home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Блок 19

Бациллу и Буку вскоре отпустили. Свидетелей их многочисленных преступлений не нашлось, поэтому братков не сосватали со статьей. Однако Бацилле и Буке хотелось есть и все такое.

На привокзальной площади друзья-бандиты повстречались с Меланией – все трое заходить в фешенебельное здание опасались. Братки рассказали Мелании, кого и за что посадили. Кожаный закосил под психа и едва не ушел из сачка. Но так увлекся, что его отправили на перепрограммирование мозга. Сверхтонкой иглой ввели ему в мозг диффузный киберимплант, короче приконнектился и начал шарахать по нейронам... Короче, пахан сбрендил по-настоящему, с гарантией и надолго. Остальным членам банды навернули срока на полную катушку.

Мелании тоже жилось не просто. Но она уже научилась смотреть на все происходящее издалека, без пристального внимания и тонких переливов эмоций. Из этой дали она дистанционно управляла телесным объектом по имени «Мелания». Телесный объект жил там, где не требовали документов – на дне общества. Там и не пахло оболочками, но зато обитало сонмище сомнительных ароматов.

Днем объект «Мелания» функционировал в ассенизационной артели – в люках, трубах и коллекторах. Ночью – наводил макияж на трупы. Товарищи по бригаде вытаскивали и укладывали жмуриков рядком, а Мелании предстояло окатить их из шланга специальным косметическим раствором. От него бывшие граждане становились глянцевые и яркие, будто красавцы с журнальных обложек. Если переборщить с раствором – то как глазированные сырки.

Сидя в такой экологической дыре, не скажешь, конечно, что рулишь собственной жизнью. Однако, ты уже не в чужой колоде карт, и не в ряду пешек на чужой доске. Обстоятельства не трогали Меланию, она обитала внутри нуля. И Кот, и светлой памяти Петух давно превратились из защитных приспособлений в меньших братьев. Ей казалось, что она понимает их. Может, и не казалось. Иногда подойдет Кот, потрется о ногу, мурлыкнет, дескать, не горюй. А то и стащит где-нибудь для нее конфет, хоть она и не просила.

– Про должок не забыл, Бацилла? – спросила Мелания. – Или тебе тоже продули мозги? Где роллер, где браслет? Отвечай, когда дама спрашивает.

Конечно, Бацилла сейчас помнил только о том, что в следственном изоляторе «дамы» назначаются местным блатным авторитетом. Но голос Меланьи был агрессивным. Примерно так с Бациллой разговаривала женщина-следователь. К тому же из сумки выглядывала, прицельно прищуриваясь, злобная физиономия Кота.

– Не ершись, красотка, лучше улыбнись нам, – Бацилла кончил жевать губы и ощерился. – Роллер в аккурат вернется к тебе, будешь довольна. А браслетик твой, наверное, у ментов, с них и требуй. Возьми да приголубь меня душевно, я тебе новый куплю. Сука буду, не совру.

– Ты лучше купи себе носовой платок, а то сопли по лицу текут, подбирать пора, – отрезала Мелания.

Представителям «фраерского» сословия Бацилла никогда ничего не отдавал, поэтому краснел и мялся, когда выкатывал роллер из укрытия.

– Вот ты и совершил свой первый добрый поступок, – нахваливала Мелания. – Чувствуешь, как радостно бьется сердце – новый человек в тебе рождается. Теперь подсчитай количество своих нехороших поступков и составь план добрых дел на пятилетку. Когда-нибудь станешь примером для юношества.

– Ну, мы пошли, – торопливо сказал Бацилла.

– Горючее-то на нуле, – сказала Мелания, – ты за чужой счет неделю забавлялся, теперь заправляй.

– Вот пристала, клещ энцефалитный. Где я тебе деньги-то возьму? Это ты можешь в любой момент на панели заработать. Вон какие ноги красивые, не то что у меня.

– Тогда кати роллер сам. И ты, Бука, присоединяйся. Вперед, бурлаки, с песней-стоном.

Бандиты ругались грязно, но шепотом. Они прокатили роллер метров сто, когда рядом с ними неожиданно остановилось такси. Из него вышел задумчивый шофер и стал пускать табачный дым, время от времени отвешивая пощечины своей машине.

– Кто тебя обидел, мужчина? – поинтересовался Бука. – «Крыша» не нужна?

– Ничего не понимаю, – с нарастающей интонацией несколько раз повторил таксист.

– А кто понимает? Я, что ли? Или вот он? – успокоил таксиста Бука.

– Меня машина не слушается. Мне надо на проспект Совестливых, а автопилот все время мешает. Дескать, ситуация аварийная. И везет, везет куда-то. Вот я уже здесь оказался, около аэропорта.

Блин, а у меня вызов на проспект Совестливых... Нынче, если не смотаешься в какой-нибудь дальний конец – туда, где робобусы не ходят – то и навара не будет, день впустую.

– Это судьба, кореш, против судьбы никак, – уверенно определил Бацилла. – Но мы твои ангелочки-хранители. Ты сейчас нам турбинного топлива нацедишь, а мы твоего автопилота замочим.

– Ага, сейчас девка скажет: «Посмотри на воробушка», а тот громила мне по кепке гаечным ключом. И ни топлива, ни машины, – насупя брови, произнес таксист.

– Ты чего, мы же правозащитники. Разве не видно? – спросила Мелания.

– Ага, намедни меня как раз надрали двое, блин, правозащитников. Едва я браслет уронил, как этот профессор со своей бабой прямо из-под ног драгоценность выдернули. И давай права свои качать.

– Ну ты врать, – похвалил Бацилла, – да у такого как ты, жадюги, хрен что выдернешь, у тебя ж клещи вместо ног.

А Мелания уже проверяла борт-компьютер такси.

– Эй, таксер, тут у тебя вирус сидит, поэтому автопилотская программа глючит... Сейчас я его грохну... Так кто у тебя сокровище увел?

Таксист охотно рассказал про жлоба-профессора, который даже безделушку отберет, а у самого двухэтажная хата на улице Платона, с лужайкой, где не картоха подрастает, а цветочки по три рубля.

– Все, компьютер я тебе до ума довела, «муму» твое выслушала. Награду давай, – сказала Мелания и уточнила. – С тебя канистра.

– Давай, давай, пижон, как договорились, – поддержали Меланию грубые братки.

Таксист охотно повиновался, даже сказал «спасибо» и скрылся с глаз с большим ускорением. Правда, чуть погодя донесся звон, характерный для витрин, в которые впиливаются автомобили.

– Внимание, воры, – скомандовала Мелания. – Упомянутый водилой браслет – скорее всего, моя вещичка, суперинтерфейс. Кто понимает – это власть над оболочками. Короче, мне – власть, вам доход от нее. Кто не совсем дурак, записывайся ко мне во временное бандформирование.

Не-дураки понуро качнули головами. Потом переглянулись и качнули уже уверенно. Мелания поняла, что воровская мысль опять на высоте. Ее товарищи сообразили, в какой момент они ее «сбросят с коня», чтобы выгодно сдать суперБИ. Это ее вполне устраивало, с коня может свалиться любой.

Теперь можно было начинать с «профессором»...

Сперва Мелания незаметно осмотрела особнячок на улице Платона. Потом отследила маршрут «профессора» от дома до работы. То был Центр Киберологических Исследований.

– Бацилла, пора тебе внести пай в наше товарищество, – сказала Мелания на ежевечерней сходке бандформирования. – Мне нужен «жучок» – простенький радиомаяк на теплоэлементе. Ну и пеленгатор заодно.

Бацилла оказался исполнительным товарищем и притащил то, что требовалось.

– Я тебе, моя Бациллочка, хорошую характеристику напишу – когда в органы загребут, тебе зачтется.

Соратник возмущенно захрипел...

Николай Епифанович выезжал из своего притопленного в земле гаража и находился, как стало уже обычным для него, в полете приятных мыслей. Еще бы, один его шаг равен долгому и унылому бегу толпы к великой цели, к ВОРу. Его деяния пора в новое Писание заносить. Будет там и прах земной, в который он жизнь вдохнул – Витька-болван.

«Поверь – и получишь власть над стихиями». Как бы не так, Витя, разбежался. Власть не получают в подарочек за хорошее поведение. Ладно, поиграй еще, Витенька, а потом и мы поиграем.

Товарищ Бельков, сокол ясный, тоже хотел вечно порхать в Великом Объединенном Разуме. Собирался в бессмертные попасть с черного хода. Только истинных хозяев не заставишь лелеять свою мертвечину, хоть запузырь ты в сетевую среду всю личную информацию, вплоть до анализа кала. Сломался Сфинкс и тут же хозяева стерли информационный образ Белькова со всех носителей.

Нет, хозяевам можно только служением бескорыстным понравиться. И ничего тут непотребного нет. Пусть поют, заливаются хоры гуманистов, прославляя человека – венец творения. А в натуре, кто попал в струю, тот и будет венцом.

Каждый новый день добавляет надежности и живучести его собственной кибероболочке «конструктор Смеляков». А Витька – хороший боец, этого не отнять. Не хотелось бы с ним расставаться, но придется. Какой же первенец без заклания. Скоро будет вписана последняя строчка в его биографию. «Пал смертью храбрых на благо». Благо-то, конечно, мое, но увы – мир суров к тупицам.

И тут мысли конструктора приземлились, потому что Николай Епифанович ткнул бампером какую-то рокершу в заднее колесо, как раз при выезде на проезжую часть.

Он сразу себе сказал, что ей надо было очень постараться, чтоб угодить под удар – по крайней мере отключить радар.

Она вывалилась из седла и стукнулась об капот. Впрочем, ничего леденящего кровь.

Когда Николай Епифанович вышел из машины, рокерша уже поднималась с мостовой. Ученый вежливо предложил руку, она не отказалась. Николай Епифанович с первого взгляда определил: баба без поводка. Не старуха, но и девицей не назовешь при всем желании. К тридцатнику клонится, а ручки-то нерабочие, мяконькие, и голос не пропитый-прокуренный, как у наездниц со стажем. Видать, торчала дома, курсировала с дивана на диван, а потом соскочила с осей и пошла вразнос.

Профессор договорился с бабой быстро и полюбовно. Пока она болталась в кресле-качалке у него на лужайке и дула стакан за стаканом его кофе – хорошо, что Маша сегодня сколола пораньше – он вызвал механика, и тот за профессорский счет поменял колесо у роллера, подкрутил, что надо.

Бабенка, видимо, оценила достоинства ученого и была не против более тесного взаимодействия. Не зря же она то и дело пыталась притиснуться как-нибудь к нему. Просилась дом посмотреть. Но сейчас никак. На службе совещание через полчаса, и соседка, старая выдра, может облезлую свою голову высунуть. Если Маша узнает, то ему точно пасть порвет.

В общем, выпроводил бабенку, хоть и жаль немного. Индусы учат – отказывать женщине большой грех. Когда звуки ее мотора разбежались в воздухе, Смелякову показалось, что эта баба его как-то обдурила, и все так не просто...

На пересечении улицы Платона и проспекта Паломников робогаишник, похожий на Щелкунчика, свистнул Мелании, приказывая остановиться за превышение скорости. Но она ехала аккуратно, и такая придирка ей не понравилась – уж не оболочка ли ССС ее засекла.

Пластикового робогаишника Мелания проигнорировала, но в конце проспекта к ней на хвост сели три гаишника-человека на роллерах «Горбунок».

Это могло закончиться очень грустно, учитывая ее сомнительное настоящее и прошлое. Оторваться от ментов нельзя было даже теоретически, «Горбунок» помощнее ее роллера; разве что одолеть хитростью.

Раскрутить топливный клапан, остановить роллер и, положив на бак работающую зажигалку, постараться отбежать метров на двадцать. Мелания уже потянулась к клапану ключом, как заметила изменения на экране борткомпьютера, где ее трасса была привязана к карте города.

Мигающей линией компьютер предлагал ей свернуть в подворотню дома номер семь на улице Лаоцзы.

Размышлять не было времени, и она, взвизгнув тормозами, вписалась в подворотню. Впрочем, зверская тройка «горбунков» с подвываниями ринулась по пятам. Таинственная путеводная линия тянулась прямо через двор, упираясь в угловой подъезд.

Теперь что, все равно пропадать! Прибавив газу, она проломила дверь в подъезд. Дальше были скачки по лестнице до второго этажа, а там, рванув на себя переднее колесо, в нимбе из оконной крошки, она вылетела на улицу Конфуция. Роллер свалился задним колесом на крышу какого-то автомобиля, выпрямился и спрыгнул на мостовую...


– Еле улепетнула от ментов, ой, звери были, – похвасталась Мелания коллегам при встрече. – Но «жучка» я тому чудаку запустила. Он, между прочим, настоящий профессор.

– Я тоже в каком-то смысле профессор, – заявил, чтоб не ударить в грязь лицом, Бацилла. – Могу поднос на голове нести, могу носом пить, могу укусить себя за пятку.

– А я – горящую бумагу есть, стаканы грызть, хабарики глотать, – не захотел отстать от товарища Бука.

– Вы про свои таланты лучше помалкивайте, а то сглазите ненароком. А вот кто из вас в радио понимает? Кому не слабо пеленг взять? – подначила Мелания.

– Я, – поднял руку Бука, – я могу радиоприемник разжевать и выплюнуть.

– Ну я, – сказал Бацилла, потеплев взглядом. – Три года на флоте отрубил радиометристом. Пеленгаторы, локаторы – как раз моя вахта. Я ведь со службы кое-какие аппараты привез. Когда тащил, то почему-то верил, в будущем обязательно пригодится.

– А у меня ключ-каракатица есть, любой замок берет, потому что это метакристалл, управляемый с помощью чипа. Могу дать ненадолго, – расщедрился Бука.

– Тогда устроим пикничок, – удивилась Мелания. – Неподалеку от Центра Киберологии. Вы меня поняли, мальчики?

Понимающие «мальчики» хмыкнули...

В свое время от Бациллы не мог укрыться ни один вражеский радиопередатчик. Навыки засели в нем прочно и сохранились навек. Он погрузился в наушники и давал смещение «жучка», Мелания запускала данные в борткомпьютер роллера.

Около трех пополудни Мелания одолжила у Бациллы цифровой бинокль на десяток мегапикселей, который экс-морячок заначил во время службы на флоте...

На крыше одного из корпусов Центра Киберологии стояли двое и разглядывали окрестности.

Удалось довольно крупным планом разглядеть «афишу» того самого профессора. Рядом маячил мужик с небезызвестной физиономией – это ж дядя Витя, который выручил ее при побеге от Сфинкса! Даже с такого расстояния были заметны и хороший костюм, и небрежные уверенные движения, модный полуежик-полуиглы на голове, элегантные усы. Мелания отметила, что он теперь недурно выглядит.

Тем не менее, ощущения подсказывали, что дядя Витя в этой паре отнюдь не главный.

А когда дядя Витя протянул руку, чтобы объять даль, открылся и черный браслет на запястье...

В пять часов профессор и дядя Витя выкатили в радужном спортивном автомобиле из автотранспортных ворот Центра Киберологии.

Незаметный Бацилла уже стоял на стреме неподалеку и высматривал «клиентов».

Глазастый вор вернулся к Мелании с четким докладом: «Досмотрел и руки усатого мужика, сидевшего за руле, и грабли старого козла. Ничего, кроме золотых часиков».

– Выходит, браслет они оставили где-то в институте. Соображаете? Мощная вещь, раз боятся тащить ее домой, – разобралась Мелания.

– Ты уверена, что мне с браслета что-то будет причитаться? – ехидно уточнил Бацилла.

– Тюрьма тебе причитается. А если серьезно, он сделает вам состояние.

Бука отправился стащить что-нибудь из еды, а Бацилла и Мелания принялись рассматривать получившуюся в результате радионаблюдений карту. Причем Бацилла намеревался в отсутствие Буки галантно поухаживать за Меланией. Однако вместо этого она безжалостно использовала его умственные способности, и мелкий гангстер был уже не рад совместному времяпрепровождению.

Мелания вела ноготком по карте, мерцающей на экранчике борт-компьютера. Здесь «жучок» колупался дольше всего. Это, может быть, туалет, но, скорее, кабинет. Дальше горизонталь – наверняка коридор. Вот «жучок» поднялся, на один этаж, не больше. Там снует на внушительной территории как бы бестолково. Если это не танцплощадка, тогда лаборатория, в которой исполняется «танец руководителя».

Теперь есть точка, где «жучок» топтался минут по пять-шесть, причем несколько раз – столько занимает один перекур с неспешным пусканием дыма. Если спустить из такой точки вертикаль, считай, что нарисовалась вентиляционная шахта.

А где «жучок» плывет до самого низа, допустим, до вестибюля, получается уже шахта лифта. Нехитрая арифметика дает нам этажность.

Кабинет «жучка» на седьмом, лаборатория раскинулась на восьмом. Из вестибюля же «жучок» ползет под небольшим углом и начинает вдруг выписывать что-то вроде восьмерок. Наш «жучок» зря ничего не сделает – это он в гараже, выезжает из ряда. Как раз сюда спускается вентиляционная шахта.

– Логично? – осведомилась Мелания у Бациллы.

– Вроде складно, – ответствовал взопревший от мозговых усилий бандит. У Мелании же все окончательно состыковалось. Брать институт надо сегодня.

Мелания выделила на экранчике вентиляционную шахту.

– Мы пройдем здесь. Начало операции в полночь, самое бандитское время.

Как раз подоспел к середине военного совета нажравшийся Бука и начал с ходу орать.

– Тебя что, комар бешеный укусил? Свободу не любишь?

А Бацилла зашипел.

– Вокруг Центра электрический забор стоит, даром, что ли? Не для тебя, Василиса Премудрая? Да подуй на него – уже возмущение поля, звон в ментуру. Лучше подождем, пока выйдет твой браслет из Центра. Ну, может же его надеть на себя какой-нибудь из этих фраеров? Тогда мы его вместе с рукой оторвем.

– Операция назначена на полночь, – не унималась Мелания. – Возьмем три бочки. Две друг на дружку поставим, а третью чуть поодаль. Положим на них доску. На роллере по доске разъедемся и ать – через забор.

– Что ты нам, ворам законным, стихи рассказываешь! «Друг на дружку положим» – это из другого романа.

– А сроем оттуда завтра утром, когда ворота откроют, – развивала соображения Мелания.

– Ночь с такой лялей. Но «срок» улыбается. Говоря по науке, дисбаланс, – прикинул Бацилла.

– Ладно, тащите сюда три бочки и доску. Бука, «каракатицу» я тебе завтра верну. И доход от суперинтерфейса пополам.

– Тороплюсь помочь, даже вспотел, – Бука обратился к корешу. – Давай вихрить отсюда, она чудачка, кобра непонятная.

– А вдруг эта кобра и в самом деле вывернется, мы тогда кредит обратно возьмем с процентами, – отозвался Бацилла и многозначительно подмигнул Буке. – Пошли, тут стройка неподалеку, покопаемся.

– Ладно, уговорил, – наконец согласился Бука. – Только будь уверен, с этой дамочки ничего не поимеешь.

Через полчаса братки навели марафет, приволокли бочки с доской, положили как надо. Бука торжественно вручил «каракатицу» Меланье.

– Прощайте, злыдни мои незабвенные.

Мелания быстро проложила взглядом маршрут, разогналась и попала на доску, оторвалась от тверди и «поехала» по воздуху. Остались позади уличные огни, раззявленные рты бывших коллег, пересечена линия между прошлой и новой жизнью – забор. А потом состоялось приземление. Мелании показалось, что позвоночник рассыпался и вот-вот она станет кучей мусора.

– Ну, все, стоп метла, – зазудел вдруг в токере нечеловеческий голос. Так могла бы разговаривать ящерица.

– А это еще что такое? – вскинулась Мелания. Этот голос она уже слышала однажды, в магазине «Гостиный Двор». Тогда он уговорил ее приобрести браслет, пообещав, что все в жизни переменится. Почему она решила, что к лучшему?

– Это я, «К2». Ты можешь не представляться. Я тебя знаю. Ты поступила верно. Сегодня – твой день. Кстати, гараж налево по дорожке.

Мелания едва успела свернуть и подъехала к стене, слабо напоминающей ворота.

– Выступление мое подходит к концу. Скоро ты увидишь на экране борткомпьютера, как разобрать роллер на два полезных приспособления. Ну, ушел заниматься замком. Целую. Кулибин. Постмортум. Напиши когда-нибудь обо мне.

Одна из створок гаража поехала вбок и впустила Меланию. Решетка вентиляционной шахты нашлась непросто, как белый гриб.

На экране борт-компьютера высветилась инструкция: «Как изготовить из роллера горелку-огнемет».

Надо было снять второй топливный бак и регулятор подачи топлива с нагнетателем, вместо свечи пристроить обычную зажигалку. Вот зашипел газ, и ухнула струя пламени на полметра.

Мелания убавила напор и стала резать решетку. Искры и окалина сыпались на неумелую газорезчицу, только шлем выручал. Спустя полминуты дыра была готова.

Пискнул борткомпьютер, на экране высветился еще один рецепт: «Как изготовить из роллера лебедку».

Сперва заднее колесо со спущенным воздухом превратилось в барабан.

Затем Мелания выудила из сумки веревку и Кота. Один веревочный конец закусил робик, другой был присобачен к барабану.

Педаль мощности зафиксирована клейкой лентой, все готово, чтобы ехать вверх.

«Поймет ли робик что делать, ситуация-то нестандартная. А программировать его на формальном языке поздно».

Мелания несколько раз подпрыгнула, показывая пример. Робик заурчал, но остался на месте.

Он имеет право, в нем теплится разум и зарождается самосознание, решила Мелания. Зачем ему переться куда-то, рискуя превратиться в хлам.

Не лучше ли ей сдаться прямо сейчас? Раньше ли, позже ли, но кибероболочки победят всех.

Дядю Витю ведь победили.

Мелания провела рукой по биополимерной саморастущей шерстке робика:

– Если бы ты хоть молоко лакал или мышками закусывал, я бы для тебя наловила.

И тут Кот зашумел. Затрещал усами, шелкнул хвостом и взялся за стену шахты, поскребывая когтями. А потом рывок – он на уступе, еще прыжок – и три метра высоты преодолены.

Кот пошел ввысь с точностью геометрического инструмента. Вскоре робик скрылся с глаз, только броски веревки показывали, что он в работе. Наконец, веревка успокоилась, и второй ее конец вернулся назад, щелкнув по шлему. Мелания завязала на себе узел, повисела для проверки надежности.

Ну, пора. Веревка принялась наматываться на барабан, Мелания – возноситься. Усилий не больше, чем в поднимающемся лифте, главное, не проморгать свой этаж. Это даже убаюкивало. Мелания уже поддалась чувству покоя, но вдруг лучи фонарика высветили какой-то туман. Туман выходил из небольших патрубков и вверху и внизу. Но сирены не слышно, значит, просто какая-то профилактика от паразитов?

И тут по дыхательным путям словно прошло скребком. А следом и легкие стали выворачиваться наизнанку.

Туман входил в Меланию и выворачивал наизнанку, черпая из нее боль и дурноту. Она не успела испугаться, когда что-то присосалось к ее лицу. В носоглотку вошел нормальный уличный воздухом с легким бензиновым душком.

В котовых объятиях Мелания преодолела последние двадцать метров и срезала замок вентиляционного люка на седьмом этаже.

В коридоре на Меланию бросился кибердог. Кот, сделав сальто, зашел лязгающему чудищу в тыл. Кибердога сгубила красота. Кот, запустив когти в линолеум, вцепился зубами в его декоративный хвост. Пока местный цербер тянулся саблезубыми клыками, Мелания успела прожечь его стальной лоб струей из горелки. Пустив дым из ушей, кибердог околел. Мелания откинула крышечку на затылке умерщвленного исчадия Центра и прочитала прощальные слова на дисплейчике: «Блокировка канала. Вызов кибероболочки отменен».

«К2» был где-то рядом, шел своим виртуальным путем, делая ее дорогу незримой для великой и ужасной кибероболочки Центра Киберологии.

А вот и кабинет Николая Епифановича Смелякова. Дверь – старинная, словно снятая с затонувшего судна. «Каракатице» такая дверь только для разминки, где-то в глубине замочной скважине захрустели ее шупальцы, и кабинет открылся.

Мелания кинулась к письменному столу подобно валькирии. Через несколько мгновений стол «взорвался».

Летящие бумаги напоминали буран. Коллекционные идолы, маски и божки закончили свое земное существование, обернувшись щебенкой. Только к засушенной голове молодого дикаря Мелания отнеслась с сочувствием и прикрыла ее платочком... Браслета в кабинете не было.

Мелания и робик, крадучись, поднялись по трапу на следующий этаж. Там они нашли дверь с нудной надписью «Вакуумная лаборатория, без вызова не входить». Дверь была не какой-то заурядной, а мощной, бронированной, откатного типа. Царь-дверь! Такой двери горелка, что плевок клопа. И ничего похожего на цифровой замок. Такой двери «своего» надо унюхать, ее только мыслекодами можно отворить. Мелания немного помедитировала у входа, все более расстраиваясь, как вдруг Кот встрепенулся. Кто-то шел по ночному Центру Киберологии.

Рядом аппендикс коридора – дорожка к мусоросборнику. Мелания засела там, в засаде, сжимая в руках свое единственное оружие. Шлепанье подметок все ближе. Потом подметки замерли, зато зашипел откатный механизм. Нет сомнений, особая дверь открывалась для особого человека.

Пока Мелания высовывалась с горелкой, человек успел вытащить пистолет и обернуться, но лишь наполовину. Кот головой в прыжке выбил у него из рук оружие, а Мелания напористо выдала киношный набор.

– Тихо, руки назад. Никаких фокусов, иначе стреляю без предупреждения. Станешь копченой колбасой, пижон.

Она сорвала биоинтерфейс с его запястья.

– Я не ошибся. Вовремя ущучил, что кому-то здесь не спится, – похвалился человек.

– Это тебе не помогло, – отрезала Мелания, разглядывая доставленный Котом пистолет. Калибр – десятый, это понятно. А остального нет. Ни курка тебе, ни спускового крючка. Наверное, тоже слушается мыслекодов. Мелания положила бесполезную вещь в карман и скомандовала. – Три шага вперед, ать-два.

Человек повиновался, нога в ногу к нему пристроилась Мелания, не отстал и верный товарищ Кот. Как только все трое оказались в лаборатории, дверь встала на прежнее место, но зато полился приятный синий цвет, отчего посетители стали похожи на недавно зарытые трупы. Но Мелания уже узнала захваченного в плен – по ежику и виднеющимся из-за щек усам. Дядя Витя, он самый.

– Что там у тебя в руке? – поинтересовался дядя Витя.

– Поменьше вопросов, а то очень быстро состаришься. Огнемет, понял.

– Самопальный, что ли? Работает хоть? А то пользоваться пистолетом научу.

– Не учи ученого. Работает, тебя просквозит и еще на той стене пятно останется. Если не собираешься в нирвану, то во-первых, не оборачивайся, а во-вторых, слушайся только меня, – выпалила Мелания.

– Старо. Скажи лучше что-нибудь действительно занимательное, – расслабленно произнес дядя Витя.

– Хорошо. Ты что здесь делаешь? Только не надо общих фраз, мол, «люблю по ночам гулять». Ты ведь что-то вроде кибердога, наверное. И у тебя, наверное, есть крышечка на затылке, под которой сейчас написано: «Блокировка канала».

– Крышечки нет, честно, – сказал дядя Витя.

– Ну-ка, веди меня к браслету, пока из тебя радуга-дуга не получилась.

Дядя Витя подошел к двери типа «зрачок», поиграл кнопками на стенной панели, и «зрачок» откликнулся. В открывшемся помещении царила прохлада, на одной стене даже изморозь поблескивала, моргали индикаторы, показывая работу каких-то агрегатов.

– За перегородочкой крутится по замороженным цепям ток, испытывается ионная камера на эмиссию. Обрати внимание на полупрозрачную пирамидку в левом углу. Внутри нечто похожее на костюм ангела. Это летательный пиджак со плазменным движком, чуткими рецепторами мыслекодов и встроенным мультипроцессором. Для образования ангела нужен еще суперинтерфейс. А вообще, рекомендую костюмчик.

– Ты из себя тут экскурсовода не строй! – спохватилась Мелания.

– Давайте немного расслабимся. Ша-би-ду-би-да, – пропел дядя Витя на восточный манер, – представьте себя обезьяной, сидящей на верхушке высокой пальмы. Это помогает. Кстати, наш суперБИ вон за тем красной дверкой. Сейчас в угоду мадам я раскодирую замок и Сезам откроется, кому бальзам, а мне нарзан. В жизни всегда есть место празднику. Итак, замочек декодируется, Сезамчик открывается... – дверь откатилась только наполовину, когда дядя Витя прыгнул головой вперед и сразу потерялся из виду в темном тоннеле. Мелания ничего не успела понять, но успела поступить.

Как ей показалось, лоб ее выбросил красную змеящуюся тварь. Глаза этой твари были глазами Мелании, потому что она вдруг увидела бегущие ноги и вцепилась в них. Потом пламя ударило ей прямо в переносицу и вылетело из затылка. Наверное, секунд через десять она снова стала различать стены, потолок, смогла посветить фонариком в туннель. Дядя Витя уже лежал на полу, держась за ноги. Рядом, раскинув лапки, лежал будто спящий Кот. Но робики не спят.

– Ползи сюда, гад, и моего Кота захвати.

Дядя Витя вернулся обратно и с виноватым видом протянул обмякшее тельце Кота. У робика на белоснежном лбу было неприятное, похожее на какое-то насекомое, черное пятно.

– Пал смертью храбрых, герой, – подытожил дядя Витя. Устроил короткое замыкание, мне и себе. Полметра до запасного выхода не хватило. Теперь полный порядок.

– Единственного друга убил. А ну, не держи его своими лапками, жаба. Аккуратно положи, – Мелания с трудом продышала комок в горле, – убью тебя, гад.

– Подожди, не убивай меня, гада, – по его голосу было непонятно, шутит он или действительно стал дебилом. – Мы с тобой в самой что ни на есть вакуумной камере, она же камера хранения. Именно здесь Николай Епифанович держит суперинтерфейс вместе с «костюмом ангела». Как можно было уже догадаться, эта комнатка с секретом. При попытке вынести суперБИ или другое имущество, срабатывают датчики. И тогда камера задраивается, как космический корабль. Датчики, кстати, и приняли твоего кота в сапогах за это самое имущество. Оп, и законопатили все выходы. Теперь будем ждать утра, сказки сказывать.

– Это все? – уточнила Мелания.

– А вот и не все. Если вор пытается прорваться отсюда на волю, включается, так сказать, антиворовская автоматика. И весь воздух отсюда вылетает, тю-тю. Достаточно огонька, искорки – здесь образуется полный вакуум и вор просто лопается, как перезревший помидор. Теперь ясен смысл сравнения этой комнатки с космическим кораблем? Единственное отличие, что космос не снаружи, а внутри. Шурупишь?

– Ты хочешь сказать, что выбраться из этой камеры нельзя?

– Хочу, и больше того, сказал. Теперь ее можно открыть только снаружи, из лаборатории.

– И вакуум настоящий получится? – спросила от нечего делать Мелания.

– Тут уж без всяких приписок.

– Сволочь ты эталонная. В парижскую палату мер и весов тебя, под колпак, – разругалась Мелания.

– Согласен, разделяю мнение, готов подписаться под каждым словом. Но ведь неинтересно играть, если все вокруг подмахивают.

«Куда ты, „К2“, советчик непрошенный, запрятался? Что же мне из-за этого законченного придурка пропадать?».

Мелания скинула шлем и еще пнула его пару раз.

– А меня не надо, – сказал дядя Витя и, наконец, узнал ее. – Девка-богатырка, она самая, – голос его совсем помягчал. – Девка-богатырка-а-а.

– Ты это прекращай. Слышать тебя не могу, – строго предупредила Мелания и навела на его нос горелку. – Чуешь, жареным пахнет. Сейчас как спалю рубильник! Все из-за тебя, кувалда.

Несколько минут было заполнено звенящей холодной тишиной. Дядя Витя выдавил из ссадины на ладони чуть-чуть голубоватой жидкости, потом перехватил напряженный взгляд Мелании и старательно ощерился.

– Не бойся меня, деточка.

– Ладно уж, пошебурши. Значит, в тебя залили искусственной, подлинно научной, или как там ее, крови. Вставили пару шлангов с двух сторон, один нагнетает, другой откачивает.

– Ну, правда. Что тебе с того? – бесцветно отозвался дядя Витя.

– Вот потому ты и стал у меня под ногами путаться, козел дрессированный. В тебя ж оболочки вселились. Ты ж для них как животное подопытное. Белка и Стрелка.

– О чем ты, тетка? Не бреши. Смеляков считает меня хорошим пилотом.

– Ну да. Был идиот, а стал пилот. Товарищ Смеляков чувствует себя папой Карло.

– Не тем местом думаешь, тетя. Новые возможности он мне дал? Дал. Натаскивал, понимаешь, тренировал. И вообще он меня из шкафа вытащил. А нынче я – супермен, понятно? Могу добежать до потолка и вернуться назад без травмы. Могу опустить голову в ведро с водой и не вынимать в течение семи минут. Не поморщившись, вырву себе зуб пальцами. Стоять на одной руке – нет проблем. Плюнуть ядом точно в глаз врага – запросто. Количество звуков, произнесенных за час каким-нибудь болтуном – подсчитаю тютелька в тютельку, причем в фоновом режиме.

– Ну, мастер-плевака, не забудь добавить – если браслет имеется, суперинтерфейс. А он, между прочим, мой. А помнишь, Вить, в аэропорту я сказала, что ты красивый? Хоть ты и загаженный был с ног до головы. Я ведь теперь поняла смысл этой фразы. Красивый внутри. Была ведь своя, незаемная сила.

– Скажи ему слово «дракон», – синтетический голос «К2» вдруг проник в токер. – Дракон...

– Дракон?.. Ну-ка, Виктор, что такое «дракон»?

Дядя Витя ничего не понял, даже дурашливо свесил нижнюю челюсть. Но потом его лицо смялось, как бумага. Вид неожиданно стал жалким.

– Интересный вопрос, и ответ должен быть интересным. Что-то крутится перед глазами, а назвать не могу... Один раз уже собирался вспомнить, когда летел в «Гнездо-2», но схлопотал по своей голове каблуком... Дракон – это не я, но продолжение моих рук, ног, сердца, дыхания.

Дядя Витя слабо мерцал в глубине оплавленной глыбы. Свернутый, спеленутый, стиснутый со всех сторон. Мелания стала долбить этот монолит, она долбила его сто лет, а может, сто лет слиплись в одно непрекрасное мгновение. Трещина-клин-трещина-клин. И она сама – этот клин и вода, пропитывающая клин, и даже трещина. Боль шла ломанной дорогой по самой Мелании. Но вот, наконец, показалось выжатое, перекошенное лицо дяди Вити.

Он коснулся большого черного цилиндра, на котором просматривалась панель дактилосканера. Цилиндр раскрылся и на ладони дяди Вити оказался браслет суперинтерфейса.

Браслет неожиданно шевельнулся, и Мелании показалось, что это свернувшаяся в кольцо змейка, сердце даже сжалось от гадливости. Браслет еще раз взрогнул и разделился на два браслета.

Один из них дядя Витя приложил к запястью Мелании. Черная теплая масса мгновенно обвила руку, мягко, но ощутимо сдавив кожу. Второй браслет мигом оказался на запястье дяди Вити.

Он поднес свою руку к руке Мелании и оба браслета моментально сцепились, образовав что-то вроде наручников.

– Ты что это, Витек? Повязать меня решил, как мент?..

Мелания запнулась. Потоки мыслей и чувств текли от дяди Вити к ней и обратно.

Сожаление о чем-то несовершенном, тоска из-за скорого расставания, ощущение невысказанности.

– Ну, иди ко мне, дракоша, – прошептал дядя Витя, – давно не виделись.

– Я иду, хозяин, – и это были слова «К2».

Разгорались во мраке путеводные звезды: бессмертие Космики, непреходящие заповеди касты кшатриев, миссия космокавалерии. Рождалась нежность к чревам родных инкубаторов и любование мощью несущихся во мраке боевых гор, светился снова огонь братства с еще живыми и уже ушедшими пилотами. И красота наступающего строя колесниц сейчас опять бы тронула его сердце. И снова затеплелилась надежда на грядущее преображение Космики в мудрый венец всей Солнечной системы, а может, и целой Галактики.

Все, что было отчетливым для дяди Вити, казалось странными эмоционально-образными всполохами для Мелании.

Дядя Витя вытащил свободной рукой из кармана складной, внушительный нож, пружина выкинула лезвие, но теперь Мелания даже не испугалась.

Дядя Витя провел лезвием между большим и указательным пальцем. Вместе с голубыми пузырями вышла небольшая «медузка». Он разок подбросил ее и перекинул Мелании.

– «Лебединая песня» называется. Органический чип, выдает терагерцевую волну, чтоб «гора» знала, где твое тело. А еще тут записываются все мыслекоды, которые прошли через тебя за последние сутки.

Короче, положи его себе куда-нибудь, да так, чтоб не вывалился.

– Витя, доходчивее, – попросила Мелания. – Ты что раньше военным был? На танке катался?

– При чем тут танк. И никакой я не Витя. Меня зовут Виктор К123. Воинское звание – капитан космокавалерии. Дракон – личный человеко-кибернетический адаптер. Сведения о моем подразделении и районе базирования разглашению не подлежат... Плевать я хотел на Землю, с высоты триста километров, но... Но приказ – изъять суперБИ. Хоть раздери всех землян на клочки, но вынь да положь начальству суперинтерфейс. Приказ выполнен...

Бывший дядя Витя лег на пол спиной, на лбу проступили капли пота.

– Гадючник тут у вас. Чуть зазевался и уже вампиры кровь мою высосали, – просипел он. – Теперь внутри меня жидкий протез: молекулярные машины-васкулоиды, синтетический гемоглобин. Что теперь можно исправить в биографии? Только поставить точку...

Два браслета снова соединились в один, который обвивал запястье Мелании.

А человек, назвавший себя капитаном космокавалерии, вынул из полупрозрачного объемистого тетраэдра «костюм ангела».

– Одевывай, красотка.

– Ты чего, Виктор? Что ж я, вокруг лампочки летать буду, как мошка?

– Я ведь говорил, слушать надо было. Если сейчас выбираться отсюда, ломать-взрывать дверь и все такое, сработает антиворовская автоматика. Воздуха здесь не станет, словно его сгребли невидимыми граблями. Так примерно дело и обстоит на самом деле. Вон тот люк откроется, воздух уйдет в дыру за миллисекунды, и тут же люк закроется. А я знаю, как заклинить этот чертов люк и превратить мгновения в настоящую полноценную секунду... За дырой короткая труба, а дальше – окружающее пространство. Надо только со шкафа стартовать, чтобы точно в дыру угодить. Это я точно говорю. Ты будешь в костюме ангела, так что вылететь в трубу тебе будет не страшно.

– Витя, брось. Почему не смыться вдвоем? Ты прижмешь меня или я ухвачусь за твои тапки. Так и отвалим.

– Вдвоем застрянем. А если даже и продеремся, тяги не хватит, чтобы далеко улететь... С помощью спутникового навигатора выйдешь на одно место в лесу под Пустомержей, – дядя Витя назвал координаты. – Там как раз капсула летучая тебя поджидает. Заберешься внутрь, не забудешь задраить люк, нажмешь красную кнопку и вознесешься прямо в заданную точку орбиты... Военный катер тебя подберет, не сомневайся, ведь Космика все время слышит «Лебединую песню». Сдашь командиру браслет. Скажешь, так да так, капитан Виктор К123 пал на поле дряни. И далее по существу, всю правду в лицо. Искусственная компьютерная кровь марки «Голубой кисель» испытана на Земле в сочетании с двусторонним суперинтерфейсом. Место испытаний – отдел малых летательных аппаратов Центра Киберологических Исследований. Переход к масштабному применению «киселя» и суперинтерфейса будет означать дальнейшую мутацию земного населения в контролируемую кибероболочками среду... Далее речь моя становится более бессвязной. Кибероболочки типа «плутон» размножаются в вычислительных сетях Земли. Проникновение в космические носители, очевидно, через спутниковые каналы... Вот и все. Все мои достижения поместятся на одной страничке убористого текста...

Капитан военно-космических сил Виктор К123 быстро разделся до майки и трусов. Он ежился и переминался с ноги на ногу.

– Тебе, дамочка, твоего собственного комбинезончика маловато будет. Там – вихри враждебные. Одевай-ка еще и мой.

– Хочешь быть героем по полной программе, Виктор? – плаксиво сказала Мелания.

– Культурным героем, – поправил бывший дядя Витя, – который крадет власть у бесов... А тебя зовут, скорее всего, Мегера?

– Мелания, – поправила его Мелания.

Она задержалась еще на час. Столько длился ее любовный роман с Виктором К123, потому что блестящего капитана с Космики нельзя было не полюбить.

Потом, за три минуты, он подготовил Меланию к полету, задал курс навигационному чипу ангельского костюма, активизировал двигатель. Она еще поцеловала его в замерзающий лоб.

Сверкнули «вакуумные грабли», комната словно сорвалась с места, и Мелания влетела в зарю.

От Виктора К123 не осталось даже мужественного окоченевшего тела. Но в последний момент капитан космокавалерии успел сказать: «Вот он я, Господи», и серебряное небо раскрылось перед ним.


...

Гул шагов далеко разносился по кривым бесконечным коридорам Боевой Горы «Сумеру». Фотоническая поверхность стен мерцала от цифр и символов, сообщающих о работе бесчисленного множества узлов и агрегатов огромного космического корабля. Чуть прищуришь глаза и эти огоньки уже напоминают звезды, те самые, что смотрят на «Сумеру» со всех концов вселенной.

Офицер-женщина в форме капитана космокавалерии остановилась перед мерцающим символом, изображающим кортик, поднесла к нему ладонь. Металлорганическая переборка сперва немного выгнулась перед ладонью как спина кошки, потом раскрылась подобно диафрагме, и женщина вошла в адмиральскую рубку.

Адмирал Никодимов-Соларз словно нехотя оторвался от голографического глобуса, «висящего» у него над столом, но рукопожатие его оказалось приятно твердым, а взгляд отеческим.

– Неужели Виктора невозможно было спасти? – спросила женщина.

– Нет, Мелания, из вас двоих должен был вернуться только один. Вы оба подверглись личностному перепрограммированию для работы на Земле, то только ты шла по разработанному штабом маршруту, а им играли случайные силы. Мы никогда не смогли ему доверять, да и он сам себе тоже.

– Но ради чего он умер?

– Конечно, ради нашей победы, Мелания.

– Разрешите спросить, товарищ адмирал, а кем мы будем после нашей победы, еще людьми или уже машинами?


– Ответ прост. Мы были и будем незаметными частицами космоса, который начался не с нас и нами не закончится.


Блок 17 | Каменный век |