушка, чьи ботинки мелькнули и исчезли навсегда, запричитал: «Прости, друг, что я прятал от тебя пиво и мороженое».

Причитания завершились хрипом. Всеми четырьмя руками его душил ракшас. Лишь изогнувшись, как гимнаст, Вася смог выдернуть ракшасу язык вместе с управляющими кристаллосхемами.

Итак, силы были как будто неравны. Но дыхание дяди Вити входило в ранее неподвижные камни, которые оживали и становились на его сторону.

Костя и Вася, опустив челюсти, наблюдали, как поднялись и встали, сжимая кулаки, по бокам от дяди Вити доселе вялые киберперсонажи. Тут были и горынычи, и Медуза Горгона, и саламандры, гномы, и симпатичные утопленницы.

– Я подозревал, что этих товарищей народ просто не понял, а знать оклеветала, – сказал воодушевленный Вася.

Горынычи глотали неприятеля целиком. Саламандры устраивали возгорание легковоспламеняющихся врагов. Гномы примагничивали к себе любого противника с металлом внутри. Утопленницы связывали басурманов волосами и закачивали в них воду, пока те не лопались. Горгона удачно попросила окаменеть бабу-ягу, та стала памятником, и поделом. Правда, и инопланетяне небезуспешно пытались насиловать русалок с помощью яйцеклада.

Проснулся Илья Муромец, слез с печи, позевывая. Одолел штурмбанфюрера ударом в ухо и, не разобравшись, пошел крушить палицей налево и направо – всех подряд.

В подземелье появилось двенадцать людей спортивного вида, но в штатском. Оружие они применить не успели. Отличился двенадцатиглавый змей, который до этого только хлопал своими двадцатью четырьмя глазами и явно не знал, какую сторону ему занять. Каждая голова проглотила ровно по одному человеку, но сделано это было практически одновременно. Из живота змея еще минут пять доносились крики, но потом съеденные затихли.

Враг был окончательно разбит, победившее войско явно испытывало головокружение от успехов.

Чьи-то головой играли в футбол, свергали с пьедестала окаменевшую бабу-ягу.

– Линяем, братва, – завопил какой-то вурдалак. – Сейчас такое веселье начнется!

И призывно замахал товарищам высоко поднятой берцовой костью.

Кибернетическии бестии расселись по ступам и поехали на выход из павильона.

– Волки позорные, варвары недисциплинированные, стоять! – дядя Витя топал ногами, плевался на своих монстров, бил их по косматым затылкам...

Освальд сидел в университетской библиотеке, когда радиосетевой терминал тревожно запищал у него в кармане. Агент с сожалением посмотрел на последний абзац, вписанный в диссертацию: «Данные обследования пятисот крупнейших оболочек показывают, что время естественного отбора ушло, свободное состязание за ресурсы затухает. На смену тактически самостоятельным единицам приходят конгломераты оболочек. Стратегия конгломерата заметно отличается от целевых функций, вложенных при проектировании в отдельные оболочки. Конгломерат фактически переопределяет целевые функции входящих в него оболочек. Вместо осмысления поставленных пользователями задач, конгломерат пытается их упростить и унифицировать. В таких условиях не исключено прямое или опосредованное воздействие на самого пользователя...»

Освальд поставил безрадостное многоточие. Обработка пеленга показывала, что подопечный дядя Витя, вернее, его радиомаяк вертится с большой круговой скоростью.

По пути в парк народных увеселений Освальд преобразился в знакомого дяде Вите «Фан Фаныча».

Уже около входа в парк можно было узнать, что павильон «Забавные ужасы» показывает новую программу.

Кибернетических монстров можно было встретить и на дорожках, и на пластиковых газонах: людоедов, русалок, вурдалаков, эсэсовцев. Всякая кибер-нелюдь разъезжала в ступах, махала костяными конечностями, приглашая присесть с ними рядом, покататься вместе в свое удовольствие и послушать сказку или легенду.

Наши люди немного опасались, а иностранцы садились охотно, собираясь погулять на дармовщинку.

А дядя Витя обнаружился на аттракционе «Высший пилотаж». Он уверенно закладывал один вираж за другим в самолете «Me-109», прикрепленном длинной металлопластиковой штангой к высокой мачте. А парковых служителей и след простыл.

– Остановись сам, балда. У тебя же есть биоинтерфейс. Испугайся, что ли, – призвал Освальд.

– А чего тут пужаться, – донесся дяди Витин ответ. – Машина под контролем. Могу на бреющем...

Рискуя головой, Освальд проскочил к мачте, сбил щиток с блока управления, вырвал несколько проводков, выдернул пару чипов из слотов. Заискрило, засияло, истребитель закрутился еще бешеннее, дядя Витя ликующе взвыл, и тут штанга резко замерла.

Известные всякому школьнику силы сорвали с нее самолет и швырнули под большим углом атаки вперед. Порыв ветра поймал «мессершмитта», тот взмыл еще выше, раздался торжествующий вопль: «Микадо банзай!»

Даже агенту Фалько было неприятно на это смотреть – вот-вот игрушечный аэроплан свалится на нос, и хана. Однако, дяде Вите удалось каким-то образом положить новоявленный планер на крыло, сделать вираж и произвести посадку в пруд. Крылья отломались, а сам «мессер» ушел под воду вместе с «пилотом».

Агент Фалько снял пиджак, собираясь сдать двадцать пять метров вольным стилем. Но самолетик всплыл вместе с дядей Витей, выдувающим из себя лишнюю жидкость. Завидев Освальда, недавний летчик стал подгребать к берегу обломком хвостового оперения.

Тут с аллеи свернула к пруду и устремилась прямо в воду ступа, в которой сидел кибернетический ковбой и иностранец в глубоком обмороке и хорошем английском костюме. «Ковбой» пытался въехать в пруд и утонуть. И утонул бы за милую душу, но агент Фалько остановил ступу двумя выстрелами из пистолета с глушителем по электродвигателю.

Агент выхватил из рук кибера лассо, заарканил пропеллер «мессершмитта» и быстро притянул дядю Витю к берегу. Потом они стали вдвоем вытаскивать бессознательное тело злополучного иностранца из ступы. «Ковбой» сильно раздулся и заклинил тело человека, поэтому пришлось перерезать киберу глотку, чтобы выпустить лишний воздух...

Дядя Витя взахлеб рассказывал, как ему понравилось управлять самолетом, потому что там был и штурвал, и рули, и закрылки. Не забыл он также позаимствовать визитку и несколько купюр, выпавших из английского костюма.

– Гость из зарубежа, хоть и труп без пяти минут, – уважительно сказал дядя Витя, заглядывая в визитную карточку, – оставлю ее себе для престижу, а ему новую дадут. Если выживет. И деньги, похоже, у него лишние.

– Тутта ля миа вита ио авево паура ди лякуа, – разлепил уста лежащий.

– Говорит, что всю жизнь боялся воды, – распознал его слова Освальд.

– Пить надо было больше, – посочувствовал дядя Витя.

– Ладно, хрен с ним. Пока представление не закончилось, нам лучше смыться отсюда, – распорядился Освальд.

По всему пространству, предназначенному для народных увеселений, металась возбужденная толпа. Кто просто, без затей, удирал, кто хотел рассмотреть все в подробностях. Освальд подмечал, что киберы, вырвавшиеся на волю из павильона ужасов, уже нанесли телесные повреждения десяткам людей.

Укусы, царапины, удушения, поражения электротоком, падения с большой высоты. Со страшным криком люди летели с трамплина из сверхскользкого пластика для роботов-горнолыжников, тонули в жидкости с управляемой вязкостью, предназначенной для биополимерных русалок.

Пока еще не пострадавшие посетители парка разделились на две части. Одна утверждала, что те люди, которые пострадали от монстров – есть те же самые замаскированные киберы. Поэтому вмешиваться не стоит. Другая часть считала, что это артисты, которым за вопли и прочие трюки отвалили кругленькую сумму. Выходит, тем более, выручать их – напрасный труд.

Только жалкая кучка администраторов и взъерошенных милиционеров бегала повсюду, расталкивая зевак. По-видимому, блюстители порядка были уверены, что всякие безобразия происходят только, когда на них глазеет публика.

– Я тут ни при чем. Свобода – это не вседозволенность, – удрученно сказал дядя Витя, откупоривая потерянную кем-то банку пива.

Освальд помял отяжелевшую голову.

«То ли в сетевой вычислительной среде идут сложные процессы самоорганизации. То ли дядя Витя – просто сетевой террорист, использующий вирусный объект „К2“, – прикинул Освальд. – В первом случае я имею право подождать-подумать. Во втором, я обязан немедленно его обезвредить».

Агент Фалько не закончил внутренних дебатов. Он сбил дядю Витю с ног – тот закатился в придорожную канаву – и сам юркнул следом.

– Ты чего, разозлить меня решил? – свирепо раздул ноздри дядя Витя.

– Не чегокай, видишь, на дереве «глазок» крутится, а вон парни в шлемах, похожих на горшки – натуральный спецназ. Продолжаем движение на животе.

Спецназовцы били по ступам из автоматических гранатометов, ногами вышибали киберам головные процессоры, руками вырывали из монстров управляющие чипы.

Наведение порядка местами переходило в жестокий бой. Какой-то шестирукий ракшас сражался с целым отделением спецназа в зарослях кремнийорганического псевдокустарника.

Он делал подкаты и подсечки, кружась как настоящее колесо из рук и ног, и буквально усеял кусты полумертвыми костями. Наконец, один сержант, облаченный в экзоскелет «кузнечик-21», запрыгнул киберу на загривок и ввел ему коды прерывания...

Тем временем дядя Витя и Освальд добрались на четвереньках до забора. Напряжение и мерить было не надо, администрация отключила ток после того, как киберы прижали к забору заместителя мэра по забавам и развлечениям. Забрасывая колючую проволоку пиджаками и платьями, наружу перли и другие беженцы. Дядя Витя и Освальд пробежались по спинам менее расторопных граждан и оказались на другой стороне, в нормальном мире.

– Ну, что, Фан Фаныч, прощаться будем. Прими мое уважение. Без тебя мне еще одну четверть окаменелого царства не пройти бы никак, – сказал герой дня.

«Инфомационные отпечатки дяди Вити у Службы Санации имеются. Значит, не сегодня завтра его выловят. Разве что сунуть колхозника туда, где он, в принципе, никак не должен быть».

– Прощаться не будем. Тебе бомжевать не надоело?

– Надоело, – признался дядя Витя. – Я к хорошей жизни привык. Кровать, чтобы пружинная. Сортир с туалетной бумагой.

– Тогда пошли...

Парадный вход отеля «Ленинград» был украшен золотой и алмазной пленкой, обставлен швейцарами в аксельбантах и галунах. Дядя Витя направился прямо на них.

– Там еще каравай поднесут, – измученно сказал Освальд.

– Так бы и сказал. Теперь понятно. Может, кирпичом засандалить в ворота, чтоб все разбежались?

Освальд оставил дядю Витю в подворотне, поручив ему для маскировки изучать газету. Через пять минут вернулся с телескопической лестницей из легких ниточных сплавов.

– Там один друг красил фонарь. Он практически не возражал.

– На обратном пути надо отдать. Вот мой принцип, – глубокомысленно заявил дядя Витя, оторвавшись от китайской газеты. – Друг никуда не уйдет?

– Как же, уйдет, остался на фонаре висеть, – успокоил его Освальд.

Агент приставил лестницу к стене, не вызывая никакого удивления у прохожих – уж больно производственный вид имело его начинание. Добрался до второго этажа, поддел отмычкой фрамугу и увидел перед собой даму в искусственных соболях. Он поздно сообразил, что произошла досадная ошибка. Дама уже хотела взвыть, рот у нее страшно распахнулся, но Освальд посмотрел светло-блестящими глазами и, погрозив пальцем, напомнил:

– Иногда и палец стреляет.

Дама с готовностью упала в обморок.

Освальд протянул руку в окно и втащил дядю Витю, который прошел прямо по упитанному женскому телу.

Два товарища покинули помещение, предварительно забрав лестницу с улицы. Пристроив свой длинномерный инструмент в темный уголок, они поднялись на двадцать пятый этаж. Дядя Витя ушел набирать силы в кафешку, а Освальд выследил ближайшего робуборщика. Отпихнув кибера от сетевого разъема, подключился своим терминалом. И понял, что код доступа не подберет и за два часа...

Но тут с экранов очков сошел виртуальный Змей Горыныч и демонстративно засунул коготь в сетевой разъем.

Вскоре из разъема вылетел пузырь с сообщением «Доступ подтвержден», после чего змей раскланялся и исчез...


Фалько подавил секундный приступ стыдливости (боже, приходится сотрудничать с вирусом), по уже накатанной схеме проверил список забронированных номеров, выбрал один из тех, что повыше этажом, пометил как занятый и отключил блокировку его двери. Номер теперь был пригоден для заселения кем угодно, хоть бегемотом.

Освальд замел следы, вернул на законное место робуборщика и пошел за дядей Витей. Но того не оказалось ни за столиками, ни за стойкой. Это был удар. Уже становилось неудобным разглядывать толпу, когда Освальд опознал знакомый звонкий голос в гомоне, проникающем из-за стены.

– Там что? – спросил он у женщины в официальном переднике.

– Ресторан, но туда нельзя. Свадьба идет.

– Мне можно. Я... допустим, я – жених.

Как выяснилось, изрядно порозовевший дядя Витя ведет мероприятие. Видно, с тех пор, как его подхватил свадебный кортеж, пронесшийся по коридору. Дядя Витя уже навязал присутствующим соревнование на тему, кто больше засосет водки носом – жених или невеста, и принимал ставки. Молодожены увлеклись, остальных «затейник» послал танцевать матросский танец. А чтобы усложнить задание, полил пол майонезом.

Освальд ухватил напарника за рукав во время исполнения очередного сложного трюка.

– А ну, отвяжись, сейчас как стрельну, – гаркнул дядя Витя, не отрываясь от игры в щекотку с подружкой невесты.

– Я тебе так стрельну, соплей не соберешь, – предупредил Освальд.

– Фан Фаныч, извини, не угадал, – обрадовался усатым лицом дядя Витя и отпустил подружку. – Знаешь, как меня в коридоре, покуда ждал, достало. Стал я большим, это у меня бывает, я тебе рассказывал. Вместо коридора – тропа в каменном лесу. Камни со всех сторон надвигаются, стискивают, а проход один, и впереди как будто каменная изба, но ни дверей, ни окон. Я ее уговариваю: «Ну-ка встань ко мне передом, к остальным задом». Тут невеста мимо меня бредет, на свой счет принимает, обижается. Зовет жениха. Как раз каменюка поворачивается, есть теперь дверь. Вхожу, и снова маленький я, а молодые собираются меня мочить. Жених с невестой берут меня за руки, чтоб раскачать и об стену шмякнуть. Но кто-то им закричал: «Не трожь затейника». Дальше уж мне и деваться было некуда...

– Давай развлекай, дядя Витя, забодай тебя корова, – задышал пьяным перегаром жених, проползший по скользкому полу.

– А ты за это заплатил, сука? – отозвался дядя Витя и толкнул жениха в лоб. Тот упал, поехал на спине по майонезу. Невеста, расшвыривая всех, как опавшую листву, кинулась спасать суженого. Она понимала, что сегодня другого уже не достать...

Агент Фалько и дядя Витя покинули под шумок сборище, поднялись на сорок девятый этаж, пробрались по коридорам к выбранному номеру, стараясь оставаться в зоне невидимости для вращающихся видеокамер.

Для надежности агент намазал напарника жидкокристаллической мазью, придающей поверхности тела оптические зеркальные свойства.

Электромагнитный замок, как и ожидалось, был отключен, для обычного хватило металлопластикового ключа-«каракатицы». Дядя Витя заглянул в распахнувшийся апартамент-люкс и в панике бросился назад. Персидские ковры, мебель под барокко и люстра с золоченостями произвели на него тяжелое впечатление.

– Я здесь жить не буду, еще напачкаю, – заверещал он.

– Будешь, гад, – настойчиво сказал агент. – Или здесь тебе жить, Виктор Васильевич, или в камере с парашей под боком. Чего стесняться, коль заслужил. И вид у тебя подходящий. Артист, одним словом.

Дядя Витя снял сапоги и аккуратно поставил в угол. Потом скинул носки, втянул носом пошедший от них воздух и, сказав «добро», прикрыл ими две кадильницы. Засапожный нож спрятал под ковер, просеменил до середины первой комнаты и обратно.

– А чего мне со всем этим делать? Подскажи, Фан Фаныч.

– Подумай на досуге в позе змея. И не вздумай без спросу искать волшебный браслет и эту самую... ты говорил... Обойдись пока без девки-богатырки. А то попадешь к известным тебе кощеям на закуску.

– Они и так сюда придут. Тогда, Фан Фаныч, пожалуйста, не опаздывай.

Когда Освальд скрылся и дядя Витя очутился один, то он от непривычки к жилищным просторам забился в санузел. Там, среди больших зеркал, его, покрытого зеркальной мазью, сперва и видно не было. Но когда он отмылся, то был страшно разочарован своим внешним видом. Урод ушастый, одним словом.

Продержавшись пару часов, дядя Витя облачился в халат из шкафа и направился в парикмахерскую.

Вернулся оттуда с модной прической и усами-щеточками. После чего сменил походку и осанку.


Блок 10 | Каменный век | Блок 12